Текст книги "Огненный торнадо"

Автор книги: Андрей Негривода

Середина мая 1990 г. Москва

...Мерный перестук колес успокаивал. «Черноморец» уносил Филина в Москву, в отряд к друзьям-однополчанам...

Если честно, то у Андрея в запасе было еще дней десять до окончания отпуска, и он абсолютно спокойно мог бы провести их с молодой женой. Медовый месяц, усеченный на две трети, но... Он ее боялся!!! Филин!.. Он признался в этом только себе, да и то только в вагоне, который, слегка покачиваясь, уносил его навстречу неизвестности...

– А ты чего какой-то, как с луны упал? – ввинтился в плавно текущие мысли Филина разухабистый голос проводницы – женщины средних лет – хозяйки соседнего вагона. – Девчонки-персики вокруг мужика вьются, а он такой холодный – как айсберг в океане?..

Андрей окинул взглядом находившихся в его купе женщин и мягко улыбнулся. Здесь были сплошь проводницы – четыре девушки возрастом не больше двадцати пяти и эта разухабистая мадам...

– Лялька сказала, что к ней в вагон на весь рейс напросился молодой, сексуальный офицер-Геракл, а офицер-то того... Сидит, словно чурбак деревянный, а девчонки, между прочим, слетелись как мухи на... кх-м... мед! – она разливала грузинский коньяк «Арагви», который выставил Филин.

– Что за имя такое – Ляля? – Андрей в упор посмотрел на проводницу – девушку с двумя толстенными русыми косами, доходившими до самой... – Тебя как зовут?

– Люда, – девчонка потупилась под его взглядом.

– О-о-ого-го!!! Лялька-то наша, оказывается, тоже краснеть умеет! Девки! Лялька покраснела!!! Вот это номер! – закатилась смехом «мадам». – За это надо выпить! Тост! Пьем за то, чтобы мы, тертые жизнью и клиентами девки-проводницы, умели краснеть!

Все улыбнулись, каждый своим мыслям, и, смачно чокнувшись «гранчаками», выпили душистый, ароматный напиток, слегка обжигающий рот и согревающий душу.

– Ох, и хорош коньячишко-то! Где взял сокровище такое?

– Друг подарил, – ответил Андрей, вспоминая Брата, приславшего со своим земляком подарок на свадьбу. Ящик!

– Хорошие у тебя друзья – не жадные!

– Он больше, чем друг – он Брат...

– А-а! – делая вид, что поняла, протянула «мадам». – Ну, что, девки, пойдем по своим вагонам или посидим еще? Перегон большой – до остановки больше двух часов.

– А если кто чаю захочет или еще чего?.. – подала голос Ляля, посмотрев с укоризной на напарницу.

– И то верно! – подмигнула хитро «мадам». – Пошли, бабье, к пассажирам, а то в розыск объявят...

– Вот белье, – девушка подала Филину белоснежные, накрахмаленные, явно из личных запасов простыни. – Хочешь, постелю...

– Нет, спасибо. Я сам.

Она стояла на пороге купе в замешательстве, теребя пальчиками кончик косы, и не могла найти повода, чтобы остаться...

– Хочешь, чаю принесу? У меня есть хороший – цейлонский, – она сделала еще одну попытку.

Филин обернулся к девушке:

– Послушай, Людмила! Ты хорошая девчонка, красивая, но только у нас ничего не получится с тобой. Я устал... От всего!.. Последние полгода что-то не хватает времени голову вверх поднять. Я хочу просто отдохнуть... Не обижайся, ладно? Извини...

Девчонка-проводница, слегка надув губки, кивнула с пониманием и вышла:

– Ну, тогда отдыхай. Спокойной ночи!

– И тебе...

... – Ну, и где же ты будешь жить эти дни, до конца отпуска? – Батя был удивлен, увидев Филина на пороге своего кабинета. – Что от супружницы-то молодой сбежал, или тяжела стала ноша? Не рано ли?!

Андрей поморщился едва заметно в ответ, но полковник понял, что это не его дело.

– Найду где, Батя, – Москва большая, и мест в ней достаточно...

– Телефон в дежурную часть не забудь сообщить! И... Иди уже, бродяга. – Батя с теплом смотрел в спину удалявшемуся Филину.

«Нужно будет надавить слегка на врачей, – думал полковник. – Он мне нужен – такого командира РДГ еще не было. Да и шутка ли сказать – оба звания ДОСРОЧНО! И как досрочно – за год!.. Две Красные Звезды... А ему ведь всего-то двадцать два года от роду. Я-то свою вторую получил в двадцать шесть, да и то... Правда, с нервами у него того... Не прошла для него даром неделя у Бекмурзы... Бандера и Змей говорили, что когда они его нашли – на теле места живого не было – весь в кровище. Ташкентские хирурги говорили, что он постоянно бредил каким-то крокодилом... Да и женитьба эта его – какая-то ненормальная... Трах-бах! Разве ж так делается? На пределе мальчишка! Как бы „психи“ его на своей комиссии не „задробили“... А все же крепкий пацаненок попался – так сразу и не скажешь – не сломался у Бекмурзы, хотя, по всему видно – досталось ему по самую маковку... А он молчит себе и даже водку не жрет! Ну, значит, и обойдется! Только с врачами помочь немного надо...»

...Звонок-«кукушка» все куковал и куковал по ту сторону двери. Филин не отнимал палец от кнопки – ему было интересно, на какое же по счету «ку-ку» откроется дверь. Но прошла минута-другая, а за дверью была тишина.

«Странно – свет горит... Может, выскочила к соседке? Подождать, что ли, минут десять-двадцать?..»

Он уселся на ступеньки и закурил. Дым слегка горчил во рту, вызывая неприятные ощущения. Это началось около месяца назад, после выписки из госпиталя. Там-то ему курить запрещали, но первое, что сделал Андрей, покинув стены госпиталя, – закурил. И чуть было не уселся в лужу, хорошо, рядом подвернулась скамейка – голова пошла кругом, опьяненная никотином. И вот теперь это гадкое чувство горечи во рту раздражало.

«Бросить, что ли?..»

Он услышал, как хлопнула дверь парадного и зацокали по лестнице каблучки – в «хрущобах» лифтов не делали. Частые шаги приближались к четвертому этажу. И вдруг совсем рядом стихли.

«Не она», – разочарованно подумал Андрей.

Прошла минута, может, две, и вдруг!.. Цок. Цок. Женщина поднималась очень медленно.

– Привет, Синичка, – произнес Андрей, рассмотрев на нижнем лестничном пролете знакомую головку.

– Ф-фу-уф! Напугал, – облегченно выдохнула Таня. – А я из булочной возвращаюсь. И вдруг почувствовала запах сигарет на лестнице, а у нас одни пенсионеры живут, и никто не курит.

И тут только она поняла, кто сидит на ступеньках около ее двери.

– Ты давно приехал, Андрюша? – она бросилась к нему на шею, целуя.

– Сегодня. – Филин обнял девушку за талию. – Трусиха! А как же дзюдо? КМС?

– Но это же в моем весе! А знаешь, сколько я вешу? Сорок шесть кэгэ!

– Клоп!

– Сам такой! – она в притворной обиде надула губки. – Сам же придумал, что Синичка!

– Впустишь-то?

– Ты еще спрашиваешь?

Она позвенела ключами, открывая дверь, неожиданно обернулась и, чмокнув в щеку, впорхнула в квартирку. Он только и успел, что шлепнуть ее по упругому заду...

Они сидели за крошечным столом и ели «Киевский» торт, принесенный Филином. Вокруг – на кровати, полках, полу – были разбросаны какие-то тетради, учебники – царил «творческий» беспорядок.

– Что это у тебя за погром?

– А-а, – махнула она рукой. – Курсовую работу пишу. Муть страшная, но без нее к сессии не допускают.

– Ясно. А у тебя, я смотрю, обнова, – он показал на новенькую, поблескивавшую лаком гитару. – Можно?

– Ты зимой, помнится, говорил, что умеешь играть, так вот я и купила ее для тебя, – улыбнулась Танюша.

Мягко зазвучали струны, и Андрей запел:

 
По снегу, летящему с неба,
Глубокому, белому снегу,
В котором лежит моя грусть.
К тебе, задыхаясь от бега,
На горе свое тороплюсь.
 
 
Сыграйте мне, нежные скрипки.
Светает. Написан постскриптум,
И залит обрез сургучом.
Пора! Грянет выстрел, и, вскрикнув,
Я в снег упаду на плечо...
 

– Андрюшенька, как ты себя чувствуешь?! Тебе лучше? Боже! Я места себе не находила все это время!

 
Снова с неба падают звезды,
Снова загадать не успею!
Жить мне вроде бы и не поздно,
Только просто так не сумею!..
 

– Красивая песня, только грустная. У тебя что-то случилось, Андрюша?

– Я женился...

Она так и уставилась на Андрея, с полным ртом... Таня захотела проглотить кусок торта, забыв его прожевать, и... Она сидела, как маленький ребенок, а из глаз катились крупные слезы, то ли от застрявшего в горле кусочка торта, то ли... Андрей похлопал Танюшу по спине, и она облегченно вздохнула.

– Давно?

– Три дня назад.

– Почему же ты не сказал, что у тебя есть невеста?

– А ее не было.

– А когда же она появилась?

– Две недели назад.

– Что, вот так, с бухты-барахты?!

– Это глупо, наверное, Синичка, но именно так...

– И ты ее любишь?

– Не знаю. Нужно было что-то делать, я и сделал. И уехал в Москву через два дня...

– И пришел ко мне?

– Я не хочу, чтобы были какие-то секреты между нами. Хочу быть с тобой честным.

– Спасибо, – прошептала Танюша.

Она помолчала еще немного:

– Когда ты ее бросишь – возвращайся ко мне...

– Я пойду, Синичка. Ты не грусти. Танюша, жизнь ведь не кончилась.

– Буду грустить! Буду!!! Но я тебя найду, Андрюша, сама, только чуть-чуть позже... Хорошо?

– Я всегда рад тебе, Синичка!

Он поцеловал девушку и, быстро собравшись, ушел, чтобы не поддаться соблазну остаться и успокоить расстроенную Синичку...

«Ну вот! Если забудет обо мне – правильно сделает, а если нет – не придется ничего скрывать. Эх! Какой же ты дурак, братец-кролик, – ее нужно было брать в жены. Ладно, чего уж теперь-то, что сделано – то сделано...»

Филин брел по весенней Москве и был счастлив оттого, что не нужно было никуда торопиться. Это было удивительное состояние. То же самое, наверное, чувствует конь, запряженный в шестерку лошадей и несшийся на пределе своих сил, которому вдруг обрезали постромки и отпустили на волю. И что ему делать с этой волей и куда бежать – он не понимает, а потому продолжает скакать во весь опор рядом со своими товарищами и своей ставшей уже родной неволей...

...Ему вдруг пришла в голову совершенно неожиданная и такая же сумасшедшая мысль, и Андрей решительно направился к ближайшей станции метро...

– Будьте добры Ольгу Туманову, – проговорил Филин в трубку телефона на проходной хирургического комплекса. Конечно же, он мог и подняться, но почему-то этого не сделал.

– Слушаю?

– Здравствуй, Амазонка.

– Ха-а-а! Поручик, ты где?!

– Внизу.

– Стой там – я сейчас!..

Она летела к нему со счастливыми глазами, и мужчины оборачивались ей вслед, заинтересованные только одним – кому же так повезло. Она остановилась резко, прямо перед Андреем. В зеленых глазищах был океан радости.

– Здравствуй, Андрюша, – она жадно поцеловала своего гусара. – Ты как сюда попал?

– Пришел вот к тебе в гости.

– Правда?!

– Правда.

– Тогда пойдем! – она схватила его за руку и повела за собой. – У меня смена заканчивается через три часа, но я попрошу девчонок, нашего майора, и мы скоро уйдем...

– Неудобно как-то.

– Неудобно, милый мой, на потолке какать – за шиворот заваливается, а все остальное как раз удобно. Тебе ли не знать? – она хитро улыбнулась и погрозила пальчиком.

– Ведьма!

– Но красивая!

– Чертовка!

– И это не самое худшее из моих качеств, – рассмеялась Амазонка своим серебристым смехом...

...Нагулявшись по Москве, они зашли в какое-то кафе на Старом Арбате, чтобы отдохнуть и немного подкрепиться.

– Как твое расшатанное суровыми армейскими буднями здоровье, поручик?

– Уже нормально, бывало и похуже.

– Знаю я, как оно у тебя бывало... У тебя что-то случилось, Андрюша, – ты какой-то не такой, как всегда?

– Я женился...

– Та-ак! Новости! И что? Уж не Клавдия ли Шиффер тебе под руку попалась, бывшая в Одессе проездом из Нью-Йорка в Бердичев? – Ольга прекрасно знала себе цену.

– В общем – нет.

– И давно вы знакомы?

– Месяц. На студенческой посиделке познакомились, первого апреля. Бухали в их общаге...

– А-а, ну это несерьезно! Я уже через это проходила – знаю, так что не забивай себе голову. Ты мне лучше вот что скажи... – Она приняла новость Филина абсолютно спокойно, давая понять тем самым – ее это не касается. И Андрей был благодарен своей Амазонке за то, что она каким-то невероятным образом поняла его и не стала пытать, что да как...

... – Устал? – заглядывая в глаза, спросила Ольга.

– Есть немного.

– Поехали ко мне?

– Зачем?

– А вот такого глупого вопроса я от тебя не ожидала! Удивил!..

– Слушай, Амазонка...

– Да плевать мне на твое вновь образовавшееся семейное положение, если ты это имел в виду! Тебе когда на службу?

– Десятого мая.

– Ну вот! А сегодня только что?..

– Что?

– Совсем зарапортовался, – она ткнула ему пальцем в лоб. – Первое мая! Праздник! Сегодня у нас будет «маевка» – выпивка, закуска!.. А потом решим. Согласен?

– Я же говорил – ведьма!

– Это мое жизненное кредо! – Ольга опять засмеялась и потащила Филина по магазинам...

За эти дни Филин оттаял немного. За что был безмерно благодарен, как и всегда, Оленьке, приютившей у себя дома этого мечущегося по жизни, в сущности, такого одинокого идиота...

...Десятого мая Филина на КПП встречала вся группа. Не было только Ганса, чье лечение немного затянулось, и Тюленя, который был уже, наверное, в пути – его ждали назавтра...

– Фили-ин идет!!! – заорал сидевший на лавочке около КПП Бульба и бросился к Андрею.

Через секунду здесь уже образовалась куча-мала – все хотели его пощупать, потискать в объятиях, что-то спросить...

– Маладэц, брат! Уже капитан, брат?! Ай, какой маладэц, да! – орал Брат.

– Ожил наш командир! – басил Бандера.

– А куда бы он делся, братишка?! Если бы не ожил – я бы ему этого не простил! – радовался Змей.

– Со здоровьем-то как? Звезды обмывать сил хватит? – весело поинтересовался Док.

– У него здоровья на всех нас хватит, как у мула, – улыбался Бай.

– Какой мул, э-э? Зачем так сказал? Он – Филин! А филин – это ночной орел, да!!! – с сильно преувеличенным акцентом картинно вспылил Кабарда, «вступаясь» за командира...

Битые, тертые жизнью, такие суровые в другое время мужики смеялись и радовались, словно дети. Это была настоящая, без преувеличений, семья. И Андрей понимал, что он ДОМА...

...Потом уже, когда они сидели в офицерской столовой, обмывая, по старой традиции, звезды Филина: капитанскую и орден, – он все же не выдержал:

– Игорь, ты рассказал бы мне, как вы меня нашли.

– Давай потом, а?

– Слушай, Игорек, не ломайся, как девка. Давай пойдем, покурим, пока ребята заняты закусью, и ты мне все расскажешь по-быстрому. Да нет. Доложишь! Командир я твой или нет! – улыбнулся Андрей.

– Ну, идем. Хрен с тобой...

Они устроились на лавочке у входа в столовую, и Медведь, закурив, начал рассказывать:

– Такое дело... Когда машина ушла, ну, тот твой «Урал», Батя приказал нам – по-тихому рвануть за тобой следом. Получился пшик. Не знаю уж каким макаром, но Бекмурза узнал и вышел на волну. Джо, мол, если не отзовет «хвост», то они, мы то есть, найдем твою голову на дороге. Ну и отозвали. Не стали рисковать – Бек способен был это сделать, вполне. Надеялись, что тебе удастся воспользоваться чем-нибудь из наших заначек...

– Ага! Меня еще около школы вырубили прикладом по кумполу...

– Кто ж знать-то мог? Ну вот. «Урал» ушел по дороге на Хамзаабад. Батя вызвал летунов, чтобы те поискали грузовик, не привлекая внимания, ну, типа обычный патруль с облетом. И опять прокол – этот гад сказал, что, если в пределах его видимости обнаружится хоть одна «вертушка», он отдаст приказ расстрелять детей в школе. Батя, матюгаясь так, что у «десантуры» беретки слетали, опять дал задний ход. Короче, сидели и ждали, как суслики. Только на следующее утро этот гад потребовал разблокировать школу и дать уйти его людям. Нагло так, без всяких условий. Короче, Батя решил, что тебе уже хана, а на боевиков Бекмурзе наплевать.

– Мне и была уже почти хана к тому времени.

– Нашего Батю я таким еще не видел – если бы ему в тот момент попался кто, он бы ему сердце руками вырвал. Тайфун! «Голубые» по БТРам от него попрятались, команды только по рации получали! К вечеру восьмого – отработали захват. Навалили там около десятка «душков» и столько же к рукам прибрали.

– А дети?

– Да нормально! Только один папашка ранен был в ногу, и все.

– Отлично!

– Школа-то чья? Да и Батя был рядом – обосраться было никак нельзя... Взяли в оборот тех, что захватили. К тому времени пацаны Джо нашли в одном из ущелий сгоревший «Урал». Водила-то из «духов» оказался. Ну, вот наша группа и пошла по следам – не стали дожидаться, пока кто-нибудь из «индейцев» расколется, а Батя понял и отпустил. Как наши Мулла и Бай находили следы – хрен его знает, но только мы шли все время. Этот волчара, как потом оказалось, взял где-то лошадей и рванул на них через зону снегов на Хайдаркен. Короче, когда мы двенадцатого утром связались с Джо, то узнали новости – какой-то «душок» дал все же информашку, где у Бека находится запасная база. Точнее, склад для готовой дури. Сверились по координатам. Так вот наши-то Мулла и Бай нас не довели до места километров пять, всего-то!

– Абдулло – следопыт! Да и Алишер...

– Короче. К нам на «вертушках» подтянулся Джо со своими. Ну, чтобы не светиться...

– Ясно, ясно, Игорек!

– Дальше – по нашей с тобой схеме: нашли пещеры в этом ущелье, отследили подходы и штурманули с утреца. Правда, кто-то там, у Джо лажанулся немного – нашумел, – и мы скопом нарвались на хорошо организованную оборону. Но ничего, повезло – у Бека, видимо, основные силы в школе остались, так что в пещере у него было всего-то восемь боевиков.

– Все правильно, Игорек! Со мной из школы уехало около десятка.

– Вот! А когда мы уже вошли, Змей по рации сообщил, что из второго выхода появилась парочка «духов»... Ну, и лупанул из подствольника. Кто ж мог знать, что это ты там нарисовался.

– Да чего там! Было и прошло...

– Слушай, Андрюха. Мы потом смотрели на ТО, что осталось от той телки. Ты чего ж так люто с ней? Разрубил аж до желудка! Ты в нее четырнадцать пуль засадил! Что, одной было мало в лобешник?! На казнь похоже...

– А это, Игорек, и была казнь. ЭТО был не человек, а МУТАНТ бешеного крокодила! И, если честно, мне очень хотелось, чтобы она подольше не умирала... Знаешь, она сказала, что я ее не забуду, и была права – не могу забыть, суку! Все перед глазами стоит, мразь...

– А так и не скажешь. Даже симпатичная...

– Да уж, милашка...

– Ну и хрен с ней, Андрюха! Забудь, и будем дальше жить-служить. Нам с тобой еще пока что есть, что делать. Ты как?

– Норма! Идем к ребятам?

– Пошли, братишка! Ты сегодня у нас именинник. И знаешь что? – Игорь вдруг остановился. – Какха-то наш, Кабарда в смысле, верно сказал: Филин – это ночной орел! Ну, идем? Ночной Орел...

7 апреля 2003 г. Израиль

В голове Андрея прочно засела песня так любимого им А. Розенбаума, превратившись в навязчивую идею. А может, какая-то потаенная часть сознания, ее дальний пыльный уголок, вдруг решила, что эти строки ей что-то напоминают? Кто знает?..

 
Заплутал, не знаю где,
Чудо чудное глядел,
По холодной по воде,
В грязном рубище.
Через реку, через миг
Брел, как посуху старик,
То ли в прошлом его лик,
А то ли в будущем.
 

И билась та песня в голове, словно вольный орел, посаженный вдруг в клетку...

 
А замерзшая межа,
На метели все кружа,
Я глазами провожал,
Слышал сердца стук.
Одинока и горба
Не моя ли шла судьба?
Эх, спросил бы, да губа
Онемела вдруг.
 
 
Полем, полем, полем,
Белым-белым полем дым.
Волос был чернее смоли —
Стал седым...
 

И искали соскучившиеся руки гитару, чтобы как когда-то рубануть по струнам и запеть во все горло. Да только не было тех струн...

 
Вдруг в звенящей тишине
Обернулся он ко мне.
И мурашки по спине
Ледяной волной —
На меня смотрел и спал.
«Старче, кто ты?» – закричал.
А старик захохотал,
Сгинул с глаз долой.
 
 
Полем, полем, полем...
 
 
Не поверил бы глазам,
Отписал бы все слезам.
Может, все, что было там, —
Померещилось?
Но вот в зеркале, друзья,
Вновь его увидел я,
Видно, встреча та, моя,
Все же вещая!..
 
 
Одинокий, усталый путник...
Одинокий Ночной Орел...
 

Мусса
4 августа 1990 г. Спецотряд

– Так, Филин! – Батя хлопнул по столу ладонью так, что звякнули стаканы на стоявшей в углу кабинета тумбочке. – Засиделся ты в своей должности.

– Да нормально вроде бы, Батя!

– Это мне решать! Так вот! Должность твоя капитанская, значит, свой максимум в ней ты уже выбрал. Я, как твой командир, считаю, что ты должен расти. Или в генералы не хочешь?

– Плох тот солдат...

– Вот и я о том же! А посему есть у меня на тебя определенные виды: скоро освобождается должность командира батальона. Так вот. Гиря пойдет на повышение, ему уже давно пора, а ты к нему замом. Должность майорская, послужишь, а там и в Академию тебя направлю. Что скажешь?

– Ну в общем... А ребята мои как?

– Найдем кого-нибудь, или Медведь останется... Но это пока только соображения. Пока что есть решение создать на базе твоей группы спецотряд. Личного состава, до полуроты – человек пятьдесят. Хочу убедиться, что не ошибаюсь в тебе. Да и необходимость в таком отряде есть – получен приказ об откомандировании подразделений «Витязя» на Кавказ.

– Опять заварилась каша?

– Да, и нешуточная! Не могут, видишь ли, политики поделить Нагорный Карабах: Азербайджан считает, что это его территория, а Армения отдавать никак не соглашается, наша, мол, область, хоть и автономная, и на вашей территории. Ну вот. Горцы – народ горячий! В общем, поедешь в командировку, армянам помогать. Такие дела... Личный состав для отряда подбирать будешь из нового пополнения. Салажата, правда, но по четыре-пять месяцев послужили, кое-кто уже даже «берет» получил – опыта никакого, но рвутся в бой. Ты у нас теперь почти что легенда живая – добровольцев служить в отряд Филина больше, чем требуется...

– Сколько у меня времени, Батя?

– Времени мало – неделя. Одиннадцатого августа отправляемся в Степанакерт.

– Нереально!

– Все реально, когда есть приказ, а это приказ!

– А специализация? Такой толпой разведку не ведут!

– Диверсионный спецотряд, капитан, работающий в автономном режиме. Подчинение непосредственно мне. Еще вопросы?

– В целом ясно.

– Тогда иди! Все вопросы ко мне! К вечеру жду твои соображения по составу и матчасти. Давай, Филин, действуй – время не ждет!..