Текст книги "Выстрел"
Автор книги: Андрей Бондаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Нравится. Просто всё это немного странно…. Видите ли, одного из моих двоюродных дедушек, действительно, звали Владимиром…. Да, Николай Сергеевич, вы воистину – необычный человек! Жаль, что мы работаем в разных упряжках….
– Может, сражаемся на разных сторонах уличной баррикады? – широко и радостно улыбнулся Ник, изображая полную расслабленность и идиотическую беззаботность. – Французу такое сравнение должно быть более близким и понятным.
– Француз, англичанин, русский, грузин…. Какая, собственно, разница? Национальные и этнические грани стираются с каждым прошедшим десятилетием. Баррикады? Бросьте, мой друг, не будьте излишне романтичны. Романтика расслабляет, не хуже пургена…. Вы, эсквайр, даже не улыбнулись? Видимо, я разучился весело шутить на русском языке…. Всё равно, никаких баррикад нет и в помине. Да, и не намечается…. Есть только вместительный повозки, на которых серьёзные ребятишки планируют вывезти некие драгоценности. Вы работаете на одних ребят, я, как это и не печально, на других, противоположных. Вот и все дела. Ничего личного…. Может, перейдём к делу?
– Перейдём. Что я должен сделать, чтобы вы освободили мою жену? Надеюсь, что она жива и невредима?
– Цела и невредима! – болезненно поморщился Путин-Виньон, демонстрируя указательный палец левой руки, заклеенный пластырем. – Очень шустрая девица. Ну, очень! Успела укусить меня, пока не подействовали пары хлороформа…. Не волнуйтесь, господин Нестеров, с ней не случится ничего плохого. Это, в первую очередь, не в наших интересах.
– Я смогу поговорить с ней по телефону?
– Безусловно. Только попозже. Во-первых, после того, как мы с вами договоримся обо всех деталях. Во-вторых, когда прекрасная мадам Мария проснётся. Думаю, – француз с русско-грузинскими корнями мельком бросил взгляд на циферблат наручных часов «Полёт», – это произойдёт минут через десять-пятнадцать…. Мы же с вами, Николай Сергеевич, успеем договориться за означенное время?
– Безусловно, договоримся. У нас с вами, просто напросто, нет другого выхода. В противном случае, милый мой Володя, извините, но мне придётся убить вас…
– Премного благодарен, милостивый государь! – совершенно по-детски надулся псевдо-Путин. – Впрочем, вы, скорее всего, правы. Другого выхода не существует…. Итак, от вас требуется следующее. В ближайшее воскресенье, в районе восьми часов вечера, к двери хранилища банка господина Ивана Ануфриева подойдёт наш человек. Вы, увидав его на экране монитора, откроете дверь. Вот, собственно, и всё. Сущая ерунда…
– Как будет выглядеть вас посланец?
– Трудно сказать. В том плане, что я не знаю, какие галлюцинации и фантомы вас посетят в тот конкретный момент. Ведь, судя по некоторым косвенным признакам, сейчас вы ассоциируете меня с Президентом России – господином Владимиром Путиным? Я ведь угадал?
– Откуда вы знаете? Я не про Путина, а про галлюцинации…. Это вы похитили Пал Палыча?
– Что вы сказали? – тут же напрягся собеседник. – Профессор Сидоров похищен? Я ничего не знал про это…. Нет-нет, это не мы! Даже и не думайте…. Вот же чёрт побери! Чего-то такого я и ожидал! Все эти важные и безупречные клиенты – такие суки. Как говорите вы, русские, рваные сучары. Позорные и наглые самки бешеной собаки! Никогда не доводят до сведения рядового исполнителя даже десяти процентов правдивой информации. Да, большие деньги портят даже самых честнейших – когда-то, в далёкой юности – людей…
Тоненько и настойчиво запиликал – гимном России – мобильный телефон, Путин, извинившись, достал из кармана лётной куртки громоздкую чёрную трубку, нажал на нужную кнопку и известил:
– Здесь первый! Докладывайте сжато и коротко! У вас – на всё – десять секунд!
Выслушав доклад, он нахмурился, запустив по высокому лбу сеть глубоких задумчивых морщин, спрятал мобильник обратно и неожиданно загрустил-задумался, подперев подбородок острыми кулачками.
С представителем неизвестных рваных и позорных сучар стала происходить странная метаморфоза: черты лица «поплыли» и слегка затуманились, более того, весь в целом Франсуа Виньон задрожал и сморщился, словно бы собираясь растаять в воздухе…
Ник, догадываясь о сути происходящего, плотно прикрыл глаза и чуть заметно потряс головой.
Через некоторое время он снова посмотрел на собеседника, всё так же пребывающего в состоянии глубочайшей задумчивости, и только с огромным трудом удержался от удивлённого восклицания: перед ним сидел уже совершенно другой человек. Рыхлое, заметно опухшее лицо, покрытое чёрными точками угрей, лохматые сальные волосы, старомодные, почти квадратные очки, мятый тёмно-коричневый костюм, дурацкий светло-салатный галстук, маленький, чуть заметный чёрный диск, закреплённый в левом ухе…
«Ничего общего с волевым, собранным и невероятно импозантным Владимиром Владимировичем!», – не преминул высказаться дотошный внутренний голос. – «Сейчас наш иностранный друг больше смахивает на преподавателя истории из заштатного провинциального вуза, или – на поэта-песенника, череда удач которого осталась в далёком и призрачном прошлом…. Впрочем, серые, избыточно холодные и внимательные глаза несколько выбиваются из образа. Да и эти щегольские усики «а-ля поручик царских времён» – явно лишние для заштатного преподавателя истории. Впрочем, как известно, на вкус и цвет товарищей нет…. Итак, галлюциногенный Путин бесследно испарился. Что это означает? Скорее всего, то, что данный соперник для нас, братец, больше не представляет серьёзной опасности. Почему? Видимо, случилось что-то незапланированное, о чём нашего липового модельера и известили по телефону. Некая внештатная и пиковая ситуация, путающая все планы, разработанные загодя…».
– Господин Виньон! – через полторы минуты мягко напомнил о своём существовании Ник. – Очнитесь от ваших тяжких раздумий! Эй, шевалье! Приём-приём…
– А, что? Простите, конечно…. Итак, вы откроете дверь хранилища, войдёт мой сотрудник, заберёт нужную вещь, на её место положит искусно сделанный муляж и уйдёт. Скажу сразу, что речь не идёт ни об алмазах, ни о прочих драгоценностях…. После этого вашей супруге будет возвращена долгожданная свобода.
– Имеется всего два вопроса, – Ник закурил сигарету, задумчиво посмотрел на её ярко-алый кончик. – Вернее, два сомнительных момента.
– Излагайте, я внимательно слушаю.
– Во-первых, закрыта будет не только дверь хранилища, но и все прочие двери банка, включая входные. Причём, большинство этих дверей, если не все, будут опломбированы, опечатаны и поставлены на сигнализацию….
На этот раз ожил мобильный телефон Ника.
– Привет, подчинённый! – бодро и оптимистично хохотнул в трубке голос Ивана Ивановича. – Да, ладно тебе! Не сопи так хмуро и многозначительно…. Я уже осведомлён, что твой аппарат прослушивается. Причём, несколькими, э-э-э, спецслужбами. Тремя, как минимум, не считая моей…. Ты, милок, молчи! Молчи себе в тряпочку и внимательно слушай меня…. Итак, всё пока идёт нормально. В пределах заданных норм гнилой паршивости. В том смысле, что серьёзных поводов для избыточного беспокойства нет. Греби себе дальше, но не забывай и про элементарную осторожность. За Марию, как мне тут любезно подсказывают коллеги, не беспокойся…. Ну, и завтра с утра жду тебя на работе. Дел накопилось важных и срочных – невпроворот…. Не опаздывай! Все, Роджер! [12]12
Роджер – сигнал, обозначающий завершение разговора (армейский сленг).
[Закрыть]
Ник нажал на кнопку отбоя и выжидательно посмотрел на Виньона:
– Итак, все двери будут находиться под сигнализацией…
– Это не ваша проблема! – нервно перебил его «поэт-песенник», череда удач которого осталась в далёком и призрачном прошлом. – Не забивайте себе голову ерундой. Ваша задача – открыть дверь хранилища. Открыть, не думая за других. Которые и сами с усами. В том плане, что уже давно – взрослые мальчики…. Что вас ещё смущает?
– Ведь вашему сотруднику надо будет ещё и обратно выйти, не так ли? Он вошёл, дверь автоматически закрылась…. Понимаете, о чём я толкую?
– Наверное, вам очень хочется остаться в живых…
– Как верно подмечено! – притворно восхитился Ник. – Итак, где неоспоримые и правдоподобные гарантии, что я в предстоящий воскресный вечер не отправлюсь к обожаемым праотцам? Ваш человечек (наверняка, опытный и умелый человечек), прихватив вожделенную тайную вещицу, может мне на прощанье и пулю влепить – из бесшумного пистолета – в левую половинку груди, понятное дело…. Итак?
– Радужная оболочка ваших наглых глаз, – вяло и равнодушно подсказал Виньон. – Живых глаз, естественно…. Займёте нужное место, например, за мраморной колонной. Откроете взглядом последний замок, вовремя спрячете голову…. Не мне вас учить, рейнджер. Вы мужчина шустрый, битый перебитый, штопанный перештопанный, хорошо обученный. Справитесь. Причём, без особых проблем…
– Хорошо, вопросы снимаются. А что будет потом?
– Потом? Во-первых, вашу жену отпустят на свободу. Клянусь честью! Во-вторых, подмену могут и не заметить. По крайней мере, в относительно ближайшее время…
– Если, всё же, заметят?
– Расскажете чистую, ничем не приукрашенную правду. Естественно, если захотите, – собеседник скучнел и прямо на глазах терял всяческий интерес к разговору. – Про меня, иностранного подлеца, прохиндея и шпиона. Про похищение прекрасной и трепетной Марии Владимировны…. Ведь в вашей демократической стране, как я помню, отменена средняя казнь? Получите пожизненное тюремное заключение, может, отделаетесь и двадцатью годами…. Что из того? Сбежите, конечно же. С вашими-то неординарными способностями…
Снова ожил-проснулся мобильный телефон.
– Да? – в сердце что-то кольнуло – тёплым, приятным и бесконечно ласковым уколом.
– Милый, Николаша, здравствуй! – зазвучал в трубке – прекраснейшей небесной музыкой – родной и ожидаемый голос. – Я удрала от них…
– Стоп! – Ник неимоверным усилием воли заглушил все эмоции, рвавшиеся наружу. – Слушай меня очень внимательно! Помнишь место, где мы познакомились с тобой?
– Помню, но…
– Не перебивай меня, пожалуйста! И не говори ничего лишнего! Не называй никаких названий улиц и всего прочего…. Итак, ты сможешь быстро и незаметно добраться до этого места? Отвечай чётко и коротко!
– Да, смогу.
– Делай это не торопясь, тщательно страхуясь от слежки. Встречаемся уже после заката солнца. Всё понятно?
– Понятно, только…
– Ахтунг! Ке бел, а ке, ке я, у ке, ке ди! Я в ке, гри ке, ке ме! Понятно?
– Ага, вроде бы…
– Мобильник трофейный?
– Так точно, господин генералиссимус!
– Срочно выброси и отбой! Я люблю тебя!
– Я тоже…, – короткие гудки…
Виньон, барственным жестом бросив на стол несколько мятых купюр, поднялся на ноги, обхватив ладонями кувшин с киндзмараули, давясь и обливаясь, выпил всё до дна.
– Напрасно вы так расстраиваетесь, мон шер, – добросердечно посоветовал Ник. – Оно того, право, не стоит. Если посмотреть с философской точки зрения…
– Стоит! – модельер-неудачник со стуком поставил пустой кувшин на скатерть. – Непрофессионализм и излишняя самоуверенность наказуемы. Причём, всегда. Так заведено ещё с древних времён. Не нами заведено, не нам и отменять…. Не поминайте лихом, коллега! – он, заметно сгорбившись и по-стариковски шаркая подошвами ботинок по керамическим плиткам пола, направился к выходу.
Прощально зазвенел-заныл колокольчик, ещё через десять-двенадцать секунд с улицы донёсся звук одиночного выстрела, послышались испуганные людские голоса, вокруг возбуждённо засуетились немногочисленные посетители ресторана и обслуживающий персонал во главе с толстым директором – по внешнему виду – чистокровным армянином.
Неторопливо допив пиво, Ник строго позвал официанта:
– Эй, Гиви! Подойди-ка ко мне! Быстрей, так тебя и растак, лентяя бесстыжего…. Что там произошло?
– Там такое, уважаемый! – принялся бестолково рассказывать молодой грузин. – Этот ваш приятель-товарищ, который так любит киндзмараули…. Ему, такое впечатление, снесло полчерепа. Крови натекло – ужас сколько! Мозги разбросало по всей округе – метров на пятнадцать…. Клянусь любимой старенькой мамой, не меньше, чем на пятнадцать!
– Остановись! Он сам застрелился?
– Нет, конечно же! Снайпер стрелял. По крайней мере, так люди говорят…. А сейчас туда подъехал армейский тёмно-зелёный фургончик. Из него вылезли амбалы – во всём чёрном, без опознавательных знаков. Обыскивают тело, достали из автомобиля стандартные носилки.
– А УАЗик ментовский там не крутился?
– Подъехал, как же! Старший лейтенант принялся было качать права, но один тип – с чёрной шапочкой-маской на голове – вытащил из кармана тёмно-бордовую корочку. Ну, после этого менты благоразумно спорить не стали, а сразу же отъехали в сторону.
– Молодец! – совершенно серьёзно похвалил официанта Ник, добавляя к деньгам покойного Виньона стодолларовую купюру. – Хватит, надеюсь? Теперь быстро заткнулся и проводил меня к запасному выходу! Давай, давай, шевели своими грузинскими помидорами! Время нынче дорого…
С Марией они познакомились – почти одиннадцать лет тому назад – в городском парке культуры и отдыха. Тогда это было очень людное и шумное место: карусели, качели, вечерние танцплощадки, шум, гам, смех, весёлые толпы беззаботной и легкомысленной молодёжи.
С тех пор – на постперестроечных волнах – утекло ужасно много мутной и откровенно грязной водицы. Качели и карусели ушлые деятели-чиновники уже давно сдали в металлолом, местные бомжующие личности – по зимним лютым холодам – растащили танцплощадки на дрова. Да и, вообще, нынче парк считался местом совсем небезопасным. Этаким обиталищем-логовом сексуальных маньяков и серийных убийц. Всё вокруг густо заросло сорняками (в основном – чертополохом и репейником), полуметровая трава уже много лет не встречалась с ножами газонокосилок, кусты и деревья не обрезались, пруды не очищались от грязно-зелёных водорослей, серой ряски и разнообразного бытового мусора.
Впрочем, за Маришку он был спокоен: обучил её в своё время некоторым приёмам рукопашного боя. В смысле, боевым приёмам, настоящим и действенным. Чтобы могла и оперативно вырубить врага-супостата, и убить – без лишнего шума – если появится такая срочная необходимость…
Оставалось всего одно важное дело: скрыться от всяких и разных надзирающих соглядатаев. Впрочем, это оказалось не так уж и сложно. Во-первых, времени до заката солнца оставалось ещё предостаточно. Во-вторых, Ник отменно знал родной город и все те козырные места, где можно было оторваться от навязчивой и надоедливой слежки. В-третьих, все моторизированные шпики (то бишь, служивый народ на автомобилях и мопедах) были ему видны, как на ладони.
– Розовый роллс-ройс с тремя драконьими головами, нагло высовывающимися сквозь специальные люки в автомобильной крыше, – принялся хладнокровно перечислять Ник. – Кабриолет, за рулём которого сидит Фидель Кастро – молодой ещё, с чёрной кучерявой бородой, перетянутый – во всех местах – пулемётными лентами. Всё? Ага, вон ещё сзади мелькает парочка знакомых трёхгорбых верблюдов…. Ерунда! По одному сбросим с хвоста…
Самыми упорными и настойчивыми, как и предполагалось, оказались тёмно-жёлтые «корабли пустыни», но и они затерялись где-то – в изысканной паутине проходных городских дворов.
Убедившись, что все преследователи безнадёжно отстали, он свернул на набережную реки. На западе медленно разгорался красно-багровый закат.
«К ветреному и дождливому утру!», – предположил интеллектуально развитый внутренний голос. – «До парка осталось километра четыре с половиной. Надо бы где-нибудь убить минут двадцать-тридцать…».
«Ауди» плавно притормозила около непрезентабельного цветочного киоска. Ник вылез из машины, не торопясь, выкурил сигарету, аккуратно выбросил окурок в бетонную урну и сообщил пожилой продавщице.
– Мне одну жёлтую розу!
– Одну?
– Да, одну! И обрежьте, пожалуйста, все шипы. А черенок сделайте коротким-коротким, сантиметров девять-десять, не длиннее. Решил вот, понимаете, проверить одну старинную карибскую легенду. Вернее, древнее поверье-примету…
Он, пристроив жёлтый цветок над приборным щитком, завёл мотор, но отъехать от цветочного ларька не успел: опять ожил-задёргался мобильный телефон.
– Дядя Николай! – донёсся из трубки взволнованный девичий голосок. – Это вы?
– Я, Веруня, я! Дедушка нашёлся?
– Да, нашёлся! Спасибо милиции и Ивану Ивановичу! Только вот…, – девушка горько и отчаянно зарыдала.
– Что с ним? Успокойся, перестань плакать и говори! Ну, пожалуйста…. Верочка, это очень важно!
– Я всё понимаю, сейчас. Подождите немного…. Его очень сильно избили. Наверное, даже пытали. Сотрясение головного мозга, сломанные рёбра, гематомы по всему телу, ожоги от сигарет…. Врачи говорят, что необходима срочная операция.
– В какой больнице находится Пал Палыч? Ты рядом? Уже общалась с ним? Что он рассказывает? Как себя чувствует? – Ник старался говорить спокойно и беспристрастно, чтобы случайно не усугубить нервно-истерического состояния собеседницы.
– Я не знаю, где я сейчас. Не знаю, честное слово! Вернее, это какая-то закрытая ведомственная больница. То ли ментовская, то ли фээсбэшная…. Меня сюда привёз подполковник Старко. На большом джипе-внедорожнике, очень красивом, цвета мокрого асфальта. Сам сидел за рулём…. Ой, о чём это я? Трубка ведь садится! Мне Николай Сергеевич, дедушка велел передать, чтобы вы таблетки принимали регулярно…
– Остановись, Веруня! – не выдержал Ник. – Какие ещё таблетки? Ты скажи, как чувствует себя Пал Палыч?
– Да, как вам сказать…. То приходит в себя, то опять впадает в беспамятство и бредит. Вот, когда он был в сознании, я ему и рассказала, что у вас опять начались припадки и приступы. Дедуля очень разволновался и велел вам обязательно пить таблетки, которые он передал при последней встрече. Ещё вот…. Вы, дядя Коля, мне должны подробно рассказать про эти…, про галлюцинации. Кого вы видите конкретно? Кто вам мерещится? Рассказывайте, пока мой телефон ещё работает, а я с утра всё передам деду. Он очень волнуется за вас…
Ник коротко рассказал девушке про Фредди Крюгера, Дон Кихота, Санчо Пансу, Деда Мороза, Сталина, Ворошилова, Будённого, Маргарет Тетчер, Пьеро и японскую гейшу…. На Владимире Владимировиче Путине разговор прервался, видимо, аккумулятор Верочкиного телефона разрядился окончательно.
Когда солнце на три четверти своего диаметра спряталось за линию горизонта, а до заветного места оставалось метров сто пятьдесят, то есть, повернуть за последний поворот, мобильный ожил вновь.
– Меня что же, все сегодня держат за молоденькую телефонистку? – возмутился Ник, остановил машину и дурашливо проблеял в трубку: – Девушка, это Смольный? Смольный? Приём-приём?
– Это Ануфриев, – ответил строгий и усталый голос. – Немедленно прекращай дурачиться. Я в курсе, что произошло возле ресторана «Джорджия». Звоню, что бы ты случайно не испугался.
– Не испугался – чего?
– Ну, повернёшь за последний поворот, увидишь незнакомую машину. Вдруг, испугаешься? Уедешь куда-нибудь в сторону, или, наоборот, начнёшь метко палить из пистолета. С тебя, ковбоя, станется…. Не могу же я на своём «Бентли» рассекать везде и всюду – безо всякого разбора? Вот и пришлось пересесть на неприметную «Мазду». Короче, заводись, поворачивай и паркуйся рядом…
Фары тёмно-синей новёхонькой «Мазды» светили уютным, бледно-жёлтым ближним светом, а у капота обнаружилась высокая и стройная фигура Ануфриева.
– Какими судьбами, Иван Иванович? – поинтересовался Ник, крепко пожимая ладонь начальника. – Хвостов за мной вроде не было…. Следовательно, ты знаешь про меня абсолютно всё? В том числе, и мельчайшие подробности личной жизни? Даже в курсе, что мы супругой познакомились именно в этом парке? Где, кстати, Маришка?
– Иначе и быть не могло, – по-дружески усмехнулся банкир. – Начальник охраны депозитария – фигура ключевая, отвечающая за колоссальные материальные ценности. Следовательно, я должен был знать о тебе, Николай Сергеевич, по максимуму. Ну, и знал, и знаю, понятное дело…. Где Мария Владимировна? Прячется где-то рядом, не иначе. Я её звал, да не выходит. Значит, старательно выполняет твои строгие инструкции…. Попробуй сам. Может, у тебя получится?
Ник развернулся лицом к ближайшим парковым зарослям, смутно чернеющим невдалеке, сложил ладони рупором и не очень-то и громко прокричал голодным степным кречетом-ягнятником. Через несколько секунд раздалось чуть слышное потрескивание осторожно раздвигаемых веток кустарника, по песку прошелестели лёгкие шаги, и в лучах автомобильных фар появилась Мария.
– Ничего себе! – зачарованно выдохнул Ник. – И ведь не галлюцинация…
– Да уж, – поддержал его Ануфриев. – Внешний вид мадам Нестеровой несколько, э-э-э, неожиданный. Стойкий солдатик Джейн – из известного голливудского фильма. Вылитая Деми Мур, знаменитая звезда американской киноиндустрии…
Матильда превзошла саму себя, однозначно доказав, что многое понимает в создании неотразимого женского образа. Полевая форма хаки, украшенная бурыми и тёмно-зелёными пятнами, идеально облегающая её ладную фигурку, небрежно закатанные рукава гимнастёрки, грубые ботинки с высокой шнуровкой, на высокой груди – короткоствольный автомат на коротком кожаном ремешке, переброшенном через стройную шею, в ладони правой руки – солидный чёрный пистолет, на голове – кепи с длинным козырьком «а-ля Сандино»…
– Милая, я ужасно рад и всё такое, – неуверенно и бестолково забубнил Ник, целуя жену в упругую смуглую щёку. – Но откуда это всё? Автомат, пистолет, форма…. Ещё вот армейский штык-нож в ножнах висит на левом боку. Не заметил его сразу…
– Обычные боевые трофеи, – откровенно рисуясь перед Ануфриевым, ответила Марьяна подчёркнуто-спокойным голосом. – Пришлось экстренно вырываться из плена, прихватила вот – на всякий пожарный случай. Тем более что ты, дорогой, приказал по телефону выбросить – из трофеев – только мобильник. Про другие вещи речи не было…
– Издеваешься? – зло прошипел Ник, пристально и подозрительно глядя жене в глаза – серые и спокойные, как Балтийское море во время полного и устойчивого штиля.
– Ничуть не бывало. А тебе ужасно идут эти милые усы и бородка…
– Молчать! Вот же, амазонка выискалась на мою голову! Сколько раз было говорено на эту тему…
– Разговаривайте потише, ребятушки, – недовольно морщась, попросил Иван Иванович. – Да и семейные отношения, горячие парни и девушки, выясняйте, пожалуйста, в другом месте и в другое время. Уже потом, когда всё закончится…. Мария Владимировна, расскажите, пожалуйста, о произошедших с вами событиях. В меру развёрнуто, в меру сжато.
– Слушаюсь, – Маришка образцово-показательно вытянулась в струнку. – Очнулась я в просторном и светлом помещении. Как учил супруг, – кивнула головой в сторону Ника, – вида не показала. Огляделась – сколько смогла – сквозь неплотно сжатые ресницы. Обычная комната-столовая, обставленная богато и современно. Кроме меня там были молодые мужчина и женщина, беседующие между собой на французском языке. Сугубо о земной плотской любви и о делах сердечных. Пошевелила руками-ногами: связаны крепко, от души, не порвать и не развязаться самостоятельно…. Как и полагается в таких случаях, разыграла классический припадок эпилепсии – с обильной рвотой, вывалившимся и прикушенным до крови языком, прочими достоверными атрибутами. Подействовало, развязали. Дальше всё просто и элементарно…. Нет, хладные трупы отсутствуют. Вырубила, связала, бережно сложила тела в ванную, как советуют – в аналогичных ситуациях – знающие и опытные люди. Обыскала – без суеты и спешки – помещение, нашла удобную одежду, оружие, документы (и свои, украденные вместе со мной, и чужие), ключи, в том числе и от автомобиля. Девица оказалась чуть похожей на меня. Ну, плюсом дополнительный грим-косметика-макияж…. Спустилась вниз, в подземном гараже обнаружила вполне приличную «Тойоту». Завела, приехала сюда, машину спрятала в дальней аллее парка. В назначенное время явилась на точку запланированной встречи. У меня всё. Доклад закончен.
– Где всё это случилось? – спросил Ник, с обожанием посматривая на супругу.
– На Каменном полуострове. Там нынче полно частных коттеджей – всяких и разных, скользких и непонятных.
– Молодец, Мария Владимировна, – скупо похвалил Ануфриев. – Ты не обидишься, если мы с твоим мужем отойдём в сторону и немного посекретничаем?
– Значит, не доверяете полностью?
– Не в этом дело. Просто существуют вещи, о которых знать полагается только тем, кому полагается знать. Понимаешь?
– Понимаю. Чего тут непонятного? Меньше знаешь – крепче спишь…. Погуляйте, храбрые и отважные мужчины. Подышите свежим воздухом, а я пока присмотрю за машинами.
– А вот этого – не надо, – тут же забеспокоился банкир. – В том смысле, что у меня тут по периметру расставлены опытные и надёжные сотрудники. Так что хватает, кому присматривать…. Мария Владимировна, лапушка, не в службу, а в дружбу: отдайте Николаю Сергеевичу автоматный рожок и пистолетную обойму. Мне так будет гораздо спокойней. За своих людей, в первую очередь.
– Подозреваю, что в карманах у непоседливой и шустрой мадам имеется и запасная пистолетная обойма, – проворчал Ник. – Даже две? Ну, милая, ты даёшь…
Первым делом, Ник подробно перерассказал свой разговор с покойным Франсуа Виньоном. Вторым – сообщил об освобождении доктора Пал Палыча.
– Да, дела наши скорбные, непонятные и запутанные, – задумчиво отреагировал Ануфриев. – Впрочем, чего-то похожего я и ожидал. Всё к этому и шло…. Про то, что нашли профессора Сидорова, я ничего не знал, был сосредоточен на других аспектах текущего процесса. Завтра обязательно свяжусь с генералом, постараюсь прояснить все детали освобождения…. Что же касается иностранных шпионов и их коварных происков…. Видимо, придётся, Николай, рассказать тебе некоторые подробности предстоящего визита южноафриканцев.
– Южно-американских ювелиров, – уточнил Ник.
– К сожалению, мой молодой друг, не ювелиров. К моему огромному сожалению…
– Кого же тогда?
– Кого, кого…. Того! Этой страшная государственная тайна. Впрочем, тайнами тебя не удивишь. Подписок о неразглашении ты давал – в своё время – несчитано. Готов дать ещё пару-тройку?
– Готов. Прямо сейчас надо подписывать?
– Тёмновато здесь. Завтра в офисе подпишешь, – белозубо улыбнулся Ануфриев. – Ладно, Николай Сергеевич, слушай…
– Семь с половиной месяцев назад в ЮАР скончался один богатый человек. Безумно и неприлично богатый. Его имя и национальность? Этого точно никто не знает…. Говоришь, что так не бывает? Верно, не бывает. Ни одна, так другая спецслужба должна всё знать. Должна, но только не в этом случае. Видимо, железобетонные и нерушимые правила для того и придумываются, чтобы их изредка нарушать…. Ладно, оставим философию на потеху беззаботным и безусым юношам…. Итак, в ЮАР скончался некий человек, у которого было множество имён. Их перечень – в виде столбика – вряд ли уместится на одном бумажном листе. Человек, разговаривающий на десятках языках этого мира – как на родном. Бесспорно, отважный и бесстрашный авантюрист, оказавший немало важнейших услуг практически всем крупным спецслужбам этого мира – без единого исключения…. Этот очень пожилой мужчина (назовём его, к примеру, мистер Грин) был, ко всему прочему, сказочно богат. Но, самое главное, он являлся коллекционером крупных алмазов, старинных картин, литературных раритетов, разных древностей, редкостей и знаменитых артефактов…. И вот, полтора месяца тому назад, когда было вскрыто завещание, неожиданно для всех выяснилось, что всё его движимое и недвижимое имущество завещано в пользу Правительства России.
– России? – недоверчиво переспросил Ник. – Коллизия, однако. С чего бы это вдруг такая акцентированная щедрость? Может, у почившего мистера Грина были русские корни?
– Вполне вероятно, – вяло передёрнул плечами Ануфриев. – Существует вполне правдоподобная версия, что он был внебрачным сыном Льва Троцкого. По крайней мере, некоторые важные артефакты перешли к мистеру Грину именно от этого одиозного владельца. Вот послушай, Николай, одну любопытную и запутанную историю, почерпанную мной в архивах НКВД-КГБ. В той их части, которая до сих пор закрыта для простых смертных…. В двадцатых-тридцатых годах двадцатого века при соответствующем Комиссариате Советского Союза существовал специальный отдел, сотрудники которого старательно изучали разные непонятные и странные природные явления, разгадывали исторические ребусы и головоломки, искали древние клады, ну, и тому подобное.… Возглавлял эту тайную службу Глеб Иванович Бокий, человек более чем заслуженный, старый чекист, пламенный большевик, личный выдвиженец самого товарища Ленина Владимира Ильича. Но, как это часто и бывает, разбаловался Глеб Иванович, поверил в свою полную безнаказанность и вседозволенность. Стал он казённые деньги – без всякого зазрения совести – спускать на ветер. На своей даче устроил самый натуральный вертеп – с непрекращающимися пьянками, оргиями и таким развратом, что сам Гришка Распутин обзавидовался бы, давясь похотливой слюной. Арестовали Бокия, конечно же, потом и расстреляли, как полагалось по тем непростым и строгим временам…. А вот его заместитель, Александр Барченко, человек учёный и интеллигентный, на допросах рассказал много чего любопытного. Оказывается, на Кольском полуострове одна из экспедиции Барченко (их было три: в 1922 году, в 1934 и в 1936-ом годах) обнаружила некие сверхважные раритеты. Только, как выяснилось во время следствия, все эти находки успешно, минуя Петроград-Ленинград, ушли за рубеж. Бокию, видите ли, постоянно требовались отнюдь не маленькие деньги – для поддержания весёлого образа жизни…. Но к тому времени, когда Барченко во всём признался и чистосердечно покаялся, Бокия уже пустили в расход, а вся их коммерция шла как раз именно через Глеба Ивановича. Товарищ Сталин показания Барченко прочитал внимательно, и очень заинтересовался одной сделанной находкой. Называется этот приметный артефакт – Чаша Святого Грааля, вещь интересная и неординарная. В своих записках Александр Барченко утверждает, что с её помощью он наблюдал за повседневным бытом неких монахов в отдалённых горах Тибета. Потом, как следует из протокола допроса, и Глеб Бокий в Чаше тоже увидел то, что давно и страстно мечтал увидеть. А, именно, созерцал подробности интимной жизнью известных советских актрис, певиц и балерин…. Спецслужбы рьяно занялись поисками Чаши. Тут и всплыло имя Льва Троцкого, к тому времени уже давно и успешно покинувшего СССР. Выяснилось, что Троцкий поддерживал с Бокием тёплые дружеские отношения и, даже, разрешал последнему пользоваться нелегальными государственными каналами, связывающими Советскую Россию со странами Запада. В мексиканское окружение Льва Давидовича – по тщательно разработанной легенде – внедрили толкового сотрудника. То есть, весьма симпатичную, сексапильную и сообразительную сотрудницу. Она и сообщила, что Чаша Святого Грааля находится у Троцкого, как, впрочем, и многие другие интересные и занятные вещицы…. А потом Льва Давидовича убили. Надо думать, что бестолково, суетливо и несогласованно. В те времена это случалось сплошь и рядом: все наперебой старались первыми угодить товарищу Сталину, не обращая внимания на целесообразность и различные местные нюансы…. После этого Чаша бесследно исчезла. Достоверно известно, что её дальнейшей судьбой, кроме Иосифа Виссарионовича, интересовались и Гитлер, и Борман, и Черчилль, и Рузвельт, и испанский генерал-диктатор Франко и более поздние известные политические деятели…. Но все их усилия были тщетны.
