Текст книги "Гвардеец (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Предложивший отдать меня под трибунал генерал бледнел прямо на глазах, пот ручьями тёк по его лицу, но он не смел его вытереть, сидя практически по стойки смирно под взглядом разгневанного Сталина.

– Есть мнение назначить Жохова капитаном на этот линкор или на «Диксон»! Всё-таки, наверное, лучше «Диксон», не будем всё же дразнить английских адмиралов, а то их ещё удар хватит. Если он на переделанном буксире такое творит, то что он на линкоре сделает⁈ Но это пусть товарищ Кузнецов решает. Как думаете товарищ Кузнецов, справится товарищ Жохов с линкором?

– Так точно товарищ Сталин, справится! Жохов прошёл специальные курсы по подготовке командиров кораблей первого ранга! – сдал меня главком. Тоже мне курсы, я вот линкор только один раз в жизни водил и то по пьяни.

– Как решите, мне доложить, лично! Если Жохов нужнее в другом месте, то я не возражаю. Но назначение должно быть обоснованным! Мы не должны разбрасываться такими кадрами! Хотя, может у товарища Жохова есть на этот счёт своё мнение? – хитро улыбаясь Сталин смотрит на меня, а я, только что уже готовый к самому скверному повороту событий, сейчас находился в каком-то странном состоянии. Мне сейчас было абсолютно всё равно, что со мной будет.

– Куда родина прикажет, туда и пойду товарищ Сталин! Единственная просьба не разлучать меня с моим экипажем и восстановить «Шторм», после последнего боя ему сильно досталось…

– Эту просьбу можно удовлетворить. А «Шторм»… хватит ему воевать! Такой героический корабль заслужил почёт и отдых. Жалко будет его потерять! Товарищ Кузнецов, «Шторм» отремонтировать и установить в качестве памятника в Архангельске!

* * *

Вспышка фотоаппарата слепит глаза, но мы терпим, сейчас надо просто стоять в коротком строю и улыбаться на камеру. Четырнадцать человек новоиспеченных героев стоят у меня по бокам, а я как всегда в центре. Из этих счастливцев – семь бывших китобоев, выживших в последнем бою. Впервые в истории советского флота, экипаж одного корабля в полном составе получил заслуженные золотые звёзды. Новая форма ещё не обмята, вес орденов и медалей тянет меня к земле. Этак я уже на Брежнева в лучшие годы становлюсь похож! Пожалуй, меня сейчас в грудь и автоматная очередь не прошибёт, столько на мне железа навешано. Нас снимают для газет сразу после награждения, и прессы тут много, не только нашей, но и иностранной. Награжденных сегодня больше, но только мы стоим сейчас под вспышками папарацци, остальные получили героев посмертно… Все мужики достойны, за это их и наградили, только вот одно награждение вызвало у нас всех шквал негативных эмоций. Шаповалов всё же своего добился, хоть и после смерти, он тоже в списке…

– Слышь командир, это всегда так? Ты же уже не в первый раз тут, объясни мне убогому, когда всё это мать его закончится⁈ У меня уже в глазах одни солнечные зайчики прыгают – рядом ворчит Гриша, который отсвечивает новенькими погонами младшего лейтенанта. Всех нас в звании на одну ступень повисели.

– Сейчас уже вроде бы должны бухать идти. Банкет должен быть. Я знаешь ли только второй раз тут, вторую звезду мне в госпитале вручали. А ты не ворчи и зубы скаль поменьше, а то твои фиксы на всех фотографиях видно будет – отвечаю я Грише. Кто бы мог подумать, бывший мелкий уголовник, который ещё и отсидеть за свои подвиги успел, стал героем Советского Союза! Но похоже высокая награда Гришку никак не трогала, он желал побыстрее свалить из этого бедлама и обмыть орден и медаль в кругу близких друзей, нас, то есть.

– Банкет – это хорошо. А вот скажи мне, обладатель именного бюста в Дворце Советов, это правда, что мы теперь на линкор перейдём?

– На крейсер, на «Диксон» меня командиром назначили, ну а вы со мной. Будешь там теперь палубу драить, а она у него ох какая огромная! – подтвердил я догадки друга.

– А вот хер тебе! Я теперь офицер! Младший лейтенант! – возразил Гриша.

– Ладно, так и быть, подумаю куда тебя назначить, только вот в голове на этот счёт ни каких мыслей. Может в штаб? Будешь старшим писарем! – хохотнул я. На крейсере штат полторы тысячи человек, конечно же я найду куда Гришку пристроить, что бы всегда под рукой был, привык я к нему.

– Иди в жопу Витя! А ты знаешь, чего с «Шарнхорстом» будет? – бурчит бывший боцман.

– На ремонт встаёт. Только никакой это больше не «Шарнхорст» Гриша, название кораблику поменяли.

– И как же его назвали?

– Тяжелый линейный крейсер первого ранга «Шторм»!

Глава 11

Ох и здоровенная дура этот «Диксон». Видел я его раньше только когда он по нам стрелял и лежащим на берегу, да и то, мельком, не до разглядывания крейсера мне было с перебитой рукой и почти в обморочном состоянии, и вот теперь я стою на его палубе. Представление нового командира корабля экипажу. В строю застыли сотни моряков и офицеров, все парадно одетые, опрятные, а где-то в стороне кормы грохочут пневмомолоты, сверкает сварка. Корабль хоть и спущен уже на воду, однако ремонт ещё не закончен.

– Здравствуйте товарищи офицеры, мичманы и матросы! – гаркнул я во всё горло.

– Здра… жела… тащ… гварди капитан пе… ран… – как из пушки главного калибра жахнули, у меня аж уши заложило.

– Поздравляю вас с зачислением в славный экипаж тяжёлого крейсера «Диксон»! – продолжаю забавляться я. Так-то они уже давно в экипаже, это мы сюда буквально только что приехали, но их же, наверное, ещё никто не поздравлял, так почему бы мне не быть первым?

– Ура! Ура! Урааа! – дружный хор голосов разносится над судостроительным заводом.

– Ну что, наигрался Жохов? – рядом морщится от невообразимого шума адмирал Головко.

– Так точно тащ адмирал! То есть нет, не наигрался – смеюсь я – как тут наиграешься, игрушка же новая, не успела надоесть.

– Ещё надоест, поверь мне. Ладно, распускай экипаж, пойдём дела принимать, со старпомом тебя твоим познакомлю – смеётся Головко. А я вот напрягся, как сработаемся мы с моим главным помощником? Самый прикол в том, что именно он был командиром крейсера до моего назначения, но с товарищем Сталиным не поспоришь и вот теперь он мой помощник… Я бы расстроился на его месте.

Капитану первого ранга Шамкий было уже под пятьдесят. Довольно грузный, волевое и властное лицо – по нему сразу было видно, что он кадровый военный. До назначения на «Диксон» он командовал бригадой эсминцев на Балтике. Поздоровался он со мной довольно сухо, в отличии от замполита крейсера, который тут же начал петь мне дифирамбы. Начальник политотдела корабля с морской фамилией Чайкин заливался соловьём, и всё в том ключе, что это мол символично, что капитан, который фактически захватил этот крейсер стал его командиром, как он и экипаж горды, что командовать ими будет трижды герой, а в дружный коллектив крейсера вольются целая плеяда прославленных героев. Сразу видно – не зря свой хлеб человек есть. Лизнул так лизнул, аж до гланд достал.

Первое знакомство с офицерами в кают-компании крейсера. Огромной кают-компании! Дорого-богато тут всё: кожа, дерево, дорогие ткани, металлические детали интерьера сверкают хромом, светильники явно хрустальные. Не кают-компания боевого корабля, а зал шикарного ресторана! Я едва ли не открыв рот рассматривал всё это великолепие, и едва не пропустил речь Головко, который представлял мне старших офицеров. Вообще Головко чествует себя тут как дома и это не случайно, ведь «Диксон» теперь флагман Северного флота и адмирала тут даже своя каюта есть.

– Я думаю вам не надо представлять гвардии капитана первого ранга Жохова? – начал Головко и тут же со своего начальственного плеча выдал очень смешную шутку – как вам всем известно, товарищ Жохов является главным поставщиком Советского Союза по крейсерам и линкорам, он их в год поставляет больше, чем вся наша промышленность и союзники вместе взятые!

Вежливо посмеявшись, командиры даже поаплодировали мне. Шутки начальства они такие, после них всегда все смеются, и чем больше начальник, тем и шутки у него смешнее.

– Вот и «Диксон» именно благодаря Жохову сейчас в строю нашего флота и товарищ Сталин лично распорядился назначить его командиром этого корабля. Вы все с Жоховым не успели ещё познакомится, а я вот знаю его давно. Каждая медаль и орден на его груди заслужены от и до! Нет такого задания, которое он и его команда бы не выполнили точно и в срок! Это очень инициативный и удачливый командир, надеюсь его удача перейдёт и на вас.

Представление затянулось. Каждого из старших командиров крейсера Головко поднимал и давал ему краткую характеристику, я же не стесняясь записывал данные в блокнот. Всех я сразу не запомню, а вот иметь возможность перечитать потом полученную информацию в спокойной обстановке надо. Я понял только одно – тут собраны лучшие кадры которых смог найти флот. Все кадровые, ещё довоенной школы офицеры, белая кость флота, элита. Сработаться с ними мне будет сложно, знают они все на порядок больше меня.

Проводив адмирала, я попросил Шамкий показать мне мою каюту. Ну что тут скажешь, каюта под стать кораблю. Спальня, кабинет, санузел, всё огромных размеров. В спальне большая кровать, кожаный диван, секретер, несколько кресел и куча шкафов, в кабинете огромный стол с креслом и куча стульев. Пройдя по каюте я закрыл дверь и предложил старпому присесть, нам предстоял сложный разговор, и посторонние уши мне сейчас совсем не нужны.

– Ещё раз здравствуйте Сергей Николаевич – начал я – в первую очередь хочу вам сказать, что на эту должность я не просился и назначен практически против своей воли. Это что бы между нами не было недопонимания. Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете, потеряв капитанский мостик этого крейсера. И что бы вас успокоить, хочу открыть маленькую тайну, которую мне приватно поведал главком Кузнецов.

– Интересно – недоверчиво хмыкнул Шамкий – вам приватно доверили тайну, и вы так просто рассказываете о ней мне?

– Ну что поделаешь, мы теперь с вами не разлей вода, да и я практически уверен, что вы никому не расскажите. Вы же не расскажите? – так же усмехнулся я – тем более она и вас касается.

– Хм… Ну хорошо, даю вам слово, что за эти стены ваша тайна не выйдет – старпом явно заинтересован.

– Вот и отлично! Ну значит слушайте и запоминайте, это поможет нам в дальнейшей работе. Тут я временно, довольно скоро вы получите корабль назад. Есть решение перевести меня в дальнейшем командиром на линкор «Шторм», считайте это назначение начальной школой будущего командира. Я знаете ли привык «Штормом» командовать, а раз мой старый корабль теперь памятник, а новый в ремонте и надолго, нужно же мне где-то перекантоваться? – громким шёпотом и сделав таинственное лицо поведал я. Такой разговор между мной и Кузнецовым действительно был, но я надеюсь, что до того времени как «Шторм» выйдет из ремонта война уже закончится, и мне не придётся дальше продолжать военную службу.

– Теперь всё понятно… – протянул старпом и надолго задумался – признаться, после того как мне сообщили новость о том, что на МОЁМ крейсере будет новый командир я, скажем так, немного огорчился, когда же узнал, что это будете вы чувства стали двойственные. С одной стороны, вы более чем достойны, ведь именно благодаря вам «Диксон» сейчас в строю, а с другой стороны, и прошу не обижаться, вы с таким кораблём не справитесь! Откровенность за откровенность, есть большая разница между сторожевиком и тяжёлым крейсером, даже мне, несмотря на почти двадцать лет службы приходится тяжело. Хорошо, карты раскрыты, и вы правы, вы меня успокоили. Что вы хотите от меня?

– От вас я хочу помощи и знаний. Я прошу, что бы вы меня научили управляться с этим кораблём. Афишировать мы это разумеется не будем, об этом будут знать всего два человека, я и вы. Все приказы отдаю только я! На корабле должен быть только один командир и пока меня не перевели, тут так и будет, двоевластия я не потерплю и игнорирование моих приказов я буду пресекать жёстко! Ваша задача состоит в том, чтобы перед принятием глобальных решений вы мне посоветовали, что делать и каким лучше образом исполнить мои обязанности. Кроме того, я попрошу проводить со мной индивидуальные занятия, у вас или у меня в каюте. Без сомнения, это доставит вам дополнительные хлопоты и трудности и потому я прошу дать ответ сейчас. Подумайте, если придётся я справлюсь конечно и сам, но шишак набить мне придётся много, а может и не только мне, когда Витя Жохов затевает какое-то дело и не знает, что делать, может достаться всем в радиусе от километра и больше.

– Откровенно! – засмеялся Шамкий – а вы мне нравитесь. По рукам! Можете на меня рассчитывать, я вам помогу!

Мой крейсер огромен, немцы постарались на славу. Длина сто восемьдесят шесть метров, ширина двадцать один с половиной! Осадка семь с половиной метров, что не как уж и много для такого гиганта. Основной задачей, стоящей перед конструкторами, было создать мощный боевой корабль, не противоречащий условиям Версальского договора. В частности, водоизмещение корабля не должно было превышать десять тысяч тонн. Немецкие инженеры подошли к её решению со свойственной им склонностью к инновациям. При строительстве для соединения деталей корпуса вместо традиционных заклёпок широко применялась дуговая сварка. Дизельные двигатели MAN оказались значительно легче паровых котлов и турбин, обычно применяющихся на тяжёлых кораблях. Трёхорудийные башни главного калибра позволили разместить шесть двухсот восьмидесяти трёхмиллиметровых орудий, ненамного увеличив вес башни по сравнению с двухорудийной. Эти решения позволили значительно снизить общий вес судна. Но, даже несмотря на это, тоннаж судна превысил дозволенные десять тысяч тонн. При разработке немцы рассчитывали на неуязвимость нового типа корабля, способного с одной стороны, уйти за счёт быстроходности от вражеских линкоров, а с другой стороны, способным благодаря мощному вооружению выйти победителем из схватки с любым тяжёлым крейсером. Дизельные двигатели обеспечили кораблю необычайно большую дальность хода, а высокая начальная скорость новых орудий и большой угол возвышения – дальнобойность, близкую к такой у тяжёлых орудий линкоров, позволяющую начать огневой контакт с недоступной крейсерам дистанции. Была достигнута хорошая скорострельность: два выстрела в минуту главным калибром и до десять в минуту калибром сто пятьдесят миллиметров. На тяжёлых крейсерах типа «Дойчланд», к которым и относился мой «Диксон», немецкие судостроители впервые применили дизельную силовую установку, состоящую из четырёх групп двигателей. В каждой группе находилось по два девятицилиндровых двухтактных дизеля MAN M-9Zu42/58 двойного действия, Суммарная мощность всех восьми главных двигателей на гребных валах обеспечивала скорость хода около двадцати семи узлов. Крейсер имел дальность хода шестнадцать тысяч миль.

Артиллерию главного калибра составляли двухсот восьмидесяти трёхмиллиметровых орудий орудий SK L/52 C28, размещённые в двух бронированных башнях – одна в носу, одна в корме. Максимальная дальность стрельбы почти тридцать семь километров! В боекомплект входили три типа снарядов, весящие по триста килограмм. Бронебойные, бронебойно-фугасные (с замедлением), фугасные. Боезапас составлял сто двадцать снарядов на ствол, всех трёх типов поровну. Не знаю, как мы будем получать снаряды, но орудия наши инженеры менять не стали, по словам Шамкий, замена стволов произойдёт только после их полного расстрела, а для этого надо выпустить как минимум три боекомплекта на орудие. Артиллерия вспомогательного калибра состояла из восьми ста пятидесятимиллиметровых орудий SK L/55 C28, расположенных в восьми башнях вдоль бортов. Максимальная дальность стрельбы – двадцать два километра. Корабль был просто напичкан зенитными средствами: немецкие орудия соседствовали с поставленными по ленд-лизу автоматами, только «Эрликонов» стояло аж сорок штук! На корме располагались два четырёхтрубных торпедных аппарата.

Корабль был хорошо бронирован, только толщина брони боевой рубки составляла сто пятьдесят миллиметров, а пунктов управления огнём – сто!

В течении недели я облазил крейсер от юта до клотика, побывал в каждом закутке, в каждое отверстие заглянул. В промасленном комбинезоне, с фонариком и записной книжкой в руках, в сопровождении главного механика крейсера, я старался вникнуть в проблемы «Диксона», узнать его слабые и сильные стороны. Ну а вечерами я снова учился. Шамкий оказался хорошим и требовательным учителем.

* * *

Над внутренним рейдом Архангельска, где стояли на бочках готовые к съёмке и выходу в море корабли нашей дивизии, зазвучали горны – корабельные горнисты играли «Захождение», веками повторяющийся ритуал приветствия проходящего мимо корабля старшего начальника. Я стоял на тиковой палубе юта у парадного правого забортного трапа, и волновался – мне первый раз предстояло принимать на борту своего корабля адмирала флота Кузнецова, который прибыл с инспекцией, а тем более идти с ним в море. Мы сегодня выходим на последние учения, а потом нам почти сразу – в бой. Позади несколько месяцев напряженной работы и учёбы, и вот теперь – экзамен. Когда до адмиральского катера оставалось два кабельтова, я скомандовал играть «Захождение». Горнист тут же выдал мелодию. У нас всё серьёзно, всё по уставу.

С первыми звуками горна я и стоявшие рядом со мной замполит и дежурный по кораблю поднесли правую руку к виску, отдавая честь прибывающему командующему. Катер замедлил ход, погасил инерцию и мастерски застыл у трапа крейсера, поданы швартовы и вот уже фалрепные подают фалрепы командующему для безопасного перехода на трап. Как только адмирал вступил на нижнюю площадку трапа, я скомандовал: «Смирно!»

– Товарищ командующий! Тяжёлый крейсер «Диксон» к бою и походу приготовлен, личный состав на борту, запасы топлива и воды полные. Командир крейсера гвардии капитан первого ранга Жохов.

– Вольно, товарищ командир!

– Вольно! – повторил я команду для своих подчиненных.

Вслед за командующим на борт поднялось несколько человек походного штаба с чемоданами и тубусами для карт в руках.

– Товарищ Командующий! Разрешите поднять ваш флаг?

– Разрешаю! – ответил Кузнецов и в тот же момент на грот-стеньгу крейсера начал быстро подниматься, развиваясь на ветру его флаг, красное полотнище, а в крыже – изображение флага Народного Комиссара Обороны, и в ту же секунду на его катере такой же флаг был спущен. Катер отдал швартовы и, взревев двигателями, рванул от борта крейсера.

Корабль выглядел безукоризненно. Великолепно покрашен, все медные вещи надраены и блестят, нигде не соринки. Специально выделенные матросы провели офицеров штаба по выделенным для них каютам. Командующий и я поднялись на ходовой мостик крейсера. Кузнецов осмотрел рейд и приказал командиру:

– Дать светограмму на «Архангельск»: «Прибыл на борт, действуйте согласно утверждённого плана» – на бывшем английском линкоре, который только недавно вошёл в состав Северного флота, находится Головко. Всего кораблей в нашей дивизии три: тяжёлый крейсер «Диксон», линкор «Архангельск» и лёгкий крейсер «Мурманск» – немец, англичанин и американец, как их ха глаза называют матросы.

– Есть, товарищ Командующий!

На сигнальном мостике немедленно защёлкал рукояткой шторок ратьера старшина-сигнальщик, посылая сигнал вызова на «Архангельск». В ответ на линкоре вспыхнул ответный сигнал. Сигнальщик с невероятной скоростью выстрелил в сторону «Диксона» длинную очередь точек и тире азбуки Морзе. С крейсера опять ответили длинным световым тире.

Вахтенный офицер крейсера доложил:

– Товарищ командир, сигнал на флагман передан и принят правильно!

– Есть! Товарищ Командующий, сигнал передан и принят! – дублирую я сообщение, хотя адмирал стоит от меня всего в метре. Положено так, всё у военных через одно место…

– Вижу-вижу, Витя! Оценил и рад, что у вас всё как положено и по уставу. Давай теперь без официоза. Действуйте по плану! – ответил Кузницов, он явно доволен.

На мостике появились офицеры походного штаба и доложили о готовности штаба к выходу в море. «Диксон» сегодня пойдёт головным, мы отрабатываем поддержку десанта с моря, ну а сама операция начнётся буквально через несколько дней.

Глава 12

Мы идем в Норвегию. Летом сорок четвёртого года Красная армия на Карельском фронте успешно провела Выборгско-Петрозаводскую стратегическую наступательную операцию, что привело к выходу из войны Финляндии. В результате немцы вынуждены были выводить свои войска с финских территорий. По состоянию на первое октября сорок четвёртого года противник удерживал в Заполярье часть советской земли западнее Мурманска. Линия фронта проходила от губы Малая Волоковая по перешейку полуострова Средний, далее от губы Большая Западная Лица к озёрам Чапр и Кошка-явр. Здесь противник создал мощную оборону, состоящую из трёх линий, с долговременными оборонительными сооружениями – так называемым «гранитным» оборонительным валом. Глубина обороны составляла до ста пятидесяти километров, а её длина – до ста. Наша задача поддержать наступление Карельского фронте по вытеснению противника с Советской территории и захвату Северной Норвегии. Для этого Северный флот должен высадить несколько тактических десантов, которые должны захватить все основные военно-морские базы на побережье Баренцева моря, тем самым лишив немцев снабжения и полностью обезопасить проводку Арктических конвоев и Северный морской путь.

Противник у нас более чем серьёзный. Три горнопехотные дивизии и четыре бригады, которые насчитывают более пятидесяти тысяч боеспособных солдат, сотни орудий и миномётов. С воздуха немцев будет поддерживать авиация пятой воздушной дивизии Люфтваффе в Норвегии, которая насчитывает около двухсот самолётов. Ну и самое главное именно для нас, для моряков, в портах Северной Норвегии базируется один линкор (один но какой, сам «Тирпиц»!), четырнадцать эсминцев и до тридцати подводных лодок, а ещё до хрена всякой мелочи, вроде тральщиков и сторожевиков. Также немецкие корпуса и бригады прикрывает береговая и зенитная артиллерия, вдоль побережья поставлены противолодочные минные заграждения, подходы к базам и портам прикрываются дозорными катерами. В глубине обороны были построены опорные пункты: Луостари, Петсамо и Киркенес, являвшиеся также и базами снабжения. Это и есть наша цель, все эти базы мы должны захватить и уничтожить!

В ходе сентябрьского наступления Советская Карелия была полностью очищена от вражеских войск. Стратегическое положение на северном участке советско-германского фронта значительно улучшилось, были созданы все условия для полного освобождения Заполярья от фашистских оккупантов.

Порт Линахамари главная база для вывоза никеля из стратегически важных для Германии месторождений в районе города Петсамо, а также одна из важнейших военно-морских баз кригсмарине на побережье Баренцева моря. Эта база играет огромную роль в борьбе с советским Северным флотом и арктическими конвоями союзников, а также находилась на передовом рубеже обороны оккупированной немцами Норвегии от наступающей Советской армии. Порт и гавань Линахамари превращены в мощный оборонительный район во фьорде Петсамовуоно. Узкий и глубоководный вход во фьорд окружен высокими скальными берегами, у входа в который немцами была создана трёхслойная плотность артиллерийского и пулемётного огня, а в глубине залива – пятислойная. От входа в фьорд до порта расстояние восемнадцать миль, которые предстояло преодолеть десанту.

Замысел операции состоял из захвата двух батарей на мысе Крестовый, после чего ночью в Линахамари высаживался морской десант. Командующий Северным флотом Головко лично будет осуществлять общее руководство операцией.

В восемь часов вечера снялись с якоря три эсминца и отряд высадочных средств в составе двух быстроходных тральщиков, отряда из двух сторожевых кораблей моего бывшего дивизиона и двенадцати сторожевых катеров. Через час в море выйдет «Диксон», в качестве корабля поддержки. Полное руководство морской части операции по высадке десанта осуществляю я. Остальные корабли моей дивизии осуществляют каждый свою задачу. «Архангельск» с несколькими эсминцами и сторожевиками должен блокировать и сковать своими действиями немецкий флот. По разведданным союзников единственный в Норвегии крупный немецкий корабль, знаменитый «Тирпиц» был значительно повреждён и был практически немореходен, так как получил значительные повреждения при бомбардировках союзников, однако эсминцы и подводные лодки всё же представляли большую опасность и не должны были сорвать десантную операцию. «Мурманск» же будет обеспечивать морской десант в губе Малая Волоковая.

Походный ордер штабом Северного флота был определен такой: за головным эсминцем будет следовать «Диксон» под флагом командира высадки и с командиром бригады морской пехоты на борту. В кильватере у них пойдут остальные эсминцы, а по бортам на соответствующих курсовых углах – тральщики и сторожевики. В кильватере у тральщиков будут идти катера.

Двум «Такомам», двум тральщикам и двенадцати сторожевым катерам предстоит ночью внезапно ворваться в гавань Линахамари и высадить десант.

К борту крейсера подходят десантные суда, «Диксон» повезёт на своём борту основные силы десанта, почти три тысячи морских пехотинцев, они пойдут второй волной, когда плацдарм уже будет захвачен и береговые батареи подавлены. Каждый из сторожевиков и тральщиков сейчас снова пришвартуется в порту и примет на борт ещё около трёх тысяч человек с оружием и с полной выкладкой. Многовато, конечно, но что делать.

Десантников разместили в кубриках и вспомогательных помещениях. Старшины ознакомили бойцов с корабельными правилами и мерами соблюдения скрытности на переходе морем. Курить сегодня морячкам не придётся, что их очень расстроило.

В десять часов вечера я даю распоряжение по УКВ дать сигнал «Сняться с якоря». Корабли занимают свои места в кильватерной колонне.

– Ну с богом как говорится – облегчённо вздыхаю я. Началось! Позади изматывающие тренировки и подготовка и всё ради этого дня. Рядом со мной на мостике стоит генерал-майор Пучко, который командует бригадой морских пехотинцев.

– Ха. На бога надейся, а сам не плошай! Вам ли не знать! Такая силища, да мы их порошок сотрём! – это замполит подключился к разговору. Пучко скептически смотрит на замполита, но молчит. Генерал опытный, с сорок первого воюет, и кто как не он знает, что произойти может всё что угодно.

– Куда мы нахрен денемся, сотрём конечно, другого выхода у нас всё равно нет – недовольно отвечаю я, вот что за привычка у человека, везде свой нос засунуть и пять копеек вставить!

Опять Баренцево море не спокойно. Штормит, но мы все уже привыкли, редко осенью север балует нас хорошей погодой. Ветер к полуночи достигает около шести баллов. Приказываю сбавить скорость хода отряда до четырнадцати узлов. Если крейсер чувствует себя на такой волне нормально, то десантной мелочи приходится туго.

Почти утро, корабли перестраиваются в боевой ордер для стрельбы по берегу. Я слышу бой на мысе Крестовый, там диверсионный отряд морпехов должен был захватить береговые батареи. Их высадили несколько дней назад, и они, преодолев сложный путь по пересеченной местности вступили в бой строго по графику.

– Зенитная батарея захвачена, береговая батарея блокирована, десант ведёт стрелковый бой с артиллеристами! – докладывает мне радист. Я кусаю губу от досады, плохо конечно, но ничего не поделаешь, отступать мы не будем при любых раскладах, и я надеюсь, что бойцы не дадут батареи открыть огонь по кораблям высадки. Сам же я стрелять по батареи не могу, так и своих пехотинцев можно уничтожить.

– Кораблям поддержки, открыть огонь по своим целям! – командую я, ждать больше нельзя. Каждый эсминец знает свою цель, которую ему предстоит уничтожить, пункт управления огням крейсера раздает целиуказания командирам башен и мощные морские орудия начинают движения

В четыре тридцать утра мощный артиллерийский залп с «Диксона» разрывают ночную тишину, через секунду к нему присоединяются эсминцы. Артподготовка длится около пятнадцати минут. Затем к входным фарватерам устремляются корабли первой волны высадки.

Противник обнаружил подход десанта на расстоянии около тридцати кабельтовых от входа в залив, тут же включив прожектора и открыв мощный заградительный огонь. Крейсер и эсминцы немедленно перенесли огонь на обнаруженные огневые точки, сторожевики и тральщики так же открывают огонь, смысла тихо и скрытно идти уже нет никакого. На «самом полном» передовой отряд с постановкой дымовых завес стремительно преодолевает зону заградительного огня и вырывается во фьорд, не снижая скорости, корабли идут дальше в гавань.

Все корабли высадили свои группы десантников в намеченных местах. Основные силы десанта высаживались на причалы, часть – на берега фьорда для захвата береговых батарей. Корабли высадки, не задерживаясь ни минуты под ураганным огнём противника уходят за следующей волной десанта.

Крейсер ведет огонь по данным артиллерийской разведки, координаты целей сыпется как из рога изобилия. А к борту «Диксона» швартуется «Такома» Изотова.

Крейсер тоже под огнём. Часть береговых батарей ведёт обстрел «Диксона» но пока особых повреждений крейсер не получил, больше всего нам досаждают восьмидесяти восьмимиллиметровые зенитки, но они не в состоянии пробить броню крейсера, хотя в нас уже попало около десяти снарядов. Подразделения пехотинцев, быстро переходят на сторожевик. Огонь врага усиливается. Один за другим два снаряда, предназначенных крейсеру, попадают в «Такому». Первый выводит из строя одно из орудий, второй разорвался у мостика. Осколки перебили швартовые концы, и нос сторожевика стал отходить от крейсера, на корме разгорается пожар, который уже пытаются тушить два краснофлотца с огнетушителями, аварийная команда «Такома» быстро разматывает пожарные концы. Сторожевик и так уже изрядно побит, на правом борту образовалось более пятидесяти пробоин, через некоторые из них хлещет вода.

– Передать приказ всем средствам доставки десанта, швартоваться к крейсеру только с правого борта! – командую я, так принимающие десант корабли будут защищены бронёй крейсера – Приказ Изотову! Приём десанта прекратить, от борта крейсера отойти!

«Такома» отваливает от борта, пожар уже потушен и сторожевик снова устремляется в порт, повреждения незначительны, а значит корабль будет вести бой дальше. Один за другим десантные корабли швартуются к крейсеру или эсминцу, забирая с них людей. То один, то другой корабль докладывают на флагмана о выполнении своих задач, о потерях и состоянии корабля. Многие понесли урон в людях, но все в состоянии продолжать боевые действия. Еще достаточно топлива и боеприпасов. Сопротивление на берегу и в порту слабеет, вражеские батареи или подавлены огнём нашей артиллерии или захвачены десантниками. С берега непрерывным потоком поступает информация о достижениях морпехов, связь налажена хорошо. Сразу были захвачены три причала и организована их оборона, затем штурмом взято здание портовой гостиницы, превращённой немцами в опорный пункт. Была уничтожена четырёхорудийная двухсот десятимиллиметровая артиллерийская батарея в порту, несколько дотов, захвачена батарея автоматических пушек. К рассвету порт Линахамари был очищен от врага.