Текст книги "История эпидемий. От чёрной чумы до COVID-19"
Автор книги: Андрей Бодров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Эпидемия сифилиса. XV век и далее
Путь для успешного продвижения бледной трепонемы проложила чумная палочка. После пандемии «черной смерти» выжившие торопились насладиться жизнью. Люди не пытались избегать прегрешений, поскольку ясно видели, как чума уносила и грешников, и праведников, и ни в чем не повинных детей, и священнослужителей.
В течение следующего века повсеместно в Европе распространились публичные дома. А в 1493 году Колумб вернулся на европейскую землю, захватив с собой не только подарки от индейцев, но и новых для Европы микробов.
Исследования, проведенные в начале XXI века, подтвердили, что бледная трепонема является порождением бактерий, зародившихся в Южной Америке. В результате ее мутаций в новой среде обитания она начала провоцировать уже не кожные заболевания, а сифилис. Моряки и солдаты, побывавшие на американском континенте, стали основными разносчиками опаснейшего вируса, и впервые в Европе эпидемия этой болезни вспыхнула в рядах армии.
В 1494 году французский король Карл VIII завоевал Неаполитанское королевство. Однако властвовал там всего год. Потом ее отвоевала объединенная армия английских, немецких, испанских, венецианских наемников. Заодно они разнесли и сифилис.
Гарнизон французских войск на территории Неаполя был полностью уничтожен эпидемией, тела пострадавших оказались полностью покрытыми гнойной сыпью, плоть отваливалась, оставляя лишь кости, через несколько месяцев люди неминуемо умирали. Причиной болезни европейцы считали Божий гнев и чрезмерную распущенность населения в интимной сфере.
По мнению одного из тогдашних докторов, мужчины получали это заболевание из-за близости с женщинами. Дамы легкого поведения быстро превратились в разносчиц сифилиса. Известный философ того времени Макиавелли рассказал о встрече с проституткой, которая уже полностью лишилась и зубов, и волос, что говорит о поздней стадии болезни.
Бактерия проникла и во вполне добропорядочные семейства, через несколько лет она оказалась и в Восточной Европе. Великий князь Иван III отправил одного из приближенных бояр узнать, имеется ли еще эта болезнь в Смоленске.
Всего лишь за год от сифилиса погибли свыше 5 миллионов жителей различных стран Европы.
В 1530 году в Италии появился стих поэта Джироламо Фракасторо о пастухе, который заразился страшной болезнью, его звали Сифилис. С этого времени это имя стало нарицательным.
Наиболее распространенным способом лечения при данной болезни в ту эпоху являлась ртуть. Заболевших с головы до ног мазали ртутной мазью и погружали в специальные парилки, людям делали ртутные инъекции, это средство даже принималось внутрь. В результате этих мер многие погибали от отравления ртутью, а оставшимся в живых лучше не становилось.
В 1497 году в Неаполе оказался кардинал Чезаре Борджиа, который хотел устроить брак сестры. По завершении всех запланированных дел Борджиа не забыл навестить некоторых местных женщин, не отличающихся моральными принципами. По прошествии месяца у него появились первые симптомы сифилиса, вскоре вся кожа покрылась мокнущими папулами и заметной сыпью. Личный врач кардинала по фамилии Торелла пытался лечить знатного пациента горячими ваннами и мазями, созданными на основе уксуса и розового меда, отварами, сделанными из алоэ. Через месяц ему показалось, что это помогает. Однако на самом деле у Чезаре наступила лишь пауза между первой и последующей стадиями болезни.
В течение ряда лет неблагоприятные симптомы то возвращались к Борджиа, то отступали. В дальнейшем он начал постоянно носить на лице маску, скрывая явные изъяны. Этот человек почти не переставал испытывать жестокую боль, что приводило к необдуманным поступкам. Чезаре погиб в 1507 году.
В том же 1497 году эдинбургский городской совет принял решение о закрытии всех публичных домов, позднее это же начали делать по всей Европе. Произошло повторное изобретение презерватива, поскольку они были известны еще в античные времена, но ими перестали пользоваться в V веке из-за запретов христианской религии.
Чарльз Кондом, врач короля Генриха VIII, изготовил для повелителя презерватив, сделанный из овечьей кишки. В Италии был введен в действие мешочек из льна с подвязками, созданный доктором Фаллопием и считавшийся эффективным средством защиты от сифилиса.
В 1497 году были отмечены первые случаи заболевания сифилисом в Великом Княжестве Литовском, что зафиксировано «Хроникой Быховца», где сообщается о стремительном распространении «французских болезней»: «В лето от сотворения мира семь тысяч пятое, а после рождества Христова тысяча четыреста девяносто седьмое собрал король польский Альбрехт великое множество своего войска и со всеми силами Польского королевства, изготовившись и вооружившись, пошел на конях против молдавского воеводы Стефана… В том же году в Литовской земле был большой голод и стали распространяться среди людей французские болезни».
И в России, и в Литве, и в Польше болезнь распространилась быстро и широко. Во времена Ивана Грозного сифилис был известен в России как «польская», «немецкая», «французская» болезнь. Сифилис упоминается и в «Домострое» под названием «френчь» (то есть «французская» болезнь).
Началом планомерной борьбы с сифилисом можно считать 1667–1679 годы, когда царским указом Аптекарскому приказу предписывалось осматривать лиц с «прилипчивыми болезнями», в том числе и «френчью». Из отчета Аптекарского приказа от 7 апреля 1679 года следует: «при осмотре князя Ивана сына Борятинского установлено, что у него болезнь чепучинная, и за такой болезнью ему государеву службу служить немочно».
Первые систематические мероприятия по борьбе с сифилисом были предприняты в царствование Петра I. В 1711 году издан указ, согласно которому женщины, ведущие распутный образ жизни, помещались в прядильный дом, а «винные бабы и девки отсылались в мануфактур-коллегии». В последующих указах 1718, 1728, 1736 годов вводились запретительные меры, направленные на ликвидацию публичных домов. В «Воинских артикулах», принятых Петром I в 1716 году, упоминается о «бесплатном лечении всех военнослужащих, кроме офицеров, которые себе наживают болезни французские … за то брать плату, смотря по случаю и рангу». В 1721 году был издан указ, предписывающий начало строительства специальных домов для «непотребного и невоздержанного жития», в 1750 году указом императрицы Елизаветы Петровны предписывалось: «…непотребных жен, девок и сводниц смотреть и пристойным образом разведывать об оных, ловить и приводить в главную полицию, а оттуда присылать в комиссию».
В 1755 году в «Учреждении об управлении губерниями» предписывалось «лиц непотребного, неистового и соблазнительного жития женского пола помещать в смирительные дома», а за полученную от «невоздержанности французскую болезнь виновные наказывались батогами». В 1763 году в Санкт-Петербурге была открыта «секретная» больница для больных «франц-венерией» на 30 мужских и 30 женских мест. Поступившие в нее больные не называли своего имени и могли носить маски. Посторонние на территорию больницы не допускались. Так в России была создана первая специализированная венерологическая больница, первым заведующим которой был Д. С. Самойлович.
В 1776 году в Москве была открыта Екатерининская больница, а в 1780 году в Санкт-Петербурге – Обуховская сифилитическая больница на 30 коек в дополнение к уже существовавшей «секретной» больнице. Также в этот период несколько стационаров было открыто в крупных губернских городах, таких как Киев.
Борьба с сифилисом на государственном уровне продолжалась и в последующие годы. Однако заболеваемость продолжала расти. Повышение ее уровня наблюдалось после войны 1812 года. В 1835 году заболеваемость в армии составляла 58 на 1000 человек, а к 1861 году – 1/16 от всех болезней, регистрируемых в военных частях. В гражданской медицинской сети в 1857 году 10 % госпитализированных составляли больные сифилисом.
Новый всплеск заболеваемости наблюдался в начале XX века, поскольку в связи с войнами и революциями качество медицинской помощи резко упало. И только когда настала мирная жизнь, лечением занялись всерьез.
Английская потница (английская потливая горячка). XV–XVI век
Эта болезнь, точное происхождение которой до сих пор не установлено, несколько раз посещала Англию. Эпидемии случались с 1485 по 1551 год.
Считается, что болезнь появилась в Англии вместе с династией Тюдоров. В августе 1485 года живший в Бретани Генрих Тюдор, граф Ричмонд, высадился в Уэльсе, победил в битве при Босуорте Ричарда III, вступил в Лондон и стал королем Генрихом VII. Его войско и принесло эту непонятную горячку. Больные в войске появились еще до битвы при Босуорте. Когда Генрих вошел в Лондон, то болезнь началась и там. За сентябрь – октябрь в городе от нее умерли несколько тысяч человек. Затем эпидемия утихла. В народе тут же решили, что это плохой знак: «ему суждено править в муках, знамением тому была потливая болезнь в начале его правления».
Болезнь начиналась с жесткого озноба, головокружения и головной боли, а также сильных болей в шее, плечах и конечностях. После трех часов этой стадии начиналась горячка и сильнейший пот, жажда, учащение пульса, бред, боль в сердце. Никаких высыпаний на коже при этом не было. Характерным признаком болезни была сильная сонливость, часто предшествовавшая наступлению смерти после измождающего пота: считалось, что если человеку дать уснуть, то он уже не проснется.
Однажды переболев потливой горячкой, человек не вырабатывал иммунитета и мог умереть от следующего приступа.
Современники и ближайшие потомки связывали ее с грязью и некими вредными веществами в природе. Сейчас иногда говорят, что это мог быть возвратный тиф, который разносят клещи и вши, но источники не упоминают характерных следов укусов насекомых и возникавшего при этом раздражения. Другие авторы сближают болезнь с хантавирусом, вызывающим геморрагические лихорадки и легочный синдром, близкий к «английской потнице», однако он редко передается от человека к человеку, а потница была именно эпидемией.
В 1492 году болезнь пришла в Ирландию как «английская чума», хотя некоторые исследователи утверждают, что в Ирландии был тиф.
В 1507 и в 1517 годах болезнь вспыхивала вновь по всей Англии: в университетских городах Оксфорде и Кембридже умерла половина населения. Примерно в это же время английская потница проникает и на континент, в Кале (тогда еще город был английским владением) и Антверпен.
В мае 1528 года болезнь явилась в Лондоне в четвертый раз и свирепствовала по всей стране; сам Генрих VIII был вынужден распустить двор и покинуть столицу, часто меняя резиденцию. На сей раз потница серьезно потрепала и континентальную Европу, появившись сначала в Гамбурге, затем на юге дошла до Швейцарии, а через всю Священную Римскую империю продвинулась на восток в Польшу, Великое княжество Литовское и Великое княжество Московское (пострадал Новгород), а на север в Норвегию и Швецию. Обычно везде эпидемия продолжалась не больше двух недель.
Франция и Италия остались незатронутыми ею. К концу года она исчезла везде, кроме востока Швейцарии, где держалась до следующего года.
Последняя вспышка произошла в Англии в 1551 году. Известный врач Джон Киз описал ее в особой книге.
В XVIII–XIX веках во Франции появлялась подобная болезнь, известная как «пикардийская потница», но считается, что это была какая-то другая болезнь, поскольку, в отличие от английскоой, сопровождалась сыпью.
Среди жертв первой вспышки в 1485 году были двое лорд-мэров Лондона, шестеро олдерменов и трое шерифов. Предполагают, что именно от нее умер Артур, принц Уэльский, старший сын Генриха VII, в 1502 году. Считается, что будущая (на тот момент) жена Генриха VIII Анна Болейн пережила «английскую потницу» и выздоровела во время эпидемии в 1528 году.
Чума ацтеков (Коколицтли). XVI век
В 1519 году в городе Теночтитлане правитель ацтеков Монтесума дружески встретил Кортеса и его людей. Чужеземцев наградили дарами и разместили во дворце одного из бывших правителей. В ответ Кортес пленил Монтесуму и держал в заложниках полгода.
Все это время Монтесума был марионеткой в руках испанцев, но ацтеки подчинялись ему, потому что он продолжал оставаться их правителем, однако в итоге все же Монтесума был убит, а испанцы с боем и большими потерями покинули город.
Однако проблема была не только в этой бойне. Пришельцы оставили в городе европейских микробов, к которым у жителей Нового Света не было иммунитета.
Город же из-за военных действий был в антисанитарном состоянии, там начался голод.
В конце 1520 года началась эпидемия оспы, и за следующий год погибло около 50 % населения города, в том числе и военачальники, правители, чиновники, вожди, советники и даже сам император Куитлауака.
Всего эта эпидемия унесла более 8 миллионов жизней. «Эта болезнь произвела великое опустошение: многие от нее умерли, – рассказывается во Флорентийском кодексе. – Они не могли ходить, а лежали в жилищах и на спальных местах, не в состоянии передвигаться или шевелиться. Они не могли повернуться на бок или лицом вниз и даже поднять голову. Когда они двигались, то громко кричали. Пустулы, покрывающие людей, вызвали великое опустошение;… умерло очень много людей, а многие просто умерли от голода; голод царствовал, и никто больше не заботился о других. У некоторых появлялось не столь много пустул, и они не сильно пострадали, и многие из них выжили. Но лица многих людей были обезображены. Некоторые потеряли глаз или вовсе утратили зрение».
А в это время Кортес объединял под своим началом все окрестные враждебные к ацтекам племена. Уже в августе 1521 года столица ацтекского государства пала под натиском Кортеса и его союзников. В результате испанцы полностью разрушили город, империя рухнула.
Отсутствие иммунитета к европейским болезням продолжало приносить беды и дальше, весь XVI век. Эпидемии вспыхивали регулярно, наиболее крупные проходили с 1545 по 1548 и с 1576 по 1580 годы. По разным оценкам эти эпидемии снизили численность индейцев с 22 миллионов в 1520 году до примерно 2 миллионов к началу XVII века. Индейцы называли их «Коколицтли», в переводе с ацтекского «чума».
Не обязательно чума свирепствовала на протяжении 60 лет, это могли быть разные болезни. Недавно немецкие ученые из института Макса Планка исследовали ДНК зубов индейцев, умерших от болезней в те времена, и выделили ДНК бактерии Salmonella enterica разновидности паратиф С. По описанию живших тогда людей, болезнь проявлялась в виде лихорадки, сыпи на коже, головокружения, и в большинстве случаев люди умирали через несколько дней. Были проанализированы зубы 29 человек, погибших примерно в 1545 году, и ДНК сальмонеллы на телах умерших до прибытия испанцев найдено не было. Это косвенно доказывает, что этой бактерии до появления испанцев в Мезоамерике не существовало, и появилась она в Новом Свете вместе с европейцами. Salmonella enterica вызывает брюшной тиф. В исследовании был обнаружен мексиканский подтип, который сейчас редко заражает людей. Известно, что она встречалась в Европе в Средние века и могла попасть в Америку вместе с домашними животными испанцев.
«В малых и крупных городах были вырыты большие канавы, с утра до заката священники занимались только тем, что несли мертвые тела и бросали их в канавы», – отметил францисканский историк, который стал свидетелем вспышки 1576 года.
Вице-король Мартин Энрикес де Альманса и архиепископ Мехико Педро Мойя де Контрерас распорядились открыть в Мехико новые больницы, но их просто не хватало на всех. В качестве лекарств пытались использовать так называемый териак – смесь из многочисленных растительных и минеральных компонентов, которую в Европе того времени применяли во время эпидемий чумы и при многих других болезнях. Использовали также местное лекарственное растение коаненепилли. Но от лекарств «смертность не уменьшалась».
Основной труд по заботе о больных взяли на себя католические монахи. Францисканцы, августинцы, иезуиты и доминиканцы разделили между собой Мехико, посещали заболевших, разносили еду, одежду и лекарства, причащали и исповедовали умирающих на участки, хоронили трупы, забирали осиротевших детей в монастырские приюты. Историк Хуан де Торквемада писал, что в результате эпидемии 1576 года «страна, которую мы знаем как Новую Испанию, почти опустела».
И так было во всех уголках Нового Света, даже там, где войны не было. Куда бы ни проникали европейские болезни, там тотчас смертность возрастала до небывалых масштабов.
Болезнь проникла вглубь материка, и когда Эрнандо де Сото в 1540 году первым из европейцев прошел на север к юго-востоку современного США, он обнаружил города, которые либо потеряли большую часть своего населения, либо вымерли полностью за последние несколько лет.
Эпидемия чумы на Сардинии в 1582 году
Когда на Сардинию пришла очередная эпидемия чумы, остров не был так уж беззащитен. Первую медицинскую службу на Сицилии создал в 1455 году король Арагона Альфонсо V. Он собственным указом ввел на острове правление промедикуса со штаб-квартирой в Кальяри. Промедикус – человек с высшим медицинским образованием, чаще всего это был представитель знати – надзирал за врачами в Сардинии, проверял их работу и координировал административные меры по профилактике и лечению заболеваний.
У промедикуса в подчинении были Медицинская Стража числом 200 человек и Чумная Стража в 150 человек. Первая отвечала за обстановку на суше, вторая – на кораблях и в порту.
К 1582 году промедикусом состоял Квинто Тиберио Ангелерио, который не просто был высокоученым медиком, но еще и лечил больных во время чумы в Мессине (Сицилия) в 1575–1576 годах, поэтому знал, с чем столкнется.
В ноябре 1582 года в порт на Сардинии пришло судно из Марселя, с которого высадился моряк, у которого Чумная Стража обнаружила бубоны чумы. Моряка сразу отправили в лазарет, однако он уже успел пообщаться с местными портовыми девками и обеих заразил. К 20 ноября в городе было 20 заболевших, муниципалитет вызвал Ангелерио, который диагностировал именно чуму.
Поскольку он уже знал, что это такое, то выдал список мер, обязательных к исполнению всем населением. Для начала он ознакомил с ним городские власти.
Поскольку чума есть божественное наказание, то обязательны посты и молитвы, но – в одиночку и дома.
Город разделили на 10 приходов, каждый из которых контролировал комиссар промедикуса, наделенный диктаторскими полномочиями, а именно: а) мог наказывать непослушных граждан; б) сжигать все подозрительные объекты; в) опечатывать дома, где обнаружена чума; г) отделять больных от здоровых.
Был издан указ, согласно которому граждане, не сообщившие о случаях чумы в течение 6 часов, через 24 часа будут повешены.
Запрещались любые контакты с человеком, заболевшим чумой, за исключением медработников.
Вокруг лазарета, где находились только чумные больные, было установлено тройное оцепление, дабы не было возможности контактов больных и здоровых.
Если кто-то заболеет обычной болезнью, не чумой, он должен сказать об этом квартальному и оставаться дома. Муниципалитет же обязан обеспечить этому человеку еду и лекарства.
Разумеется, были запрещены все собрания, развлечения, карнавалы и танцы.
Если подозревается, что человек умер от чумы, труп должен быть обязательно осмотрен медиками. Если диагноз подтвердился – родственники не смеют прикасаться к трупу.
Могильщиками назначали только тех, кто уже переболел чумой. В любом случае могильщики должны жить отдельно, и им запрещается покидать свои дома.
Была запрещена продажа несвежего мяса и рыбы. В пищу употреблять только свежее. Все продукты с подозрением на прочу сразу сжигались.
Людям, живущим с подозреваемыми больными чумой, запрещалось покидать свои дома. При этом дома с больными и подозреваемыми чумой должны быть помечены большим красным крестом.
Врачам не разрешалось покидать лазарет. Им можно лечить больных чумой на дому, но по городу их сопровождала Чумная Стража.
Город должен был еженедельно избавляться от вещей и имущества умерших от чумы. Все должно обязательно сжигаться.
Ценная мебель должна была выставляться за город на выветривание, а потом сушиться в течение 6 часов горячим воздухом.
Чтобы очистить город, каждый час звонили в колокола и каждый час давали холостые выстрелы из пушек береговых батарей и с крепостных стен.
Обязательно требовалось хоронить трупы умерших не более чем через 6 часов после смерти, дабы не дать болезни от трупа распространиться по округе.
Во время месс рукопожатия и поцелуи запрещены.
Все граждане не должны покидать свои дома. Только один человек раз в неделю может выйти за покупками. Разрешение на выход дается членом Чумной Стражи.
Врачи обязаны были посещать всех пациентов. Богатые платили сами, за бедных должен платить муниципалитет.
Велено было утроить сеть сухих печей (духовок) в городе ради просушки и дезинфекции вещей и мебели лазаретов.
Зараженные дети-сироты или те, которых матери не могут кормить, должны получать козье молоко, для этого лазаретам позволяется содержать на своей территории коз (козы чумой не болеют).
Бубоны больных чумой должны в обязательном порядке вскрываться и прижигаться. Тех, кто противятся, привязать к кровати и сделать это насильно. После вскрытия каждого бубона нож должен протираться уксусом и прокаливаться над огнем.
Люди, подозреваемые в заражении чумой, должны пройти карантин, прежде чем им позволят вновь выходить в город.
Чумная Гвардия после эпидемии должна заняться дезинфекцией домов. Они должны вымываться с уксусом и окуриваться не менее 6 часов, а также проветриваться потом не менее десяти суток. Мебель должна выноситься на улицу для проветривания на десять суток.
В муниципалитете Кальяри прочитали указ и отказались его выполнять, поскольку останавливается вся жизнь в городе и вся торговля. Тогда Ангелерио обратился к вице-королю Сицилии Мигелю де Монкада. Вице-король своим указом велел исполнять врачебные предписания. В результате из 6400 человек при 5000 заболевших населения города выжило 3400–3800 горожан. То есть смертность составила 33 % при том, что в других местах, где таких мер не было, погибали до 90 % жителей.
Однако после окончания эпидемии муниципалитет направил королю Испании Филиппу II письмо, что якобы из 6000 человек выжило 150, платить налоги некому и нечем. Король находился далеко, проверять данные не стал и освободил город на 10 лет от налогов и сборов.
