Текст книги "Тайная стража"

Автор книги: Анатолий Шкирич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Буровые диски повернулись в сторону, врезавшись в обхватившие машину каменные края. Валуны и булыжники, пытаясь сдавить проходческий щит со всех сторон, растянулись в тонкий слой, а ведь основная часть тела все еще оставалась в тоннеле. И теперь, раздробленные и отсеченные, пласты безжизненно отваливались вниз, рассыпаясь простыми булыжниками. А все остальное тело каменного монстра под напором ревущей и изрыгающей струи пара машины задвигалось обратно, в узкий тоннель.

Александр концом развалившегося перископа закрепил трубу, что обдавала всех струями пара. В маленькой кабине уже стало жарко, как в сауне. Но теперь хотя бы прямо на них не вырывались раскаленные клубы.

Скрежет камней по бокам и крыше машины стих, остался только грохот размалывающихся дисками булыжников и надсадный визг механизмов. Кабина раскачивалась от попыток каменного червя дать отпор. Но теперь в узком проходе монстр не мог обхватить машину, а его тело из булыжников разрывалось дисками, предназначенными вгрызаться в крепчайшие кости земли.

«Но если мы выдавим его в пещеру, то он опять навалится со всех сторон».

Он как раз собирался скомандовать стоп, когда толчки внезапно стихли. Кабину перестало раскачивать. С громогласным гулом весь массив валунов и булыжников в туннеле впереди их машины осыпался вниз. Ничем не сдерживаемые куски породы раскатились по штольне, завалив ее почти до верха.

Эльф отпустил рычаги, и машина остановилась.

– Оно умерло? – ошарашенно спросил долговязый шахтер.

– Это призраки, – фыркнул гном. – Как они могли умереть?

– Но эта тварь развалилась. Может, у них силы кончились, и они ушли на перекур. Мы что, будем дожидаться их возвращения? – устало поинтересовался Александр. Желание выбраться на поверхность, оставив подземный мир гномам и безумным шахтерам, становилось все сильнее. – С помощью этой машины мы сможем пробиться в нужную нам часть рудника?

– Штольни в северной части этой системы выработок проходили очень близко к нашей цели, – задумавшись, ответил гном. – Пара часов – и мы будем на месте.

«Где-то я это уже слышал».

Диски вновь врезались в завал, расчищая им проход.

Предгорья

Одинокий всадник, укутанный в чересчур просторный плащ, понуро согнулся в седле гнедой лошади. Лишь изредка на развилках пути сапоги наездника касались боков, и скакун послушно сворачивал по тропинке. Конь легко нес наездника, будто тот весил не больше ребенка. Однако каждый раз, когда всадник шевелился или брался за поводья, скакун встревоженно дергал ушами, будто побаиваясь.

Дремучий лес протянулся на многие километры вокруг, и лишь вершины гор далеко впереди поднимались над верхушками деревьев. Разлапистые руки-ветви протянулись над тропинкой и порой пытались сорвать капюшон с головы всадника. Ни зарубок топора, ни потушенных углей костра. Только тропинка еще говорила о присутствии людей в этих краях.

«Кому-то достались вампиры-аристократы да чванливые гномы с рудника, – наездник фыркнул. – А мне брехливые псины. Конечно, я генеалогией не вышел, чтобы общаться на равных с заносчивыми кровопийцами».

Сол коснулся рукояти клинка на бедре.

«Пусть только попробуют растащить мои кости по конурам – я им поперек горла встану».

Из кроны ближайшего дерева раздался звонкий свист.

Сол натянул поводья, останавливая неспешный шаг скакуна. С легким треском, вместе с парой упавших на землю веточек, вниз спрыгнул молодой парень. Длинные иссиня-черные волосы, заплетенные в косички. Кожаная безрукавка, что, распахнувшись, открыла волосатый мускулистый торс. С шеи на нитке ниспадала целая коллекция разноразмерных когтей и клыков. На поясе у парня был короткий нож с костяной рукояткой, и белозубая улыбка – на лице.

– Мертвяк на обычной кляче? Где же конь-скелет с пылающими копытами? – усмехнулся юноша, сделав круг летящими шагами вокруг всадника. Плавные уверенные движения прирожденного гимнаста, отточенные длительной практикой.

«Хотя до эльфов ему далеко. Ловкость молодого медведя, а не кошачья грация лесного народа».

– С костей седло постоянно соскальзывает, да плащ надоело тушить каждый раз, – буркнул Сол. – А волки теперь живут на деревьях?

– Далеко глядим, – широко и открыто улыбнулся парень. – Шелест Ветра приветствует незнакомца во владениях лунного народа. Как твое имя и что привело тебя в наши края?

– К колоссальнейшему сожалению, у меня имя без всяких вычурных эпитетов, – фыркнул скелет. – Сол. И у меня частное дело к твоему вожаку.

– Тогда пошли, – пожал плечами юноша.

Такая прыть неслабо удивила скелета. Мертвяк ожидал обычных допросов, требования кучи справок и удостоверения его полномочий. Словом, чиновничьей мороки, за которую стражи считают вправе получать жалованье.

– Вот так просто? – усмехнулся Сол в спину юноше, который уже успел направиться дальше по тропинке.

– Ты выглядишь безобидно, – повернувшись, осклабился оборотень. – И не кажешься дурнем, что потратил бы полдня, разыскивая нас по окрестным лесам.

– Всегда мечтал перестать пугать детей своей персоной, – проскрежетал скелет, пришпорив скакуна. – Оставишь пост без охраны?

Вместо ответа оборотень приложил сложенные ладони ко рту и вскрикнул почти неотличимо от птичьего возгласа. Тотчас в ствол дерева перед мертвяком с легким вжиком вонзилась стрела. Поравнявшись с ней, Сол щелкнул костяным пальцем по еще дрожавшему древку с черным оперением.

Дремучий лес расступился, открыв небольшую долину. Низина поросла высоким разнотравьем, доходящим аж до коленной чашечки сидевшему в седле Солу. Южный край плоскогорья занимала вытоптанная площадка размером с городскую площадь, окруженная парой десятков плетеных и покрытых дерном куполов. Некоторые округлые шалаши были не больше трех метров в диаметре, другие размером с деревенский дом, а на северном краю стойбища разместился целый плетеный дворец. В центре площади возвышался десятиметровый столб, украшенный тотемными масками, изображавшими диких зверей.

Кое-где сквозь ветки шалашей пробивались струйки дыма. На чужака сквозь занавеси поглядывало с десяток раздетых малышей. На натянутых между хижинами веревках коптилось вяленое мясо. Две девушки, щеголявшие природной наготой, едва скрытой меховыми накидками, развешивали для сушки выпотрошенную рыбу.

– Я смотрю, в вашем племени дивно неревнивые мужи, – осклабился Сол.

– А ты дерзкий, – усмехнулся оборотень. Он легко ткнул кулаком в колено скелета, заставив его лошадь переступить в сторону, чтобы не упасть. – Вожаку ты понравишься. А насчет наших женщин…

Оборотень запустил пятерню в волосы, раздумывая.

– Мы не стыдимся своих тел. Одежда должна согревать в холодное время и прикрывать уязвимые места во время охоты или пути. А насчет ваших порядков… Разве городскую женщину изменит куча намотанных на ней тряпок, если она по своей природе блудливая шлюха? – выдал парень спустя пару шагов. – Если она захочет другого, то все тряпье спадет само.

– Рыцари, по слухам, заковывают жен в железные пояса, – ухмыльнулся Сол. – Сдается мне, что крепкая сталь и надежные замки помогают хранить верность.

– Если к нашей девушке кто с таким поясом приблизится, то мигом обнаружит его затянутым уже на собственном хозяйстве, – рассмеялся парень. – Кроме того, к любому замку найдется ключ.

– Но я вас отлично понимаю, – осклабился Сол. Полы плаща сдвинулись в стороны, открыв алебастровые ребра костяка, – что может быть прекрасней нагого тела.

Между тем они достигли площади. Несмотря на обилие хижин, в стойбище Сол почти не заметил людей. Пожилой мужик с длинными седыми косами чинил волокушу, да парочка парней устраивала выдолбленную из дерева лодку на опорах. Похоже, не больше десятка оборотней предпочитало проводить погожий день дома.

– Племя на охоте? – непринужденно поинтересовался скелет у своего проводника.

– Каждый приносит пользу по мере возможностей, – уклончиво ответил парень.

Другие оборотни не обращали внимания на чужака, занятые делами, лишь стайка молодых ребятишек неотрывно следовала за ними в отдалении, то и дело скрываясь за хижинами. Несколько волкодавов, огромных, с длинной серебристой шерстью и выпирающими клыками, настороженно следили за скелетом, лежа на подстилках в тени.

– Цыц, я еще не совсем мертвый! – осадил Сол заворчавшую псину.

У стрел, уложенных в плетеных корзинах, острог, лежащих на шкурах возле хижин, и копий, прислоненных к врытым столбам, были костяные наконечники. Нигде ни единого блеска железа или звона стали. И никакой магии. Мужчины и женщины носили бусы из камешков, перья хищных птиц и ожерелья, но лишь как украшения и знаки отличия.

– Вождь ждет тебя, – наконец торжественно произнес парень.

Оборотень указал на вход в самый большой дом-купол из дерна и веток. Сол спрыгнул с лошади и, стреножив скакуна, подумал было в наглую привязать поводья к тотемному столбу, но вспомнил о своем дипломатическом статусе. Ухмыльнувшись, костяк решительно развел в стороны занавески из живой травы, что скрывали вход в хижину.

Сумрак полнился пряными ароматами сушеных трав, горевших в очаге посреди хижины, и слабым запахом выделанных шкур, что покрывали земляной пол. Позади слабо блещущего огнем костра сидела старая женщина в мехах, накинутых поверх плеч.

Скелет склонил череп, благо низкий косяк двери на входе этому поспособствовал, и зашел.

– Желаю долгих лет мудрейшей, матери великих охотников и сильных дочерей…

Старуха прервала его движением руки.

– Мертвяк, ты даже не знаешь моих детей. Не стоит осквернять воздух пустыми словами. А что до моих достоинств, то их пусть помянут после смерти, – она указала на плетеную циновку напротив себя. – Чужакам позволено называть меня Серебряной Меткой. Я бы предложила тебе разделить пищу, но боюсь, что она выпадет из твоих ребер. Так что садись, а не возвышайся передо мной образом костлявой смерти.

Сол послушно брякнулся на подстилку.

– Мое имя Сол. Я посланник из города Ардас, что на побережье Узкого Моря. Караваны, что направляются к нам по торговому тракту, уже четыре раза за прошедший месяц подвергались нападениям. И мой сеньор, бургграф Луи Матарини, просит вас оказать нам помощь в расследовании.

– А при чем здесь я и мои чада? – уточнила старуха-перевертыш.

– Тракт проходит вдоль леса, а кто знает местные чащобы лучше вас? – напрямую заявил Сол. – Я бы поспрашивал куниц или сорок, но они в последние годы стали совсем неразговорчивыми.

– А вдобавок еще ходят слухи, что охрану порвал взбесившийся кровожадный оборотень, – согласно кивнула Серебряная.

– Это лишь следы, которые можно трактовать по-разному, – осторожно заявил скелет.

«Я, может, и наглый, но не настолько, чтобы совать голову в пасть волколаку и разглагольствовать о чистоте его зубов и запахе изо рта».

– Но их хватило, чтобы городские обвинили во всем лунное племя, – на лице старухи прибавилось морщин от гримасы презрения. – Посмотри вокруг, – Серебряная обвела рукой шатер, явно подразумевая окрестности стойбища. – Мы другие и не стремимся стать частью вашего рода. Мы отвергли цивилизацию, покинули душные лживые города. Ушли подальше. Нам не нужен никто, и мы сами избегаем контактов. Думаешь, мы хотим войны? Мы не пользуемся деньгами, не стремимся к власти и богатству. Зачем нам нападать на караваны, что везут товары, которые мы не используем?

Говоря, старуха все ближе придвигалась к огню и в конце почти нависла над пламенем. Тени скользили по лицу предводительницы, делая его все менее человеческим. А быть может, так оно уже и было.

– Тысячи тайных причин, – ответил скелет.

– Когда придумаешь их, приходи, и я развею все твои сомнения до единого, – фыркнула старуха.

– И все же в городе наверняка живут другие оборотни, которые не захотели примкнуть к вашему кружку натуралистов, – скелет, увидев кислую мину Серебряной Метки, понял, что попал в цель. Причем по очень больному месту. – В каждой стае есть паршивый волк.

– Они не из моего племени, – бросила старуха, откинувшись назад. – Если хотят жить как городское отребье, чувствовать себя низшими существами – это их право.

– Значит, вы допускаете, что они могли принимать участие в нападении?

– Даже если и так, что маловероятно, то какую я несу за них ответственность? Вы же не спрашиваете со своего бургграфа за каждого воришку или жулика в городе? – ехидно поинтересовалась Серебряная Метка. – Советую лучше присмотреться к кровососам. Козни и интриги у них в той мерзкой жиже, что заменила им кровь. Кровососы могут сколько угодно притворяться смирными гражданами, но в действительности они лишь таятся за вашими спинами. Живые для них еда. А напасть на караван, подставив лунное племя, – что может быть желанней?

«Каждый обвиняет своих недругов. Не удивлюсь, если нашему вампирчику собратья настучали на оборотней. А кто люди, гномы и прочие для вас, интересно? Младшие братья, пока вы в человеческом облике, и добыча, когда вам взбредет в голову поиграть в волков?»

– Благодарю вас за оказанный прием, пожалуй, мне пора откланиваться, – скелет поднялся и, поклонившись молчащей Серебряной Метке, направился к выходу.

«Ну же, старуха, если ты хочешь дать мне подсказку, самое время, – Сол отвел в сторону живую занавеску. – Настучи на давнего недруга. Может, он будет посговорчивей тебя».

Но наступившую тишину прерывало лишь потрескивание поленьев в костре.

«Ничего путного, – зубы скелета зло сжались. – Ничего, мы еще вытрясем правду из этого мехового мешка».

Парнава. Престольный град долины Карамуреш

Промозглый ветер разогнал тучи. Лучи заходящего солнца полились вниз, освещая мощеные улицы и прохожих и наполняя город длинными тенями. Лакрош неприязненно поморщился и отступил в полумрак массивного здания банка.

Прошли уже века с тех пор, как небесное светило причиняло ему действительно сильную боль. Теперь после очередной солнечной ванны кожу лишь пекло и жгло, да неприятный зуд преследовал пару часов. Но привычка держаться в тени укоренилась глубже костного мозга.

Медленно ехавший экипаж притормозил напротив вампира. Кучер вопросительно посмотрел на остановившегося у края тротуара добротно одетого горожанина, но, заметив покачивание головой, подхлестнул свою гнедую лошадь.

«Сейчас не время разъезжать. Пора вспомнить, чем меня наделила смерть», – Лакрош сосредоточился.

Зрение помутилось, обоняние притупилось, звуки смолкли – все животные чувства отключились, уступая дорогу иным ощущениям. Лакрош вошел в транс. Исчезли дамы с детьми, ремесленник, пытавшийся сбыть бижутерию случайным прохожим, спешившие по делам рабочие и клерки.

Вместо этого появлялись нечеткие облачка. Они висели в пустоте, где исчезло все: кирпичные дома, лавка книгопечатника со стеллажами фолиантов и перегородившая дорогу повозка торговца рыбой.

Остались лишь сгустки тумана – образы живых существ. Красные, бордовые, алые. Цвета живых. Чем ближе, тем ярче и насыщенней. Эманации крови, текущей в сосудах, бьющихся сердец и сокращающихся мышц. Молодость, сила, здоровье – яркие и насыщенные, всех оттенков красного. Чем старее и слабее, тем больше багровых отблесков. Черный же – знак застывшей крови. Это те, в чьих телах остался лишь слабый запах жизни. Мертвецы, когда-то бывшие людьми. Такие, как он. Проклятые после смерти вечной жизнью.

Со стороны казалось, что гном медленно бредет, поглощенный думами. Глаза за дымчатыми стеклами остановились, лицо побледнело. Сила, что поддерживала его жизнь, стремительно уходила с каждым мгновением, проведенным в этом трансе. Но за долгие годы он научился запоминать увиденное за считаные секунды. Встряхнувшись, Лакрош пришел в себя и свернул в сторону, чуть не уткнувшись лбом в фонарный столб на потеху прохожим.

За следующие полчаса, что минули после его ухода из резиденции фон Ваальдена, он прошел уже несколько кварталов. Миновал респектабельные дома из камня, облицованные мраморной плиткой, прошел сквозь пышущую жаром заморскую кухню крохотного ресторанчика на десяток столиков и обошел вокруг погруженного в тишину здания гильдии писцов, потом прогулялся по мрачноватым аллеям небольшого парка возле монетного двора. За это время Лакрош входил в транс четырежды. Но лишь один образ оставался неизменным. Красный силуэт, что увязался за ним от резиденции и следовал неотступно.

Лакрош не стал оглядываться. Как и раньше, преследователь держался за пределами зрения. А значит, и сам пользовался нечеловеческими способностями. Остановившись на оживленном перекрестке, гном на секунду задумался, а затем свернул в сторону торговых рядов.

Лавка пряностей. Для чуткого носа вампира здесь стоял дикий смрад из гвоздики, перца, шафрана, десятков трав, зерен, сушеных плодов и цветков. Работник неуверенно посмотрел на Лакроша и тотчас отвлекся на покупателя. Вампиры издревле умели внушать людям доверие к себе. А иначе как подобраться на расстояние укуса? Так что слабые духом, уставшие или занятые всегда относились к кровососам с доверием, не обращали на них особого внимания и никогда не опасались этих случайных незнакомцев.

– …и уже в который раз цены за неделю вырастают на пару медяков, – сетовал усатый господин, получая от работника крошечный мешочек с корицей.

– Я лишь наемный служащий, – безразлично пожал плечами продавец. – Хозяин велит сменить ценники, я так и делаю.

– Да сколько уж можно? Ведь сущий грабеж…

– После этих нападений все наемные охранники на порядок повысили плату, – встрял в разговор клерк из очереди. – Если барон так и оставит это…

Лакрош выскользнул из лавки, незаметно прихватив крошечный пакетик. Пересуды, недовольные шепотки и косые взгляды – ими полнился город. Пока это были лишь кухонные разговоры, беседы между давними друзьями. Но на площади он заметил пару работяг, что скандировали набившие оскомину лозунги, забравшись на скамейки. И даже их неумелые речевки собирали охочих до развлечений зрителей. Запыленных сюртуков, заляпанных мукой передников и залатанных плащей среди них было большинство, но попадались и камзолы из шелка, и охотничьи куртки, и даже кольчуги и латы стражников. Все иные: гномы, эльфы, нелюди – старались держаться от этих сборищ подальше.

Лакрош видел за свои века достаточно бунтов. В скором будущем может случиться нечто, что заставит выйти на улицы даже сидящих по домам горожан, или же одиночкам надоест мерзнуть на промозглом ветру, и они разойдутся по своим делам, сетуя на бесхребетность и равнодушие недалекого большинства.

Спустя пару минут Лакрош зашел в прохладную лавку мясника. Цены ползли вверх. Тревожные слухи рождали повышенный спрос на самые необходимые товары. И некоторые торговцы решили за счет этого поживиться, будто не понимая, что слишком подорожавшие хлеб, мясо и соль могут заставить выйти на улицы с камнями и дубинами даже робких и ленивых.

На полу магазинчика вампир заметил затоптанную грязными сапогами брошюрку.

«Долой гнилую аристократию! Хватит терпеть кандалы, в которые вас заковали нежить, нелюди и богачи! Свободу и справедливость!» – Целая кипа этих листовок лежала на прилавке, и предприимчивый лавочник сейчас заворачивал в них свиные ребрышки.

Лакрош, воспользовавшись невнимательностью продавца, стащил свежую вырезку и прошел в неприметный коридорчик в конце лавки, что вел к задней двери. Там оказался крошечный тупичок, превращенный то ли в склад, то ли в свалку соседними заведениями. Лакрош тщательно смазал порог и свои следы сочащимся сукровицей куском. А затем укрепил над дверью развернутый пакетик с доброй щепоткой злого жгучего перца.

«Хлеб и соль для дорогого гостя».

Закончив, гном отступил к груде старых ящиков и бочек из-под рыбы в конце проулка. Заметить вампира можно, если знать, что он здесь. Это как увидеть хамелеона – найдешь, только будучи готов. А иначе это будет лишь тень в сумраке, пятно на стене или складка на портьере, которую случайный взгляд минует, даже не задержавшись.

Лакрош закрыл глаза и вошел в транс. Мир исчез, оставив после себя лишь пустую дымку. Знакомое красное облако чужой жизни медленно продиралось сквозь туман, повторяя извилистый путь гнома по мясной лавке. Несколько поворотов – и оно приблизилось к задней двери магазинчика. Существо остановилось. Лакрош уже было забеспокоился, не почуял ли преследователь ловушки. Но тут дверь распахнулась.

Длинноволосый мужчина в охотничьей куртке низко пригнулся к земле. Его ноздри широко раздулись, готовясь глубокого вдохнуть. И именно тогда упавший сверток разлетелся вокруг него жгучим облаком.

Преследователь скорчился в приступе жуткого кашля. Трясясь от удушья и зачем-то пытаясь руками отогнать от себя мельчайший порошок, мужчина слепо зашагал по переулку. Лакрош не сдвинулся с места. Нападать на противника не входило в его планы. Поэтому гном расслабился и замер, сливаясь с окружающим пейзажем городской свалки, в которую усилиями горожан превратился проулок.

Только спустя десяток минут преследовавший его мужчина смог сделать глубокий вдох, не скрючиваясь от кашля и боли. Лакрош мог бы даже посочувствовать ему. Оборотень – а только им незнакомец и мог быть – полностью отдался миру запахов и тут внезапно получил сильнейший – будто дубинкой по носу обычного человека – удар по обонянию.

Кое-как очухавшись, преследователь пару раз попытался вновь засечь запах гнома, покружив по следам возле крыльца. Но теперь с этим лучше бы справился даже горожанин с обонянием, напрочь убитым смогом. Наконец, проворчав пару ласковых слов в адрес вампира, оборотень вышел из переулка. И только тогда Лакрош отделился от дававших ему приют ящиков и коробов.

Охотник отказался от добычи, но кто сказал, что сама охота кончилась? Вампир целеустремленно последовал за незнакомцем.