Текст книги "Колдовской мир-4. На крыльях магии"

Автор книги: Андрэ Нортон

Соавторы: Патриция Мэтьюс,Саша Миллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Интерлюдия

– Вот что она нам принесла. – В голосе Нолар звучало разочарование. – Я скопировала все легенды. Но ежедневные записи о жизни этой деревни-тюрьмы, что они для нас? Любопытное боковое ответвление в истории.

Она поерзала в кресле и нетерпеливо отбросила со щеки упавший клок волос, который тронул теплый летний ветерок.

– Но теперь я лучше понимаю ее, – призналась она.

– Я считала, что до встречи с Остбором жизнь у меня была трудной, но теперь вижу: мне повезло, что я не родилась в деревне фальконеров.

– Не все деревни такие, – возразил я. – Ведь Горного Сокола и его людей вряд ли стали бы так бояться и ненавидеть. Я мало знаком с их обычаями, да и то только по слухам и сплетням. Но мужчин знаю лучше, и они не жестоки, когда в этом нет необходимости.

Нолар поколебалась, потом кивнула.

– Наверно, это правда. Мужчины бывают разные: мой отец и Остбор. Они отличались так, как зима и весна. В ее свитках может быть больше смысла, чем я вначале решила. Те, кто в будущем собирается иметь дело с ее народом, должны их прочесть. Так что… – она слегка приободрилась… – по крайней мере, все это принесет в будущем пользу.

– Все меняется. Два дня назад, когда я выехал с Дерреном, чтобы посмотреть на недавно посаженный лес, мы встретили фальконера…

– Посланника от леди Уны и Горного Сокола?

– Напротив, это был молодой человек, который сам изменил свою жизнь, хотя для него это было нелегко. Он женился, у него родилась дочь, и он находил новый образ жизни непривычным, но очень приятным. Они поселились в деревне недалеко отсюда, и он Охотился и приносил добычу жителям деревни. Я бы назвал его счастливым человеком. Я бы организовал встречу Эйран, его очень деловитой – и любимой – женой, и Ароны, чтобы она поняла, что перемены не обязательно должны приносить страдания. Фальконера зовут Ярет, и он говорил о том, что вместе с семьей собирается позже навестить нас. Его жена изучает травы и хотела бы посоветоваться с нами.

Но только это посещение так и не состоялось, потому что Тьма омрачила жизнь молодого охотника, и из его отчаяния, страха и торжества родилось… но нельзя закончить рассказ, который еще не начался.

Саша Миллер
Соколиная магия

Глава первая

1

Эйран обвязала чистой тканью компресс на лбу Бельды. Губы ее невольно сжались в тонкую неодобрительную линию. На этот раз Рофан перешел все границы приличия. Один глаз Бельды распух и закрылся – результат удара кулака Рофана, и Эйран вздрогнула, предполагая, чем вызвана шишка на лбу Бельды. В третий раз за те две недели, что отсутствует Ярет, ее вызывают в дом Бельды, чтобы она помогла избитой Рофаном женщине. Сейчас, в конце зимы, когда еды было мало и все испытывали напряжение, часто возникали ссоры. Люди страдали от голода. Вернее, те, у кого не хватило предусмотрительности сделать запас зерна, вяленого и соленого мяса, сушеных фруктов и овощей. Или те, кто, подобно Рофану, обжирался, не думая о будущем, а потом, когда еды не хватало, ходил голодным. И начинал избивать жену, когда она не могла поставить перед ним еду.

Разве этот дурак не понимает, что Бельда и дети еще более голодные, что они во всем себе отказывают, лишь бы он был сыт и доволен, чтобы не проявлял свой дурной характер? Эйран покачала головой и прищелкнула языком. Очевидно, не понимает. На этот раз Рофан очень поздно вернулся домой из винокурни, которую держал с приятелями за поселком. Насколько поняла Эйран, он избил Бельду не только за жидкий суп, но и за то, что суп был холодный и еда не ждала его наготове. Хорошо, что он ушел из дома, вероятно, вернулся к своим запасам спиртного, чтобы напиться до бесчувствия; Эйран испытывала сильное искушение сказать ему все, что она о нем думает; при этом, конечно, она сама рисковала быть избитой.

«Следовало бы позвать трех-четырех деревенских мужчин», – подумала она. Но сейчас это не принесет никакой пользы. И никогда не приносило: Рофан каждый раз напивается так, что потом ничего не помнит.

– Он не хотел, – простонала Бельда, защищая мужа.

– Потом он всегда жалеет.

– Но это ничего не меняет.

«Конечно, – подумала Эйран. Когда протрезвится, жалеет. А бить виновную собаку нет смысла. И ему это почему-то сходит с рук, за исключением тех случаев, когда Ярет оказывается в деревне». Эйран отобрала несколько высушенных трав из своей сумки и начала отмерять их и заворачивать в сухую ткань.

– И всякий раз заканчивается избиением и синяками. Удивительно, как он не убил тебя в этот раз! У тебя выбит один зуб. Вот из этих листьев по утрам заваривай чай и пей горячим, как только сможешь вытерпеть. – Она достала из сумки маленькую ступу, пестик и брусок затвердевшего овечьего жира, тщательно очищенного и процеженного, почти белого цвета. Эйран использовала его при повреждениях кожи. Ее снадобья, облегчающие роды, оказались такими популярными, что теперь у нее осталось совсем мало жира. Но, очевидно, Бельде лекарство нужнее, чем женщинам, желающим улучшить фигуру. Эйран отмерила остальные растения и принялась измельчать сухие листья. Запахло приятно и успокоительно. – У тебя найдется, куда это сложить?

– Да. – Бельда подозвала Эрмана, своего старшего сына. Мальчик неловко подошел, испуганный и удивленный. – Принеси кувшин, который у нас остался от прошлого посещения мудрой женщины. Ты знаешь, где он.

Мальчик кивнул и исчез за рваным занавесом, который служил и дверью, и стеной, отделявшей спальню родителей в крохотном заброшенном домике.

– Я не мудрая женщина, – со вздохом сказала Эйран. Она начала смешивать измельченные растения с овечьим жиром. – В Карстене старая Джувва не научила меня и половине того, что нужно, чтобы заботиться о людях здесь, в Благдене.

– Ты единственная у нас здесь, и с каждым днем узнаешь все больше. Не знаю, что мы… что бы я делала без тебя.

Эйран почувствовала, как краснеет от похвалы Бельды. В то же время она понимала, что женщина права. Если бы ее не было рядом, Бельда, возможно, уже умерла бы от побоев Рофана.

Слишком знакомая история. Благден – небольшая деревушка, его обитатели – в основном приличные люди, которые стараются протянуть от одной зимы до другой при бережливом отношении к своим скромным запасам. Их огорчало, что у них нет квалифицированной целительницы и приходится обращаться к такой полуобученной женщине, как Эйран. И всегда находились такие, как Рофан; хорошие времена они делали плохими, а плохие – еще хуже. Эйран думала, как тут умудрялись жить до появления их с Яретом.

– Вот кувшин, госпожа, – пробормотал Эрман. Пугливый, как дикий зверек, он поставил кувшин на стол рядом с ней. От него исходил острый, дикий запах, как от хорька, и он тут же осторожно отошел, как будто боялся к кому-нибудь приближаться.

Наверно, научился этому после столкновений со своим жалким отцом. Эйран вздохнула. В комнате были и другие дети, разного возраста, от подростка Эрмана до младенца, ползавшего по полу. Все дети очень грязные, и от них пахнет также, как от Эрмана. Они смотрели на женщину широко раскрытыми испуганными глазами. И напоминали ей полуприрученных зверьков, своими спутанными длинными волосами, грязными лицами с подозрительным выражением. Девочка на год моложе Эрмана смотрела на Эйран из-за груды нестираного дурно пахнущего белья. Эйран подумала о собственном безупречно аккуратном доме. И в лучшие времена Бельда, с многочисленным семейством, за которыми необходимо было смотреть, не была образцовой хозяйкой. А когда она болела или с трудом приходила в себя после побоев, становилось еще хуже. «Конечно, ей могли бы помочь и старшие дети. Но не стоит судить так поспешно, – подумала Эйран. – Очевидно, Рофан у всех в доме отбил желание заниматься чем-либо».

– Иди сюда, – подозвала она девочку. Та продолжала смотреть, словно не понимала. А может, Рофан действительно так ее побил, что она свихнулась. Эйран гадала, что ей делать: приказать или попытаться уговорить. – Иди сюда, – повторила она мягко. Девочка очень осторожно приблизилась на шаг. Эйран протянула руку, и та отскочила. Но постепенно придвигалась все ближе, пока не встала рядом со стулом. Эйран вложила ей в руки кувшин с травами, и девочке пришлось подхватить его, чтобы он не упал.

– Как тебя зовут? – улыбнулась Эйран.

– Рауфа, – прошептала девочка.

– Ну, Рауфа, как ты думаешь, сможешь помочь матери, когда нужно будет поменять мазь?

Девочка повеселела. Она стиснула кувшин с мазью.

– О да, госпожа, смогу. Я смотрела всякий раз, когда ты приходила лечить маму, и знаю, как это делать.

– Очень хорошо. Ты еще кое-чем можешь помочь.

– Как? – Девочка посмотрела с искрой интереса в тусклых глазах.

Эйран указала на грязную комнату. Воздух в ней затхлый, тяжелый от присутствия множества немытых людей, набившихся в такое тесное помещение.

– Можешь собрать ненужные вещи и вынести их. Ты с младшими могла бы и постирать. Вымой маленьких братишек и сестренок, помойся сама. И подмети пол.

Искра погасла, плечи Рауфы опустились.

– Бесполезно. Папа придет и снова все испачкает. Иногда его тошнит. Это все выпивка, мама говорит.

Эйран, еще входя в дом, почувствовала запах рвоты, он перекрывал все остальные запахи. На полу виднелись пятна, кое-как замытые.

– Ты должна постараться, – настаивала она. – Чем занимаются другие, это их дело. Но то, что делаешь ты, – совсем иное. Ты не должна тонуть в грязи и отчаянии. Твой отец временами не в себе. Потом он болеет и поступает так, как никогда бы не поступил, если бы был здоров. – Эйран подавила мысль, что обманывает девочку. Даже если бы Рофан и другие такие же мужчины не брали в рот и капли спиртного, за которое платят зерном, необходимым, чтобы прокормить свои семьи, все равно они вели бы себя так же. Эйран знает, что такое спиртное: она выросла в Карстене, обслуживая столики в трактире своего дяди на столбовой дороге, связывающей Карс с Верлейном. Она умела отличить хорошее вино от плохого и знала людей, которые напиваются, чтобы забыть о своей не слишком легкой жизни. Но Рофан – жестокий и грубый человек, и вино лишь предлог излить жестокость своей природы.

Эйран вздохнула. Ну, по крайней мере, Рофан и его приятели варят неплохое вино, не такое, которое способно искалечить или даже убить человека. У нее самой на верхней полке в кухне стоит кувшин с вином Рофана. В небольших количествах это отличное стимулирующее средство. А если немного полить на порез или рану, устраняется опасность инфекции. Эйран всегда поражало, как можно дурно использовать жидкость с такими благотворными свойствами. Но именно так и поступает Рофан.

– Пошли, Рауфа, – продолжила она. – И все остальные дети тоже. Мы сделаем из этого игру. Каждый должен взять какую-нибудь вещь и положить ее на место. И у нас очень скоро дом станет чистым!

Под ее настойчивым подталкиванием дети зашевелились – неохотно и недовольно, но все же выполняли ее приказы. Хотя некоторые остались стоять, бесцельно глядя в пространство.

– Ты так хорошо ладишь с детьми, – восхитилась Бельда. – Я не умею так. Странно, что у меня каждый год новый ребенок, а у тебя все еще одна девочка.

Эйран внимательно посмотрела на Бельду.

– Ты хочешь сказать…

– Да, я снова беременна. Вероятно, перспектива кормить еще один рот и вывела из себя Рофана на этот раз.

– Как будто он кормит тех, кто уже есть. – Эйран прикусила язык, но слова уже сорвались. Нужно уходить, пока она не наговорила лишнего. – Рауфа, ты старшая, и пока маме не станет лучше, – решительно наставляла она, – следи, чтобы в доме было чисто. И помогай маме с малышами. Вам всем придется работать вместе.

– Да, госпожа, – вздохнула девочка.

Но в глубине души Эйран знала, что слова останутся словами. Те, кто появился на свет в этом жалком доме на краю деревни, уже потерпели поражение в жизни. Ей стало жаль еще не родившегося малыша, такого маленького, что беременность у Бельды еще не заметна.

От всего сердца Эйран пожелала, чтобы Ярет поскорее вернулся с охоты. Строгий фальконер, ставший ее мужем, не терпел вздора ни от кого: ни от мужчин, ни от женщин. В первый раз, когда Эйран пошла лечить Бельду от побоев мужа, Ярет отыскал Рофана и так его избил, что тот неделю не мог прийти в себя. Теперь Рофан осмеливается бить Бельду, только когда Ярета нет в деревне, но за это время он словно вымещает на ней всю злость, скопившуюся за необходимость иногда сдерживаться.

Эйран собрала свои вещи в сумку, отказавшись от предложенного супа.

– Сбереги его для детей, – сказала она Бельде. – Или для Рофана, когда он вернется. Я зайду завтра и принесу новое средство, которое помогает беременным. И, может, немного муки, если найдется чем поделиться. Приготовишь что-нибудь для детей.

– Спасибо, госпожа, – покорно проговорила Бельда. – Спасибо, мудрая женщина.

2

День уже заканчивался, когда Эйран возвращалась в тепло и чистоту своего дома. Ей не хватало Ярета, это ощущение причиняло боль, как холодный ветер в начале весны. Эйран поскользнулась и едва не упала. Идти было трудно: к вечеру грязь стала подмерзать, и на лужах появилась ледяная корка. Эйран хотелось поскорее добраться до тарелки с жарким, которое, конечно, разогрела для нее Дженис. Девочке всего шесть лет, но Дженис – одна из тех редких девочек, которые словно рождаются сразу взрослыми. С того времени, как она научилась ходить, больше всего любит она «помогать маме». Эйран любила ее так же сильно, как Ярета; оба они составляли смысл всей ее жизни.

Несмотря на выходки Рофана и необходимость время от времени выбираться из уютного теплого дома, Благден – приятная маленькая деревушка, и Эйран была довольна своей жизнью здесь. Большую часть года они с Яретом жили очень неплохо. Трудно приходилось только к концу зимы, когда запасы продуктов заканчивались, а холодные ночи сменялись прохладными влажными днями.

Они много странствовали после путешествия по Барьерным горам в поисках развалин Гнезда. Когда они впервые встретились, Ярет носился с мыслью восстановить древнюю крепость фальконеров. Увлеченный этой мечтой, он похитил Эйран, чтобы она стала родоначальницей нового поколения фальконеров.

Вначале она его возненавидела, презирала за то, что он похитил ее, когда она спала, но никогда не боялась его. Мужчина, который молча сидел в трактире ее дяди на дороге между Карсом и Верлейном, привлек ее внимание, также как она заинтересовала его. Но Эйран не из тех, кто покорно смиряется с судьбой. Сообразив, что ее похитили и она связана, а во рту у нее кляп и на глазах повязка, Эйран, как только освободился рот, начала кричать. Даже сокол Смельчак улетел от этого крика. Эйран перестала вопить, только когда заикала, как всегда с ней бывало в моменты расстройства и гнева. Тогда у них произошла первая ссора. Он ожидал, что она займется разбивкой лагеря; она гневно возразила, что так как она его пленница, то, напротив, он должен о ней заботиться. Постепенно, после дня непрерываемого молчания, они достигли непрочного мира. Впоследствии в пути старались не обострять отношений, пока не добрались до самих гор, и там на них напала такая страшная тварь, что Эйран радовалась тому, что ее отбросило в сторону и она потеряла сознание, прежде чем смогла разглядеть это существо.

Они вчетвером: Эйран, Ярет, Смельчак и конь-торгианец Рангин – нашли убежище в узкой пещере, и здесь – несмотря на вечерний холодный ветер, Эйран стало тепло от воспоминаний, – Ярет раздел ее, чтобы осмотреть ушибленное плечо. Их руки соприкоснулись, они придвинулись друг к другу и, прежде чем смогли опомниться, занялись любовью. Потом чудовище обнаружило их след, оно рвало когтями скалу, а они тесно прижимались в темноте друг к другу, ожидая конца. Оба считали, что не переживут этой ночи. Он отдал ей свой охотничий нож. Без слов они согласились, что их смерть будет чистой. Эйран убьет торгианца, Ярет – сокола. Потом она умрет от его руки, а он убьет себя тем же самым оружием, прежде чем страшная тварь сможет коснуться их. К счастью, утром чудовище ушло, прежде чем они осуществили свой план.

Видя, какие чудовища заселили горы-, в которых некогда находилось Гнездо, они вынуждены были уйти. В одиночку они не могли сражаться с ними, а фальконеры рассеялись по свету, их сообщество оказалось таким же разорванным, как горы, в которых они некогда жили.

Такие переживания прочно привязали друг к другу мужчину и женщину. Сокол принял Эйран, он теперь ехал на своем специальном Y-образном насесте на седле радом с ней, а конь, Рангин, позволил ей кормить и чистить себя. Они больше не сомневались, что будут жить вместе, хотя мечта Ярета о восстановлении Гнезда рухнула. Эйран отказалась возвращаться в трактир: дядя уже пытался заставить ее зарабатывать деньги, «хорошо относясь» к просьбам посетителей мужчин. Она всегда мечтала о своем доме, чистом и аккуратном, о ребенке в колыбели и о мурлычащей на пороге кошке. И на этот раз ее мечта могла осуществиться.

Они направились в Эсткарп, проехали много поселков и от всех отказывались. То это были заброшенные захолустья в горах, где Эйран плохо себя чувствовала, либо города на равнинах – а здесь Ярет ощущал себя не на месте. Наконец они наткнулись на маленькую деревушку Благден, в нескольких лигах к югу от Лормта. Благден расположен в ущелье Барьерных гор, где они отходят от Великих гор на восток. Место пришлось по душе Ярету. Сама деревня располагалась на небольшой равнине, жить на которой понравилось Эйран. Здесь она наконец выложила свой запас монет, который накопила за многие годы; Ярет добавил к нему свои сбережения, и они купили дом и участок земли, достаточный, чтобы прокормиться. На оставшиеся деньги Эйран купила вторую лошадь, спокойного старого мерина, пригодного для пахоты, потому что торгианец – не рабочая лошадь.

Так в конце концов они осели здесь. Эйран уже почти отчаялась вовремя найти подходящее место: она знала, что ребенок, растущий в ее чреве, вот-вот родится.

Первая зима оказалась трудной, потому что у них не было времени подготовиться к ней. Но Ярет охотился на кроликов, белок и птиц, он обменивал их на другую пищу и семена для весеннего сева. Эйран на последние деньги обставила дом, купила кровать, стол, стулья и посуду. Ярет проявил необыкновенный талант, вырезая из дерева тарелки и ложки. Позже он собственными руками соорудил колыбель для дочери. Эйран тоже не сидела без дела. Она пахала, сеяла, стирала, готовила. И всюду на спине носила маленькую Дженис. Дом буквально заблестел под ее руками, огород расцвел, а сад трав угрожал перерасти свои границы. А потом, словно завершая ее мечту, однажды утром появился молодой кот тигровой расцветки, прошел в дом и сделал его своим. Вначале Смельчак посматривал на него настороженно, и кот – Прыгун – тоже прятался, когда сокол сидел в доме на своем насесте. Но постепенно они привыкли друг к другу, как сами Эйран и Ярет. Место Смельчака – рядом с Яретом, в горах, а Прыгуна – возле Эйран, в доме и в ближайших окрестностях.

Кот и сокол соревновались в преследовании грызунов, в результате ни один дом в округе не был так освобожден от мышей и крыс, как дом фальконера. Животные так пристрастились к этому занятию, что расширили свои охотничьи участки – к радости и забаве соседей.

– Они как будто соревнуются, кто поймает больше мышей, – смеялась соседка Эйран Эйдин. – Кто бы мог подумать?

Единственным недостатком в жизни Эйран и Ярета было то, что Ярет так и не стал фермером и никогда им не станет. Он продолжал уходить в горы и приносил жителям деревни свежее мясо. Со временем он стал главным охотником Благдена. У него не было меча, только охотничий кинжал, а игольное ружье – не охотничье оружие, даже если бы он и сумел найти для него боеприпасы. Но он умело ставил сети и ловушки и с большой эффективностью пользовался пращой. Один из жителей деревни, сам не лучник, выкопал из земли лук, который пролежал там много лет, и Ярет прекрасно с ними управлялся. По вечерам он делал стрелы и другие вещи, которыми они оба пользовались.

И они любили друг друга. Ярет, со всем своим врожденным фальконерским высокомерием и строгостью, полюбил Эйран. Иногда их мнения расходились в чем-то – и такие споры бывали шумными и яростными, потому что Эйран никогда не желала смириться. Они кричали друг на друга, иногда он топал ногами, но никогда, ни разу не поднял на нее руку.

«Ярет в десять раз, в сто раз больше мужчина, чем этот жалкий Рофан, – мрачно думала про себя Эйран, сворачивая на тропу к своему дому. – Я так счастлива, что именно он достался мне».

Эйран так глубоко задумалась, что не сразу почувствовала что-то неладное. Красивый маленький домик в конце аллеи показался ей странно покинутым. В окне не горела приветливо лампа, из трубы не вился дым. На крыльце не ждал ее возвращения Прыгун. Открылась дверь соседнего дома, и из нее выбежала Эйдин.

– О, Эйран, она уехала, уехала! – выпалила Эйдин. И разразилась слезами.

Эйран с усилием заставила себя сохранить хладнокровие.

– Успокойся, Эйдин, – нахмурилась она. – Я не смогу помочь, если ты не расскажешь мне, что случилось. Кто уехал? Что произошло?

– Дженис! – Эйдин с трудом глотнула, пытаясь взять себя в руки. – Она уехала.

На это раз настала очередь запаниковать Эйран.

– Дженис? Уехала? Куда? Что случилось? Если она заболела…

– Нет, нет, ничего подобного. Пожалуйста. Пойдем в дом. Согрейся. Ты, должно быть, замерзла до полусмерти…

– У меня нет для этого времени! Я должна идти за ней…

– Нет, Эйран. Они ее забрали.

– Они? Кто они?

– Вооруженные всадники. И женщина в сером. С ней на пони было еще пять девочек. И шестой пони.

– И Дженис уехала с ними? Это ты хочешь сказать мне? Моя Дженис никогда бы так не поступила! – Эйран пробежала мимо Эйдин, раскрыла дверь и ворвалась в опустевший дом. Из своего укрытия вышел Прыгун и с жалобным мяуканьем стал тереться о ее ноги.

Эйран обыскала весь дом, надеясь, что Дженис, как Прыгун, просто спряталась. Но дрова в очаге прогорели до пепла, забытый на плите котел с овощами издавал запах горелого. И ни следа Дженис.

Эйран машинально взяла Прыгуна на руки и принялась гладить его. Он холодным носом ткнулся ей в подбородок, как обычно, когда требовал внимания. Она почесала его за ухом.

– Она действительно уехала, – пробормотала Эйран коту. – Моя Дженис уехала. Что же мне делать?

Полтора дня Эйран ждала в напряжении, доведя себя почти до болезни. Она отнесла Бельде обещанные травы и небольшой мешок муки, выбрав время, когда Рофана не было дома. Она старалась, чтобы голос, лицо и поведение не выдали ее волнения. Ничего она не добьется, если встревожит и Бельду. Закончив это дело, она попеременно занималась Прыгуном и различными домашними делами. Вечером приводила в порядок платья Дженис и обнаружила, что плачет над стежками. Ела она только потому, что Прыгун напоминал ей о времени еды. На второй день, около полудня, вернулся Ярет.

Чтобы меньше думать о случившемся, Эйран начала выкапывать древесные корни, которые остались в огороде от расчистки прошлого года. Занятая упрямыми корнями, она не слышала шума возвращения охотников и подняла голову только тогда, когда Рангин фыркнул, приветствуя мерина. Ярет слез с коня и отправил его в конюшню. Расседлает и разотрет потом. Фальконер улыбнулся и с раскрытыми руками заторопился к жене.

– Я велел тебе подождать моего возвращения, чтобы заняться этим делом, – проворчал он. – А теперь застаю тебя в грязи. Не такой я думал увидеть тебя…

Она со слезами бросилась в его объятия, едва не сбив с ног.

– Эйран, Эйран, чуть сдержанней! – Он рассмеялся и повернул ее голову. И сразу стал серьезным. Это не слезы радости. – В чем дело? Что случилось?

– Дженис…

Не так она хотела рассказать ему – спокойно, без страха и паники, которые ощутила во время рассказа Эйдин. По мере ее рассказа Ярет начал дрожать. Они опустились на колени, обнимая друг друга, и Эйран рассказала все, что знает, что узнала с того вечера.

Тогда он встал, подняв и ее на ноги, и они пошли в дом. Здесь он сел за стол, и по привычке Эйран поставила на огонь чай. Смельчак уже сидел на насесте, он забил крыльями и приветственно закричал.

– Сколько вооруженных всадников? – ледяным голосом выдавил Ярет.

– Пятеро, – вздохнула Эйдин. – Пятеро мужчин, одна женщина, шесть девочек.

– И женщина была в сером? Ты уверена?

– Так сказала Эйдин. Я сама их не видела. Я… я уходила.

Он нахмурился.

– Ты оставляла Дженис одну?

– Я не в первый раз так делала. Я была нужна в другом месте в деревне. Дженис всегда присматривала за домом до моего возвращения.

– А где ты была?

– Бельду избили.

Ярет ударил кулаком по столу.

– Этот никчемный человек! Ты ухаживала за его избитой женой, а в это время ведьмы Эсткарпа украли мою дочь… – Он решительно встал. – Я его убью…

– Нет! – Эйран снова усадила его. – Это ничего не изменит! Что это значит – ведьмы Эсткарпа?

Он нахмурился. Под глазом у него задергался нерв.

– Никто другой не может быть. Женщина в сером, вооруженные мужчины, дети – все девочки?

– Так сказала Эйдин.

– Тогда нет сомнений. Ведьмы почти все погибли, когда устроили этот Поворот и разрушили Гнездо. Многие в Эсткарпе надеялись, что они все погибли. Теперь они пытаются восстановить свои ряды, крадут дочерей у ничего не подозревающих…

– Но они не могли ждать, пока родители всех шести девочек будут отсутствовать…

Ярет встал. Теперь от него исходила решимость.

– Прошло много времени, и след будет совсем холодным. Но неважно. Я знаю, куда они увезли ее. Я отправляюсь в город Эс и привезу дочь назад.

– Ты не поедешь один.

– Почему?

– Потому что она моя дочь не меньше, чем твоя! – свирепо посмотрела на него Эйран, не сознавая, что прижала руки к животу. – Даже больше, чем твоя. Я носила ее в животе все эти месяцы! Я выносила ее. Моя боль выпустила ее в мир. Ты думаешь, я не отправилась бы за ней в ту же минуту? Но я подумала, что должна подождать тебя. А теперь ты считаешь, что можешь оставить меня? Никогда! Я еду с тобой, и это окончательно!

Ярет посмотрел на нее желтовато-карими глазами, свирепыми, как глаза сокола, Смельчака. Другой человек, даже воин, дрогнул бы под этим взглядом; Эйран представила себе, что именно так происходило много раз в прошлом, когда на пути фальконера вставал кто-то. Не то что простая женщина. Но она не просто женщина, она жена Ярета и мать Дженис, и она отправится с ним и потребует своего ребенка у тех, кто его украл.

– Я не хочу, чтобы Рангин нес двойную тяжесть до города Эс, – отрезал Ярет.

Ноги Эйран слегка задрожали; она боялась, что он найдет способ удержать ее на месте, не брать с собой.

– Ты забыл о Дорни. Дай мне несколько минут, чтобы собраться.

Он отвел взгляд.

– Я потеряю время, дожидаясь тебя.

– Лишний час ничего не изменит. Ты только что вернулся, проведя неделю в горах. И кое-что должен сделать, прежде чем снова уйти.

– Ну, хорошо, – неохотно согласился он. – Один час.

Эйран давно уже подготовила свой спальный мешок и остатки продовольствия, выложила рубашку и брюки, чтобы надеть их в дорогу, а также плащ поверх. Она торопливо смыла грязь и переоделась. Потом взяла на руки Прыгуна и торопливо пошла к соседке.

– Присмотришь за ним? – попросила она Эйдин. – Мы уезжаем за Дженис, и не знаю, когда вернемся…

– Конечно, – согласилась Эйдин. Она взяла кота на руки и погладила. – Я пошлю Хефина закончить посадку семян в вашем огороде и присмотрю за ним до вашего возвращения. Ни о чем не волнуйся. Будь осторожна. Дороги в наши дни не безопасны.

– Знаю, знаю. Но мы вернемся.

– Удачи!

– Спасибо. У меня предчувствие, что она нам понадобится.

Эйран побежала назад, в маленькую конюшню. Ярет уже накормил Рангина и торопливо почистил его. Смельчак ждал, сидя на балке чердака, и Ярет свистнул. По этому сигналу сокол слетел и забрался на седло. Ярет тоже сел верхом.

– Подожди… – растерялась Эйран.

– Ты должна поторопиться, если хочешь ехать со мной. – Ярет подтолкнул Рангина, и торгианец вышел из стойла. Раньше он при этом приплясывал и мотал головой, словно показывая, что долгий путь и охота для него ничего не значат. Но годы начали сказываться на коне, как и на Смельчаке. Сейчас сокол предпочитал оставаться на насесте, а не взмывал в небо при любой возможности.

Эйран торопливо закрепила на спине сумку. Надела узду на Дорни и села ему на спину, жалея, что у них нет второго седла. К тому времени как она вывела спокойного неторопливого мерина на дорогу, Ярет был уже далеко впереди, и она знала, что большую часть пути до города Эс будет смотреть ему в спину.