Текст книги "Раз герой, два герой..."
Автор книги: Андрей Уланов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 5
СВЯЩЕННОЕ ЧИСЛО
Все началось с найденной Шоном карты.
Точнее, началось все с того, что на муходольском постоялом дворе, где вознамерились заночевать герои, не нашлось свободной комнаты. Нашлась лишь комната с гномом-полукровкой, который за десять гвеллеров согласился предоставить в полное распоряжение Шаха две сажени пола вкупе с имеющейся на них подгнившей соломой.
К сожалению, как очень скоро убедились оба героя, в список предоставленных гномом услуг входил также и звучный храп. А еще – посвистывание, хрипение, порыкивание, причмокивание и пускание ветров.
Первой инстинктивной реакцией героев было дружное хватание за нож – один и тот же, на поясе у Шаха, – дабы свести издаваемые полукровкой звуки к непродолжительному бульканью. Но, поразмыслив, от столь радикальных мер было решено воздержаться.
Спустя какое-то время Шах все же сумел заснуть – его молодой организм оказался менее восприимчив к неблагоприятным местным условиям, а мающийся от нечего делать Шон решил заняться досмотром вещей – сначала соседа по комнатушке, а после – пожитков у полукровки было немного – остальных постояльцев.
Карта обнаружилась на грязном дорожном мешке, подложенном под голову мирно – если не считать всегдашнего злобного оскала – спящего в соседней комнате гоблина. “На” – потому, что карта была выполнена на полотне и, будучи пришитой лицевой стороной, изображала собой самую обычную заплату. Если бы Шон не просунул руку прямо сквозь нее, вряд ли кто-нибудь узнал в ближайшее время о существовании не самой незначительной в Муходоле тайны. Гоблин по крайней мере практически наверняка не подозревал об этом – многочисленные пятна крови, еще не успевшие до конца побуреть, указывали на то, что предыдущий владелец мешка имел очень мало желания расставаться как с самим мешком, так и прилагающейся к нему историей.
Подумав, Шон вернулся в предыдущую комнату, позаимствовал у свернувшегося в уголке уличного воришки двухгвеллерную монетку с заточенными краями и, не торопясь, начал отделять карту от мешка.
Завершив сей нелегкий труд, он вернулся к Шаху, осторожно сложил добычу во внутренний карман куртки юного героя и, обзаведясь таким образом чувством выполненного долга, быстро заснул.
Спал же покойный герой крепко, а посему проснувшийся Шах успел чихнуть целых три раза и только потом с удивлением уставиться на непонятный лоскут, в который он только что…
– Спрячь! – прошипел Шон. – Спрячь немедленно!
– А что…
– Спрячь!
Шах, пожав плечами, вытер лоскут о солому и, свернув, спрятал обратно.
– Собирайся живее, – скомандовал Шон. – Пойдем выберем местечко поспокойнее…
– А завтрак?
– Подождет.
– Тебе-то легко говорить, – пробормотал Шах, потягиваясь. – А у меня, знаешь ли, на пустой желудок голова думать отказывается.
– У нее и на полный не очень-то получается, – отозвался Шон. – Шевелись давай… ученичок.
Укромное местечко отыскалось на задворках постоялого двора. Куча разнообразного мусора надежно заслоняла приглянувшийся героям закуток со стороны улицы, а наличие поблизости выгребной ямы также благоприятствовало их замыслам – струившийся из нее аромат более-менее гарантировал отсутствие любознательных прохожих. Шах даже сумел выбрать из мусорного завала два относительно целых бочонка, на одном из которых он расстелил карту, а на втором примостился сам.
– Ну и?
– Что?
– И что это?
– Карта, малыш, карта.
– Надо же, – медленно процедил Шах. – Кто бы мог подумать? Я-то уж точно бы сам не догадался. Может, ты сумеешь поведать об этом мятом лоскутике еще что-нибудь интересное, о учитель?
– Это определенно Запустенье, – вцепившийся, как это иногда бывало с ним в минуту глубокой задумчивости, в собственную шевелюру Шон не обратил внимания на иронию юного героя. – Смотри… вот это явно верховья Обжоры… Буйная гряда… а вот и сам Муходол.
– Ты уверен, что это не раздавленная муха?
– Я видел по меньшей мере сотню карт, на которых он обозначен этой пик… закорючкой. Сам гляди – вот переправа, вот Людоедское Поле, за ним…
– Ну хорошо, – согласился Шах. – Допустим, это и в самом деле карта. Я даже готов согласиться, что на и впрямь намалевана часть Запустенья. И? Что в этой карте такого, из-за чего я должен был лишаться завтрака? Место, обозначенное непонятной красной загогулиной? Которое находится у орка на затылке?
– Не нуди. – Шон склонился над картой, старательно изучая блеклые закорючки. – Где-то я их видел, эти руны… определенно, не гномский… и не страроэльфийский…
– Можно подумать, ты владеешь староэльфийской письменностью, – съязвил Шах.
– Не владею, – согласился Шон. – Но как их руны выглядят, я знаю. Да и ты знаешь, если хоть раз смотрел на пряжку собственного пояса. А эти значки…
– Почему бы тебе не обратиться к кому-нибудь более грамотному? – предложил Шах, пробуя поддеть ногтем бронзовые заклепки на упомянутой Шоном пряжке. – Знаешь, как говорили в таких случаях у нас, в Дудинках? Если хочешь что-то узнать – спроси эльфа. Нет эльфа, спроси жреца. Нет жреца…
– Точно! – выдохнул Шон. – Вспомнил. Храмовая тайнопись, вот что это за закорючки!
– Час от часу не легче.
– Пойдем. – Шон разогнулся и настороженно огляделся по сторонам. – У нас мало времени.
– И куда же мы пойдем? – осведомился Шах, сматывая карту.
– На ярмарку, – ответил Шон. – Вчера я видел там лавку каллиграфа.
– А он-то нам на кой орк?
– Не нам, – покачал головой Шон. – Тебе. Ты купишь у него тушь, тонкую кисточку и дюжину шелковых лоскутков. А потом займешься изучением храмовой тайнописи.
– Что-о-о? – взвыл Шах. – Их же не меньше трех тысяч видов!
– На самом деле меньше, – “успокоил” его Шон. – Основных сотни четыре… наберется… я думаю.
– Угу, – кивнул Шах. – И на каждый по десять лет в храмовой школе… Я что, так похож на дракона?
– Спокойно, малыш, – примиряюще сказал Шон. – У меня уже есть план.
– Не-е-ет! – простонал Шах.
* * *
– И что теперь? – осведомился Шах, тоскливо глядя на исчерканные дрожащей рукой бродячего жреца Бивиса лоскутики. – Ты считаешь, этот пьяный бред стоил трех сребреников?
– Мне показалось, он был трезв, – озадаченно произнес Шон, глядя вслед удаляющемуся жрецу. – Идет ровно, не качается…
– Он был трезв… в том смысле, что в его жилах было меньше вина, чем обычно. Ты лучше сюда посмотри.
Шон мельком взглянул на лоскутки и нахмурился.
– Ты уверен, что правильно перерисовал наши закорючки, малыш?
– Уверен! – огрызнулся Шах. – Так же как в том, что я с утра не держал во рту ничего похожего на жратву! Подумать только! Битый час я, высунув язык, горбатился над этими…
– Потише!
– …орком деланными лоскутиками, а теперь ты спрашиваешь: уверен ли я? Да я… – Шах вскочил из-за стола, одним движением сгреб с него в мешок все, что лежало на столе, и направился к выходу из шатра.
– Эй, малыш, – озабоченно нахмурился Шон. – Далеко собрался?
– К ближайшей обжорке, – не оборачиваясь, отозвался юный герой.
– Ну-ну, – неуверенно сказал Шон. – Давай. Я пока подумаю.
Шах, также не оборачиваясь, продемонстрировал ему общепринятый в Запустенье жест, рекомендующий собеседнику немедленно удалиться в ближайшее укромное место, дабы предаться четырем извращенным занятиям одновременно. Стоящий позади Шона орк, к несчастью для себя, также глядевший в сторону выхода, немедленно воспринял его на свой счет и, дико взревев, бросился вперед… лишь затем, чтобы немедленно растянуться на земле, напоровшись на удачно подставленную покойным героем подножку.
– Становлюсь мастером, – проворчал Шон, утихомиривая начавшего было подниматься орка ударом кулака по макушке. – Раньше, бывало, подсечки мне не удавались…
Он нагнулся было к поясу поверженного орка, но его опередил какой-то оборванец, рванувший кошель и тут же скрывшийся в проходе между шатрами. Следом за ним устремились двое соплеменников упавшего, зацепив – и оборвав – по дороге три из четырех возможных веревок. Затем до привычно навострившего уши покойного героя донеслось звучное “бумм”, рев тролля, ослиное ржание, треск файербола… и примерно три минуты спустя, когда насытившаяся зрелищем толпа начала разбредаться, оживленно комментируя увиденное, – вопли стражников.
За эти минуты Шах успел насытиться до такой степени, что, увидев проходящего сквозь полог обжирального шатра Шона, ограничился всего лишь недружелюбным “а, приперся!”.
– Дай-ка мне еще раз все эти тряпки.
– Ыди трят, – просипел Шах, не отрывая зубов от куриной ножки.
– Ты сидишь в углу, один за столом и спиной к остальным, – усмехнулся Шон. – Давай, выкладывай.
– Ым змы.
– Я вот что подумал, – сказал Шон, осторожно разворачивая лежащий на столе мешок горловиной к себе. – А что, если мы давали старому пьянчуге лоскутки не в том порядке? Вдруг значение слова зависит и от его места?
– Ышк сжно.
– Что-что?
– Слишком сложно, – повторил Шах, отставляя кубок. – Ты сам говорил, что это не живой язык, а всего лишь дурацкая аб.. аберко… троллиное дерьмо, выдуманное жрецами орк знает какого свихнутого божка. Думаешь, они стали бы рвать пупок лишний раз?
– Почему бы и нет, – пожал плечами Шон, раскладывая шелковые лоскутики вдоль края стола. – У жрецов не так уж много насущных дел. Если они вбили себе в тупые бритые башки, что таким способом сумеют восславить своего повелителя…
– Смотри, – продолжил он, разворачивая карту. – Самая первая надпись. Четыре закорючки. Эта… эта… эта… и вот эта. Что получается?
– Хрень! – твердо сказал Шах. – Большой вес… правлен… делать сильнее… шевелящий конечностями. Бред пьяного муравья!
– Погоди-погоди… – Шон второй раз за утро запустил пятерню в собственные рыжие патлы. – Ведь у закорючки может быть и не одно значение. Вес, большой вес… тяжесть… тяжело… тяжелый… тяжелое направление?
– По-моему, эту карту рисовал безумец, – настороженно заметил Шах. – И это безумие заразно!
– Тяжелый путь! – выкрикнул Шон. – Тяжелый, путь осилит идущий!
– Бред! – покачал головой Шах. – По-твоему, стало хоть немного понятнее?
– Нет, – признал Шон. – Но так это больше похоже на то, как изъясняются жрецы.
– Ну-ну, – скептически прищурился Шах. – У тебя еще есть целых двадцать девять надписей.
– Найти бы местечко поспокойнее, – вздохнул Шон. – Да где ж его возьмешь, во время ярмарки… хотя…
– Только не план!
– Спокойно, малыш. – Шон принялся собирать лоскутики в аккуратную стопку. – В двух шатрах справа стоит маленькая желто-зеленая палатка. На вывеске перед ней написано “Экзотические танцы Зарины”, но, сдается мне, танцует эта Зарина исключительно лежа. Дашь ей пару сребреников…
– Нет! – взвизгнул Шах.
– Тише, – прошипел Шон, – на тебя полшатра обернулось. Так вот, дашь ей пару сребреников и прикажешь, чтобы она… занялась чем-нибудь.
– А если она спросит, что я собираюсь делать?
– Скажи, что ты собрался заняться тем, что давеча посоветовал мне, – хмыкнул Шон. – Или нет, скажи лучше, что ты должен исполнить обряд своей веры.
– А если она попытается подсмотреть?
– Сколько угодно, – отозвался Шон. – Она увидит, что ты раскладываешь обрывки с непонятными надписями и при этом чего-то бормочешь. Поверь, малыш, это будет далеко не самый странный обряд, который мне приходилось видеть.
– А если…
– Заткнись и иди.
Обитательница желто-зеленой палатки оказалась черноволосой смуглой девушкой, всю одежду которой составляли жемчужное ожерелье на шее и тоненькая цепочка с дюжиной амулетиков – от дурных болезней и нежелательной беременности, со знанием дела пояснил Шон, – вокруг бедер. Изложенную запинающимся Шахом просьбу она выслушала без всякого удивления.
– Очень кстати, – заметила она, когда покрасневший до корней волос юный герой сумел вытолкнуть из себя последние слова. – Боров, что был до тебя, едва не вытряс из меня душу. Так что я даже, – девушка нерешительно потянулась к сундучку, на крышке которого было расставлено полдюжины разнокалиберных песочных часов, – сделаю тебе скидку. За два сребреника – сорок минут. Пойдет?
– Ымгым, – выдавил Шах, роясь в кошеле. – В-в-от.
– Тогда я пошла. – Зарина грациозно изогнулась, выпрямилась, вызвав у Шаха очередной приступ покраснения, и… сладко зевнула. – Или… если я свернусь в уголке под одеялом, то сильно буду мешать?
– Пускай дрыхнет, – сказал Шон, глядя, как уши его ученика стремительно приобретают фиолетовый оттенок. – Как ты сам говорил, подсматривать она может и снаружи.
– С-спи.
– Спасибо. – Зарина, наклонившись, звонко чмокнула юного героя в щеку. – Ты просто милашка.
– Я-я…
– Если захочешь, – сообщила девушка, заворачиваясь в одеяло, – потом, когда исполнишь свой обряд, можешь остаться еще… я устрою тебе кое-что – а-а-ау – особенное.
– С-спокойной ночи.
– На твоем месте, малыш, – ехидно заметил Шон, – я бы непременно воспользовался этим предложением. Ты же герой… и, к слову сказать, на данном поприще у тебя совершенно мизерный опыт и просто никакая репутация.
– На данном поприще, – передразнил его Шах, – я уж как-нибудь обойдусь без твоих советов, о учитель!
– Решать тебе, – заметил Шон. – Но учти… я знавал превеликое множество героев, мечтавших взять в жены исключительно принцессу, слыхал о дюжине таких, кому это удалось… и ни разу не встречал героя, давшего обет воздержания.
– А как же…
– Ты еще веришь в детские сказки, малыш?
* * *
– Малыш, – раздраженно сказал Шон. – Кончай улыбаться потолку и гляди сюда.
– А?
Шах, с мечтательной улыбкой любовавшийся паутинными зарослями над стойкой таверны “Пегий оборотень”, вздрогнул и виновато опустил глаза.
– Я сказал “сюда”, а не на сапоги, – вздохнул Шон. – Ау! Просыпайся!
– Мне не дает покоя этот перевал, – продолжил он. – С остальным маршрутом все более-менее ясно. Леса, джунгли, болота – ничего необычного. А вот горы…
– Ты же родился в горах, – напомнил Шах.
Над головой юного героя со свистом пронесся горшок, разбрызгавшись черепками о стену. Следом пролетел богато украшенный – с виду очень похожий на магический – посох, высекший из стены сноп искр и облако желтого дыма.
– Откуда ты это взял?
– Ты рассказывал… раз пятьсот.
– В самом деле? – озадаченно переспросил Шон. – Ну… тогда, наверное, так оно и есть. То есть было.
– Так чем тебе не угодил этот перевал? – поинтересовался Шах, решив не заострять внимание на очередной странности учителя.
– Мне не нравится эта зубчатая линия поперек него. Особенно в сочетании со значком “стойбище” на соседней горе. Как думаешь, кого могли обозвать древние жрецы остроухими собаколягушками?
– Не эльфов.
– Угу, – кивнул Шон. – Как говаривал в подобных случаях Косматый Фриг: “Ставь на орков, не ошибешься”.
– Послушай, – не выдержал Шах. – А почему бы нам просто не выбросить эту тряпку в ближайшую выгребную яму и забыть о том, что мы ее видели?
В этот момент прилетевший из глубин трактира гоблин приземлился на стол, за которым сидели герои. Голова его оказалась как раз перед Шахом, который моментально схватил неудачливого летуна за скальп, несколько раз с силой приложил об столешницу и небрежно спихнул получившееся бездыханное тело под стол.
– Ну-у-у. – Шон продемонстрировал Шаху указательный палец с коряво обкусанным ногтем и, убедившись, что ученик успел разглядеть его в мельчайших подробностях, продолжил: – Во-первых, мы не можем так поступить, потому что эта карта – подарок Судьбы, а этот бог очень не любит, когда кто-то пренебрегает его дарами. Ты же не хочешь, чтобы он повернулся к тебе задом? Я, малыш, видел его зад и скажу тебе так – ничего приятного в этом зрелище нет! Во-вторых. – Рядом с первым пальцем появился второй. – Тебе в любом случае необходимо сходить в квест, сиречь настоящий героический поход. Без этого ты еще долго не сможешь числить себя полноценным героем.
– Ну, положим… – начал Шах.
– Я сказал “полноценным”, а не половозрелым, – перебил его Шон. – Даже если ты голыми руками передушишь всех драконов в окрестностях и перетра… в общем, до тех пор пока ты не сходишь в квест, ты никто и звать тебя никак! Так, очередной безымянный самоучка, то ли ведьмак, то ли странствующий рыцарь.
Мысленно перебрав свои познания о героях, Шах был вынужден признать, что его учитель в очередной – пусть и очень редкий – раз оказался прав. Все известные ему герои обязательно имели на счету минимум один настоящий героический поход, а не ограничивались искоренением зла, нечисти, монстров и прочих обыденных примет Запустенья в близлежащей к их дому местности.
– Ладно, – вздохнул он. – Что я должен делать?
– Для начала, – Шон не смог сдержать довольной улыбки – не так уж часто в последнее время его строптивый ученичок обращался к нему за советом прямо. – Нам, то есть тебе, необходимо собрать команду.
– Как скажешь, о учитель, – согласился Шах. – Что я должен проделать? Взойти на помост и заорать на всю ярмарку: “Эй, кто хоч…”
– Тише! Ты орешь на всю таверну!
– П-падумаешь! Храброму г-герою захотелось по-орать!
– Перестань кривляться, – поморщился Шон. – Тебе не придется ничего орать, – продолжил он. – Нам, то есть тебе, надо просто найти местную “тетушку Фло” и шепнуть ей пару слов: “Хочу нанять”.
– Какую еще тетушку? – настороженно переспросил Шах. – У меня нет никакой родни в Муходоле.
– Не сомневаюсь в этом. Такие тупицы, как ты, в городах не выживают. И уж тем более не оставляют потомство. “Тетушка Фло” – это прозвище гильдейского вербовщика. Внешне же это может быть пузатый дядюшка, седой старик, восставший скелет… гоблин, наконец! Дошло?
– А-а-а.
– Пасть закрой, – посоветовал напоследок Шон, вставая из-за стола. – Мухи залетят.
– И как мы узнаем, где искать эту самую тетушку дядюшки?
– Подумай.
Шах честно попытался последовать совету покойного героя и, покачавшись полминуты в глубокой задумчивости, пожал плечами и направился к стойке.
– Браво! – крикнул ему вслед Шон. – Угадал. Просто слов нет, – вполголоса добавил он. – Как приятно, когда ученик может хоть что-то сделать сам.
Разумеется, хозяин “Пегого оборотня” знал – “Еще бы он его не знал!” – проорал из угла Шон – муходольскую “тетушку Фло”. Ею был некий Импо Сибль – владелец трактира “Черный щит”. Где располагается данное заведение, хозяин “оборотня” объяснять не стал – его добродушие не простиралось настолько далеко, чтобы указывать дорогу к злейшим конкурентам. Впрочем, примерное местонахождение “Черного щита” Шах себе представлял – благодаря своему учителю он уже стал неплохо ориентироваться в перечне муходольских злачных мест.
И действительно – стоило юному герою пройти, точнее, протиснуться узенькими улочками всего лишь полтораста саженей и завернуть за угол, как он едва не расшиб лоб о край большого черного щита, поперек которого вычурными, но немного кривоватыми рунами было выведено: “Трактир”.
– Как он хоть выглядит, этот Импо Сибль?
– Как? – Шон захохотал и с размаху хлопнул Шаха по плечу, из-за чего тот качнулся вперед, едва не сбив с ног выходящего из трактира эльфа. – Хорошо он выглядит! Так, что мимо не пройдешь!
Достопочтенный хозяин “Щита” и впрямь выглядел вполне удовлетворенным своим положением существом. Зеленоватая кожа и саженный рост намекали на наличие родственников среди троллей, а огромное пузо, почти не уступающее в обхвате возвышавшейся слева от Импо – справа начиналась стойка – пивной бочке, – на то, что соседство Сибля с помянутой бочкой длится уже достаточно долго.
Напоследок можно упомянуть о двух – также соответствующих размеров – кружках пива. Одну – уже полупустую – трактирщик держал в руке, в то время как вторую медленно наполнял тоненький ручеек из упоминавшейся выше бочки. Вместе они – пузо трактирщика и бочка – действительно, как и отметил Шон, делали практически невозможным чье-либо проникновение в глубь трактира.
Услышав от юного героя два волшебных, по мнению Шона, слова, трактирщик кивнул – внешне это проявилось как легкое сотрясение трех нижних подбородков, – неторопливо вылил в себе в пасть оставшееся в кружке пиво, поставил опустевшую кружку под краник, а наполненную – на стойке перед собой и лишь затем извлек из-под стойки мятый пергаментный свиток.
– Значитца, так, – пробасил он. – Вам, господин герой, требуется команда для квеста. Верно?
– Ну-у…да.
– Сколько всего желаете нанять?
Шах вопросительно глянул на Шона.
– Семерых, – решительно сказал покойный герой. – В самый раз будет. Не толпа, но и не драконий завтрак. Вдобавок семь – священное число.
– Семь.
– Священное число, – одобрительно моргнул трактирщик. – Хорошо. Из этого и будем исходить. Сами вы, господин герой, как я погляжу, мечом работаете?
– Ну-у… да.
– Угу, значит, один боец в отряде уже есть, – кивнул Импо, задумчиво изучая свиток. – Тогда начнем с главного, с магов. Одного желаете или двух?
– Двух, – подсказал Шон.
– Я бы лично порекомендовал двух, – заметил Импо. – Боевого, лучше всего школы Огня или Воздуха, и целителя. Конечно, боевые маги тоже обычно исцеляющими заклятьями владеют, но, исходя из личного опыта… по-настоящему хорошо и тем и другим владеют разве что Великие. А маг, который делает две вещи плохо и ничего – хорошо… кому он нужен? Согласны со мной?
– Ну-у… да.
– Значитца, двух. Смотрим… – Трактирщик, не глядя, потянулся за кружкой, одним глотком отхлебнул не меньше трети и снова уставился на свиток. – Целители… подходящих… четверо! Маркус Гуттариу, маг школы Воды, участвовал там-то-сям-то, последний квест – с Бробериком-мадшим против Черного Гнома. Ставка – семь сребреников в день плюс боевые.
– Сколько? – ахнул Шах.
– Семь сребреников в день плюс боевые, – повторил Импо. – Это, конечно, он слегка пожадничал. Думаю, за шесть полных вы с ним сторгуетесь.
– Кха-кха!
– Далее. Эдара Прис, жрец Малюры, бывший настоятель храма. Там-то-сям-то, до недавнего времени был целителем “Серых грифонов” – наемной роты Карбагза Пятого. Кроме целительских, владеет также воскресительскими заклинаниями. Пять сребреников в день.
– М-м-м.
– И верно, зачем вам некромант. Смотрим дальше… Дея Дальк, бывшая магичка ордена Тарк, там-то-сям-то, последний квест – заморский поход. Просто и непонятно, – трактирщик снова потянулся за кружкой. – Ветреная, доложу я вам, девица, себе на уме, но целительница что надо – своих шести сребреников стоит.
– Угу.
Ввиду отсутствия комментариев со стороны Шона Шах счел за лучшее отделываться минимумом производимых звуков.
– И последний, Шимус Броуль, старый, опытный маг, знаток, – Импо легка шевельнул пузом, что в его личной системе эмоций означало пару минут хорошего смеха, – всех питейных заведений по обе стороны Бугра, Просит всего три томаса в день, но при этом, для поддержания в пригодном к работе состоянии, выпивает еще минимум на два. Ну, господин герой, кто из этой четверки вам больше всего пришелся по душе?
– Ну-у, – привычно затянул Шах, оглядываясь на Шона.
– Бери магичку.
– Эта… из ордена Тарк…
– Дею Дальк. Отлично. Теперь, – трактирщик отмотал с вершок свитка, – боевой маг. Тут выбор, как вы сами, господин герой, понимаете, куда больше. Перечислять я вам всех их не буду…
Шах едва сумел подавить вздох облегчения.
– …а то никакого пива не напасешься.
– Бери огневика, – буркнул Шон. – Или такого, что морозить умел.
– Школа Огня или Льда, – понимающе моргнул Импо, выслушав Шаха. – Посмотрим… вот, например, Пайтор Джа. Огневик, последний квест – сокровища Фарфюра… Хороший был дракон, не из последних. Двадцать сребреников.
– Кха-кха!
– Или Вовчан. Специализируется на ледяных заклинаниях и молниях. Также неплохо управляется с погодой, так что, – трактирщик обиженно уставился на дно опустевшей кружки, – если выберете его, спать под дождем вам не придется. Семнадцать сребреников.
– Давайте дальше, – попросил Шах.
Он решительно не понимал, на что рассчитывает Шон. При таких-то ценах… хорошо, если они сумеют выйти за муходольскую ограду.
– Смотрим… Дазар Тван. Ну, с этим все просто. Школа Огня, адепт третьего Посвящения. Пожалуй, – прищурился Импо, – самый лучший метатель файерболов в Запустенье. Но вот с другими спеллами у него не так хорошо – сказывается одностороннее образование. Девятнадцать сребреников.
– М-м-м.
– Олк Хлайм. Огонь, молния, лед. Двадцать пять сребреников.
– Дальше!
– Вот этот, пожалуй, вам понравится, – сказал трактирщик. – Винниус Пакс. Молодой еще, ста нет, но очень многообещающий маг. Лед, школа воздуха и не много астрала. За шестнадцать сребреников ничего лучше не найдете.
– Берем, – скомандовал Шон.
– Замечательно. Значитца, осталось еще пятеро. Думаю, – прищурился Импо, – вам не помешают двое стрелков. Магам, как мы с вами доподлинно знаем, случается промахиваться, а вот про промахнувшегося эльфа мне пока слышать не доводилось. А вам?
– Ымгым.
– Вот и я так думаю. Смотрим… Халдир. Эльф, светлый, бывший начальствующий над стражей Королевы Линга. Изгнан с позором за то, что, будучи в карауле, перебрал нектара и начал стрелять по белкам. – Трактирщик хихикнул. – Что для светлого эльфа, сами понимаете… но все равно ни разу не промахнулся. Неплох и в ближнем бою, я бы даже сказал, мастер… художественной резьбы по горлу. Шестнадцать сребреников вдень.
– Следующий.
– Дальше у нас Витаниэль по прозвищу “Иголка”. Эльфка, светлая. Изгнана за “порочащие эльфа связи”.
– С дриадой, наверное, – заметил Шон. – Был бы человек, написали бы “противоестественные”.
– Очень неплохо показала себя во время осады Надола, – продолжал трактирщик. – Собственно, из тех трехсот гномов, что полегли под ним, большая часть наверняка на ее совести. У местных просто не было ничего, способного пробить мифрильные кольчуги.
– Если бы старый козел Брехерверг, – прошептал Шон, – не пожалел денег и не отказался от арбалетчиков… тех же гномов, он бы взял Надол за три часа.
– Хорошая девочка. И недорогая. Всего лишь тринадцать сребреников в день.
– Кто еще?
– Мелидир. Эльф, светлый. В квесте Риикса Рыси меньше чем за два вдоха расстрелял семерых орков, – Импо задумчиво пригляделся к пенной шапке над очередной, четвертой, по подсчетам Шаха, кружкой и добавил, – которые выскочили из-под земли прямо перед ним. Пятнадцать сребреников, и, с вашего позволения, я вас покину. Ненадолго.
– Ну, что скажешь? – осведомился Шах, прислушиваясь к грохоту шагов в глубине трактира.
– Эльфы… – скривился Шон. – Стрелки они отменные, не спорю. Но я лично всегда старался держаться подальше от этих остроухих зазнаек.
– Но… эльфы, – растерянно произнес Шах. – Они же такие… светлые.
– Малыш, – проникновенно сказал Шон. – Пойми, настоящие светлые эльфы живут в своих лесах и называют людей вонючими грязными червяками. Те, кто живет среди нас, – отребье, хоть и эльфийское.
– Но…
– Если тебе так уж хочется иметь дело с эльфом, – вздохнул Шон, – можешь взять Иголку. Мне доводилось видеть ее пару раз в деле…
– Продолжим? – Вернувшийся Импо в первую очередь бережно перенес на стойку очередную заполненную кружку и только затем взгромоздился на массивный табурет. – Темные эльфы…
– Только без них, – быстро сказал Шон. – Если светлые просто вытирают о тебя ноги, то эти еще и ножиком не забывают потыкать.
– Темных пропускаем.
– Как пожелаете. Гномы… к сожалению, хороших гномских арбалетчиков сейчас в Муходоле нет. Разве что, – трактирщик ущипнул себя за щеку, – если посчитать такой Лари Куг.
– Знаю такую, – зевнул Шон. – Сирота, воспитывалась семейством подгорных гномов. Однажды попробовал к ней подкатиться… пьяным… приласкала – обухом топора… промеж ног.
– По слухам, дружна с Витаниэлью, – добавил Импо. – Одиннадцать сребреников в день.
– Дальше кто?
– Люди. Локкра из Норга, там-то-ся…
– Не надо, – с тоской выдохнул Шах. – Я выбрал. Иголку и эту… Лари.
– … Лари Куг. Хороший выбор, уважаемый герой. Итак, четверо уже есть, осталось трое. Думаю, еще двое бойцов, привычных к рубке, будут вам совсем не лишними.
– Ну-у…да.
– Смотрим… – Трактирщик отмотал следующий вершок свитка. – Рыцари Храмов… Паладины… вот, например, сэр Белмор, потомственный имперский паладин, магия синей окты, так что и подлечить сможет при случае… двенадцать сребреников в день.
– Давайте.
– Ну а простых воинов зачитывать, – заметил Импо, отставляя кружку, – сами понимаете, господин герой… пива жалко. У вас какие-нибудь особые пожелания будут? Нутам, копье… кулачный бой… нет? Тогда… скажем, Дак из Брокии. Он, конечно, уже не молод, но по части опыта…
– Старик Дак? – обрадованно воскликнул Шон. – Берем. Этот конь борозды не испортит! Он числился в ветеранах, еще когда я только начинал соображать, с какой стороны подходить к дракону.
– Давайте Дака, – устало пробормотал Шах.
– …пятнадцать сребреников в день. Что же касается седьмого, то, признаюсь, – трактирщик произвел кружкой некое кругообразное движение, – я в затруднении. Разве что…
– Ы?
– Третьего дня ко мне обратились очень необычные клиенты. Гоблины, расчет катапульты, недавно дезертировали из войска Повелителя Джоггра… вместе с катапультой. Катапульта новая, магическая, легко разбирается и переносится силами расчета… по их уверениям. Просят они все лишь пятнадцать сребреников на всех.
– Подходят, – решительно сказал Шон.
– Но… сколько их?
– Гоблинов? – переспросил Импо. – Шестеро.
– А как же священное число?
– Малыш, ты ничего не понимаешь, – проникновенно сказал Шон. – Кто считает каких-то вонючих гоблов? Мы нанимаем катапульту!
* * *
– Ты сошел с ума, – убежденно сказал Шах, едва только дверь “Черного щита” с лязгом захлопнулась за их спинами. – Определенно.
– И что же тебя привело к такому выводу, а, малыш? – вкрадчиво осведомился Шон.
– То, что у нас нет мешка золота! – заорал Шах, не обращая внимания на недоуменные взгляды прохожих.
– У нас с трудом наскреблось те двести шестьдесят четыре сребреника, – добавил он тоном тише, – которые этот Импо запросил в качестве залога. А это была всего лишь трехдневная плата.
– Зато у нас есть время, – безмятежно заметил Шон. – Целая куча.
– Угу. Аж до самого вечера. А вечером нам предстоит встреча с пот… попенц… теми, кого я хочу взять в квест, и пусть меня сожрут орки, если каждый их них, увидев меня, не потребует половину вперед.
– Ты недооцениваешь себя, малыш, – возразил Шон. – Треть, не больше.
– Какая разница, – безнадежно вздохнул Шах. – Того, что осталось в моем кошеле, не хватит даже на приличного бога.
– А на приличную выпивку?
– Не знаю. Вряд ли. Разве что на гнусное пойло, чтобы с ног вали… – Шах остановился и с подозрением уставился на покойного героя. – Уж не хочешь ли ты…
– Вообще-то, именно этого я бы хотел, – признался Шон. – Я знаю, где… я могу достать нужную нам сумму, но это должен сделать именно я. Номер с “ну-у” и “му-у”, который ты только что демонстрировал у Импо, в том месте не покатит.
– Я тебе не верю.
– Как хочешь, – развел руками Шон. – Предложи свой вариант.
