Текст книги "Никакой магии"
Автор книги: Андрей Уланов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Куда изволите?
– К «Четырем банкам»!
И да помогут мне духи Леса. Если Карда не окажется на месте, мне останется лишь мчаться в Садингем. И ждать утра, потому как ночью в королевском дворце меня и на порог не пустят. Впрочем, с этим рыдваном будет чудом, если мы доберемся туда к завтрашнему закату.
– М-м-м… – кучер замялся, мучительно решая сложнейшую арифметическую задачу: содрать со странной девицы привычно завышенную таксу или поостеречься, – по ночному времени в таннер выйдет.
– Получишь два, – пообещала я, протискиваясь внутрь, – если не растрясешь по дороге.
Мне повезло дважды. Во-первых, дежуривший в банке охранник оказался достаточно разумной особью. С третьей попытки он догадался, что ломящееся в запертый вестибюль безумное чучело – не обычная уличная нищенка, с пьяных глаз спутавшая «Четыре Банка» с ночлежкой. Во-вторых, полковник оказался на месте. На последнее я отчасти надеялась – Кард не выглядел человеком, который после долгого и тяжелого рабочего дня спешит к любящей жене и толпе радостно вопящих детишек. Теперь же, узрев «домашний» костюм: тапки, халат и курительная шапочка, все три предмета без малейших следов ручной вышивки – я окончательно уверилась, что полковник не обзавелся пока спутницей жизни… равно как и «штатской» квартирой.
– Когда я просил вас подумать о перспективах дальнейшей службы, – ворчливо начал он, – то вовсе не имел в виду, что результат этих размышлений вы должны будете сообщать посреди… – в этот момент коридорная лампа, наконец, разгорелась и полковник смог оценить мой вид по достоинству. – Так… что случилось? Вы повстречали хирд гномов-дровосеков?
– Меня пытались убить!
– Как интересно… – Кард посторонился, пропуская меня в кабинет, и махнул рукой в сторону диванчика. – Падайте. Я отправляюсь будить Тайлера, чтобы он сготовил свое фамильное варево. Не пугайтесь, если услышите грохот и канонаду.
– Угу. И заплатите кучеру.
Пускать меня на диван оказалось весьма неосмотрительным поступком – к моменту возвращения полковника я успела согреться под пледом и почти задремала. Впрочем, гномский напиток сделал свое дело. Уже после пары глотков я ощутила прилив бодрости, ясность мыслей, а также острейшее желание уронить на схвативших меня злодеев что-нибудь большое и тяжелое – например, гнев моего нового шефа. Жалости к ним я не испытывала ни малейшей и красок в описании тоже не жалела…
– Почему вы и Марилена не упомянули про этих белых масок в своем докладе?
– Сочли не относящимся к делу, сэр!
Правда, но не вся правда. Во-первых, в той ситуации мы выглядели довольно глупо, а во-вторых, смертельная опасность задвинула все прочие детали на задний план сознания. Теперь же у Карда имелось полное право выдать классическое: «В нашей работе не бывает мелочей» или «здесь я решаю, что важно, а что – нет!».
– Жаль, они не ответили вам взаимностью, – полковник отставил опустевшую кружку. – Лично я бы предпочел ночью спать, а не распутывать дурацкий заговор.
– А уж как я бы этого хотела, сэр!
– Что поделать! – Кард широко зевнул. – Бывает в нашей работе и такое: ставишь капканы на медведя, а попадает в них форель. Обидно… впрочем, иногда удается выменять этих глупых рыб на что-то более нужное… и я даже могу предположить, кто заинтересуется нынешним уловом. Ваша одежда здесь?
– Да, в соседней комнате.
– У вас пять минут. – Хлопнув ящиком, Кард протянул мне связку ключей. – Я буду ждать вас на крыше, у катера.
– При всем уважении к вам, сэр, – решительно заявила я, – мне нужно не меньше получаса и ведро горячей воды.
– При всем уважении к вашей болезненной тяге к чистоте, – усмехнулся полковник, – выйти на улицу с мокрой головой по нынешней мерзкой погодке далеко не самая лучшая идея.
– Сэр, я не могу и дальше оставаться в такомвиде! – я понимала, что начинаю вести себя почти как человек, но ничего не могла поделать – ощущение зуда по всей голове буквально сводило с ума. Должно быть, в волосы набилось не меньше пуда грязи…
Кард некоторое время изучающее глядел на меня, а затем фыркнул в кулак.
– Вы же эльфийка, инспектор Грин. Необычная прическа с вплетенными листьями – что может выглядеть естественней? Готов держать пари: если вы появитесь в такомвиде на балу, через неделю такое же «птичье гнездо» совьет у себя на головах половина столичных модниц.
– Да чихать мне на ваших модниц и всех остальных! – не выдержала я. – Как вы не понимаете… сэр! Я – эльфийка, верно… и вы заставляете меня то нырнуть в грязную лужу, то в мусорную кучу… и совершенно не представляете, насколько ужасны, противны, непереносимы… омерзительны эти ощущения!
– Вы закончили? – невозмутимо спросил Кард. – Рыдать не будете?
– Не дождетесь… сэр.
– В таком случае, предлагаю компромисс. Вы переодеваетесь за пять минут…
– Пятнадцать.
– …за десятьминут, а по возвращении я организую для вас премию в виде ванны, размером, – Кард на миг задумался, – примерно с эту комнату. Вы сможете блаженствовать в ней до утра. Слово офицера.
* * *
– Где арестованные?
– Какие арестованные? – неумело изобразил удивление дежурный констебль.
– Из разбитой кареты!
В том, что в участке они уже побывали, сомневаться не приходилось. Посреди камеры на полу лежал давешний вязаный колпак, с неповторимым нафталиновым ароматом.
– Не было никаких арестованных, мисс, – старательно пряча взгляд, забормотал констебль, перелистывая учетную книгу за прошлую неделю. – С вечера троих пьяных приволокли, а больше никого и не…
Дежурный осекся, с нескрываемым ужасом глядя на выложенный поверх бумаг жетон.
– Где они? – вкрадчиво спросил полковник.
Констебль громко сглотнул. По мясистой щеке прочертила дорожку одинокая слеза и скрылась в рыжих зарослях бакенбард.
– Сэр, мне приказано молчать.
– Сгною, – наклоняясь над конторкой, все тем же вкрадчиво-ласковым тоном пообещал Кард, – в каторжную пыль сотру, в плесень. Кто приказал?
Дежурный стал похож на мышку… застрявшую между двух мельничных жерновов. Тут и последний орк сообразил бы, что предыдущий визитер тоже изрядно застращал беднягу всеми мыслимыми карами. Но сейчас он был далеко, а полковник – рядом.
– Его светлость, милорд… – назвать имя констебль все-таки не смог, – забрал арестованных… самолично вырвал из учетной книги лист и приказал строго-настрого забыть обо всем. Сэр, поймите, – взмолился он, – я человек маленький, а тут…
Кард еще несколько мгновений сверлил несчастного дежурного пристальным взглядом, зачем выдернул из чернильницы ручку и принялся писать – крупными печатными буквами, по диагонали листа, щедро рассыпая кляксы поверх других записей. Закончив, он развернул книгу – констебль вгляделся в надпись и принялся истово кивать.
– Вот и замечательно, – разом повеселел полковник. – Пойдемте, инспектор, здесь нам уже делать нечего…
– Сэр, а что делать мне?
– Вам? – Кард оглянулся на дежурного с таким удивленным видом, словно уже успел напрочь позабыть о его существовании. – Ну… продолжайте молчать. У вас неплохо получается.
На улице ветер, заскучавший без приятеля-дождя, сердито гонял по небу клочья туч. За одной из них сейчас укрылась зеленая Айя, а оставшийся Сэльг тут же перекрасил ночной город в зловещие красные тона. Особенно удались лужи – темно-багровые, словно прямиком со страниц бессмертной поэмы Дариэля. «Пять дней и шесть ночей не утихала битва, в огне скрылся великий город. И стали дни темнее безлунной ночи, а ночи светлее ясного дня, выше крыш вознеслись горы мертвых тел, потекли по улицам кровавые реки…»
– Что дальше, сэр?
– Навестим кое-кого. Мы ведь Ночная Гвардия, а это, знаете ли, обязывает. Когда человека выдергивают из теплой и уютной постельки, словно репу с грядки, результаты иной раз получаются весьма забавные.
– Мы полетим к милорду вдвоем? – недоверчиво спросила я.
– Нет-нет-нет, что вы! – быстро возразил Кард. – Его светлости уже не до сна. Мы навестим кое-кого другого… кто наверняка сладко спит, хотя по духу присяги должен был бы не смыкать глаз.
– Кое-кого… из Королевских рейтар?
– Для недавнего выходца из леса вы неплохо разобрались в нашем бюрократическом клубке, – одобрительно кивнул полковник. – Правда, если быть совсем уж дотошным, полк не «королевский», а «Ее королевского величества»… различие не столь уж заметное на слух, но весьма существенное с формальной стороны.
– Если быть совсем уж дотошным, – пробормотала я, – ваши общественные институты больше похожи на змеиное гнездо.
Оставалось лишь надеяться, что моя нынешняя гвардейская гадюка по злобе и ядовитости не уступит своей родственнице из Белой Башни, подвалы в которой имели столь же зловещую репутацию, что и застенки Кирхольма.
Но Кард и не собирался дергать конкурентку за хвост прямо в гнезде. Целью нашего короткого полета стала улица Сервандони, куда больше прославленная под своим прежним названием: «улица Гробовщиков». Хотя известные по гравюрам «живописные» хибары еще в начале века уступили место каменным особнякам, а от старого кладбища остался лишь фрагмент ограды, многие были готовы добавить лишний броуд за возможность спать подальше от древних костей. Впрочем, крепкому сну других это соседство ничуть не мешало – полковник не меньше минуты терзал мой слух пронзительными «соловьиными трелями» новомодного пневматического звонка, прежде чем в окне второго этажа появился отблеск свечи. Еще через несколько минут из-за двери донеслись шаркающие шаги вперемешку с раздраженным бормотанием.
– Доброй ночи, бареннет! – дождавшись, пока шаги приблизятся вплотную, выкрикнул Кард.
Бормотание тут же оборвалось сдавленным полувсхрипом. Торопливо лязгнули отодвигаемые задвижки, щелкнул замок, и дверь распахнулась. Вставший в проеме человек в халате поверх ночной рубашки, щурясь, приподнял подсвечник – и охнул.
– Кард… но…
– Вы позволите нам войти? – нарочито любезно осведомился полковник. – Конечно, я мог бы изложить вам суть вопроса, не переступая порог, но со мной – дама.
– Прошу вас, – отступив по коридору, хозяин дома открыл дверь в небольшую гостиную и принялся возиться с газовым рожком на стене, – прошу прощения за свой вид, но я один в доме. На прошлой неделе пришлось рассчитать слугу, бедный малый слишком часто начал засиживаться в трактире, а экономка предпочитает снимать комнату на Замковом Холме, лишь бы не оставаться ночевать на «проклятой» улице… – бареннет справился с рожком, обернулся и разглядел освободившиеся из-под «оленьей» кепки уши.
– Кард?!
– Ах да, вы же не представлены! – «спохватился» полковник. – Перед вами, инспектор, – Кард взмахнул шляпой, – бареннет Боллинброк, ротмистр Ее королевского Величества Рейтарского полка.
– Гвардииротмистр.
– Да, разумеется. Бареннет, я полагаю, вы обязаныбыли слышать об инспекторе Фейри Грин. А вот новость о том, что мисс Грин отныне числится в рядах Ночной Гвардии до вас еще не дошла. Равно как и до некоторых ваших подопечных.
– Подопечных? – Боллинброк достал из узкого шкафа темную пузатую бутылку, высокий бокал… и, чуть помедлив, выставил на низкий столик еще два. – Будьте любезны, сэр, скажите прямо, какого… что вам надо на этот раз?
– Ваших подопечных, бареннет, ваших, – довольно улыбаясь, повторил Кард и, развернувшись ко мне, велел: – Инспектор, я уверен, нашему хозяину будет весьма интересно услышать о вашем недавнем приключении… начиная с фразы: «ты штоле».
Я постаралась обойтись без красочных эпитетов – однако и оставшейся выжимки хватило, чтобы Боллинброк, поначалу вальяжно усевшийся в кресло с коньяком и делавший вид, что уделяет больше внимания коньячным оттенкам, чем словам какой-то эльфийки, начал мрачнеть, сутулиться и буквально усыхать на глазах. К концу рассказа он выглядел откровенно жалко.
– Итак? – Кард приглашающее взмахнул рукой. – Ваше слово, Боллинброк.
Бареннет убито молчал, полковник ждал. От нечего делать я принялась осматривать гостиную. Она выглядела – я перебрала с десяток эпитетов, прежде чем нашла подходящий – безликой. Зеленые, с золоченым тиснением обои, стулья с овальной полужесткой спинкой и вычурными ножками, канапе «лицом-к-лицу», зеркало в массивной бронзовой рамке, картина с сельским пейзажем… все уже не ново, не модно, но еще выглядит вполне достойно и почтенно. Таких гостиных в Клавдиуме сотни, а то и тысячи, но все же обычно в них присутствует хоть какая-то индивидуальность – вышитая хозяйкой скатерть, следы кошачьих когтей на обоях или собачьих зубов на мебельных ножках, сабля в потемневших ножнах или охотничий трофей. Здесь же не имелось и тени намека на личность хозяина. Похоже, бареннет либо снимал особняк без права переделки, либо приобрел его совсем недавно… либо патологически скрытен.
– Не подскажете, любезнейший мой гвардииротмистр, – с нажимом произнес Кард, – почему я сразу же вспомнил о вас?
– Представления не имею… – пробормотал бареннет, затем одним взмахом опрокинул в рот остатки коньяка, выронил опустевший бокал на ковер, сгорбился, спрятав лицо в ладонях и едва слышно простонал: – Святой Тоц, ну что за безмозглые кретины!
Кард, усмехаясь, глядел на него сверху вниз.
– А ведь как хорошо все начиналось, Тедди.
Боллинброк промолчал, и полковник обратился к более благодарному слушателю.
– Нашему дорогому бареннету однажды пришла в голову замечательная идея, – начал он, – вместо сети осведомителей, которым нужно платить, создать тайное общество… с отнюдь не грошовыми взносами. Все бы ничего, но сейчас в сеть для карасей заплыли взрослые щуки.
– Я и предположить не мог, – тяжело вздохнул бареннет, – что этими опереточными клоунами заинтересуется кто-то по-настоящему серьезный.
– Однако именно это и произошло, – понимающе кивнул полковник. – Увы, но избранная нами стезя полна неожиданностей… и чаще неприятных, чем наоборот.
– В любом случае, – вскинув голову, Боллинброк с вызовом уставился на Карда, – я контролирую ситуацию. Да, все оказалось значительно серьезнее, чем предполагалось изначально… но нити по-прежнему в руках у меня одного. Ничего действительно важногобез моего ведома и дозволения они не предпримут.
– Хотите сказать, нападение на инспектора было совершено по вашемуприказу?
– Конечно, нет, Кард! Вы же прекрасно понимаете, что имела место дурацкая инициатива нижних,не посвященных в тонкости, но жаждущих отличиться… при том качестве материала, с которым приходится работать, подобные эксцессы неизбежны.
– Эксцессы? – полковник приподнял бровь. – Ваша любимая домашняя зверушка уже отрастила клыки и когти, Боллинброк. И скоро начнет кусать не только чужих. Вам самому-то не страшно?
На лбу бареннета уже поблескивали крохотные капельки пота, а щеки от волнения – и коньяка – раскраснелись до спело-яблочных оттенков. Но все же он упрямо мотнул головой.
– Я держу ситуацию под контролем!
– Ох, Тедди, Тедди… – Полковник сейчас выглядел строгим учителем, отчитывающим расшалившегося мальчишку. – Иной раз я позволял себе критически отзываться о ваших способностях, но полным дураком никогда не считал. Ваши подопечные не просто напали на рядового полицейского инспектора, сунувшего нос не в свое дело. Инспектор Грин – не полукровка, не беженка и не иммигрантка, она не могла исчезнуть просто так, не вызвав пристального внимания Высоких Ветвей… и не только их. И не надо рассказывать нам сказки про идиотов с нижних уровней. На такоеони бы не решились, это раз, а два – мы уже знаем, что их опекали, достаточно плотно, чтобы успеть выдернуть сразу после провала. Нет уж, мой дорогой ротмистр, отдавший приказ должен был отлично сознавать последствия – но, тем не менее, он посмел.И мне крайне интересно: почему?
– Некоторые люди, – с многозначительным видом начал Боллинброк, – настолько привыкли к безнаказанности…
– Только не в тех случаях, когда речь идет об эльфах, Тедди! – перебил его Кард. – Конечно, Лесной Союз не объявит войну из-за одной пропавшей эльфийки. Но что-что, а умение взять кровавый след и пройти по нему до самого конца сородичи мисс Грин демонстрировали многократно. Любой уличный мальчишка в Клавдиуме расскажет вам сотню подобных историй! И уж точно понимают ваши «нижние, не посвященные в тонкости». И это, дорогой ротмистр, снова приводит нас к вопросу: почему?!
– Да откуда я знаю?! – затравленно взвыл бареннет. – Вы у нас всегда числились записным умником, вот и попробуйте влезть в головы этих психов… если сумеете!
– А я уже попробовал, – ответил Кард. – Фактор времени, вот единственное разумное объяснение. Отдавшего приказ о нападении волновало исключительно ближайшее будущее – недели, а то и дни. Верно, Тедди?
– Возможно, – нехотя признал бареннет. – Как один из вариантов. Но, повторяю вам, у меня все…
– Прикрывайте лавочку, Боллинброк, – серьезно сказал полковник, – и как можно быстрее, пока ваш карманный заговор не вырос в настоящее чудовище. Понимаю ваш азарт охотника… но поверьте, лучше волк сегодня, чем медведь по весне.
– Но мне нужно еще время, чтобы собрать неопровержимые…
– Он боится! – уверенно сказала я. Ошибки быть не могло, запах адреналина уловил бы не только эльф, но и насморочный гоблин.
– Что за чушь! – попытался возмутиться бареннет. Я ждала этого и даже начала открывать рот – но Кард опередил меня.
– Тедди, – начал он, – мои уши короткие и, к тому же, подпорчены многолетней пальбой. Но и я слышу, как твое сердце колотится о ребра так, словно вот-вот выскочит наружу. Выходит, щука очень крупна? Настолько, что может с легкостью прорвать твою хлипкую сеточку и уйти безнаказанной… и жаждущей мести? Так обстоит дело? Или, – полковник, недобро прищурившись, отступил на шаг, – ты решил дать им шанс попробовать?
– Полковник Эдмонт Кард! – вот сейчас бареннета проняло до конца, он почти сорвался на визг. – Вы… обвиняете меня?!В высшей измене?! – Тут уже вздрогнула и я – в части, касающейся высшей, то есть государственной, измены аранийский закон до сих пор являл собой худший образчик варварской жестокости. – В таком случае па-апрашу предъявить ваши доказательства!
– Обвиняю? – полковник с деланым удивлением оглядел собственные плечи. – Разве на мне карминовая мантия? Нет-нет, мой дорогой ротмистр, я просто размышляю… пока. Скажем, до завтрашних утренних газет.
– Но как я успею?! Кард, чтоб тебя Вечный Лед приморозил, как?! По-твоему, мне достаточно щелкнуть пальцами?! Сейчас ночь! И твой проклятый генерал Паулет первым взвоет, если мы начнем действовать до восхода. До утренних газет! Проклятие, да их ведь как раз сейчас и набирают!
– Значит, – невозмутимо произнес полковник, – разошли по типографиям приказ: рассыпать набор!
– Если бы все было так просто…
– А все и есть просто, Тедди! – Кард поднял шляпу, давая понять, что считает разговор исчерпанным, – очень просто. Сделай свою работу. Как– решать исключительно тебе, учить этому я вовсе не собираюсь.
Глава 10
В которой инспектор Грин слушает музыку.
Даже самые ярые завистники признают: постели лучше, чем эльфийский спальный кокон, в мире не существует. Самые лучшие одеяла и отдаленно не сравнятся с ним по удобству и комфорту. В нем прохладно летом и тепло зимой, он защитит от весенних ливней, а осенью в нем не слышно воя урагана… почти всегда не слышно.
Сегодня ветер захватил из людского города фабричную трубу и сейчас, запутавшись в кронах меллорнов, принялся с остервенением извлекать из своей добычи различные ужасающие звуки. В отчаянии я попыталась закуклиться еще плотнее – и внезапно поняла, что под моими ладонями не мягкая шелковистость листьев, а колюче-кусачий ворс шерстяного пледа, и окружает меня не привычное живое дерево, а каменные стены кабинета полковника Карда. Ветер же этим утром оказался наряжен в кургузый пиджак и кепку размера на полтора больше, чем стоило бы, глядя на размер головы – совершенно свободной от мозгов!
– Вы что, решили взять приз на конкурсе издевательств над спящими?!
– Нет, просто… – застигнутый с дудкой в руках полугном смутился, покраснел и попытался спрятать орудие преступления за спиной. Его соучастник – и, как я подозревала, подстрекатель – наоборот, показался мне отвратительно довольным. И ярким: на фоне тускло-серой комнаты роскошный мундир выглядел, словно гоблинка в толпе монашек, почти режущим глаз пятном. А сонная греза про налетевший с моря ураган явно была навеяна его «морскими» духами с отчетливыми нотами лайма и хвои, так похожими на запах прогулки среди сосен в прибрежных дюнах.
– Мы выполняем приказ, инспектор Грин. Просто, раз уж выпал случай провести испытания…
– Испытания чего?! Моего слуха?! Или терпения?!
– Мы с Томом, – гордо сообщил О'Шиннах, садясь на стул и снимая с лацкана мундира невидимую пылинку, – пытаемся изобрести вещь, которая произведет революцию в быту.
– Бомбу в виде утюга?
Я собралась потянуться, но в последний миг передумала и еще сильнее закуталась в плед. Холодный и злой мир – совершенно не подходящее место для очень чистых и очень сонных эльфиек. К тому же я была уверена: стоит мне только высунуть наружу что-то большее, чем уши, как в кабинете немедленно появится Кард. И с радостной улыбкой придумает для меня очередное задание в стиле «нырнуть в выгребную яму!».
– Нет-нет, – «успокоил» меня Аллан. – Всего лишь механический будильник принципиального нового типа.
– Штука, которую заводят, чтобы в нужное время она начала трещать и дребезжать? – уточнила я. – По мне, так и существующие достаточно ужасны.
– Их эффективность со временем уменьшается из-за способности слуха к адаптации.
– Проще говоря, человек, не говоря уже про всяких орков, это скотина, которая к любым звукам привыкает, – «перевел» слова компаньона О'Шиннах, – и начинает преспокойно дрыхнуть, как бы будильник над ухом ни бесновался. Поэтому мы решили скрестить будильник и шарманку.
Мне очень захотелось охарактеризовать обоих изобретателей как результат неудачного эксперимента по близкородственному скрещиванию. К сожалению, они вряд ли бы поняли сугубо эльфийское выражение.
– Современные технологии позволяют заложить в «звуковой банк» до полусотни мелодий, – продолжил Тайлер. – Конечно, в последнем варианте устройство выйдет несколько громоздким…
– …примерно со шкаф!
– …но зато каждый день владельца будут поднимать новые звуки. Впрочем, лично мне, – добавил полугном, – представляется более перспективной идея со сменным диском. Это внесет элемент случайности… а также позволит продавать новые мелодии за отдельную плату.
– И теперь нам осталось лишь сформировать начальный пул, – снова вмешался О'Шиннах. – К примеру, та мелодия, что сыграл для вас Том, представляет собой слегка модифицированный вариант сигнала побудки для гардемаринов. К сожалению, – добавил он, – боцманский рык, сопровождающий сигнал, воспроизвести невозможно – как по техническим причинам, так и по цензурным.
– Если бы не ваши слова, – процедила я, – в жизни бы не догадалась назвать эти кошмарные звуки «мелодией».
Ядовитости в моем голосе хватило бы на десяток лесных гадюк, но лейтенант даже не попытался изобразить смущение. По всей видимости, он счел себя выше популярных в Арании предрассудков и мифов, гласящих: эльфы – очень-очень злопамятный народ.
Когда-то – и не так уж давно – я тоже считала себя выше мифологии. Теперь же инспектор Грин начинала всерьез подозревать, что некоторыеоснования эти слухи под собой имеют.
– Скрипичный ноктюрн вряд ли будет уместен в данной ситуации, – сказал он. – Покупатель будильника хочет быть разбуженным… качественно разбуженным. Так, чтобы звук заставлял вылететь из кровати!
Тайлер подтвердил свое согласие с вышесказанным серией энергичных кивков. Эта парочка явно верила в собственную правоту… и, конечно же, не подозревала об исследованиях хэи Динени, которая еще два века назад убедительно доказала: пробуждение должно происходить спокойно, плавно и занимать не меньше четверти часа.
А потом эти же существа завидуют нашему долголетию!
– В таком случае вам лучше заняться дрессировкой бульдогов! – огрызнулась я. – Или сделать опрокидывающуюся кровать.
Выпалив последнюю фразу, я тут же пожалела о сказанном – но было уже поздно. Парочка безумцев уставилась на меня точь-в-точь как персонажи храмовой фрески, благоговейно внимающие проповедям святого Джулиания.
– Что скажешь, Том?
– Идея перспективная, – полугном уставился на потолок, мысленно вычерчивая на серой от сырости штукатурке столбики расчетов. – Если соединить часовой механизм с пружинным…
– Полковник идет! – Аллан продемонстрировал неплохой для человека слух – и типичную для младших полицейских клерков реакцию на появление начальства. – Прячь дудку и… займись чем-нибудь.
Сам лейтенант, впрочем, не стал принимать полагающуюся деловито-бодрую позу: «чего изволите», а остался сидеть в прежней, вальяжно-расслабленной. Глядя на него, я так же решила не изображать суматошный приступ деятельности, а ограничилась тем, что подтянула плед к подбородку.
Впрочем, ворвавшееся в кабинет хмурое облако явно занимали проблемы куда более глобальные, чем вид подчиненных – я удостоилась лишь брошенного вскользь взгляда. Подозреваю, даже окажись вместо меня на диванчике какая-нибудь обнаженная красотка в позе из «трехгрошовых листков», Кард вряд ли бы уделил ей более пристальное внимание.
– Что с бумагами?
– Сэр? – удивленно поднял бровь Аллан.
– Эльфийскими бумагами, – раздраженно уточнил Кард. – Теми, что на рассвете доставили к нам из посольства. Я приказывал вам ознакомиться с ними.
– Так точно, сэр. Приказывали.
– Ну и что вы можете сказать по их поводу?
– Вполне может быть специально для людей состряпанная фальшивка, – игнорируя протестующий возглас Тайлера, заявил О'Шиннах. – Сомнительно, чтобы в посольстве успели за одну ночь перевести на аранийский довольно пухлую папку… а значит, все было подготовлено заранее. Леди посол просто ждала случая вручить эту информацию кому-нибудь.
– Или они все же собирались подать официальный протест! – улучшив момент, сумел бросить свою горсть соли Тайлер.
Лейтенант взмахнул перчаткой, словно сметая возражение полугнома.
– Не смеши нас, Том. Протест?! На основании чего? Если бы они поймали этих поджигателей… ну или хотя бы нашли на пепелище оплавившуюся пуговицу от солдатского мундира – тогда посол Высоких Ветвей свил бы себе гнездо в приемной канцлера. Однако, – Аллан картинно развел ладони, – рыбка выскользнула из сетей. Нет улик, нет и обвинения, как любит повторять один знакомый нам всем судья. Если желаете, сэр, – обернулся он к полковнику, – я готов изложить свое мнение письменно… и официально.
– Не надо, – Кард сложил пальцы «домиком» и, опершись на них подбородком, уставился на верхнюю филенку двери. – Этаточка зрения мне ясна… и будет учтена соответствующим образом. Ну а теперь вернемся чуть назад и предположим, что наши лесные друзья предоставили нам подлинную информацию.
– В этом случае, – криво усмехнулся лейтенант, – экспертное заключение должен составить наш дорогой Том. В худшей своей ипостаси.
– Ты намекаешь… – характерная гномская злобная угрюмость в исполнении худощавого Тайлера выглядела скорее комично, чем пугающе. Правда, глядя на стиснутые до белизны кулаки, я усомнилась, понимает ли О'Шиннах, насколько быстро способен «вспыхнуть» безудержным и безрассудным гневом хоть и половинчатый, но все же гном.
– …на твое увлечение так называемой магией, конечно же. Ведь если принять за королевскую чеканку все схемы и графики, – Аллан пробарабанил пальцами по лежащей на столе стопке листов, – получается, что корабль, будь он морской или воздушный, был попросту невидим. А это, друг мой, уже заводит нас в область легенд, мифов и сказок – к невидимому мешку воришки Джарета, невидимым слугам сиротки Эллен и так далее.
– Лейтенант О'Шиннах! – полугном все-таки сумел сдержать свою подгорную часть и даже разжал кулаки – но я успела заметить след от ногтей на ладонях. – Вы можете сколько угодно иронизировать по поводу моего увлечения, но это никоим образом не дает вам право сомневаться в моей компетенции. Прежде чем отнести какой-либо феномен к проявлениям «так называемой» магии, я всегда стараюсь убедиться, что все строго научные объяснения полностью исчерпаны.
– И какое же строго научное объяснение ты можешь предложить?
– Маскирующая окраска… разумеется.
Тайлер начал эту фразу с гордым видом Наставника, снисходительно поясняющего юным эльфам, почему трава зеленая. Однако к ее концу он вдруг осознал, что все находящиеся в кабинете смотрят на него… ну, примерно как на юного эльфа, поведавшего миру: «Трава зеленая, потому что ночью муравьи красят ее в зеленый цвет!»
– Лично я, – сформулировал общую мысль Аллан, – скорее поверю в магию, чем предположу, что эльфийские патрульные наблюдатели не разглядели корабль в ясный солнечный день с дистанции не более четырех миль.
– Но если предположить, что…
– Том! Даже предположив, что корпус корабля сделан из совершенно прозрачного сталестекла, на паруса пошла кисея цвета морской волны, все канаты сплетены из паутины, а обводы рассчитаны настолько идеально, что за кормой не остается и намека на пенный след… и тогда эльфы заметили бы его. Хотя бы висящий над волнами экипаж. Лучше придумай что-нибудь другое, Том.
– И придумаю! – запальчиво возразил Тайлер. – Дайте только время…
– Время… – Кард поднялся из-за стола, подошел к окну, коснулся стекла. Я сжалась, заранее страшась предстоящего скрипа, но, к счастью, сам полковник не собирался испытывать мой слух ужасающими звуками. Он просто стоял, глядя на сползающие вниз бледно-грязные разводы.
– …не уверен, что у нас его много.
– Я тоже не уверен, сэр, – отозвался О'Шиннах. – Простите, но мы слепо топчемся на месте, в лучшем случае фиксируя сам факт преступления – а между тем давно уже пора контратаковать!
– И что же вы предлагаете? – недовольно спросил Кард.
Что-то странное проскользнуло в тоне… словно бы он заранее знал ответ… и знал: ответ ему совершенно не понравится.
– Обратиться за консультацией к лорду Ричу, – твердо произнес Аллан.
– Нет!
– Сэр, – повысил голос лейтенант, – я превосходно понимаю… и, в значительной мере, разделяю ваши чувства в отношении лорда Рича, но…
– Не понимаете! – судя по градусу возмущения, можно было подумать, что О'Шиннах предложил полковнику спросить совета у Великого Врага. – Этот убл… дилетант руководствуется лишь собственными перепадами настроения и прихотями! А об ответственности за свои шарлатанские «дедуктивные методы» никогда и не пытался задуматься! Даже эль… герцог Молинари куда больше способен к нормальной работе.
– Тем не менее, сэр, – продолжил гнуть свою линию Аллан, – вы неоднократно признавали, что «шарлатанские» методы дают вполне реальные плоды, причем как раз в тех случаях, когда традиционный подход оказывался бессилен.
