355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Константинов » Дело профессора Заслонова » Текст книги (страница 1)
Дело профессора Заслонова
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 01:33

Текст книги "Дело профессора Заслонова"


Автор книги: Андрей Константинов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Андрей Константинов и Агентство журналистских расследований
Дело профессора Заслонова

Рассказывает Алексей Скрипка

«…Работу в агентстве начал в качестве корреспондента. В 1998 г. временно (из-за отсутствия в штате АЖР человека, отвечающего за бытовые проблемы) Скрипке А, А. было поручено решение хозяйственных вопросов.

Материально-техническими проблемами агентства занимался с удовольствием. Впоследствии назначен на должность заместителя директора агентства по хозяйственной части.

Рачителен и экономен. По мнению некоторых сотрудников агентства, даже чересчур.

…Имеет несколько завышенную самооценку: считает себя по крайней мере вторым человеком в агентстве. В разговорах подчеркивает, что онжурналист, то есть человек, хорошо разбирающийся в том, чем занимаются в агентстве остальные сотрудники. Впрочем, когда его называют „завхозом", не обижается, но добавляет, что он – как минимум „главный завхоз".

Обязателен. Утро начинает с обхода агентства – помыты ли туалеты, целы ли окна, заполняется ли журнал использования автотранспорта.

…Внешние данные. Больше всех в агентстве похож на бандита – круглая, коротко подстриженная голова, накачанные мышцы…

Коммуникабелен. Что в рассказываемых им историях правданеизвестно».

Из служебной характеристики

1

Мне позвонили около шести утра. Звонил вахтер. Или, как любит называть их Обнорский, – сотрудник службы безопасности агентства. Всего этих сотрудников у нас три – две женщины за пятьдесят и один еще вполне крепкий товарищ, которого как-то привел Коля Повзло и сказал, что это безработный философ, и не помочь ему – грех. Вахтеры должны были круглосуточно находиться в агентстве, фиксировать посетителей и реагировать на нештатные ситуации. Вооружены они авторучками. Все они подчиняются мне.

– Алексей Алексеевич, – сказала сотрудник службы безопасности Ядвига Львовна, – извините, что беспокою, но у нас тут авария. В туалете прорвало трубу. Немножко пахнет, и коридор заливает.

– Вызывали аварийную?

– Нет. Я же не знаю…

Я бросил трубку. Толку в нештатных ситуациях от этих вахтеров на грош. Но Обнорский гордится тем, что у него есть своя служба безопасности. Надо будет хотя бы провести среди вахтеров учения на тему «чрезвычайная ситуация и моя роль в ее устранении».

«Пятерка», слава Богу, завелась. Через двадцать минут я был в агентстве. Вонь стояла ужасная. Потом приехали «аварийка» и дядя Володя, которого вызывали всегда – когда падало напряжение в сети или перегорал чайник в архивном отделе. Впрочем, главной его задачей было поддержание рабочего состояния любимого кресла директора агентства. И аварийщики, и дядя Володя сказали, что трубам в нашем флигеле пришла хана и работы примерно на день, а то и на два. В случае своевременного финансирования.

Я сказал, что финансирование будет своевременным, хотя и соответствующим реалиям переходного периода.

В агентстве я отвечаю за такие ситуации. Меня называют завхозом. Я на них не обижаюсь. Хотя на самом деле я главный завхоз, то есть заместитель директора агентства по хозяйственной части. Кроме трех вахтеров у меня в подчинении две уборщицы: Оля, миниатюрная 20-летняя выпускница Университета имени Герцена, и Лида, профессиональная уборщица с 45-летним стажем, встревающая абсолютно во все разговоры, которые ведутся в комнатах, где она делает уборку (при этом, что меня всегда умиляет, Лида имеет свое мнение как по вопросам политики Ельцина, так и по проблемам ведения наружного наблюдения за объектом женского пола). Лиду, отчество которой никто не знает, от меня требовали уволить уже раз сто. Но я знал, что в ситуации вроде нынешней никакая выпускница пединститута не справится. И вызвал Лиду.

В начале девятого пришел главный расследователь агентства Спозаранник, который всегда зачем-то приходит на работу рано. И тут же скривил лицо от запаха. Я сказал ему:

– Однажды у моего знакомого, кстати, журналиста, тоже прорвало какую-то трубу. Наверное, фановую, потому что от нее немножко пахло. Он не стал ее чинить. Его жена не выдержала и съехала к маме. А он остался. Он говорил, что запах и отсутствие жены напоминают ему отдых на сероводородных источниках. Тогда он писал по заказу какой-то фирмы сценарии рекламных роликов. И что ты думаешь, эти ролики идут в телевизоре по сей день.

– И что было потом?

– Потом, Глеб Егорович, было неинтересно. Вернулась жена с сантехником. И больше вдохновение его не посещало.

Спозаранник сказал, что запах сероводорода на него действует не столь положительно и что он пошел домой, но загубленный рабочий день останется на моей совести. И хорошо бы компенсировать его, Спозаранника, потери из моей зарплаты. Об этой своей идее, сказал Спозаранник, он не замедлит известить шефа на ближайшей планерке.

Потом позвонил Обнорский.

– Леха, – сказал он, – я по дороге в Финляндию. Еду на конгресс расследователей неприсоединившихся стран. Слушай, тут должен подойти один профессор. Он со мной договорился о встрече. По-моему, хочет заказать нам какое-то расследование. Пообщайся с ним, пожалуйста.

2

Беседовать с профессором в агентстве я не решился. Может, у профессора какая аллергия на запахи? И мы с ним поехали пить пиво в «Невский Палас».

Профессор мне понравился. Он был еще далеко не стар. Средней упитанности. Одет в хорошо сшитый костюм. Мне показалось, что особую пикантность внешности профессора придает единственная седая прядь на прочем черном фоне. Кроме того, у него был хороший галстук. Долларов за сто. А как учили меня некоторые мои знакомые, главное в мужчине – это галстук. Все остальное он может просто не надевать.

Мы заняли столик у окна. Мне показалось, что профессор немного подозрительно смотрит на меня. Утром я надел какие-то выцветшие штаны и футболку с небольшим пятном на животе. Может быть, в сочетании с моей короткой стрижкой и золотой цепочкой на шее это произвело на профессора какое-то ложное впечатление. Но я не стал выяснять – какое. К тому же профессор заговорил:

– Обнорский сказал, что вас зовут Алексей Алексеевич и я могу решить с вами все интересующие меня вопросы. А должность у вас не подскажете какая?

– Фамилия моя Скрипка. Я заместитель директора агентства.

– Вы журналист?

– Я работал журналистом в газетах и на радио. Теперь у меня несколько более широкие функции.

– Откуда у вас такая фамилия? – спросил профессор.

– Говорят, что на самом деле фамилия у моего деда была Виолончель, но потом дед поменял ее на более короткую и демократическую, – сообщил ему я. – А вы о себе не расскажете?

– Вот моя карточка.

На простой белой визитке было написано: «Заслонов Виктор Вениаминович. Профессор». Ни телефона, ни адреса, ни названия фирмы.

– А на чем вы специализируетесь? – спросил я.

– Я на многом специализируюсь, – улыбнулся профессор. – Как-то даже участвовал в открытии сто четырнадцатого элемента таблицы Менделеева.

– Так вы химик, – порадовался я. – Вот у меня была приятельница, так она приходила в экстаз от лакмусовых бумажек. Знаете, опускаешь ее в стаканчик, а она уже зелененькая. Моя приятельница таких бумажек изводила в день по сотне…

– Давайте к делу, – зачем-то оборвал меня профессор. – У меня кроме научных интересов есть и коммерческие. Существует некая фирма, которая торгует лесом. Все абсолютно законно. Но недавно в двух городских газетах появились статьи о том, что эта фирма занимается незаконной вырубкой леса, что экология региона страдает от таких предпринимателей, и вообще, что я аферист и мошенник. А у меня контракты с западными партнерами. Им это может не понравиться.

– Так подайте на газеты в суд.

– Это я сделаю обязательно. Но позже. А сейчас я бы хотел узнать, кто заказал постановку этих материалов в газеты. И это я хотел бы сделать с помощью вашего агентства.

– Однажды был такой у нас случай, – решил рассказать я ему историю из практики агентства. – Наш журналист получил пачку фотографий, компрометирующих жену одного городского политика, да вы его, наверное, знаете…

Профессор опять прервал меня. Его явно не интересовали поучительные истории.

– Я понимаю, – сказал он, – что всякая работа стоит денег. И готов оплатить вашему агентству счет, скажем, на сумму десять тысяч долларов. Дайте мне ваши реквизиты.

Я молча написал на бумажке номер нашего счета. Что сказать профессору, я не знал, поскольку названная им сумма явно не соответствовала объему предполагаемой работы.

– Это не единственное задание, – тут же сказал мне профессор. – Просто я хочу, чтобы вы все делали качественно и с учетом перспективы.

– Какие задания последуют в дальнейшем?

– У меня много конкурентов и недоброжелателей. Я не хочу связываться с бандитами. И хотел бы все делать совершенно легально. Мне понадобится рекламная кампания в прессе. Кроме того, за мной следят. Я хотел бы узнать – кто?

Неожиданно рядом с нашим столиком оказался немолодой мужчина в старом коротком пальто. Я подумал, как же такого пустили в приличное заведение. Он схватил профессора за лацканы дорого пиджака и стал тихо тянуть на себя. Профессор, как я уже говорил, был в теле, и сил у нападавшего явно не хватало на то, чтобы сдвинуть его с места. Профессор, что меня несколько удивило, не стал кричать: «Помогите, убивают!». Он даже не сопротивлялся. А молча ждал, когда официанты отцепят от него мужчину и выведут его из зала.

– Вы знаете этого человека? – спросил я профессора.

– Да. Это священник. Он спятил и считает, что я виноват в том, что Христа распяли. Хотя никакого отношения к евреям я не имею.

На этом мы расстались. Я пообещал, что уже завтра утром заеду к нему домой и предоставлю отчет о том, что удалось узнать о компромате в прессе.

3

Работа на профессора показалась мне исключительно легкой. Я заехал в агентство. Запах там стоял уже не тот, что утром. Дядя Володя возился с какой-то трубой. Лида, опершись о любимую швабру, с которой она не расставалась уже лет двадцать, беседовала с Валей Горностаевой о разных проявлениях геноцида русского народа. Горностаевой я сухо кивнул, поскольку беседовать с ней даже о геноциде мне совершенно не хотелось. Несмотря на достаточно яркую внешность, она, пожалуй, единственный человек в агентстве, с которым я не хочу работать. Она демонстративно не выполняет требования к личному составу, которые я вывесил в каждом кабинете. Например, курит в неположенных местах. Более того, она категорически не желает пользоваться пепельницами и постоянно, как бы по рассеянности, стряхивает пепел на пол.

Я попросил Марину Борисовну, заведующую нашим архивно-аналитическим отделом, найти мне публикации с компроматом на профессора.

Пока надо было разобраться с проблемой закупки бумаги для агентства. Собственно, проблемой была не закупка бумаги – тут как раз никакой проблемы не было, иди в магазин и покупай сколько хочешь, – а разумные объемы этой закупки. Поскольку агентство в целом и каждый его сотрудник в отдельности готовы ежедневно расходовать бумагу в абсолютно неимоверных количествах. При этом все они утверждают, что для их ручек и их принтеров подходит бумага только особой плотности и качества.

За день агентство готово сожрать и две, и три, и даже пять пачек бумаги. При том, что на выходе продукции у наших журналистов как минимум в десять раз меньше. Куда они девают остальные листочки – совершенная загадка. Я уже неоднократно ставил перед Обнорским вопрос о необходимости ограничить потребности агентства в бумаге, поскольку скоро все наши доходы будут уходить только на бумагу. Шеф в конце концов сказал, чтобы я самостоятельно решил эту проблему.

Проблема решалась просто – я быстро написал инструкцию, в соответствии с которой каждому отделу на неделю будет выдаваться одна пачка «хорошей» бумаги для распечаток и одна пачка «плохой» для заметок. Если не хватит – пусть покупают из зарплаты.

Марина Борисовна уже нашла статьи, в которых ругался мой профессор. Публикации были очень похожи. Там сначала говорилось о заказниках, заповедниках и национальном достоянии. Потом о том, что есть некая фирма «Техлесимпорт», которая это национальное достояние ни в грош не ставит. Затем о том, что директор этого «Техлесимпорта» В. В. Заслонов отказался чего-то там прокомментировать корреспонденту и даже прямо нахамил ему, нарушив при этом пару статей закона о печати. Под конец делались намеки на подозрительную связь моего профессора, то есть Заслонова, с кем-то из чиновников из областной администрации. Статьи были подписаны неким И. Ивановым, что сразу говорило о том, что сделаны они на заказ, автором, решившим скрыть свою настоящую фамилию.

Я в очередной раз удивился щедрости профессора – пусть даже потенциальной. Зачем платить деньги за то, что и так видно. А из напечатанного видно, что у фирмы «Техлесимпорт» есть конкуренты. Какие – сам профессор Заслонов наверняка знает. И эти конкуренты решили немного напакостить профессору и его бизнесу.

Тем не менее для отчета надо было узнать кое-что поподробнее. Я позвонил Михаилу Коровину, ответственному секретарю той газеты, в которой я когда-то работал и которая напечатала столь разоблачительный материал о разбазаривании российского леса.

– Миша, мы тут занимаемся расследованиями в области лесозаготовок. А у вас как раз замечательный материал вышел на эту тему. Не подскажешь, кто его готовил?

Коровин сказал, что у них в редакции никто лесом, к сожалению, не занимается, а публикацию подготовило рекламное агентство «МикС». «МикС» было достаточно известным агентством. Периодически ходили слухи, что оно принадлежит «тамбовцам». Потом говорили – «казанцам». В общем, было понятно, что оно готово работать со всеми, кто дает деньги. Оставалось только выяснить, кто именно заплатил «МикСу» в этот раз.

Но с руководителями «МикСа» отношения у меня были плохие, и звонить я туда не стал. Решил, что пока профессору хватит и имеющейся информации. Вот когда заплатит – займемся его делом плотнее.

4

Утром я поехал к профессору. Он жил на Юго-Западе в одном из недавно построенных домов.

Профессор лежал на земле возле своего дома. Я узнал его по седой пряди и позвонил в «скорую». Крови на теле видно не было. Скорее всего, он упал из приоткрытого окна на седьмом этаже, где находилась его квартира.

Ко мне из подъезда вышла старушка.

– Вы не видели, что с ним случилось? – спросил я ее.

– Да упал он из окошка. Минут десять назад.

– А чего ж в милицию не позвонили?

– Так у меня ж телефона нет.

– А видели кого-нибудь тут недавно?

– Да машина долго стояла, а потом уехала.

– Какая машина-то?

– Да черная.

– А еще что видели: выходил кто, входил?

– Вроде женщина какая-то выходила. А может, это и вчера было.

«Скорая» и милиция приехали практически одновременно. Врачи убедились, что профессор мертв. А за меня взялся старший лейтенант.

– Да, – сказал я чистую правду, – была назначена деловая встреча. Приехал – а тут труп.

Мы поднялись в квартиру на седьмом этаже. Она была закрыта изнутри. Замок был цел. Потом дверь взломали, и мы вошли внутрь. В квартире царила какая-то нереальная чистота. В прихожей, кроме двух пар мужских ботинок, никакой другой обуви я не заметил. В шкафу висели вчерашний профессорский костюм и светлый летний пиджачок.

– Похоже, он здесь жил один, – сказал старший лейтенант.

– Похоже, он здесь вообще не жил, – ответил я.

Окно было приоткрыто. Чтобы установить контакт с милиционером, я решил рассказать ему какой-нибудь забавный случай

– У меня был знакомый, – сказал я, – который упал в детстве из окна. С тех пор он классно говорит по-английски. Даже не как англичанин, а как шотландец. Но по всем остальным предметам он получал только двойки. Он всегда говорил, что жалеет только о том, что не запомнил, каким именно боком он стукнулся при падении. Он считан, что если бы запомнил, то смог бы писать потом научные работы и получить какое-нибудь звание. Может, даже Нобелевскую премию.

– Это ты к чему? – спросил меня старший лейтенант.

– Да так, для общего развития, – пояснил я. – А что вы думаете по поводу этого? – спросил я и показал на окно.

– По-моему, криминала, тут нет, – ответил милиционер.

Я поехал в агентство к своим вахтерам. Дело о десяти тысячах долларов можно было считать закрытым.

5

Из Финляндии вернулся Обнорский. Вызвал меня к себе. Сказал:

– На счет нашего агентства поступило двести сорок три тысячи рублей. От какого-то «Техлесимпорта». Ты не знаешь, за что?

– Это деньги с того света.

– То есть?

– Ну, профессор пообещал нам десять тысяч долларов авансом. И умер. А деньги в рублях пришли. Когда они, кстати, были отправлены?

– Позавчера.

– Все правильно. За день до смерти.

– Этим надо заняться, – сказал Обнорский, подумав.

– А чего заниматься? Деньги пришли. Клиента нет. Напишем отчет о выполненной работе, и все.

– Нет, – с малопонятной злобой в голосе отрезал Обнорский. – Мы этим займемся.

Как этим заниматься, Обнорский не сказал. Поэтому можно было заняться другими делами.

Например, составить журнал использования автотранспорта сотрудниками агентства. На балансе у нас находились две машины. Но ездили ребята как попало, не следили за уровнем масла и тосола, и этому надо было положить решительный конец.

6

Обнорский решил устроить совещание. Позвал меня, бывшего опера Зудинцева и нелюбимую мной Горностаеву. Она зачем-то надела жутко короткую юбку. Ноги у нее действительно довольно приличные. Но зачем надевать такие юбки, если не испытываешь никакого интереса к мужчинам?

Обнорский сел в любимое кресло. Кресло заскрипело и закачалось. Я от греха подальше устроился в уголке на диванчике. Как назло, рядом со мной стала дымить своим кубинским зельем Горностаева.

– Финны, – сказал Обнорский, – обеспокоены смертью профессора Заслонова. Они готовы оплатить нам расходы на расследование его смерти.

– А откуда твои финны знают о профессоре? – спросил я.

– Это не мои, а другие финны. У него был с ними договор на поставку леса. И наверное, что-то еще, но они об этом не говорят. Ну давайте, рассказывайте, что мы о Заслонове знаем.

– Знаем мы мало, – доложил я. – Называл себя профессором. Неизвестно, каким и где. Намекал, что химик и даже открывал сто четырнадцатый элемент в таблице Менделеева. Директор «Техлесимпорта». Конкуренты. Слежка. Сумасшедший священник.

– Давайте так, – сказал Обнорский, – Зудинцев займется выяснением всех данных по профессору и попытается узнать в РУВД, как идет расследование по его смерти. Горностаева доработает ситуацию с «МикСом». Скрипка узнает, что там с коммерческой деятельностью профессора. Координировать работу будет он же.

Работать с Зудинцевым было хорошо. Он всегда в срок выполнял задания и пытался докопаться до сути вещей. Кроме того, у подполковника милиции в отставке были приятели практически во всех районных управлениях, которые – порой даже с удовольствием – делились с ним информацией.

Другое дело Горностаева. Работать с ней я не хотел. Но – пришлось.

Мы вышли с Горностаевой в коридор. Она демонстративно закурила в неположенном месте. Я не стал с ней ругаться.

– У одного моего приятеля, – сказал я ей, – жили кошка и собака. Собака была добрая и умная. А кошка ей постоянно портила жизнь. И вообще никакой пользы хозяину не приносила. Но приятель мой был добрый и кошку не только не бил, но даже подкармливал всякими «Вискасами». А потом наступил финансовый кризис. И «Вискасы» закончились. И что ты думаешь? Собака осталась, а кошка сбежала.

– Я думаю, Алексей Алексеевич, – сказала Горностаева, – что завхоз – он и рождается завхозом, и умирает завхозом. И на могиле ему ставят памятник, на котором выбита инструкция по использованию этого надгробного камня.

– В общем, Горностаева, – ответил я на этот бред, – топай в «МикС». Завтра доложишь.

7

Я отправился в «Техлесимпорт». Повод у меня был железный – необходимость подписания акта приемки-сдачи работ на сумму двести сорок три тысячи рублей.

Этот «Техлесимпорт» оказался не государственным или постгосударственным предприятием, как можно было бы заключить из названия, а недавно образованным обществом с ограниченной ответственностью. Оно занимало две комнаты в здании какого-то НИИ у метро «Академическая». Бухгалтер – пятидесятилетняя тетушка в толстых очках – ни слова ни говоря поставила мне печать на принесенный мной документ, а когда я спросил ее, что будет делать фирма после смерти профессора, сказала, что не знает. Пока деньги на счету есть. Может, объявятся другие учредители.

– И кто они?

– А я их никогда не видела, – ответила бухгалтер.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю