332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Красников » Меньшее зло (СИ) » Текст книги (страница 7)
Меньшее зло (СИ)
  • Текст добавлен: 30 декабря 2020, 12:30

Текст книги "Меньшее зло (СИ)"


Автор книги: Андрей Красников






сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Считайте, что это отпуск.

– Точно…

Полчаса спустя наша колонна миновала очередную заброшенную деревню, сбавила ход, а потом остановилась в сотне метров от чудом уцелевшего перекрестка. Впереди не было видно никаких признаков разумной жизни, однако сомнений в том, где именно пройдет встреча, у меня не осталось – в наших краях дорожные развязки являлись самыми очевидными и самыми доступными ориентирами.

– Выходим.

На этот раз господин Дэниэлс тоже покинул свою машину, мгновенно оказавшись в кольце телохранителей. Мне не удалось расслышать, о чем шла беседа, но минуту спустя последовала отмашка и вся наша разношерстная группа двинулась к перекрестку.

– Это какой-то фарс, – пробормотал шедший рядом со мной Гладков. – Что думаешь, Локи? Интуиция молчит?

– Молчит.

– Дерьмо…

Ничего страшного так и не произошло – мы спокойно дошли до цели, телохранители рассредоточились, оттеснив нас к обочине и разобрав секторы ответственности, а чиновник оказался в центре пустого пространства. Судя по всему, это стало для него малоприятным сюрпризом – убедившись, что рядом больше никого не осталось, господин Дэниэлс нервно покрутил головой, поймал мой любопытствующий взгляд и решительно двинулся в нашу сторону.

– Доброго дня. Алекс Фишер и Юрий Гладков, я не ошибаюсь?

– Так точно.

– Мне бы хотелось с вами поговорить. Если не возражаете.

Вкрадчивый и отчасти робкий голос дипломата заставил нас с лейтенантом удивленно переглянуться – собеседник не выглядел сколько-нибудь уверенным в себе политиком, а его назначение казалось таким же странным, как и вся операция. С другой стороны, в штабе вполне могли решить, что этого будет достаточно…

– Да, конечно.

– Я первый раз на Полосе, – обезоруживающе улыбнулся чиновник. – И я очень боюсь неожиданностей. Радиации, например.

– Здесь должна быть чистая территория, – не совсем почтительно ответил Гладков. – Бояться нечего.

– Да, но мне все равно хотелось бы получить определенные гарантии. Дело в том, что я читал ваши досье и знаю, что вы оба провели в этих краях больше десяти лет. Скажите, могут ли наши противники сделать что-то неожиданное? Такое, о чем моя охрана не знает?

На этот раз лейтенант замялся и отвечать пришлось мне:

– Вряд ли, господин Дэниэлс. Местность контролируется нашими снайперами, вас защищают лучшие…

– Снайперы? – чиновник тревожно оглянулся по сторонам. – А с другой стороны тоже будут снайперы?

– Возможно.

– Они будут стрелять?

– Не беспокойтесь, – спохватившийся Гладков чувствительно толкнул меня локтем в бок. – Насколько мы знаем, такие переговоры проходят достаточно часто. И все соблюдают перемирие.

– Знаю, – Дэниэлс поморщился и снова оглянулся. – Но последняя встреча была больше двух лет назад. Именно поэтому я и не могу разобраться, в чем тут дело. Почему они решили все это устроить.

– Хотят сдаться? – предположил я.

– Вряд ли… впрочем, если учесть их потери… да нет, вряд ли…

Чиновник о чем-то всерьез задумался и медленно отошел в сторону. Мы, пользуясь предоставившейся возможностью, немного отступили.

– Держитесь ближе ко мне, – тут же отреагировал дипломат. – Мне нужно, чтобы вы находились рядом.

– Так точно…

Противоположная сторона явилась минут через пять. Длинный транспортный шаттл остановился сразу за перекрестком, из его кабины выбрались увешанные оружием охранники, затем несколько гражданских…

Гладков щелкнул предохранителем, стоявший рядом со мной телохранитель едва заметно дернул головой, требуя немедленно уйти с линии возможного огня, а Дэниэлс шагнул вперед.

Я глянул на нашего подопечного и удивился произошедшей с ним перемене – человек, еще совсем недавно рассказывавший нам о своих потаенных страхах и беспокоящийся из-за намеченных переговоров, внезапно обрел уверенность. Плечи горделиво расправились, лицо отразило брезгливое презрение, на губах возникла саркастическая усмешка…

Впрочем, его оппонент выглядел примерно так же.

– Желаю вам здравствовать, – донесся до меня твердый голос чиновника. – Я говорю от имени президента Нового Барнарда.

– Светлого дня. Мои слова – слова лидера.

– Президент хочет знать, какая необходимость привела к этой встрече.

– У лидера есть для вас послание.

– Я слушаю.

– Война истощает ресурсы наших стран и уносит жизни людей, но мы готовы заключить мир. Когда под нашу юрисдикцию отойдут Северные равнины.

Разговор шел именно так, как прогнозировал полковник – услышав предложение, Дэниэлс лишь равнодушно покачал головой:

– Я не узнал ничего нового. Наша позиция остается неизменной – мы заключим мир только в случае полной капитуляции, а также полной демилитаризации вашей страны. Есть что-нибудь еще, что вы должны мне передать?

Представитель лидера спокойно улыбнулся:

– Да. Вы неправильно поняли мои слова. Это не предложение, это – ультиматум. Если…

– Мы получили от вас уже восемь таких ультиматумов, – оборвал его Дэниэлс. – За это время общее количество вашей техники сократилось на пятьдесят пять процентов, население уменьшилось на пятнадцать процентов, а уровень занятости упал до отметки в сорок процентов. Помимо этого, вы столкнулись с продовольственным кризисом, кризисом в научной сфере, деградацией промышленности, а также стагнацией в области сельского хозяйства. На данный момент вы способны лишь умолять нас о прощении за развязанную войну. Все.

Оппонент выслушал эту речь без каких-либо эмоций. Выслушал, спокойно улыбнулся, а затем опять взял слово:

– Ваши слова насчет развязывания войны лицемерны, однако это не играет особой роли. Гораздо важнее то, что прямо здесь и прямо сейчас вы делаете ошибку.

– Мы готовы принять ее последствия.

– Хорошо, если это так. Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, вы окажетесь более сговорчивым.

– Сомневаюсь.

Догадавшись, что разговор подходит к концу, я вспомнил о своих обязанностях, выпрямился и опустил руку на приклад винтовки, демонстрируя готовность вступить в бой. Впрочем, никто не обратил на это никакого внимания – Гладков точно так же прислушивался к беседе, телохранители дисциплинированно отслеживали потенциально опасные направления, а находившиеся чуть в стороне от нас разведчики тоскливо переминались с ноги на ногу, не совсем понимая, что нужно делать.

Убедившись, что все в порядке, я окинул взглядом стоявших по другую сторону перекрестка людей – и заметил пристально рассматривавшую меня женщину. Высокую, стройную, одетую в длинный серый плащ. Черноволосую.

Сердце от неожиданности пропустило удар. Из глубин памяти начали подниматься давно забытые образы.

Маленькая комната.

Окно, за которым шелестит бесконечный дождь.

Тихий шепот…

– Уходим, – донесся откуда-то издалека голос Дэниэлса. – Встреча закончена.

Женщина отвернулась, направившись к транспорту. Гладков в очередной раз толкнул меня в бок:

– Очнись, Локи. Что случилось?

– Кажется, я узнал одного из них. Это было очень давно…

– Ясно, – лейтенант мгновенно потерял интерес к разговору и отвернулся. – Поехали отсюда.

Следующие двадцать минут проскользнули мимо меня. Чиновник благодарил нас за помощь и о чем-то расспрашивал, недовольные задержкой охранники молча стояли рядом, оставшиеся без внимания солдаты прохаживались возле машин…

– Все, идем.

Я покосился на разговаривающего с телохранителями Дэниэлса, глянул на опустевший перекресток, но в конце концов все же вернулся к вездеходу и занял свое место. После чего опять провалился в воспоминания.

– Эй! Локи!

– Да?

– Кто это был?

– Один из тех, с кем мы дрались. В самом начале. В Афинах.

– Вот оно что…

К счастью, давно минувшие события Гладкова не интересовали – сочувственно кивнув, он буквально сразу же отвернулся к подчиненным и начал рассказывать им то, что услышал во время переговоров. А в глубинах моей души опять шевельнулась тревога.

Какова вероятность того, что все случившееся – лишь банальная цепочка совпадений? Есть ли здесь некий тайный смысл? Какая из сторон затеяла эту игру? Какую роль в ней выполняет Дэниэлс?

– Проклятье…

Чувствуя, что разум начинает выдавать откровенный бред, я сделал над собой титаническое усилие, выбросил из головы лишние мысли и постарался успокоиться. А затем вспомнил о бритве Оккама и глянул на ситуацию максимально трезвым взглядом.

Ничего экстраординарного не произошло.

Лидер захотел выдвинуть очередной ультиматум.

Президент отправил на встречу Дэниэлса.

Дэниэлс испугался и решил усилить свою охрану.

Представитель лидера сделал то же самое.

Меня выбрали потому, что я зарекомендовал себя хорошим специалистом.

Алису выбрали потому, что она зарекомендовала себя хорошим специалистом.

Все просто.

Глава 8

Сквозь окружавшую мой разум пелену беспамятства начали просачиваться тихие отзвуки чьих-то голосов. Некоторое время я безучастно игнорировал их, но спустя минуту или две все-таки ощутил желание разобраться в происходящем и сконцентрировался.

Голоса стали четче.

– …девочка совсем плоха. Слишком поздно доставили.

– Она…

– Иди к шестой койке. Твой голубоглазый очнулся.

– Ой, сейчас…

Вспомнив, что у меня тоже голубые глаза, я несколько секунд лениво смаковал эту мысль, думая о том, насколько редко встречается подобный цвет. А затем догадался, что речь идет как раз обо мне.

Рядом послышались торопливые шаги. Рука ощутила чье-то осторожное, почти ласковое прикосновение.

– Вы проснулись?

Я с трудом разлепил веки.

Вокруг было просторное светлое помещение, стены которого изобиловали информационными дисплеями. Чуть в стороне виднелась пустая больничная кровать. А прямо надо мной склонилась пожилая рыжеволосая женщина, одетая в белый медицинский халат.

Врач. Или медсестра. Наверное, все же медсестра.

– Вы меня слышите?

В памяти начали шевелиться обрывки воспоминаний. Сковывающий тело холод, бесконечная река, странные оплавленные развалины, берег…

– У вас серьезное облучение, – сообщила женщина. – Нам пришлось начать интенсивную терапию, чтобы остановить разложение тканей. Вы можете сказать, как вас зовут? Как найти ваших родственников?

Отвечать было нельзя. Но почему именно – я все еще не вспомнил.

– Скажете ваше имя? Это же очень просто. Меня зовут Мария. А вас?

Легкий акцент в словах медсестры дал старт новому потоку воспоминаний. Ядерные взрывы, дождь, стрельба, суровое лицо куратора… замороженный апельсиновый сок…

– Парню сильно досталось, – подошедший к нам мужчина сочувственно улыбнулся. – Возможна контузия и медикаментозный шок. Не дави на него.

– Хорошо, доктор.

Сознание окончательно прояснилось и я наконец-то понял, что нужно делать.

– Меня… зовут… Алекс…

Женщина встрепенулась и опять наклонилась ко мне:

– Очень хорошо, Алекс. Скажите, у вас есть родственники?

– Не знаю… что это… здесь…

– Вы находитесь в центральном госпитале Спарты, – ответил наблюдавший за нами врач. – Не беспокойтесь, мы вас восстановим, хотя на это потребуется время.

– Как… произошло… где…

– Не волнуйтесь, – Мария бросила в сторону своего начальника неодобрительный взгляд. – Главное, что вы живы.

– Помню… река…

– Все верно, солдаты нашли вас около реки. Вы помните что-нибудь еще?

– Видел… улица… большой фонтан… статуя…

– Это в центре Никосии, – кивнул доктор. – Очень хорошо.

– Вы помните вашу фамилию? Кому нужно сообщить о вашем состоянии?

– Не помню… фонтан…

– Главное, не беспокойтесь. Алекс. Сейчас вы заснете, а когда проснетесь, то все вспомните. Хорошо?

Сознание опять начало мутиться, врач и медсестра отошли от кровати, но я все же смог расслышать часть их беседы:

– Амнезия. Может быть, временная. Но это уже не наша забота.

– Хорошо. Как мне его записать? Просто по имени?

– Запиши как Алекса Фишера. Нашли-то в реке.

– Это не смешно, доктор.

– Если вспомнит, как его зовут – поменяем. Идем, нужно узнать…

Голоса отдалились, а потом окончательно исчезли. Еще минуту я кое-как держался на краю беспамятства, но затем устал бороться и соскользнул в черную пустоту.

Следующее пробуждение оказалось заметно более приятным – разум более-менее очистился, ясность мышления вернулась, а тело ощущало себя достаточно сносно. Правда, опасность разоблачения никуда не делась, но спешно выбранная линия поведения должна была решить и эту проблему. Полное отсутствие воспоминаний, максимальная оторванность от реальности, длинные паузы между словами для маскировки возможного акцента…

– Здравствуйте, Алекс. Как вы себя чувствуете?

Я осторожно повернул голову и слабо улыбнулся:

– Хорошо… вас… зовут Мария… да?

– Правильно, – осматривавшая меня женщина радостно кивнула. – Скажите, вы помните что-нибудь о себе?

– Нет… имя… река…

– Не волнуйтесь, все обязательно вернется, – обнадежила меня медсестра, проводя какие-то не совсем понятные манипуляции с планшетом. – Доктор Льюис говорит, что в вашем положении шоковая амнезия – это нормальное явление. Не беспокойтесь.

– Что… произошло?

– Вы получили дозу радиации, Алекс.

– Каким… образом?

– Мы… возможно, вам рано…

– Не надо, Мария, – послышался голос уже знакомого мне врача. – Он взрослый человек и должен знать, что случилось. Расскажи ему.

– Рассказать… что?

Мария глубоко вздохнула и села на краешек кровати. А затем ласково взяла меня за руку:

– Простите, Алекс. В Никосии взорвалась ядерная бомба. Город разрушен, погибло очень много людей. Мы стараемся спасти выживших, стараемся найти родственников. Именно поэтому очень важно, чтобы вы вспомнили свою фамилию.

– Я… не помню… я был… в Никосии?

– Скорее всего, Алекс. Но вам повезло, вы выжили.

– Взрыв…

– Давайте я попробую вам помочь. – С другой стороны кровати возник доктор Льюис, державший в руках небольшой лист бумаги. – У нас есть список пропавших без вести людей с вашим именем. Вслушайтесь в эти фамилии. Готовы?

– Да, – произнес я, чувствуя, как по спине бегает неприятный холодок. – Готов.

– Алекс Акари. Алекс Асенсио. Алекс Афонин. Алекс Баумгартман. Алекс Бушер…

Я добросовестно прослушал весь список, осторожно покачал головой и спросил, чувствуя, как в животе разрастается противный ледяной комок:

– Может быть… снимок… база данных? Отпечатки?

– Да, мы получили снимки, – разочарованно вздохнул врач. – Но сейчас такая путаница, столько всего случилось… вы ведь могли приехать в город с другого конца страны. Не помните? Дорога, поезд, машина?

– Нет… помню… фонтан.

– Жаль. Но у вас все обязательно получится. Отдыхайте, Алекс.

– Да…

Следующие шесть недель я лежал под капельницами, посещал различные процедуры, а также старательно привыкал к роли Алекса Фишера, тренируясь улыбаться врагам, общаться с ними и помогать – некоторые из моих соседей по палате часто не могли выполнить даже самых простых действий, а ухаживавших за пациентами медсестер было слишком мало для той нагрузки, которую испытывала больница.

Несмотря на всю неоднозначность своего положения, я чувствовал, что ситуация находится под контролем. Создание базовой легенды для адаптации в чужом обществе шло согласно рекомендациям нашего преподавателя по психологии – мои эмоции все время оставались под контролем, нужный психотип формировался, акцент нарабатывался. Персонал госпиталя окончательно перестал интересоваться моим прошлым, тело чувствовало себя все лучше, а неожиданности пока что обходили меня стороной. В принципе, мне оставалось только выйти из больничных стен и придумать способ вернуться домой.

На первый взгляд, особых препятствий для этого не имелось.

– Поздравляю, Алекс, через десять дней мы вас выписываем, – сообщил доктор Льюис во время очередного контрольного осмотра. – Речевые функции полностью восстановлены, на клеточном уровне тоже все в порядке. Остается амнезия, но здесь может помочь только время или квалифицированная психологическая помощь. К сожалению, ее мы предоставить не можем.

– Спасибо вам. Мне хватит того, что я могу нормально жить. Если бы я мог вас как-нибудь отблагодарить, я бы это сделал, но…

– Бросьте, Алекс. Это моя работа.

– Все равно спасибо.

– Пожалуйста. Через пять дней придет специалист из службы безопасности, который сделает вам идентификатор. После этого останутся только формальности.

– Ясно…

Следующие несколько суток я провел как на иголках – грядущая проверка могла как полностью оградить меня от любых претензий местных властей, так и безвозвратно похоронить. Второй вариант казался гораздо вероятнее первого, но тотальная биометрическая идентификация барнардцами не практиковалась, возиться с каким-то безвестным пареньком в текущих условиях особого смысла не имело… или все же имело?

К счастью, большинство моих страхов оказались беспочвенными – до серьезного расследования дело так и не дошло. Тем не менее, встреча с безопасником прошла очень напряженно.

– Добрый день, Алекс, – кивнул обосновавшийся в кабинете доктора Льюиса офицер. – Я должен задать вам несколько вопросов.

– Конечно.

– Нам предоставили данные, согласно которым вы полностью утратили память в результате полученного во время бомбардировки шока. Это соответствует истине?

– Да… наверное, соответствует. Я ничего не помню, даже бомбардировку.

– Хорошо. К сожалению, в наших базах нет рисунка вашей радужной оболочки. Также у нас отсутствует ваш генетический код. И отпечатки пальцев.

– Простите, я не знаю, как это могло случиться.

– Вы верите в бога? Или богов?

– Э… наверное, нет.

– У вас есть татуировки?

– Нет.

– Как вы перешли границу? Где ядерный заряд?

– Простите, какой еще заряд? Я…

– Это вы взорвали бомбу в Никосии?

– Что?! Я же сказал…

– Вашу мать зовут Джейн, правильно?

– Не знаю!

– Вы давно работаете на мексов?

– Даже если бы я на них работал, я этого не помню!

– Сколько вам лет?

– Не знаю. Врачи говорят, что около девятнадцати.

– Вы совершали преступления?

– Откуда мне знать?!

Собеседник внезапно сбавил тон и очень серьезно произнес:

– Восемьдесят процентов жителей нашей страны вносят детей в базы данных сразу после рождения. Остальные используют свое конституционное право на неприкосновенность частной жизни. Понимаете, кто чаще всего поступает таким образом?

– Судя по вашим словам, это шпионы, религиозные фанатики и преступники.

– Именно так.

– И что? Простите, но я не помню, что было раньше.

– Решили начать новую жизнь?

– Я был бы рад возобновить старую. Но не могу.

Офицер некоторое время пристально меня рассматривал, но затем слегка расслабился и кивнул:

– Хорошо, будем считать, что я вам верю. Вы получите новый идентификатор, однако в вашем личном деле будет пометка о неблагонадежности. Если вы действительно хотите изменить свою жизнь – государство согласно это принять. Если же вы решите вернуться на преступный путь, это будет расцениваться как рецидив. Со всеми вытекающими последствиями.

– Я не преступник.

– Откуда вам знать?

Ответить на этот вопрос было нечего. Пришлось промолчать.

– Вот именно. Надеюсь, что вы станете полезным членом общества, Алекс Фишер. Желаю удачи.

– Спасибо…

Через день мне прислали удостоверение личности – небольшую серебристую пластинку, напичканную электроникой и украшенную моей фотографией. А еще спустя трое суток госпиталь окончательно со мной распрощался.

Я сидел на обшарпанной пластиковой скамейке, крутил в руках продуктовую карточку и в который уже раз за последнее время систематизировал имевшуюся в моем распоряжении информацию. Мимо ходили озабоченные люди, с неба сыпалась мелкая изморось, полученная в больнице накидка все сильнее пропитывалась влагой, но подобные мелочи оставались где-то на задворках моего внимания.

Двигаться к линии фронта было нельзя – интуиция буквально кричала об опасности, постоянно напоминая о сбивчивых рассказах Марии, брошенных вскользь репликах доктора Льюиса, злых словах разговаривавшего со мной офицера и крутившихся по местной сети новостях.

Сразу после ядерной бомбардировки регулярные части противника были спешно разделены на более мелкие формирования и рассредоточены вдоль всей границы условно-безопасной зоны. Это мешало добраться до ничейной территории. Как минимум пятеро моих товарищей были обнаружены и ликвидированы. Как минимум один из них не успел взорвать свою бомбу. Это заставило врагов многократно усилить патрулирование местности. Моя собственная легенда была шита белыми нитками – даже несмотря на готовность к допросу и выверенную линию поведения. Это уже привлекло внимание офицера и стало причиной соответствующей отметки.

Что случится, если подозрительный молодой человек без какой-либо внятной причины отправится в тщательно охраняемую прифронтовую зону и будет там задержан?

– Ничего хорошего…

Учитывая полное отсутствие каких-либо ресурсов, мое положение выглядело достаточно плачевно. Тем не менее, разбив глобальную задачу на составляющие, я немного успокоился.

Мне требовалось легально попасть в зону боевых действий. Сделать это можно было несколькими способами, но самым простым и очевидным являлась служба в армии. Тотальной мобилизации барнардцы пока что не объявляли, у рекрутов наверняка имелась некоторая свобода выбора, а это означало, что я мог прийти в ближайшую часть, рассказать о своем желании попасть на фронт и в тот же день туда уехать.

Оставалось придумать, ради чего молодой здоровый парень собирается записаться в солдаты.

– У меня ничего нет… нет денег, нет жилья… но тут хватает приютов, а еду выдают… мне стыдно идти в приют? Глупость… или… а если у меня амбиции? Патриотизм… хм…

В конце концов более-менее нормальный мотив все же обнаружился. Приняв решение, я убрал в карман карточку, встал со скамейки, а затем двинулся к центральной площади.

Хотя Спарта выглядела достаточно красиво, общий стиль ее застройки серьезно отличался от нашего и казался мне весьма непривычным – здесь не нашлось места для обособленных деловых кварталов или громадных небоскребов, а четким зонированием никто не озаботился. В результате низенькие дома были похожи один на другой, жилые здания соседствовали с административными, а весь город напоминал собой неряшливую техногенную кляксу, расплескавшуюся по краям довольно широкой реки.

Я невольно вспомнил ледяную воду, бросил опасливый взгляд на верхушки далеких гор и зябко передернул плечами. Но затем выбросил из головы лишние мысли и продолжил путь.

Как выяснилось совсем скоро, барнардцы тоже занимались озеленением – почти на каждом перекрестке стояли заботливо высаженные в специальные земляные бассейны деревья, а однажды вдалеке показался самый настоящий парк, большой и ухоженный.

В иное время я с удовольствием погулял бы среди зеленых растений, но увы, сегодня у меня были абсолютно другие цели. Надоедливый дождь закончился, сквозь просветы в тучах выглянуло солнце, однако из-за поднявшегося ветра стало только холоднее. Пришлось поторапливаться.

– Извините, вы не скажете, где выдают еду?

Патрульный, к которому я обратился, окинул меня цепким взглядом, потребовал идентификатор, но быстро сменил гнев на милость и рассказал, как пройти к ближайшему социальному пункту. Двигаясь по указанному направлению, я старательно рассматривал все вокруг, однако ценных для командования сведений так и не получил – вокруг был самый обычный город, населенный самыми обычными людьми – кто-то ругался на погоду, кто-то мирно гулял по мокрым тротуарам, кто-то обсуждал текущие новости.

Слышался детский смех. Время от времени рядом проезжали машины.

– Простите, а где тут кормят?

– За углом, – в голосе ответившей мне женщины послышалось искреннее осуждение. – Лучше бы работать пошел. Вон какой здоровый.

– Спасибо…

Увидев жиденькую очередь, я пристроился за опиравшимся на костыль мужчиной и некоторое время молчал, постепенно двигаясь к заветной двери. А потом громко вздохнул и тоскливо пробормотал:

– Не жизнь, а дерьмо…

Слова упали на благодатную почву – мужчина оглянулся, оценил мой внешний вид и понимающе кивнул:

– Первый раз?

– Что?

– На раздаче первый раз, говорю? Только из госпиталя?

– Да.

– А что случилось? С фронта вернулся?

Как выяснилось спустя несколько минут, мне чрезвычайно повезло – новый знакомый оказался весьма общительным. Рассказав собственную немудреную историю, я удостоился пары сочувственных слов, а потом узнал, что собеседника зовут Джейком, он был солдатом и воевал против мексов, но получил тяжелое ранение и оказался не у дел – врачи кое-как выдернули его с того света, частично восстановили изуродованную ногу, однако на этом посчитали свой долг исполненным.

– Хромаю до сих пор. На службу не берут, работы нет. Хорошо еще, жилой отсек заслужил. И талоны.

– А мне теперь даже жить негде.

– К себе не пущу, – мгновенно встревожился Джейк. – Найди кого-нибудь другого.

– Я и не собираюсь к вам идти. Я спросить хотел – в армии сейчас много платят?

– Мало, – бывший солдат со злостью плюнул на мостовую. – Ты жизнью рискуешь, а взамен… тьфу…

– Но все-таки платят?

– Да.

– А где больше всего получается?

– Парень, не иди туда. Лучше здесь устройся. На ферму съезди…

– Ну да, как же, – внезапно фыркнула стоявшая перед нами женщина. – Кому мы там нужны, на этих фермах? Там все автоматы делают. Не слушай этого дурака, мальчик.

– Сама дура, – беззлобно огрызнулся Джейк. – Его на фронте убьют.

– Тебя же не убили?

Разговор практически мгновенно перешел на повышенные тона, в дискуссию вступили еще несколько человек и я очень быстро услышал все необходимое – нормальной работы в городе не было, частные предприятия старались обойтись как можно меньшим количеством сотрудников, а оставшимся не у дел людям приходилось рассчитывать только на поддержку государства.

– Если ночевать негде, подай заявление, тебе дадут койку в центре, – сообщила мне успешно посрамившая Джейка спорщица. – Не замерзнешь, выспишься, а дальше уже думать будешь.

– Спасибо. Так и сделаю. Но свой дом все равно хочется.

– С жильем сейчас плохо, смирись.

Когда пришла моя очередь получать паек, дождь начался снова. Я обменял пластиковую карточку на аккуратную коробку с едой, отошел в сторону, а потом замер в растерянности. Обедать на виду у всех не хотелось, подходящих мест рядом не было…

– В парк иди, – посоветовал кто-то из очереди. – Там никто не косится.

– Спасибо…

Уже через сутки я смог более-менее адаптироваться к местному обществу, разобраться в негласных правилах поведения и как следует изучить центр города.

Пришла пора сделать следующий шаг.

– Гражданским нельзя, – невнятно произнес дежуривший возле дверей комендатуры солдат, тщетно пытаясь удержаться от зевка. – Жалобы на дебоширов принимаются в городской администрации.

– В смысле? Вы не поняли, я завербоваться хочу. На службу.

Мои слова вызвали не совсем однозначную реакцию – часовой хохотнул, осмотрел меня с головы до ног, после чего сочувственно вздохнул:

– Парень, тепленькие места давно закончились. Получай талоны, живи и радуйся, что полный набор все еще не объявили.

– Мне деньги нужны.

– Что, больше жизни?

– Хочу купить дом.

Солдат закатил глаза, душераздирающе вздохнул, а потом обреченно махнул рукой:

– Жди.

На прием я попал буквально сразу же – судя по всему, этой армии очень сильно требовались добровольцы, но жители страны предпочитали игнорировать свой гражданский долг и отсиживаться в тылу. У нас такого не могло быть в принципе, но здесь…

– Проходите. Ваш идентификатор, пожалуйста.

Совсем еще молодой капитан засунул мою карточку в сканер, около минуты рассматривал появившуюся на экране информацию, а затем недоверчиво хмыкнул:

– Вы чудом выжили во время ядерной бомбардировки, но все равно хотите служить?

– Так точно, господин капитан.

– Вы понимаете, что мы отправим вас на фронт?

– Да. Там ведь хорошо платят?

Офицер откинулся на спинку кресла, сцепил на груди пальцы и уставился на меня испытывающим взором:

– В вашем досье много странностей. Зачем вам деньги? Для чего на самом деле вы хотите попасть на фронт?

– Я не хочу жить впроголодь и спать в приюте, господин капитан. Я хочу купить дом. У меня ничего не осталось, но я хочу заработать и купить дом. А Джейк сказал, что заработать можно только в армии.

– Дом? Джейк?

– Я видел картину с домом, когда лежал в госпитале. А Джейк – бывший солдат, мы вместе получаем еду.

На этот раз в глазах собеседника проскользнуло откровенное подозрение, он всерьез о чем-то задумался, после чего отрывисто бросил:

– Ждите за дверью. Я вас вызову.

Гулять по коридору мне пришлось долго, минут десять. Но результат того стоил – когда капитан снова пригласил меня в кабинет, то выглядел гораздо спокойнее, чем раньше.

– Я проверил ваши слова, господин Фишер. Ваш лечащий врач подтвердил, что соответствующая картина в госпитале есть, а также рассказал кое-что о вашем самочувствии.

– Надеюсь, мне можно…

– Он сообщил, что на фоне серьезной амнезии у вас могут развиваться навязчивые идеи, основанные на самых незначительных впечатлениях. Вы это осознаете?

– Э… а что я должен ответить?

– Доктор Льюис заверил меня в том, что идеи, подобные вашей, не несут прямой угрозы обществу. Более того, они способны стать очень серьезным мотивирующим фактором. Однако вам желательно учитывать этот диагноз во время принятия жизненно важных решений.

– Господин капитан, мне просто хочется иметь свой дом. Я готов к службе.

– Хорошо. Вы обладаете какими-нибудь полезными навыками?

– Не знаю, господин капитан.

– Хорошо. У нас есть много запросов из прифронтовой зоны. Обеспечение, охрана…

– Туда, где больше платят.

Не успевший договорить офицер бросил на меня недовольный взгляд, но кивнул:

– Значит, охрана. Контракт рассчитан на пять лет. Расторжение контракта возможно только с разрешения армии. Вас это устраивает?

– Полностью, господин капитан.

– В таком случае, завтра в восемь утра вы должны быть здесь. Ясно?

– Так точно!

Поступить на службу оказалось достаточно легко. Следующим утром я заполнил все необходимые бумаги, получил новый идентификатор, забрал со склада комплект серо-коричневой формы и ботинки, отчитался о готовности, дождался идущей в нужном направлении машины…

– Забирайся, боец.

Внутри транспортного отсека сидели еще трое солдат – молодых, но явно опытных, в потертом и запыленном камуфляже. Впрочем, оружия ни у кого из них при себе не было – как я уже успел узнать, правом его ношения в городской черте обладали только сержанты и офицеры.

– Привет всем.

– Садись, – один из рядовых подвинулся, освобождая мне место. – В нашу часть распределили?

– Наверное. В триста пятнадцатую роту охраны.

– Значит, точно к нам. Меня зовут Юрий, это – Чеслав и Джон. А ты?

– Алекс. Алекс Фишер.

– Немецкие корни? – внезапно оживился Чеслав. – У меня тоже немецкие. Ты откуда?

– Я не знаю. Память взрывом отшибло.

– Уже был на фронте?

– Нет, в Никосии.

– А, вот оно что…

За время поездки мне удалось получить достаточно много бесполезной информации – я узнал, что наша часть считается хорошей, что во время обстрелов можно ничего не бояться, так как снаряды падают слишком далеко, что в лесу растут большие вкусные грибы, считающиеся настоящим деликатесом, что возглавляющий роту майор Хант повернут на дисциплине, что кормят солдат с каждой неделей все хуже и хуже, что мясо кантра съедобно, однако воняет тухлятиной…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю