Текст книги "Госпожа «Удачи»"
Автор книги: Андрей Чернецов
Соавторы: Владимир Лещенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Это еще почему? – невольно нахмурилась я.
– Никому не снять проклятия, наложенного по воле богов. Впрочем, если хотите, прочтите сами. Я буду рад познакомить вас с историей древнего Ахтиара.
Старик седой суетливой мышью порскнул куда-то в глубину шкафов и стеллажей, оставив меня недоуменно хлопать глазами.
За то время, пока ваша покорная слуга его ожидала, читальный зал покинул один посетитель, зато появился другой. Бородатый коротышка с черной повязкой на глазу… Хотя он, кажется, напоминал того самого шумного гнома с пляжа, у которого я столь бесцеремонно отобрала пончик. Или мне все гномы кажутся на одно лицо?
– Вот! Сочинение предобобного… э-э-э, простите, преподобного Кинара. Как раз то, что вам нужно. Страница… э-э-э шестьсот пятая.
Старик шваркнул передо мной пухлый, скверно отпечатанный фолиант, из которого при падении на столешницу поднялось облачко пыли.
Присев, я распахнула переплет потрескавшейся свиной кожи…
« Об удивительных и таинственных вещах, какие в Ахтиаре случались от основания и до правления каймакана Ширина Искандер-паши» – гласило название.
Издана книга была, судя по дате, почти два века назад. В другое время я бы непременно пролистала ее от корки до корки, чтобы узнать, что там удивительного и таинственного произошло в городе, который отныне (будем надеяться, ненадолго) станет местом моего жительства. Но сейчас я быстро нашла нужную страницу и убедилась, что «сверчок» не ошибся. Глава называлась «Проклятие девицы Зубейды, или О том, как Страсть и Гордыня губят предавшиеся им Души».
Продираясь сквозь корявый алфавит и вычурный диалект, я принялась читать…
История эта была давней, поучительной и трагической.
Двести тридцать лет назад тогдашний глава семьи Кайсаров, бей Халил Кайсар, мужчина уже в годах, влюбился, или как тогда говорили, «воспылал страстью» к девице Зубейде, из рода бин Рух (ныне вымершего, но тогда довольно богатого и знатного). Дело житейское, как говорится… Господин Халил в это время уже был женат, причем дважды, и от обеих жен имел детей. А Зубейда-ханум упорно отказывалась не то, что стать его любовницей (что мораль тогдашних ахтиарских аристократов, в принципе, допускала, лишь бы было все шито-крыто и внешние приличия соблюдались), но, неслыханное дело, даже войти в его замок в качестве младшей жены не пожелала. Как она сообщила назойливому кавалеру, тот должен будет развестись со своими теперешними женами, выселить их из своего родового гнезда, вернув в родительский дом вкупе со всеми рожденными ими детьми, лишить последних права наследования. И лишь тогда неприступная гордячка была готова подумать о том, чтобы стать супругой Халила.
Другой бы на месте влюбленного пострадал-пострадал, да и махнул на невесть что возомнившую о себе девку рукой. Но, на беду, господин Халил и в самом деле полюбил Зубейду. Полюбил последней любовью стареющего мужчины, так что буквально ни о чем больше не мог думать, кроме как о том, чтобы заполучить красотку на свое ложе. Будь она простолюдинкой, все бы решилось просто – похищением. Но семья бин Рух была хоть и не такой сильной, как Кайсары, но достаточно могущественной, чтобы подобное оскорбление, воровство свободной девицы, привело к долгой и жестокой кровной мести.
Бедняга Халил забросил дела, осунулся и даже перестал красить волосы в приличествующие аристократу радикально черный цвет, а бороду – в рыжий и завивать ее, что было по тогдашним понятиям верхом падения для знатного мужа.
Девчонка же лишь насмехалась над страданиями Кайсара. Напрасно он предлагал ей в буквальном смысле горы золота, любой из своих дворцов или поместий, наконец, сделать ее наследницей после смерти наряду с детьми. Все было тщетно.
Зубейда со смехом заявила, что скорее умрет, чем ляжет с ним в постель, и что получить он ее сможет, лишь женившись по закону и выгнав прочих жен с потомством. И даже так разошлась, что при всех поклялась принадлежать какому бы то ни было мужчине только после свадебной церемонии.
«Скорее я умру, чем лягу с любым из одержимых похотью козлов, что сейчас тут собрались!» – надменно выкрикнула она, небрежно опершись о балюстраду галереи обеденного зала, когда во время очередного собрания Дома Кайсар Халил вновь начал домогаться ее. «Клянусь в этом Светом и Тьмой! Скорее Иблис помирится с Аллахом! Скорее Светлая Богиня бросит своего Давдора, чем я стану любовницей кого-то из вас!»
И стоило ей это сказать, как перила, словно по волшебству, подломились, хотя были сделаны из крепкого горного дуба и поставлены лишь за три месяца до того.
Гордячка полетела вниз…
И высота-то была не так уж велика, да только упала она неудачно – головой прямо на большой бронзовый котел, в котором тушился морской змей в соусе из маринованных тушканчиков. О фигурное литье котла Зубейда и пробила череп, тут же испустив дух.
Халил-бей едва не помешался с горя. На погребении его пришлось удерживать двум дюжим гайдукам, ибо он был готов прыгнуть в могилу, куда опускали тело возлюбленной.
Бедолага так огорчился, что даже переделал свой особняк, где все произошло, под гостиницу и постоялый двор, чтобы ничто не напоминало ему о случившемся. А гостиницу сдал в аренду своему вольноотпущеннику из темных эльфов дроу.
Прошел год и один месяц.
Время сгладило боль, и вот однажды Халил-бей явился в достопамятный особняк, получивший, дабы отогнать злых духов, имя «Удача». Да не один, а с тремя свежекупленными юными рабынями, с которыми хотел развлечься вдали от жен.
Управляющий без слов выделил ему самые роскошные покои.
«Не тот ли самый злополучный «Восточный номер»?!» – промелькнуло у меня.
Но стоило Халилу приказать еще дрожащим от испуга девушкам сбросить с себя одежды, как вдруг в номере неизвестно откуда появилась страшная разъяренная старуха, и с воплями: «Так вот, значит, как ты скорбишь обо мне, проклятый развратник!!!» принялась охаживать кнутом потерявшего от ужаса дар речи Кайсара. На крики господина и рабынь, которым тоже досталось, вбежали слуги и телохранители Халила, но тоже были позорно биты.
А когда все разбежались, то старуха выволокла из-под кровати забившегося туда бея, и рассказала, кто она.
«Я Зубейда, которую ты знал! Я клялась Светом и Тьмой, и моя клятва оскорбила и Тьму, и Свет! Я всуе поминала Аллаха и всуе смеялась над Иблисом! Оба начала назначили мне кару. Тьма лишила меня юности, обратив в старуху, какой я стала бы в конце жизни, Свет отнял у меня посмертие, которое я обрела бы после вечного упокоения.
Отныне стану я проклятием твоего рода и места сего. Буду являться, когда станут нарушаться обычаи людские и божеские, и не будет мне упокоения никогда, так же как по слову моему никогда Богиня Светлая не возляжет с Хозяином Преисподней. За то, что причинила тебе горе, обрек меня Свет быть заступницей тебе и не причинить вреда никому из твоей семьи. За то, что ты причинил мне вред, смутив рассудок, Тьма разрешила мне мстить, как смогу. Прощай».
Сказав это, исчезла.
С тех пор отель «Удача» и стал обиталищем призрака Зубейды бин Рух. Дурная слава не отпугнула постояльцев, как можно было бы ожидать. Напротив, немало глупцов, желавших пощекотать нервы, стремилось здесь поселиться. А у несчастных влюбленных даже вошло одно время в обычай, поселившись в гостинице, просить помощи у товарки по несчастью.
Останавливались тут и темные личности, и пираты, распутники водили веселых девиц – все как везде. Правда, время от времени старуха с ними разбиралась, и именно ей приписывают нескольких умерших в стенах отеля странной смертью…»
На этом глава кончалась. Дальше шел рассказ о каких-то призрачных кошках на Главном Рыбном Рынке Ахтиара, которые любят таскать рыбу, даром что призрачные…
Оторвав взор от ветхих страниц, я невольно встряхнула головой.
Напоминает сказку или скверный роман ужасов. Но только вот, похоже, это истинная правда. Разве что старая карга подрастеряла силы, коль скоро простой маг-студент сумел ее скрутить. Или Гарун не так прост, как это кажется с виду?
Отпихнув от себя толстый том, я печально вздохнула.
«Ну и ну!» – вертелось в голове. Как же этот призрак спровадить из отеля?
«Может, выдать старуху замуж, чтоб успокоилась? Но за кого? За другого призрака? Так ведь не захочет, да и где найдешь в Ахтиаре подходящего призрака? Таких, как Зубейда, днем с огнем не сыскать!»
Что же делать? Хоть вызывай с того света дух Халила и сочетай их по закону, как она и хотела! Придумала тоже! Наверняка ни один здешний священнослужитель хоть мулла, хоть жрец, хоть, прости Господи, православный батюшка такого обряда не проведет.
Да если бы и провели, не дело тревожить мертвых. К тому же неизвестно еще, согласится ли Зубейда на такой брак после стольких-то лет одиночества.
Может быть, еще раз попробовать договориться с привидением?
С этой мыслью я покинула библиотеку.
Уходя, краем глаза отметила, как сидевший в углу одноглазый гном отложил газету и вскочил с места. И тут же забыла об этом.
Делать мне нечего – за гномами следить!
Глава 7
Большое «кулинарное» приключение
Едва я вышла из храма премудрости, как в моей сумочке засвистел мобильник. Посмотрев на экран, убедилась, что это Гарун!
– Да? – мурлыкнула я в трубку.
– Ты как, – донесся из трубки жизнерадостный голос моего временного секретаря, – управилась уже со своими делами?
Черт, а откуда он знает мой номер? Вроде бы, я ему не давала. Тьфу, вот двусмысленность получилась! Наверное, просто за этих несколько сумасшедших дней случилось много такого, от чего память отшибить может.
– Подними глаза и повернись налево, – прошелестело в «трубе».
Выполнив просьбу, я увидела Гаруна собственной персоной, прячущего экстрафон в карман.
– Я заметил, как ты вошла в библиотеку. Ну и когда вышла, тоже.
– Глазастый, – передернула плечами, однако ледок недоверия в душе растаял. – Вместо того чтобы подсматривать за работодателем, лучше бы делом занимался! – тем не менее, придав голосу строгости, указала я.
– А я и занимался, – лучились теплым светом глаза паренька.
– И как, успешно?
– Естественно! – хвастливо выпятил грудь мажонок. – Бригада отделочников готова приступить к работе с завтрашнего утра.
– Ух, ты! И как ты только умудрился так быстро провернуть дело?
– С людьми уметь общаться надо, – самодовольно хихикнул паренек. – А ты много в библиотеке накопала?
– Есть кое-что.
Я вкратце изложила содержимое древнего фолианта и статей.
– Ага, ну я преуспел больше.
Из сумки на поясе Гарун достал пухлую тетрадь.
– Вот, тут все, что я нарыл на нашего призрака.
– Вэк! Я что, должна это все прочитать?
– Не обязательно, ведь у тебя есть я, – не без гордости молвил студент. – Ну… в общем, позволь начать издалека. Как известно, мертвецы делятся на два разряда – покойники и псевдопокойники, они же беспокойники, или квазитанаты. Беспокойники делятся в свою очередь на нежить и нечисть. Ну, нечисть, вроде вампиров или гномьих тоттенкопфов нас, слава Аллаху, сейчас не интересует, – студент зачем-то трижды сплюнул через левое плечо. – А вот нежить, это как раз то, что нам нужно… То есть хм, конечно, не нужно, но с чем приходится иметь дело. Итак, мне придется немножко поговорить о теории. Основные виды нежити разряда квазитанат по классификации Насреддина – Броуди следующие: покойник нечистый, покойник опасный, покойник ходячий, покойник-пролаза – этот самый безвредный. Ну, и еще, как у нас говорят, покойник заложный.
– Погоди, – попыталась я справиться с охватившей меня паникой, – давай по порядку, ладно? Что значит заложенный? Кто покойника заложил? А главное, кому и за сколько?
– Да нет, – отмахнулся Гарун. – Не заложенный, а заложный. Значит, нехороший. Если исходить из классической некромантии – ну хотя бы по Аль-Азифу, хотя его «Некрономикон» справедливо критикуют за… – ладно, это, в сущности, неважно. Так вот, согласно классической некромантии, Зубейда бин Рух – типичный заложный покойник. К ним основатели научной магии относили тех, кто занимался черной и серой магией, много грешил и не каялся, ну и еще умер насильственной или преждевременной смертью: например, девушек, умерших до вступления в брак, людей, погибших в результате несчастного случая, самоубийц. И при этом они умерли, не примирившись с Аллахом или иными покровительствующими им богами. Так что наша Зубейда проходит сразу по трем пунктам. Я почти на сто процентов уверен, что она драуг. Никому это в голову не пришло за двести лет, а мне пришло!
Его лицо засияло самодовольной улыбкой.
– Все признаки налицо. Прежде всего, у драуга есть свое тело, он не бестелесный призрак. И своим телом он владеет довольно хорошо: быстро бегает, может драться как без оружия, так и с оружием; способен забираться на крышу дома, летать по воздуху… Драуг обретает значительную физическую силу: запросто разбивает изнутри гроб, пробивает головой дыру в двери; а уж попасть к нему в объятия – не приведи Аллах. Может менять внешний облик, в пределах разумного. Иногда владеет оборотничеством, правда, умеет превращаться только в корову.
Я чуть не прыснула, представив Зубейду бин Рух, превращающуюся на глазах у постояльцев в буренку.
– С другой стороны, может превращаться в призрака и в этом виде проходить сквозь стены. Способен дать совет, но никогда мудрый. Еще временами он становится… ну как бы это сказать, настолько человеком, что сам забывает, кто он, и ведет себя как обычный человек. Ну точно наша старуха! Все сходится. Помнишь, при первой встрече она вела себя как типичная сторожиха, преданная семье Кайсаров, а потом сразу стала вполне себе инфернальной особой… Еще драуг может быть связан с сокровищами: древние черные шаманы делали драугов для вождей, чтобы те охраняли сокровища их могильного кургана. Кроме того…
– Ладно, – хлопнула я его по плечу. – Это все, конечно, интересно, но что эта твоя «научная» магия может сказать по поводу того, как нам избавиться от такого жильца? Или нежильца?
– Вот тут сложнее… – удрученно почесал в затылке Гарун. – Нет, вообще-то…
Он вновь заглянул в бумаги.
– Чтобы опасный покойник не вставал из могилы, некромантия издавна применяла много способов. Его гроб обматывали цепью и замыкали большим замком, зачарованным соответствующими чарами, или просто клали замок в гроб. Ну, еще считалось, что надо проткнуть его сердце серебряной иглой, дать перепрыгнуть через него кошке… Есть еще один способ убийства драуга – отрубить мертвецу голову и приставить ее к… к бедрам… э-э… сзади, – уныло уточнил блондинчик.
– Так просто?! – изумилась я. – Тогда почему…
– Почему, почему? – скривился, как от уксуса, юноша. – Да делали уже все – и иглой прокалывали, и кошку пускали, и замок с цепью испробовали. И голову к заднице – тоже. Ой, что потом было! А под конец даже склеп разрушили и бренный прах Зубейды на костре из освященных дров сожгли – это еще полтораста лет назад. И дервиши плясали! И чародеев столичных вызывали, шаманов орочьих и гоблинских привлекали, жриц дроусских тоже. И с Черной земли жрецов и колдунов даже возили. Даже с Туманного Берега пару раз выписывали… специалистов: одного потом так и не нашли, а второго… как бы это сказать… – он замялся.
– Что?
– Не собрали, – коротко резюмировал мажонок. – Без толку это все было. Проклятие силами Светлыми и Темными не шутка! Может, святой какой или праведник бы упокоил, да где ж в наше время святого найдешь?
– А если перестроить гостиницу, провести полную реконструкцию? – зачем-то спросила я, уже заранее зная ответ.
– Ну… обителью многих призраков является то место, где они жили и умерли. Но порой призраки есть и там, где им самим это удобно и выгодно. Так что лучше не пробовать – как бы она не стала твоим личнымпривидением… В общем, могу лишь посоветовать: не допускай у себя аморальных штучек в хозяйстве, и все будет хорошо.
«Ага, – фыркнула я про себя. – Придется, если чего, мне в другой гостинице с милым дружком встречаться».
Мажонок вновь оживился и засиял своей очаровательной теплой улыбкой.
– Может, сходим куда, в какое-нибудь укромное местечко…
– Тебе бы все развлекаться! – топнула я ногой. – Взрослеть пора, дорогуша! Думаю, теперь у нас забот прибавится. Ишь, изобретательный какой! Интима ему захотелось! Гляди у меня, уши надеру! И больше работай – от этого дурные мысли рассасываются…
– Ладно… – надул губы Гарун. – Но я все равно хочу пригласить тебя в небольшое путешествие…
– Никуда не поеду! – позволила я себе покапризничать. – Я голодная. Есть охота!
– Это путешествие особого рода, – поднял указательный палец вверх юноша. – Кулинарное.
– Кулинарное?! – я сделала большие глаза. – Это как?
– Мне кажется, тебе как гостье нашего города и начинающему ресторатору будет полезно познакомиться с нашей кухней. Прошвырнемся по лучшим заведениям города, отведаем того, сего, а? Согласна?
– Еще спрашиваешь! Веди, конечно!
* * *
…Должна вам сказать, что перед ахтиарской едой я капитулировала сразу и безоговорочно.
Кухня тут была всем кухням кухня! Я даже думаю, что как только какой-нибудь здешний предприимчивый богач, типа Кайсара, решит открыть в Москве сеть ахтиарских ресторанчиков, то всем прочим «Макдональдсам» и «Ростиксам» останется разве что удавиться.
Меня просто заворожила эта кастрюльная алхимия с семьюдесятью сортами блинчиков, особой чечевичной похлебкой с креветками, тефтелями с молотыми орехами, отшибающими память пряностями и нежным соусом из кокосового молока.
Что за мясо! Что за специи! Что за салаты, превращающие набор тривиальных овощей в нечто умопомрачительное, вызывающее приступ обжорства.
В процессе еды улыбчивые официанты по очереди подносят к каждому столу вертела с приготовленным по разным рецептам мясом, и можно отрезать себе кусок без ограничений, да и не попробовать все порции просто невозможно. И стоит все удовольствие с любым гарниром сущие гроши – тринадцать бешликов.
За ту же сумму в самом дорогом в Ахтиаре рыбном ресторане «Под хвостом Давдора» можно съесть неограниченное количество устриц, королевских креветок, морских раков, омаров, кальмаров, крабов, лангустов и бог знает еще чего.
В московском ресторане такой ужин потянул бы тысяч на десять-пятнадцать рублей.
Правда, через час пребывания в таком заведении все морские деликатесы становятся на один вкус, а желудок спасает только изрядная доза вина или пива.
Черная фасоль, а к ней шураско – «шашлык темных эльфов», изготовленный из множества сортов мяса.
Здесь также очень уважали креветок – пирожки с креветками, фасоль с креветками, креветки в винном соусе.
В любом уличном кафе предлагали массу разнообразных блюд. Тут тебе и шашлык, и креветки, и жареный сыр на деревянных шампурах. Колоритная хозяйка заведения, одетая как персонаж какой-нибудь исторической драмы из жизни султана Сулеймана Великолепного и Роксоланы, верещит в самое ухо: «Сыр! Креветка! Мясо!»
Вот местные вина были так себе, хотя встречались и неплохие на вкус.
Впрочем, винам тут предпочитали напитки из сахарного тростника – хоть шариат тут своеобразный, но все-таки шариат. Но что это были за напитки! От крепкого рома до нежнейшей дамской водки, от которой пьянеешь не долго, как от вина, тяжелея от бессчетного числа бокалов, и не сразу, как от обычной имперской водки, а плавно – как падает лист. С ней, кстати, делали разнообразные коктейли, в основном в смеси с фруктами.
Неплохо также шла «рагия» – местная анисовая водка с пряностями и травами. Пахнет замечательно и на вкус хороша.
Пиво тут тоже было недурным.
Мы посетили пивную «Лев», которой, как поведал Гарун, было семь сотен лет, и которую не обошли своим вниманием даже сами Темные Владыки, когда эти края еще находились под протекторатом Туманного Берега. Тут подавали самое разное пиво, вплоть до отменного «Русалочьего» – на морской воде и сыром солоде.
Но больше всего здесь меня поразила бочка – здоровенная, с двумя дюжинами краников, в каждом из которых был свой вид пойла.
– Как такое может быть, дядя? – спросила я у немолодого мулата-бармена. – Названия разные, а бочка-то одна?
– Уй-мэ, красивая, разве ж это читают?! – белозубо ухмыльнулся он. – Это пьют!..
Между поглощением еды Гарун мне рассказывал разные забавные случаи из истории Ахтиара – удивительной и героической.
Больше всего мне запомнилась притча об ахтиарских кошках. Я и до того обратила внимание, что усатые и хвостатые чувствуют себя в городе как у себя дома, будучи всеобщими любимицами.
Как рассказал мне мой спутник, согласно давнему закону ни один из жителей Кырыма не имеет права убить кошку. Преступившему данное установление грозит достаточно солидный тюремный срок. Но последний раз закон этот пришлось применять лет десять назад, ибо кошки и так были любимейшими животными.
А вот почему этот закон появился.
Когда-то, лет семьсот назад, драккары с Туманного Берега высадили тут солдат Темного Властелина и на короткое время присоединили этот солнечный край к его владениям.
А надо сказать, кошек поклонники тьмы терпеть не могли, ибо кошка была любимым животным Пророка и уважалась мусульманами, да еще и не боялась ночи и темноты, перед коей должны трепетать все. Кроме того, кошки давили крыс, а на упряжке из девяти огромных крыс, согласно «Ненокромикону», священной книге темнопоклонников, их верховный бог Кащей Ныевич объезжает свои владения. Но если кошек прежде в «темном царстве» просто не любили, то при сорок девятом по счету Темном Властелине начался настоящий кошмар.
Кошек этот повелитнль Туманного Берега ненавидел особо. Поговаривали, что в молодости он был сильно покусан гигантской кошкой в джунглях Карабранга и чуть не умер.
Так или иначе, началось нечто невообразимое: во всех владениях Темной Империи кошек бросали с крыш храмов, торжественно вешали и сжигали на кострах, секли до смерти или топили в кипящей воде. Людей отправляли на каторгу и подвергали пыткам только потому, что они приютили и покормили кошку.
И вот, как-то объезжая свои новые владения, Темный Властелин надумал посетить Ахтиар и совершить большое жертвоприношение в честь своих злобных богов.
По такому случаю его придворные некроманты придумали специальное зрелище. На главной площади поставили высокий каменный столб. Наверху подвесили огромный, сбитый из досок ящик, куда предполагалось посадить кошек – чем больше, тем лучше. Вокруг столба разложили большие поленья, ветки и охапки сена. Как предполагал главный распорядитель торжества, когда все это подожгут, бедные животные, поджариваясь, станут издавать ужасные крики, ибо, как знает всякий, нет для темнопоклонника музыки слаще, чем вопли мучимых живых существ. Потом сундук откроют, и кошки, пытаясь избежать огня, выскочат, цепляясь за столб, задохнутся от дыма и упадут в огонь.
К приезду Властелина в городе была проведена грандиозная облава на кошек. И вот на площади, где сейчас стоит памятник героям восстания, Темный Властелин собственноручно разжег огонь под несчастными животными, после чего в венке из асфоделей пустился танцевать вокруг разгорающегося костра, исполняя Весеннюю Пляску Зла, которой тогдашние слуги Мрака провожали зиму – время их хозяйки Кали-Морены, жены Кащея Ныевича.
Тут терпение горожан лопнуло, и они, сметя стражей, кинулись отбивать кошек.
Хозяева так старались спасти своих мохнатых и хвостатых любимцев, что не заметили, как насмерть затоптали Темного Властелина.
Так началось знаменитое восстание Весенней Пляски – и неудивительно, что восставшие шли на штурм твердынь Мрака со стягами, на которых была изображена кошка.
Двести лет спустя на месте несостоявшегося всесожжения был воздвигнут памятник, изображавший двух вождей восстания – кузнеца Кассиуса Клея и циркача-борца чернокожего великана Мохаммеда Али с кошками на руках.
Сменились времена, ханство вошло в Асланскую Империю, ставшую в свой черед республикой, потом погибшей в Смутные Дни, вернулись ханы, но кошка по-прежнему была любимым и неприкосновенным животным на землях Кырыма.
* * *
Очередной кабак, куда мы вошли под вечер (я про себя решила, что этот станет последним, пора было возвращаться в отель), был обставлен не в местном, а в каком-то «японо-китайском» стиле – шелковые ширмы, фонарики, пузатые бронзовые божки. Посреди зала восседала большая нефритовая жаба, держащая во рту золотую монету.
Именовалось заведение «Священная лягушка».
Окна выходили на небольшую тихую улицу – отличное место для тех, кто не любит шума. Имелся даже кондиционер.
Мы с Гаруном устроились за столиком и принялись изучать меню, принесенное официантом – полным седоватым мужчиной в зеленом фраке и штанах со старомодным гульфиком, вышитым серебром.
У меня, слегка уже подуставшей от местной экзотической кухни, было опасение, что тут и блюда какие-нибудь дальневосточные, в духе маринованных щупалец каракатицы или яичницы из тухлых павлиньих яиц.
Но кухня была вполне стандартной варяжской. Я выбрала стейк из синей акулы с ананасовым соусом, кактусовую водку со льдом и, как говориться по приколу, суслятину горячего копчения на закуску. Гарун ограничился салатиком. И так за время нашего кулинарного путешествия парень, на мой взгляд, переел. Мне же как потомку горных ведьм обжорство было нипочем: могла бы хоть слона съесть, все равно на талии не скажется. Уж такая это раса – скьявы.
Отдав должное акульему мясу и суслятине, я принялась осматриваться.
Гостей в этот час в «Священной лягушке» было немного.
Несколько старичков аристократического вида за соседним столиком время от времени кидали на меня какие-то изумленно-осуждающие взгляды. Наверное, скьяву никогда не видели – подумала я. (Хотя, может, почтенных аксакалов просто поразил вид женщины, пьющей водку).
Зато компания из пяти людей, напоминавших мне родных кавказских горцев, в бешметах и шароварах, с кинжалами на поясах, весело кутившая справа у стены, смотрела на меня, напротив, одобрительно, поблескивая сальными глазками и восхищенно дергая себя за усы и бороды.
Будь я одна, определенно пристали бы. Но со мной Гарун – и, по местному неписаному закону, ни один мужчина к нам не подойдет – далеко местным до отвязных московских джигитов, что, прости Аллах, не отличают сунну от бешбармака.
А в самом дальнем углу вкушал зажаренного кабанчика самый настоящий тролль (в местных расах я уже начала разбираться) в рубашке, вышитой синим и красным, замшевых шароварах и высоких ботфортах, носки которых торчали из-под стола. Наверное, и кистень на поясе, как и полагается, имеется, отсюда, правда, не видать.
Я уже собиралась сказать Гаруну, что надо попросить счет, как вдруг дверь распахнулась, словно от пинка, и в зал вошли…
Раз, два, четыре, шесть… Ни много ни мало восемь человек. Впрочем, не совсем «человек» – атаманом там был, как я поняла, смуглокожий, почти оливковый гоблин, да еще мелькнул сплюснутый нос полуорка.
И чутьем журналистки, побывавшей не только на сотнях светских раутов, но и в двух «горячих точках», я сразу поняла – эти люди пришли сюда не просто так.
Они не сели за какой-то из свободных столов, а остались стоять, словно чего-то ожидая. Приличные городские костюмы сидели на них, как на огородных пугалах, словно были сняты с чужого плеча.
Обострившимся вдруг слухом я уловила, как один из траченных молью аристократов прошептал на ухо другому:
– Небеса, а я ведь помню времена, когда этого зеленомордого не то что в приличное место, даже в Верхний Город не пустили бы!
– Что угодно, эфенди? – осведомился выкатившийся из-за кухонной двери метрдотель. – К вашим услугам лучшее, что наши повара…
– А, так это ты заведуешь здешним тухлым супом и прокисшим вином? – констатировал гоблин и тут же без разговоров наотмашь ударил бедолагу в лицо.
Тот пошатнулся, и полуорк надел ему на голову вазочку с мороженым, стоявшую на барной стойке.
Старички что-то пискнули, горцы как один умолкли, напряженно уставившись на гостей.
Наверное, до них дошло, что происходит нечто необычное.
Один лишь тролль остался спокоен, продолжая методично трудиться над кабаном – эти существа, как пояснил Гарун, славятся миролюбием и тем, что стараются не вмешиваться в чужие дела.
– Господа, господа! – жалобно блеял метрдотель.
– Тебе мало? Получи! – гоблин ударил мэтра кулаком в живот.
От сильного удара толстяк свалился на пол.
– Ну, что, съел, хьюм? Доволен, козел во фраке?! Подымайся, кому говорю!
Всхлипывая, метрдотель поднялся с пола.
– А вот и вторая порция! Гым! – гаркнул бандит и ударил еще раз.
Распорядитель вновь рухнул на блестящий паркет.
Я напряглась. Ударил он бедолагу не кулаком, а двумя выпрямленными пальцами – тычковый удар «короткий меч», прием из арсенала ниндзя. Он изучал какие-нибудь местные боевые искусства? Или земные? А хулиган-то не прост…
– Опять упал, ну что ты будешь делать! – сказал кто-то из громил. – Должно быть, не кормят тут холуев-то хозяева, совсем от голодухи с ног валятся.
– Нет, ну вы на него поглядите, шут гороховый! – уже не в гневе, а с некоторой усмешкой произнес детина.
– Почтенный господин! Отец родной! – задыхаясь от ужаса и вытирая кровь, стекающую из разбитого носа, взмолился метрдотель. – Может, не надо больше? Я уже все понял, делайте, что хотите, только, пожалуйста, не бейте меня…
Глаза мэтра были наполнены слезами, губы и руки дрожали мелкой дрожью, из рассеченной губы текла кровь. Но громила уже потерял к жертве интерес.
А вот я пожалела, что при мне нет пистолета, хотя бы газового. И шокер, твою мать, остался в гостинице! Расслабилась, блин, скьява недоделанная!
Гоблин обернулся в угол, к наблюдавшей за ним компании, и заорал, сопровождая крик яростной жестикуляцией:
– Вы, бар-раны безмозглые, уроды! Решили, что раз железяки на пояс нацепили, то все испугались? Тараканы контуженые! Суслики! Навоз из бороды выковыряйте, а потом выпендривайтесь, дешевки! Что молчите?!
Я ощутила ледяной ком внизу живота.
Теперь-то горцы наверняка полезут в драку. Земные бы точно не снесли таких оскорблений.
И верно – клекоча, словно орлы, все пятеро сорвались с мест и кинулись в бой. Один даже выхватил было клинок, но тут же спрятал. Ибо сказано в их кодексе чести про мечи и кинжалы: «Не обнажай в тавернах».
Расталкивая остальных, нанося удары и уклоняясь от них, каждый из горцев стремился проложить себе путь в самую гущу свалки.
Довольно взревев, бандиты сцепились с ними. Но не все. Четверо во главе с гоблином остались в стороне от побоища и дружно развернулись в сторону нашего столика.
– Уходим, – дернула я оторопевшего мажонка за рукав.
– Поздно, – процедил тот, глядя на подходящего вразвалочку к их столику хулигана.
– Слышь, ты их ничем не колданешь? Или не можешь?
