Текст книги "Отблеск величия (СИ)"

Автор книги: Андрей Красников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Выбросив из головы отважного юнца, я выпил очередную душу, после чего вновь обратился к богине:

– Госпожа, мне нужно ускорить восстановление собственной ауры. Чтобы можно было сражаться призрачным…

– Конечно, воин. Ты получишь все, что захочешь.

Боли снова не было, однако на этот раз у меня возникло странное ощущение – как будто кто-то невидимый ласково и осторожно прикоснулся ко всем моим нервам сразу. Мышцы слегка передернуло от пробежавшего по ним электричества, волосы на мгновение встали дыбом, по коже скользнул неприятный озноб, но эти эффекты почти мгновенно исчезли.

– Спасибо…

К моему несказанному сожалению, продолжаться вечно этот праздник жизни не мог. Раненые истекали кровью и умирали, трупов вокруг становилось все больше, а пригодных для использования живых – все меньше. Я тщательно обследовал поле боя, дошел до берега, едва не поймал выпущенную с другой стороны реки стрелу, вернулся, проверил два особенно больших скопления тел, нашел парочку спрятавшихся там подранков… и все-таки заслужил очередную награду.

Пришло время реализовать не так давно возникшую у меня идею.

– Госпожа Лакарсис, хочу, чтобы мой организм лучше воспринимал систематические тренировки. То есть, я хочу, чтобы отклик мускулатуры и связок был…

– Я вижу твои желания, воин, – дружелюбно шепнула богиня. – Не тревожься об этом.

– Спасибо… а… а, черт, черт!

Что именно со мной происходило и как долго длилась внезапно начавшаяся пытка, я не знал – в памяти отложились только бесконечные волны невыносимого жара, яркие вспышки пронизывающей тело боли, тошнота и слабость. Потом все наконец-то закончилось и я осознал себя валяющимся на мокрой траве в окружении целой толпы солдат.

– Живой, – с некоторым разочарованием произнес один из них. – Глаза открыл.

Надо мной склонился незнакомый человек с нашивками лейтенанта. Какого черта ему понадобилось, я не знал, но выглядел он скорее озабоченным, чем агрессивным. Значит, беспокоиться было не о чем.

– Ты как, жрец?

– Нормально.

– Помнишь, что тут случилось?

– Я защищал наш лагерь. Потом убивал гаранцев.

– Хорошо, – с непонятным облегчением кивнул офицер. – Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо.

– Хорошо. А ну, разошлись, быстро!

В полном одиночестве я все-таки не остался – любопытствующие солдаты, хоть и выполнили приказ командира, но продолжили следить за моими действиями с безопасного расстояния. Однако мешать мне никто не пытался, а это было важнее всего остального.

Наверное, внезапная перестройка организма заняла минут двадцать, если не все полчаса. За это время текущая обстановка сильно изменилась – враги окончательно свалили за реку и перестали напоминать о своем существовании, возведенная ими шаткая переправа оказалась безжалостно разломана и теперь неспешно дрейфовала вниз по течению, а поле боя превратилась в глобальную зону поисков. Простые солдаты, абсолютно никого не стесняясь, шарили по карманам павших товарищей и примеряли на себя приглянувшиеся вещи, целители находили и уносили в лагерь редких выживших, офицеры пытались собрать и пересчитать подчиненных. Все эти люди почтительно расступались передо мной, но затем возвращались к своим занятиям, ни капли не переживая из-за того, что совсем рядом бродит приспешник одного из богов. Одним словом, меня явно приняли в местное общество.

– Эй, жрец, – непринужденно помахал рукой один из бойцов. – Тут сволочь полудохлая есть. Тебе надо?

– Надо, – кивнул я, разворачиваясь в его сторону. – Показывай.

Очередной гаранец распрощался с душой, спустя какое-то время мне удалось отыскать еще двух недобитков, но затем полоса везения оборвалась и раненые противники закончились. Я еще долго ходил по безжалостно вытоптанному и щедро окропленному кровью полю, рассматривал мертвецов, дотрагивался до них, звал прохладный ветерок, но все усилия оказались тщетными – бесхозные души так и не обнаружились. Чувствуя себя несправедливо обманутым, я вернулся на берег, подошел к самой воде, а потом замер, увидев среди валявшихся повсюду трупов знакомое лицо.

– Вот дерьмо…

Лен Жа бился до последнего и продал свою жизнь так дорого, как только мог, но противников оказалось слишком много. Думаю, первые мгновения бой шел на равных, лысый жрец даже успел отправить на тот свет пять или шесть наших солдат, однако затем чей-то ловкий тычок разворотил ему колено и это стало началом конца – следующие несколько ударов пришлись по корпусу, вскинутая для защиты рука оказалась безжалостно перерублена, а пробивший горло клинок стал финальной точкой.

Застывшая на губах усмешка и остекленевшие глаза вкупе с побелевшим от потери крови лицом создавали жутковатое впечатление – я как будто невзначай посмотрел в собственное будущее. И не увидел там ничего хорошего.

Глава 6

Спустя некоторое время стало ясно, что одержанная нами победа является самой что ни на есть пирровой. Да, враг был отброшен и с позором бежал восвояси, но заплаченная за это цена оказалась чересчур большой – хотя на берегу реки размен сложился в нашу пользу, прикрывавших северное направление лучников вырезали чуть ли не полностью. Там действительно случился быстрый кавалерийский удар, должным образом подготовиться к нему выдернутые из постелей бойцы не смогли, так что их попросту смяли. Более того, ощутившие вкус крови всадники смогли прорваться на территорию лагеря и минут пять безнаказанно рубили мало что понимавших людей, а затем столь же безнаказанно удрали, оставив после себя несколько десятков трупов и два сожженных шатра. На шатры всем было наплевать, а вот потери среди личного состава очень серьезно ударили по боеспособности нашего войска. Особенно учитывая тот факт, что приток новых рекрутов в данный момент стремился к нолю.

– Эй, ты, – прервал мои думы один из суетившихся возле ограды сержантов. – Как себя чувствуешь?

Я прислушался к собственным ощущениям и неуверенно пожал плечами:

– Более-менее.

– Целителям нужна вода. Хватай ведра, топай на реку.

– Так точно!

Рутинное по своей сути мероприятие неожиданно превратилось в настоящий квест – вражеские лучники никуда не делись, на другом берегу реки хватало укрытий и оттуда время от времени прилетали очень неприятные гостинцы. Наше охранение с энтузиазмом отвечало на каждый обстрел, подходить на убойную дистанцию противники не рисковали, но обычным водоносам вроде меня от этого легче не становилось. В итоге чья-то светлая голова додумалась расставить по маршруту нашего следования щитоносцев, однако это решило только часть проблем – хотя набирать воду стало гораздо безопаснее, возвращение в лагерь все равно уподоблялось игре на выживание. Впрочем, никто из нас серьезно не пострадал, а сам я вообще отделался легким испугом – стрелы три или четыре раза пролетали в опасной близости от моей головы, но до попаданий дело так и не дошло.

Таскать воду было достаточно утомительным занятием, однако спустя какое-то время меня перебросили на другой участок работ, где мне пришлось в компании с другими такими же бедолагами часами напролет копать могилы. Эта работа оказалась гораздо сложнее и энергозатратнее, запасы моих сил очень быстро истощились и я начал испытывать зверский голод.

Жаль только, что кормить нас никто не собирался.

– Начинайте растаскивать трупы, – распорядился наблюдавший за процессом лейтенант. – Наших в землю, гаранцев в реку. Пошевеливайтесь.

Его приказ вызвал нездоровое воодушевление в рядах моих товарищей по несчастью – уставшие и замотанные солдаты дружно побросали лопаты, а затем всей толпой кинулись на место схватки. Сначала я не понял в чем тут дело, но быстро догадался, что нам чуть ли не в буквальном смысле этого слова выдали разрешение на мародерство – если сразу после боя люди шарили по карманам убитых очень осторожно и чуть ли не стыдливо, то сейчас действовали уже безо всякого стеснения, срывая с трупов одежду, выворачивая карманы, а также набивая заранее припасенные мешки различного рода мелочевкой. Судя по всему, здесь существовала некая традиция, в рамках которой самый тяжелый труд вознаграждался пусть и не вполне традиционным, но максимально щедрым образом.

– Вон того проверь, – посоветовал мне один из коллег. – Вроде, богатый.

Я глянул на указанного гаранца, чуточку поколебался, но в конце концов смирился с правилами игры и запустил руку в один из карманов покойника. Там ничего не нашлось.

– Первый раз, что ли? – хмыкнул обыскивавший лежавшего чуть дальше мертвеца солдат. – Не переживай, им уже все равно. А тебе пригодится.

– Знаю.

– Они в портках монеты прячут. – продолжил делиться ценными сведениями собеседник. – Рядом с яйцами, чтобы надежнее. Там глянь.

– Да ну его на хрен.

– Ничего, со временем привыкнешь.

– Надеюсь, нет…

В принципе, затеянный командованием субботник выглядел вполне логичным и нужным – без него всем обитателям лагеря очень скоро пришлось бы терпеть вонь от разлагающихся трупов. Похороны собственных солдат также не являлись чем-то из ряда вон выходящим. Но вот то, что мы в массовом порядке скидывали тела погибших гаранцев в реку, лично у меня вызывало искреннее недоумение. Хотя бы потому, что ниже по течению располагалась столица.

– Так они же мимо нее проплывут, – без тени сомнения заявил помогавший мне солдат в ответ на прямой вопрос. – А в море их рыбы съедят, да и все.

Я окинул взглядом застрявшего среди камышей мертвеца, покачал головой, но больше ничего не сказал. Лезть в этот монастырь со своим уставом и рассказывать местным аборигенам о земных нормах санитарии мне почему-то не хотелось.

– Не боись, молодой, тебя не потравят. Кашевары воду издалека носят.

– Хочется верить…

Во второй половине дня поставленная командованием задача оказалась выполнена – госпиталь исправно функционировал, все наши покойники отправились в братские могилы, а погибшие гаранцы были сброшены в воду и теперь неспешно дрейфовали по направлению к морю. Впрочем, дрейфовали только те из них, кто остался на плаву и успешно миновал прибрежные заросли. Все остальные по-прежнему находились рядом с лагерем, либо застряв на самом виду, либо скрываясь до поры до времени на дне реки. Лично у меня данный факт вызывал не самые приятные чувства, однако спустя какое-то время данная проблема отошла на второй план – я столкнулся с запоздалой реакцией обычных солдат на гуляющего по лагерю жреца и эта реакция мне совершенно не понравилась.

Во время сражения и сразу после него бойцы воспринимали мою персону в качестве страшной, но однозначно полезной боевой единицы, которую лучше иметь на своей стороне. Рытье могил и переноска мертвецов окончательно сгладили имевшиеся шероховатости – замотанным людям было абсолютно все равно, кто копает соседнюю яму и помогает дотащить до нее окровавленный труп. А вот сразу после завершения работ маятник народного признания качнулся в обратную сторону – расслабившиеся воины принялись делиться друг с другом впечатлениями от боя, вспомнили про меня и тут же начали выдумывать различные небылицы, стараясь любой ценой завоевать внимание благодарных слушателей.

Сначала эти увлекательные истории касались только моих подвигов – отойдя в местный туалет и встретив там изнывавшего от дефицита общения солдата, я узнал, что в одиночку прикончил тридцать или сорок человек, после чего обратил в бегство остатки гаранской армии. Затем рассказчики начали смаковать то, как ужасный жрец гулял по полю боя, уничтожая раненых противников и пожирая их души. А спустя еще час прозвучал первый серьезный звоночек – до меня долетела информация, что я убивал не только вражеских солдат, но и наших. Причем, как во время сражения, так и после него.

– Говорят, он всех подряд жрал, – с искренним восторгом в голосе вещал расположившийся в центре жиденькой толпы оратор. – Просто шел и убивал! Наших, гаранцев, всех! И офицеры ничего не делали! Сказали только, чтобы никто близко не подходил!

– Эти могут, – кивнул внимательно слушавший его пожилой боец. – Они только о себе думают.

– Вот и я о том же!

– Чего, прям шел и наших убивал? – недоверчиво хмыкнул другой солдат. – И его не пристрелили? Хватит брехать.

– Я говорю, что слышал, – мгновенно оскорбился задетый за живое спикер. – Жрец был?

– Был.

– Души жрал?

– И что с того, что жрал?

– А то, что он под шумок кого угодно сожрать мог. Ты что, не знаешь этих тварей?

Не нашедший весомых аргументов оппонент брезгливо поморщился и замолчал, а вкусивший сладость победы оратор еще сильнее возвысил голос:

– Вы еще вспомните мои слова! Завтра эта тварь придет к вам и…

– Что здесь происходит? – раздался голос выглянувшего из-за соседней палатки сержанта. – Какого хрена здесь происходит, я спрашиваю?

Действо мгновенно закончилось – болтун стушевался и юркой мышью скрылся за спинами своих поклонников, лишившаяся источника веселья толпа быстро рассосалась, а я направился в родной шатер, думая обо всем увиденном.

То, что проводников душ в этом мире не любят, мне было известно уже давно. То, что эта неприязнь резко усиливается во время боевых действий, являлось вполне ожидаемой закономерностью. Тем не менее, подобное отношение со стороны окружающих вызывало вполне определенную тревогу – среди нескольких тысяч солдат вполне могли найтись обиженные другими жрецами люди или какие-нибудь религиозные фанатики. А полностью обезопасить себя от их происков не представлялось возможным.

– Дерьмо. Хоть никуда не выходи теперь.

Несомненным плюсом в данной ситуации было то, что обо мне пока что знали далеко не все обитатели лагеря. Я спокойно вернулся в свой шатер, сменил пропотевшее и вымазанное в крови белье, а затем без каких либо эксцессов дошел до столовой, где получил миску приготовленной еще утром каши. Та выглядела не очень аппетитно и явственно отдавала тухлятиной, однако истративший кучу энергии на заживление ран организм очень сильно нуждался в калориях. Пришлось давиться, но запихивать в себя жуткое варево.

– Блевать тянет, – грустно сообщил расположившийся на соседней лавке солдат. – Как ты это дерьмо жрешь?

– Есть хочу, вот и жру.

– Они туда лошадь засунули, которая два дня назад сдохла, – поведал собеседник. – Она уже загнивать начала.

Я с трудом проглотил склизкий комок недоваренных зерен, наградил знатока местной кухни далеким от приязни взглядом, а затем начал сдвигать редкие куски серого мяса на дальний край тарелки.

– А когда ты поседеть успел? Сколько лет-то стукнуло?

– Девятнадцать, – не подумав, ляпнул я. – Хотя сейчас уже хрен его знает.

– Девятнадцать? И уже седой? С пеленок на войне, что ли?

– Отстань, а? Дай пожрать спокойно.

Не в меру общительный солдат обиделся и замолчал, но в столовой было чересчур много народа и наш разговор привлек ненужное внимание – сначала я поймал на себе лишь пару любопытных взглядов, но затем кто-то опознал во мне того самого жреца из повсеместно распространяемых рассказов и обстановка мгновенно стала напряженной. Окружавшие меня люди стали расползаться в стороны, болтливый сосед скрылся, оставив после себя миску с нетронутой кашей, а количество заинтересованных, испуганных и откровенно враждебных наблюдателей резко увеличилось.

Не желая исполнять роль белой вороны, я с трудом доел отвратный ужин, после чего выбрался на свежий воздух и пошел домой. Голод никуда не делся, но теперь к нему добавилась легкая тошнота вкупе с отчетливым беспокойством – слишком уж нездоровая атмосфера сложилась вокруг моей личности. Возможно, это впечатление было ошибочным и у меня всего лишь разыгралась паранойя, но легче от этого не становилось.

Скрывшись в шатре, я некоторое время пялился в пустоту, а затем начал рассматривать список полученных от Лакарсис наград.

Аскет:

Восприимчивость к языкам (1).

Призрачный меч (2).

Улучшенная регенерация (2).

Ночное зрение (2).

Улучшенная регенерация ауры (1).

Восприимчивость к тренировкам (1).

Маг:

Медиум:

Проводник душ:

Хотя обновленная табличка выглядела очень внушительно, располагавшаяся над ней шкала прогресса портила всю малину, раз за разом напоминая о том, как много душ необходимо собрать для следующего уровня и заставляя сожалеть о бездарно потраченных бонусах.

С одной стороны, призрачный клинок уже не раз спасал мне жизнь, улучшенное зрение позволяло с легкостью ориентироваться в кромешной темноте, а регенерация буквально творила чудеса – полученная во время схватки рана успела зажить и никак не напоминала о себе. С другой – меня не покидало ощущение, что в дальнейшем темпы развития резко пойдут на спад и каждую новую способность придется ждать неделями, если не месяцами. Следовательно, тот фундамент, на котором должны были основываться все мои будущие достижения, закладывался именно здесь и сейчас. Так стоило ли продолжать тратить драгоценные награды на общую выживаемость или же специфические умения ночных обитателей? Возможно, имело смысл пересмотреть текущие приоритеты и наконец-то разбудить в себе магический дар?

К сожалению, однозначного ответа на этот вопрос у меня не нашлось. Нурлан советовал в первую очередь убирать очевидные недостатки своего организма, сам я изначально озаботился получением скрытого от посторонних глаз оружия, кто-то наверняка выбрал путь мага – и на данном этапе каждый из этих вариантов смотрелся вполне адекватно. Единого рецепта на все случаи жизни попросту не существовало.

Решив немного отвлечься, я встал с лежанки, вызвал призрачный меч и начал внимательно его рассматривать с целью обнаружить хоть какие-нибудь внешние изменения. Таковых не нашлось – клинок по-прежнему был едва различим в темноте, а испускаемое им тусклое сияние являлось скорее номинальным и ничего не освещало. Форма также осталась прежней.

– Ну, рискнем…

Полупрозрачное лезвие с отчетливым хрустом прошло сквозь столешницу, я ощутил резкий упадок сил, ноги тут же стали ватными, но на этом все и закончилось – несмотря на ужасную слабость, организм справился с испытанием и даже сохранил некоторую дееспособность. Воевать в таком состоянии было практически не реально, а вот доковылять до надежного убежища или же медленно уйти в закат не составляло особой проблемы.

– И то хлеб, – хмыкнул я, отчаянно зевая и возвращаясь на тюфяк. – Хоть не зря выбирал…

Заснуть удалось почти сразу же – утомившееся за день тело с радостью воспользовалось предоставившейся возможностью и уже спустя две или три минуты вокруг меня сомкнулись волны томной неги. Разум отключился, подсознание услужливо нарисовало какую-то незамысловатую, но однозначно приятную картинку…

Идиллия закончилась абсолютно внезапно. Первые несколько секунд я не мог взять в толк, что конкретно меня разбудило, но затем услышал странный шорох и рассмотрел силуэты двух людей, осторожно пробиравшихся между пустыми койками.

– Вы еще кто такие?

Реакция незваных гостей оказалась внезапной и быстрой – синхронно выдохнув ругательства, оба кинулись вперед. Находившийся ближе ко входу запнулся об одну из лежанок, потерял равновесие и чуть не упал, зато его товарищ оказался более удачливым, нащупал мои ноги, после чего с силой ударил по ним ножом. Я почувствовал резкую боль, окончательно вернулся к реальности и попытался откатиться в сторону, но не смог этого сделать из-за навалившегося противника.

– Помогай, твою мать, – прохрипел тот, продолжая наносить беспорядочные удары. – Ты где?!

Лезвие разворотило мне бедро, омерзительно царапнув по кости. Затем боль перекинулась на живот и я внезапно осознал, что стою на пороге смерти. Мозг с удивительным хладнокровием обработал эту мысль, зарегистрировал еще один пропущенный удар, после чего сообщил, что нужно что-то делать. Сопротивляться, драться за жизнь, звать на помощь…

– Помогай, сука!

Я смог выпутаться из одеяла и перехватить руку с ножом, однако нападавший играючи освободился от слабенького захвата, после чего впечатал кулак в только что нанесенную рану. У меня тут же потемнело в глазах, а по телу расползлась предательская слабость – хотя с начала схватки прошло всего несколько секунд, я ее уже проиграл.

– Давай…

Живительная прохлада на какое-то время вернула мне часть сил, испытавший ее прикосновение человек вскрикнул от ужаса и отшатнулся, но тут к месту событий подоспел его товарищ. Хорошо еще, что враги были вынуждены действовать вслепую – наткнувшись на мою койку, второй гость снова потерял равновесие, а затем упал прямо на меня, оказавшись в зоне действия божественной ауры. Раздался новый крик – еще более громкий и отчаянный.

– Бей его, – прохрипел первый из убийц. – Бей!

В груди что-то громко хрустнуло, но я не обратил на это внимания, полностью сконцентрировавшись на неуклюжем противнике. Обхватил его руками, попытался прижать к себе…

– Помогите! Помогите!

Сквозь меня потек слабый ручеек чужих воспоминаний, нападавший попытался освободиться, но тут его друг снова бросился вперед и невольно сыграл на моей стороне – хотя я получил еще два или три тычка ножом, угодивший в ловушку боец оказался прижат к кровати, не смог вырваться и распрощался с душой. А его обмякшее тело на время защитило меня от новых ударов.

– Ты жив? – напряженно спросил оставшийся без сообщника враг. – Алек?

В глазах у меня все быстрее и быстрее плясали характерные желтые точки, сознание медленно уплывало, но различить фигуру склонившегося надо мной человека я все же смог. Призрачный клинок вырвался из ладони, пронзил грудь убийцы, а затем погас – вместе со всем окружающим миром.

Вокруг сгустилась тьма, оставшаяся голодной бездна недовольно шевельнулась и начала медленно приближаться, но тут извне донесся странный шум, а чувства окончательно погасли.

Затем сквозь туман беспамятства пробился чей-то недовольный голос:

– …откуда столько? Тоже сдох?

– Этот живой.

– Он что, решил…

Следующее пробуждение оказалось более содержательным – очнувшись, я смог раскрыть глаза, после чего увидел над собой светло-серую крышу палатки. Затем нос уловил густой аромат каких-то трав, а еще через секунду меня скрутила затаившаяся глубоко внутри боль. Я застонал, дернулся, но лишь усилил этим свои страдания. К боли прибавилась одуряющая слабость, следом проснулась жажда…

– М… м!

– Надо же, – удивленно произнес кто-то невидимый. – Ты еще жив?

– М… пи… ить…

– Сейчас дам.

Принесенная вода оказалась теплой и вонючей, но я все равно проглотил ее с наслаждением. Пересохший язык вернул себя часть подвижности, остатки влаги впитались в горло…

– Еще.

– Сейчас. Ты почему не умер-то?

– Не хочу… умирать.

– С такими ранами не живут, – сообщил поивший меня человек, возвращаясь с наполненной до краев чашкой. – Тебя же всего изрезали.

– Значит… живут.

– Пей. И постарайся заснуть. Если суждено выжить, то сон поможет. Если нет, то хоть мучиться не будешь.

– Спасибо.

– Спи. Утром наш мастер глянет, что к чему.

Я попытался спросить, кого он имеет в виду, но мысли начали безбожно путаться и меня опять сморило. Впрочем, теперь это было уже не предсмертное забытье, а более-менее нормальный человеческий сон. Прервался он тоже вполне обыденно – с визитом одного из заведовавших госпиталем целителей.

– Просыпайся, – ни с того ни с сего начал расталкивать меня недавний благодетель. – Сейчас мастер Шефар подойдет. Просыпайся!

– А… черт…

– Вот, молодец. Пить хочешь?

– Да.

– Держи. Отвечай мастеру, как есть, понял?

– Есть хочу, – с трудом произнес я, отрываясь от чашки. – Очень.

– Успеешь. Все, он идет!

На кой черт мне нужно было общаться с местным эскулапом, я не совсем понял – за прошедшие несколько часов усиленная регенерация частично затянула раны, сгладила болезненные ощущения, а также прояснила сознание, тем самым окончательно вернув меня к жизни. Расплачиваться за это пришлось чудовищной слабостью, голодом и жаждой, но тут скорее пригодился бы повар, а не врач. Тем более, средневековый.

– Он здесь. Мастер Шефар, он здесь!

Я медленно повернул голову и увидел представительного седовласого мужика, направлявшегося в сторону моей кровати. Мужик был одет в чистую бежевую мантию, щеголял окладистой бородой и держал в руках бутылку с темно-зеленой жидкостью. Рядом с ним вышагивали еще два человека – то ли помощники, то ли охранники.

– Этот?

– Да, – усердно кивнул следивший за мной целитель. – На него напали ночью.

– Куда ранили?

– В живот, грудь и ноги. Две раны смертельные.

– Смертельные, значит, – скептически хмыкнул Шефар, обводя меня пристальным взглядом. – А ты что скажешь?

– Пить хочу. И есть.

– Ему кишки проткнули, – тут же сообщил дежурный. – Нельзя еду давать.

– Кишки, значит…

Догадавшись, что расслабляться пока что рано, я собрал в кучу все свои познания в медицине, облизнул губы, после чего начал делиться информацией:

– Это заживет, обязательно. Только нужно… брюшину промыть. Кипяченой водой, чтобы… не было заражения.

Шефар удивленно вскинул брови, затем погладил бороду и наградил меня гораздо более заинтересованным взглядом:

– Ты сведущ в целительстве?

– Да.

– Но ты слишком юн, чтобы знать наше ремесло. Твои родители занимались ранами?

– Поверьте, я… знаю, о чем… говорю. Дайте… воды.

– Дай ему воды.

После нескольких глотков мне стало чуточку легче и я снова попытался донести до собеседника свою мысль, одновременно с этим выложив на стол главный из имевшихся в наличии козырей:

– Раны заживут, потому что я служу Лакарсис. Но живот нужно промыть, обязательно. Полковник обо мне знает, я ему очень нужен.

Услышав мои слова, дежурный целитель изумленно приоткрыл рот и отодвинулся от койки, а вот его начальник ни капли не испугался – на благообразном лице отразился лишь неподдельный интерес.

– Ты из другого мира?

– Да.

– И ты знаешь, что нужно делать?

– Да.

– Говори.

– Раны заживут сами собой, – повторил я. – Но если мне действительно проткнули кишки, оттуда могло выйти всякое… всякое дерьмо. Нужно разрезать живот, промыть внутренности кипяченой водой, а затем сложить все, как было. Оно заживет.

– Ты говоришь слишком хорошо для умирающего. Это сила богини?

– Да.

– Значит, когда жрецы лечатся, то не могут управлять такими вещами? Им обязательно нужна помощь?

– Не знаю, как другим. Мне нужна.

– Иначе ты все же умрешь?

Я на минутку задумался, после чего неуверенно пожал плечами:

– Скорее всего, нет. Но буду долго болеть.

– Любопытно, очень любопытно…

Чувствовать себя диковинным зверьком, угодившим в цепкие лапы натуралиста-любителя, было тревожно. Однако у меня имелась вполне определенная цель и я ее в конце концов добился – задав еще десяток вопросов, целитель принял-таки окончательное решение, распорядился подготовить чистый стол, а затем достал из кармана еще одну склянку.

– Пей. Это сонное зелье.

– Сонное? Других вариантов нет?

– Скажи спасибо, что осталось хотя бы это.

– Понял…

Как только микстура проникла в мой организм, сознание подернулось туманом и начало уплывать куда-то вдаль. Я попытался дать готовящемуся к операции Шефару несколько самых последних советов, однако он высокомерно их проигнорировал. А следом пришла тьма.

Сколько времени я пробыл в беспамятстве, осталось загадкой – эффект от проглоченной отравы мог длиться как несколько часов, так и несколько дней. Впрочем, когда мне наконец-то удалось вернуться в реальный мир, этот вопрос быстро утратил свое значение на фоне ужасающего самочувствия, пронизывавшего все тело голода, а также иссушающей жажды. Черт его знает, чем конкретно занимался целитель, но регенерация явно продолжала делать свое дело, без зазрения совести тратя ресурсы организма. И сейчас этих ресурсов оставалось буквально на донышке.

– Пи… ить… пить…

Мой слабый шепот услышали далеко не сразу, но все-таки услышали. Возле губ оказалась миска с водой, я кое-как сделал несколько глотков, после чего ощутил, что возвращаюсь к жизни. С трудом, но все-таки возвращаюсь.

– Еще.

– Сейчас позову мастера, – заявил поивший меня человек. – Он скажет, что можно делать.

– Пить…

– Жди.

Шефар пришел минут через двадцать и первым делом осведомился о моем самочувствии. Я снова попросил пить, получил желанную воду, а затем начал отвечать на бесконечные вопросы. Целителя интересовало абсолютно все – мои ощущения, типовые рекомендации земных врачей, возможности проводников душ… короче говоря, передо мной оказался настоящий фанат своего дела. С одной стороны, это внушало некоторый оптимизм и надежду на окончательное выздоровление, с другой – оттягивало момент получения долгожданной еды. А есть между тем хотелось все сильнее и сильнее.

– Мне нужен бульон… или жидкая каша… не могу больше говорить…

Незамысловатая уловка сработала как надо – испугавшись потери ценного источника знаний, собеседник умерил свою прыть и распорядился принести мне еду. Тот самый бульон и вареную картошку.

– Отдыхай. Потом еще поговорим.

– Спасибо…

Мое состояние все еще не позволяло держать тарелку, с разжевыванием твердой пищи также возникали серьезные проблемы, но тут подоспела неожиданная помощь в лице бледной как смерть и едва державшейся на ногах Шенны – лучница каким-то образом проведала о случившемся, после чего добровольно взвалила на себя роль сиделки. Благодаря ее участию дело пошло на лад – глотать толченый картофель было не так уж трудно, бульон служил отличным дополнением и растраченные на заживление ран силы начали постепенно возвращаться.

Съев все до последней крошки, я смог пошевелить руками, а затем и приподняться на кровати, заняв чуть более удобную позу. Тело отозвалось глухой болью, но она не шла ни в какое сравнение с той, которую мне пришлось испытать совсем недавно.

– Спасибо.

– Не за что. Тебе нужно что-нибудь еще?

– Только еда.

– Хорошо, будет тебе еда.

Следующие несколько часов я усиленно запихивал в себя новые порции бульона, жидкой каши и недоваренной картошки. Это дало свои плоды – ближе к вечеру у меня получилось-таки встать с кровати. Впрочем, основной причиной, по которой я это сделал, было неудержимое желание сходить в туалет – пользоваться местным аналогом больничной утки мне категорически не хотелось.

Шенна без лишних вопросов довела меня до отхожего места, последовавшая вслед за этим процедура серьезно улучшила мое настроение, так что на койку я вернулся, чувствуя себя практически здоровым. Само собой, это не укрылось от взгляда совершавшего вечерний обход целителя.

– Как ощущения?

– Иду на поправку, мастер Шефар.

– Где болит?

– Везде, но не очень сильно.

– Интересный случай. Есть какие-нибудь пожелания?

– Мне ничего не нужно, кроме еды.

– Хорошо. Когда встанешь на ноги, жду тебя на разговор. Нужно во многом разобраться.

– Да, конечно…

Как оказалось, побеседовать со мной хотел не только местный главврач – наутро в палатку прибежал гонец, сообщивший, что меня срочно желает видеть у себя полковник. То, что мне до сих пор было очень сложно передвигаться на своих двоих, явно никого из них не смущало.