Текст книги "Янус (сборник)"

Автор книги: Андрэ Нортон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Жарко. Он заперт в ящике, в западне. Юноша осторожно шевельнулся, прислушался, как животное, проникшее на территорию естественного врага. Ему хотелось выйти наружу, холодную темноту, а затем через поля к своему дереву, где лежало спрятанное. У него так тряслись руки, что пришлось прижать их к груди, в которой дико колотилось сердце. Выйти отсюда – в ночь, на свободу!

Осторожность удерживала его только до тех пор, пока он не вышел из спального барака, а там настроение сразу улучшилось, и он побежал, как бы скользя по грубой поверхности полей, словно его тянуло то, что таилось в дупле дерева. Темно, конечно, но это не та тьма, что скрывается в спальном бараке. И снова часть мозга, которая могла еще удивляться и не была охвачена желанием, отметила, что он видел в этой темноте, что от него скрывалась только середина самых глубоких теней.

Когда он добежал до грубо расчищенного места, где они проработали весь день, ветер закрутился вокруг, ласково приветствуя его. Листья не шелестели теперь на ветру – они пели! И Нейлу тоже захотелось петь. Только последняя гаснущая искра сознания задушила звуки в его горле.

Воняет горелым… Нейл миновал то место, где Настоятель орудовал бластером, не сознавая, что его губы приподнялись как бы в рычании, что глаза его горят, что в нем поднимается сильнейшая ярость, по силе своей не соответствующая событию, случившемуся здесь несколько часов назад. Нейл прошел сквозь ряд кустов к дереву. Его пальцы прикоснулись к коре, гладкой, приветствующей…

Почему приветствующей? – спросил почти неслышный голос в Нейле. Но голос умолк, когда пальцы перешли от коры к стержню. Нейл достал его и вскрикнул от восторга. Свет – плавающий, комбинирующий оттенки, танцующий свет исходил откуда–то из того места, где Нейл хотел быть. Это ключ от калитки, которую он должен найти!

– Ну, так и есть, парень. Ты, значит, это сделал. Я так и думал.

Нейл повернулся, пригнувшись, и прижал стержень к себе. Тейлос! Он стоял неподалеку и ухмылялся.

– Урвал от них, Ренфо? Неплохой фокус. Хватит, чтобы покрыть долг, хватит для нас обоих!

– Нет! – Нейл лишь частично освободился от чар, которые держали его с тех пор, как он проснулся. Но в одном он был уверен твердо: Тейлос не имеет и никогда не будет иметь той вещи, которую он, Нейл, держит в руках.

– Ну, нет, ты не скинешь меня с орбиты, Ренфо. Стоит мне только заорать, как у тебя не останется никакого сокровища. Разве ты не знаешь, что они сделали сегодня с остальными?

– У меня не будет, но и у тебя тоже, – сказал Нейл. Разум постепенно возвращался к нему.

– Тоже верно. Но я не позволю тебе уйти с ним. Парни говорили, что такие штуки находят здесь во второй раз. А может есть и еще? И от такого дела Сэма Тейлоса не отгонишь ни в жисть, никакому червяку из Диппла это не удастся! Вот увидишь!

Нейл плотно прижался спиной к дуплу.

– Нет!

– Нет? – голос Тейлоса все еще держался на тоне обычного разговора, но рука его дернулась. При свете голубовато–зеленой луны Януса блеснуло лезвие ножа. – Здешний народ не любит кровопусканий, так, по крайней мере, говорили парни, но й–то ведь не Верующий, и ты тоже. И ты отдашь мне эту штуку!

Нож резанул воздух. Тейлос, вооруженный голым металлом и жаждущий «сокровищ», уже не походил на попрошайку и лодыря, каким выглядел раньше.

– Так, – из темноты выступили тени Козберга, его сына и двух рабочих. – Так, зло все еще здесь, и грешники тоже! Хорошо, что мы следили в эту ночь. Эндон, возьми маленького!

Веревочная петля прижала руки Тейлоса к бокам, прекратив возможное сопротивление.

Козберг сурово посмотрел на него.

– Он не коснулся этого. Намерение – еще не полный грех. Возьми его под стражу. Его поучат, хорошо поучат!

Второй жестокий рывок сбил Тейлоса с ног и вызвал у него несвязные вопли о пощаде и попытки оправдания. Но пинок Эндона заставил его умолкнуть.

– А ты, – Козберг повернулся к Нейлу, – ты поистине грешник, язычник! Ты нашел и скрыл! Ты навлек на нас беспощадный гнев Неба!

Его рука вытянулась со скоростью, какой Нейл никак не ожидал, и дубина обрушилась на предплечье юноши. Он невольно вскрикнул и упал на колени, но, несмотря на боль, не сводил глаз с выпавшего из рук стержня. А тот выкатился на открытое место и лежал – теплый, прекрасный, сияющий в лунном свете. Но так было лишь одно мгновение. Козберг наступил на него своим тяжелым сапогом и раздавил в порошок – все это тепло и жизнь.

Нейл закричал, бросился на пляшущую тушу хозяина участка, яростно топтавшего ногами опавшие листья и землю, но на него тут же обрушился удар, лишивший Нейла сознания.

Тьма. Головная боль и вонючий мрак, вызывающий тошноту. Мрак… Почему огонь стал мраком? Конечно же, он лежал в пламени и не мог убежать. Огонь был и внутри, и снаружи – кругом. Весь мир пылал.

Много времени прошло с тех пор, как он пришел в себя в огне и мраке, просил воды, катался по земляному полу, разрывая и так уже рваную одежду. Еще больше времени он пробыл в другом месте, о котором ничего не помнил, но оно было куда более важным, чем тьма и огонь.

Неожиданно вспыхнувший яркий свет ослепил Нейла. Он зажмурился и закрыл лицо руками. Но свет уже проник в мозг и вызвал жгучую боль, смешавшуюся с пожиравшим тело огнем.

– Взгляните на него!

Нейл был совершенно раздавлен, он скорчился и дрожал. Но даже в таком состоянии он почувствовал, как эти люди его боятся, с каким отвращением смотрят на него.

– Зеленая Болезнь! Уведите его отсюда, у него Зеленая Болезнь!

Другой голос хрипло каркнул:

– Небо покарало грешника. Поступите с ним по обычаю, хозяин!

На Нейла накинули веревки и выволокли на свет, причинявший страшную боль глазам. Его подгоняли, толкали, тащили куда–то на подгибающихся ногах и волоком по земле. Это был кошмар. Впрочем, он уже ничего не понимал, а только страдал, как животное, которое тащат на бойню, и надеялся лишь, что все это скоро кончится, и он снова вернется во тьму.

ПЕРЕРОЖДЕНИЕ

Вода… вода, бегущая по камням, поток под открытым небом… лить эту воду, лить на горящее тело. Лечь в текущую воду…

Нейл полз на коленях, щурясь от яркого света. Но вот, наконец, деревья, у подножия которых свет приглушался, экранировался, и чем дальше, тем шире становилось затененное пространство.

Ифткан… Силы ларшей напали на восходе луны, и кто–то слабый позволил им просочиться сквозь Первый Круг. Так пал Ифткан, и ларши теперь охотятся за беглецами из Башни.

Нейл скорчился в зеленоватой тени и закрыл лицо руками Ифткан… Ларши… Сны? Реальность? Вода… Ах, как нужна во да! Вздрагивая, он тащился между деревьями, нащупывая руками путь. Ноги вязли в гниющих листьях, в мягкой земле. Над ним шептались ветви, и он, в конце концов, начал понимать их неясную чуждую речь.

Теперь он слышал журчание воды. Этот звук рос и звенел в ушах. Нейл наполовину сполз, наполовину скатился по склону к озерку, куда изливался миниатюрный водопад, который можно было охватить двумя руками. Нейл погрузился в воду, умыл руки и голову, омыл всю верхнюю часть своего горящего тела. Он жадно пил из сложенных ладоней и чувствовал, как жидкость бежит по его воспаленному горлу. Наконец он вылез и лег, глядя на кружево листьев и ветвей над головой; где–то очень высоко виднелся клочок чистого неба.

Рассеянно Нейл провел руками по лицу, по голове и ощупал ее. Купание частично освежило его мозг. Он – Нейл Ренфо, инопланетный рабочий на Янусе. Он был болен… болен.

Нейл резко вскочил, холодная дрожь сотрясала его. Трясущиеся пальцы ощущали голый череп: прядка волос, что выпала при первом прикосновении к голове, оказалась последней.

Что с ним? Что случилось? Его руки еще раз прошлись по голове, по ушам и застыли. Он сел, прижав колени к груди и тяжело дыша. Но вот глаза, все еще болевшие от света, разглядели второй водоем, поменьше, в котором отражалась нависшая листва. Нейл подполз к воде и наклонился над ней.

– Не может быть! – вырвалось у него полусловами–полустоном, и он ударил кулаком по поверхности озерка, чтобы разбить это лживое зеркало, стереть то, что оно показывало. Но рябь на воде успокоилась, и он снова увидел, не очень отчетливо, но достаточно…

Нейл опять потрогал голову – проверить правдивость отражения. Безволосая голова, уши – шире человеческих, с заостренными концами, выступающими над верхней линией головы. И… – он вытянул перед собой дрожащие руки, заставляя свои глаза смотреть: его смуглая кожа позеленела. Нет, это не отражение древесной листвы, не шутки солнечного света Януса – он и вправду стал зеленым!

Лохмотья рубашки давно свалились с него, и юноша увидел свою голую грудь, плечи, ребра. Все было зеленым. Не стоило снимать еще державшиеся на нем брюки и разбитые сапоги – он знал, что цвет везде один. Он снова посмотрел на свое отражение в воде. Он больше не человек. Он был Нейлом Ренфо…,

И был Айяром…

Он сжимал кулаки и ломал себе руки, не сознавая этих отчаянных жестов. Айяр из Ифткана, лорд Ки–Кик… Ларши сломали Первый Круг, они побывали во Внешних Посадках. Был сезон Серого Листа, и другого посева быть не могло…

Нейл раскачивался взад и вперед. Он не издал ни звука и ожидал, что у него нет голоса. Конец… Конец… Настали предсказанные времена – конец. Потому что варварство ларшей не было секретом. Они разрушали и не сажали вновь. Когда Ифткан пал, Старая Раса умерла, свет жизни и знания ушел с планеты.

Но он же был Нейлом Ренфо! Ифткан, Айяр, Ки–Кик, ларши… Он отодвинулся от водяного зеркала и затряс головой, пытаясь забыть увиденное. У него жар, и он бредит, вот и все. А глаза просто болят от света. Вот они и сыграли с ним злую шутку. Ну конечно! Иначе и быть не может! Однако он больше не чувствовал сжигающего его жара И был голоден. Очень голоден. Нейл медленно поднялся, обнаружил, что может держаться прямо, и пошел. Спотыкаясь, он то поднимался, то спускался по небольшим плотинам, под которыми плескались спадавшие с них маленькие водопады. Рядом росли кусты со стручками величиной с мизинец. Он механически сорвал один, вылущил семена и положил их в рот. Затем повторил это еще несколько раз и вдруг удивился: откуда он знает, что они съедобны? Почему, когда он взялся за них, ему показалось, что он ел их и раньше?

Ну, конечно, ел. Это же фисан, друг охотника, на него всегда можно рассчитывать в это время года, и он издавна угощался ими. Нейл остановился и отбросил последнюю горсть, будто обжегшись. Он не знал о таких вещах, не мог знать! Он снова сел на землю, обхватил руками колени и опустил на них голову. Его тело свернулось в клубок, словно хотело опять вернуться в небытие, в забвение. Быть может, если он заснет, то проснется по–настоящему, в своем обычном виде? Но когда он снова поднял голову, то почувствовал себя живым и проворным, его ноздри раздувались, ощущая знакомые запахи, уши насторожились, безошибочно определяя источники звуков.

Приносящий боль солнечный свет ушел, сумерки были бальзамом для глаз, мягкие тени не мешали видеть. Нейл различал каждую жилку на листьях – такого зрения у него никогда не было! Он легко пошел, ступая мягко и уверенно.

Ниже по ручью кормился берфонд с детенышем. Нейлу не потребовалось смотреть из–за кустов: об их присутствии ему подсказал нос, а уши уловили звук жадно жующих зубастых челюстей. А поодаль, на ветке дерева, распластался кикфин, с любопытством поглядывая на Нейла. Берфонд, кикфин… Нейл с удивлением повторял эти слова тихим шепотом. А в мозгу вырисовывались образы живых существ, которых Нейл никогда, конечно, не видел.

Его охватила паника, тяжелая, как луч бластера. Бластер? – спросила другая часть Нейла. – Что такое бластер? Его руки скользнули по голове, прижали чудовищные уши. Берфонд – бластер… Воспоминания, чужие для разных половин его мозга, боролись между собой.

Он был Нейлом Ренфо, сыном Свободного Торговца, рожденным в космосе. Мелани… Диппл… Янус… проданный Козбергу… участок… все правильно. Он должен уйти отсюда, уйти к людям.

Нейл отвернулся от ручья и побежал, петляя между деревьями, но деревья росли все гуще и гуще, и пришлось повернуть обратно к открытому пространству ручья. Он не знал дороги, но у него была цель. Должны же деревья где–то кончиться. Там открытое место, и там живут люди, люди его собственной расы. Остальное – просто ужасный сон, бред, и Нейл должен доказать это!

Но сознание его разделилось. Одна его часть узнавала все, что воспринимали органы чувств, другая часть, остававшаяся Нейлом Ренфо, не замечала ничего. Паническое бегство Нейла замедлилось, лишь когда он больно ударился о дерево. Его прерывистое дыхание стало успокаиваться, он распрямился, пересилил страх и успокоился. Легкий шепот ветерка в листве, тепло… Тот же ветерок ласково гладил его по голой груди и плечам; и к нему пришло ощущение, что все хорошо, все правильно, так и надо жить. Будто он тоже пустил корни в землю под ногами и поднял качающиеся ветви–руки к небу в знак родства с миром леса.

Он пошел медленнее. Еще раз остановился, сорвал длинные узкие листья с низко наклонившейся ветки, растер в руках и глубоко вдохнул их запах. В голове прояснилось, усталость улетучилась, появились легкость и желание действовать.

Однако это нетерпение сменилось совсем другим чувством, когда он вошел в прореженную полосу, где поселенцы начали войну с диким лесом. Обломанные ветви, увядшие листья… Ноздри Нейла задвигались с отвращением, он зажмурился, не замечая этого. Запах смерти, разложения возник там, где его не должно быть. И еще один противный запах – запах чужой жизни.

Этот запах привел его к вырубке.

Когда Нейл, наконец, продрался сквозь искалеченные кусты, его ноги были сплошь расцарапаны и изрезаны.

И вот он на краю поля, где невыкорчеванные пни еще стояли, как безобразные следы смерти, напавшей на них несколько Дней назад. Нейл зарычал, увидев это разорение; ему расхотелось идти дальше по открытому месту.

Вдали показались светящиеся точки. Его прищуренный взгляд остановился на них. Вероятно, это участок Козберга. Можно ли рискнуть подойти ближе? Придется. Он человек, а там были люди. Если он увидит их, поговорит с ними, то поймет, что глаза его обманули там, в водном зеркале, что он вовсе не такой, каким себя увидел.

Хотя это желание гнало Нейла вперед, он не пошел открыто не столько потому, что понимал, к чему это может привести, а скорее инстинктивно, и этот инстинкт был совершенно незнаком Нейлу Ренфо. Он шел бесшумно, ставя ноги с бесконечной осторожностью, и перебегал, согнувшись, от одного укрытия к другому – глубокая разведка во владениях врага.

Зловоние по–прежнему было тяжело для его носа, оно вызывало тошноту и усиливалось по мере приближения к усадьбе. Он был еще в поле, когда тишину прорезал лай собак! Это был их военный клич. Каким–то образом Нейл знал, – будто не собаки лаяли, а люди стреляли и кричали, – что он, Нейл, являлся дичью. Значит, он в свое время правильно догадался – четвероногих охотников на участках держали, чтобы ловить сбежавших рабочих.

Но Нейл вспомнил также и другой обычай Козберга: ночью собак в поле не выпускали, поскольку они могли увлечься охотой, убежать в лес и не вернуться. По ночам собаки охраняли усадьбу, плотно огороженную стеной.

Да, это были владения Козберга. Нейл узнал очертания главного дома, вырисовывающегося в ночном небе. Там было одно место, где ловкий человек мог влезть на внешнюю стенку и заглянуть в окно верхнего этажа, не опускаясь во двор. Нейл должен был это сделать. Зачем? Этого он не мог себе объяснить.

Вздрагивая от собачьего лая, он бежал зигзагами от тени к тени, пока его рука не уперлась в стену дома. Он прыгнул так, как никогда не смог бы прыгнуть Нейл Ренфо.

Убежища делались из срубленных деревьев. Неужели люди не понимали, что деревья могли бы жить и радоваться не приносящим смерть жильцам? Нет, эта порода обязательно должна убивать, пользоваться мертвыми, наваливать их вокруг себя до тех пор, пока от их берлоги не понесет вонью разложения, как из норы хищного калкрока!

Вонь была столь сильна, что он почти не мог ее переносить – его желудок протестовал. Нейл скорчился перед открытым окном и заглянул в освещенную комнату. Он содрогнулся и чуть не потерял равновесие. Там… там существо, даже два! Это были чудовища, причем не менее ужасные, чем запах их мертвых логовищ!

«Это люди, – долбила малая часть его мозга. – Это – младший Козберг и женщина.»

Чудовища! Отвратительно волосатые, как животные, отталкивающие от себя не только телом, но и разумом. Разглядывая их, Нейл мог теперь, сам не понимая как, видеть их несчастные мысли, их ограниченность, и обе части его собственного разума безжалостно отталкивали непрошенное знание.

Женщина повернула голову и случайно бросила взгляд в окно. Рот ее исказился в истошном крике, пронзительном и бессмысленном.

Нейл соскочил со стены и легко приземлился на ноги. Женщина увидела его как раз в тот момент, когда его уже не человеческое лицо еще более исказилось от болезненной мысли, что эта раса теперь ему чужда. Он бежал от вони мертвых деревьев и от тех созданий, что делали в них свои логовища. Он держал путь к лесу, к его чистым убежищам.

Но его злоключения на этом не кончились. Час спустя он лежал усталый, задыхающийся, все еще слыша остервенелый лай собак. Жители участка пустили свору по его следу. Его спасло только то, что они держали собак на поводках. Однако, судя по звукам, они не пошли дальше расчищенного места. Может, решили дождаться утра? А что, если они преодолеют свою ненависть к лесу и либо пойдут по его следу, либо спустят собак с поводков? Не лучше ли уйти в лесные глубины? Уйти дальше и оставить свое племя… Его племя?

О, Дух Космоса, кто же теперь был его племенем? Нейл вздрогнул. Отвращение к участку было столь же реальным, как внезапно наступивший сильный жар, как головная боль. Он не может идти к этим людям и заявить о своем родстве с ними и никогда не пойдет.

Этот факт нельзя было не признать. Что–то странное случилось с Нейлом – и внутри, и снаружи. Он больше не был Нейлом Ренфо. Хотя сейчас он и не видел собственного отражения в воде, но заглянул внутрь себя и понял, что мозг его изменился так же, как и тело.

Айяр… Кто это – Айяр? Если сам он не Нейл Ренфо, то он Айяр. И вот он уже знал, кем или чем был Айяр: его настоящим домом был лес, его странные воспоминания приходили к Нейлу отрывочно, кусками. Он должен найти Айяра.

Да… но где искать этот странный след? Физически, на лесных тропах, или мысленно? Этого Нейл не знал. Оставалось идти в том единственном направлении, которое внушало уверенность – назад, к озерцу, где он впервые увидел отражение чужого лица.

И чем больше он допускал, что он уже не Нейл Ренфо, тем сильнее эта новая личность захватывала его, брала верх в сознании Нейла. Он остановился и дернул шнурки тяжелых ботинок, висевших грузом на его ногах. Обувь должна быть совершенно другой – из кожи берфонда, хорошо прилегающей, высотой до колен; охотничьи сапоги, в которых чувствуешь каждую неровность почвы, а не эти неуклюжие покрышки, что замыкают ноги в тюрьму. Он раздраженно подергал брюки. Это тоже не то – бесформенное, грубое. Зеленовато–серый шелковистый материал, ласкающий тело: скрученная паутина кладется на ростки стесса, и все вместе прессуется, чтобы высохло и вылежало – вот настоящая одежда для леса. Ифткан… Но ведь здесь были ларши! Нейл с размаха наткнулся на дерево, остановился и потер голову. Нет ясной памяти, одни обрывки, отдельные странные сцены. Горсточка похожих на него зеленокожих существ, охваченных отчаянием, защищается среди деревьев, деревьев–Башен – и все гибнут один за другим в последней битве с дикарями. Орда наступает, крушит все и вся… Каким–то образом он знал, что это был конец его племени.

Каково же оно, его племя? Кто такой Айяр? Нейл шел вслепую, хотя знал, куда идет. Он должен прийти к озерцу.

И он пришел, упал в этом спокойном месте, снова напился, омыл вспотевшее тело. Узкий ручеек из озерца побежит к реке… А за рекой… Нейл глубоко вздохнул. А за рекой – Ифткан; высокие, дивной красоты, с серебряными поющими листьями, деревья – Башни Ифткана!

Но он устал, так устал! Он расслабился здесь, у воды, и усталость охватила его. Ноги болели – наверное, не надо было сбрасывать с них те сковывающие покрышки, но он просто не мог больше выносить их прикосновения. Он опустил ноги в озеро, и вода пошла рябью вокруг них, успокаивая боль. Он вытер ноги пучком травы и свернулся подремать.

Звук пробудил Нейла от глубокого сна. Он не сразу пришел в себя, и каждая часть его мозга допрашивала чувства, куда более специализированные, чем у любого инопланетника. Он откатился под куст и посмотрел в небо.

Солнце еще не встало, но небо светилось зарей, и на ее фоне маячило искусственное пятно. Да это флайер из порта, маленький, двухместный. Летел он низко, и Ренфо узнал его. Но зачем он здесь?

Может, Козберг вызвал подмогу, чтобы охотиться за ним, Нейлом? А зачем? Скоро наступит день, Нейл уйдет в чащу леса и не покажется открыто при дневном свете. Лучше уйти сейчас же на берег – и через реку в Ифткан. Есть ли еще там дикари? Нет, это было в Ифткане очень–очень давно. Но Ифткан тянул Айяра, и Нейл Ренфо согласился идти.

Он пошел вниз по ручью, укрываясь под деревьями. Над его головой то усиливался, то затихал рокот мотора флайера. Пилот явно искал что–то, кружа над лесом. Но что он мог увидеть внизу, кроме сплошного ковра крон деревьев, недоумевал Нейл. Однако круги были такими правильными, что не оставалось сомнений: пилот преследовал определенную цель.

Ручей, который вел Нейла, слился с другим, стал шире, заметно ускорил течение. Там плавали водяные существа – а может, прыгали в воду из кустов, когда Нейл проходил мимо. Он обнаружил еще один куст фисана, нарвал стручков и стал жевать зерна на ходу.

Затем нос предупредил его об опасности. Резкий запах – неприятнее даже человеческого – заставил замереть на месте. В мозгу вспыхнула яркая картина: опасность вокруг него, она прячется в засаде и кидается на любого, проходящего по ее охотничьей территории. Нейл вздрогнул и ухватился за низко висящую ветку. Он взобрался на дерево и прошел над тропой с резким острым запахом, перебираясь по ветвям с одного дерева на другое, пока, наконец, не исчезли следы запаха.

Наступил день, но яркие лучи солнца не доходили сюда. Затем Нейл увидел перед собой его ослепительный свет, отражающийся в быстро бегущей воде. Он прикрыл рукой глаза и попытался разобраться, что лежит на другом берегу. Неужели это и есть Ифткан?

ПОГИБШИЙ ИФТКАН

Темная зелень, но только местами. Есть и белые пятна–абсолютно белые стволы мертвых деревьев, вокруг которых растет лишь мелкий кустарник и несколько задержавшихся в росте чахлых молодых деревьев. В мозгу Нейла вновь ожили серебряно–зеленые высокие, зачаровывающие взгляд, деревья – Башни Ифткана. Ах, если бы он мог вспомнить яснее! И подробнее!

Нейл смотрел сквозь щелочки между пальцами. Река была широкой, но над ее понизившейся за лето поверхностью выступали камни. По ним можно было бы перебраться, но… Как это сделать под открытым небом, откуда слышался гул флайера?

Можно, конечно, скользнуть в воду чуть восточнее и плыть но течению к тому месту, где из воды торчат верхушки камней. К ним прибились сломанные бурей ветви и листья, они могут послужить укрытием.

Нейл прислушался к угрожающим звукам над головой, пытаясь определить, как далеко находится флайер и какую часть берега может видеть пилот. Он не рискнул глядеть в небо; его глаза болели даже от незначительного количества света, и он боялся ослепнуть. Он снял брюки – зеленое тело менее заметно. Пора! Насколько Нейл мог судить, флайер был в дальнем конце описываемого им круга. Нейл пополз к воде, стараясь все время быть под прикрытием. Флайер развернулся. Нейл замер, распластавшись по земле, как насекомое под гигантским сапогом, который вот–вот его раздавит, отчаянно желая слепоты пилоту и невидимости себе.

Мотор громко гудел в его ушах. Может, машина зависла и направляет сжигающий луч прямо на него? Страшным усилием воли он заставил себя лежать неподвижно, слушать и ждать.

Нет, не зависла. Прошла с юга. Когда она станет поворачивать, Нейл погрузится в воду. Он прислушался…

Вода охватила холодом его голое тело, когда он вошел в нее без предательского всплеска и отдался на волю течения. Флайер возвращался.

Стараясь быть как можно менее заметным, Нейл вцепился в камни с той стороны скалы, на которую падала тень. Ему повезло – машина прошла мимо. Нейл отпустил камень и опять поплыл по течению. Ухватившись за следующий валун, он уже не смог сдержать себя, выскочил из воды, пробежал по берегу и нырнул под прикрытие куста, в футе от белеющего скелета мертвого дерева – Башни Ифткана.

Некоторое время он просто лежал, прислушиваясь, боясь, что выдал себя этим приступом паники. Но гудение мотора снова ослабло – флайер ушел к северу. Значит, пилот не заметил Нейла. Теперь надо найти место и ждать вечера, благоприятного для его воспаленных глаз. Нейл протянул руку к высохшей коре погибшего дерева. Он был огромен, этот ствол. Ведь это Ифткан, где деревья жили тысячу планетарных лет. Но тут же отдернул руку, как от мертвеца, почувствовав такое же отвращение, что и на участке. Живые не должны укрываться среди мертвых.

Нейл пошел прочь от берега, держась в тени. Вокруг стояли деревья, лишенные листвы, давным–давно погибшие, но все еще возвышавшиеся памятниками их собственной гибели. На окраинах Ифткана царила тишина. Шаги Нейла не встревожили ни птиц, ни мелких насекомых. Жизни здесь не было, не было и песни ветра, песни, слова которой Нейл почти понимал. И флайер не последовал за ним, а по–прежнему кружил над рекой.

Нейл прошел Первый Круг. Здесь был пояс густой зелени, и в нем возвышались кроны двух молодых деревьев, бесформенные, неухоженные, просто живые образцы почти вымершей породы. Нейл подошел к одному из них и погладил ствол. Кора, казалось, пульсировала под его ладонью, как если бы он гладил любимое животное, которое в ответ выгибало спину, плотнее прижимаясь к его ладони.

Он монотонно, почти шепотом, запел:

Меч – холодный огонь над рукой,

Лист на ветке легко,

Незаметно качнулся, зеркально,

Словно в озере, в Зеркале блик

Ловит месяца яркий, прозрачный язык.

Ифт встает, страх исчез…

Что означают эти слова? – спросил себя Нейл Ренфо. – Рост слов, власть слов, слова узнавания, – ответил Айяр. Еще не все умерло! Торжество ларшей не безгранично. И эти молодые деревья посажены правильно – хоть одна–две из Великих Башен еще живы!

Идя петляющей тропой между мертвыми деревьями, Нейл углублялся в неизвестное. Вот еще одно живое дерево. А там…

Он остановился в изумлении. Старое. Очень старое. Огромное. Это… Его запутанная память выделила, нашла – это была Ифтсайга, древняя цитадель Юга. И она была жива.

Никакой лестницы не свисало с громадных веток, распростертых высоко над головой Нейла. Не было никакой возможности добраться до дупла, которое он заметил среди мощных ветвей. И у Нейла не было крыльев. Он медленно повернул голову, уловив в пробегающем по листьям ветерке слабый намек на какой–то другой запах.

Идя по этому запаху, он обнаружил то, что в другом случае обязательно пропустил бы – лежащую на земле и заботливо прикрытую лестницу из молодого деревца. Инопланетник или колонист принял бы ее просто за сухой ствол с торчащими из него сучками, обломанными недалеко от основания. Айяр из Ифткана тотчас узнал ее, приставил к стволу Ифтсайги и проворно взобрался на ветку такой толщины, что по ней могли пройти в ряд четверо людей. Он и пошел, лишь на минуту задержавшись у входа в дупло, прежде чем шагнуть в прошлое – далекое, древнее прошлое.

Стены этой круглой комнаты были очень толстыми, как и в те времена, когда жизнь и сила Ифтсайги еще обитали в них – живая оболочка, скрывающая выдолбленный центр. Запах, приведший Нейла к лестнице, здесь был сильнее. Но верхняя комната оказалась пуста. На потолке над головой Нейла пульсировал свет. Это ларгас – личинки, гроздьями сидящие в сердцевине Дерева, – привлекали своими фосфоресцирующими телами крошечных насекомых и пожирали их. Ларгас расположились кольцом вокруг отверстия, через которое вверх и вниз по середине ствола проходил столб. Нейла потянуло вниз. Держась руками и ногами за старые пазы в стволе, он быстро спустился. Манивший его запах все еще держался в воздухе, но стало ясно, что побывавшие здесь ушли дня четыре назад.

Еще одна комната, на этот раз не пустая. Нейл огляделся. Мягкого света, исходящего от такой же группы личинок, вполне хватало. В комнате несколько резных табуретов, аккуратно сложенные циновки. А у дальней стены…

Он бросился туда, нетерпеливо протягивая руки, чтобы откинуть узорчатую крышку с сундучка, мастерски сработанного из разных пород дерева. Он опустился перед сундучком на колено, поднял вторую крышку из тонкой коры и присвистнул, достав оружие из промасленного гнезда.

Оно сияло мягким зеленовато–серебряным блеском, это оружие – меч с отлично отточенным лезвием. Он, наверное, был выкован специально для Нейла, так как его украшенная драгоценными камнями рукоятка удобно укладывалась в руку. Нейл резко взмахнул мечом – для него это была необычная, хотя и ценная находка. Но для Айяра, так нуждавшегося в защите, лучшего оружия не существовало.

Меч, дополненный ножнами и перевязью, которые Нейл нашел при дальнейшем осмотре сундучка, был не единственным, в чем нуждался выздоровевший. Он начал осматривать мебель в древесной комнате.

В длинной плетеной корзине – аккуратно сложенная одежда. Когда он встряхнул ее, чтобы посмотреть и примерить на свое тощее тело, из складок посыпались ароматические листья. Нейл оделся. Мягкий зеленовато–серебряно–коричневый материал растягивался и сам прилаживался к каждому участку тела: узкие штаны, туника, вышитая на груди серебряным шнуром, мягкие сапоги, о которых он мечтал, плащ с капюшоном и драгоценной пряжкой у шеи – все было странным и, однако, очень знакомым. Нейл стал внимательно рассматривать материал. Он удивился, почему и как ему известны все мелочи этой другой жизни. Он не отталкивал Айяра как чужака, вторгшегося в его мозг, а охотно принял его вместе с отрывочными воспоминаниями и чуждыми знаниями. Это был уже мир Айяра, а не Нейла. Мудрость говорила, что нужно принять этот факт и, насколько возможно, строить на нем будущее.

Он сел на груду циновок, жуя хрустящие лепешки, неизвестно из чего выпеченные, и попытался привести свои мысли в порядок, вернуться к началу происходящего. Нейл Ренфо нашел спрятанное таинственное сокровище, которое неизвестно почему не раз появлялось во владениях Верующих. Отсюда и пошло все остальное. Он смутно помнил о Зеленой Болезни. Его вытащили из комнаты–тюрьмы на участке Козберга и решили его судьбу! ссылка и смерть в лесу. Но Нейл Ренфо не умер. Не полностью умер, а стал Айяром из Ифткана, у которого тоже были свои воспоминания – о сражении в городе громадных деревьев, 0 горечи окончательного и полного поражения.