Текст книги "Антология шпионажа"

Автор книги: Анатолий Вилинович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Век расцвета и совершенствования шпионажа

Крупные европейские полководцы XVIII в. придавали огромное значение хорошо поставленной военной и дипломатической разведке. В битве при Росбахе прусский король Фридрих II разбил французского маршала принца Субиза. Французская армия потерпела одно из самых постыдных поражений в своей истории. Объясняя причины победы прусской армии, Фридрих откровенно заметил: «За маршалом де Субиз двигаются сто поваров, а впереди меня – сто шпионов».

Фридрих имел своего шпиона даже в личной канцелярии австрийского командующего Броуна. Пруссаки подкупили также заведующего складами австрийской армии. Не менее активно действовали разведчики Фридриха и в дипломатических кругах. Так, во время Семи летней войны, 14 ноября 1756 г. были завершены секретные переговоры между Австрией и Францией. Через три недели Фридрих II получил полную информацию об их содержании.

Для пополнения рядов своей секретной службы прусский король не брезговал никакими средствами. Как он сам признает в своих мемуарах, по его приказанию местных жителей заставляли выполнять роль прусских шпионов, угрожая в противном случае расправой с их семьями.

Русской армии, которая во время Семилетней войны разгромила войска Фридриха и заняла Берлин, удавалось обезвреживать орудовавших в ее тылу шпионов прусского короля.

Один из крупных полководцев этого времени, принц Морис Саксонский, обращал особое внимание на необходимость действий, которые ввели бы в заблуждение неприятеля. Он писал, что «проведение подготовки к неправильному размещению своих частей имеет гораздо большее значение, чем обычно принято думать, при том условии, конечно, что это размещение делается преднамеренно и осуществляется таким образом, что может быть в кратчайший срок превращено в правильное. Ничто так не обескураживает противника, рассчитывающего на победу, как военная хитрость подобного рода».

Во время войны за австрийское наследство, происходившей в 40-е гг. XVIII в., Морис Саксонский сыграл большую роль в организации французской разведки. Французский посол в Голландии де Боннак послал целую группу шпионов в Англию, главным образом из числа якобитов. Один из них, Мобер, даже предложил новшество: организацию печатания фальшивых банковских билетов Английского банка. Это оружие тайной войны впоследствии приняло на вооружение английское правительство, печатавшее в годы французской революции конца XVIII в. миллионы фальшивых французских ассигнаций. К этому приему прибегал и Наполеон, изготовивший накануне похода против России в 1812 г. большое количество поддельных русских и австрийских бумажных денег.

Однако в целом организация секретной службы в середине XVIII в. во Франции переживала упадок. Немудрено, что нового французского посла в Гааге – д’Афри долгое время дурачили шпионы-двойники Фальконе и Филипп, снабжавшие его придуманными ими сведениями об английских военных планах. Не столь доверчивым оказался д’Афри в отношении другого, несравненно более известного авантюриста, но об этом будет рассказано в иной связи.

В арсенале секретной службы по-прежнему большое место занимали «подарки» министрам и другим должностным лицам враждебной страны. Французский дипломат де Викфор, автор известного сочинения «Посол и его функции», подробно доказывал, что подкуп иностранных министров находится в полном соответствии со всеми признанными обычаями и нормами международного права. А в султанской Турции, где мало интересовались теорией, но зато с большим усердием налегали на практику, еще в XVII в. организовали своеобразную контрразведку – «канцелярию взяток», которая производила учет взяток и заботилась о том, чтобы законный процент от них поступал в государственную казну.

В XVIII в. на смену прежним придворным интриганкам и заговорщицам появляется тип профессиональных разведчиц. Собственно, как помнит читатель, такого рода агентов-женщин имел на службе еще Джон Терло в середине предшествовавшего столетия. В годы реставрации Стюартов подвизалась в качестве разведчицы Афра Бен, получившая известность как автор популярных романов. Дочь губернатора Суринама, она по возвращении в Англию вышла замуж за голландского купца Бена. После смерти мужа Афра Бен стала куртизанкой, одной из многочисленных любовниц Карла II, а позднее – первой профессиональной писательницей в Англии. В 1666 г. Афра Бен была послана в Голландию следить за бежавшими туда после Реставрации республиканцами. Она нашла свою новую работу крайне невыгодной – правительство платило так скупо, что разведчица должна была заложить свои золотые кольца.

Большого успеха удалось достигнуть в начале XVIII в. французской разведчице мадам де Тансен. Министр иностранный дел Франции Торси представил Тансен английскому министру, знаменитому Болинброку. Француженка произвела столь сильное впечатление на англичанина, что скоро сумела получить доступ к секретным государственным бумагам. Французское правительство постоянно подсылало к иностранным дипломатам своих агентов-женщин. Так, в отношении герцога Дорсетского, бывшего послом во Франции в 80-е гг. XVIII в., эта роль была поручена актрисе Бачелли.

В 1770 г. умер глава важного английского шпионского центра в Роттердаме Ричард Уолтерс, действовавший там целых четверть века и снабжавший Лондон сведениями о военно-морских базах Франции, Испании, Португалии и австрийских Нидерландов. После смерти Уолтерса руководство этим центром было передано его вдове. Маргарет Уолтерс подвизалась на этом послу еще добрых полтора десятка лет.

XVIII век широко развил практику перлюстрации писем. Западноевропейскую монархию этого периода нередко называют «просвещенным абсолютизмом». Нельзя отрицать, что он действительно прилагал крайние усилия, чтобы «просветиться» насчет чужих государственных и частных секретов путем просмотра почтовой корреспонденции. Это было время расцвета «черных кабинетов», начало которым, правда, было положено еще в первое десятилетие XVI в. германским императором Максимилианом. Впрочем, в Англии, где абсолютизм был уничтожен после английской буржуазной революции, перлюстрация писем систематически проводилась в течение двух последующих столетий – вплоть до 1844 г., когда она была официально прекращена, но на деле далеко не исчезла. Во время Реставрации почтмейстер Джеймс Хикс изобрел прибор, позволявший снимать копию с письма за две минуты, однако, как утверждают, этот прибор погиб во время пожара.

Часть корреспонденции была шифрованной. Поэтому; почта прибегала к услугам опытных дешифровщиков. Однако английская разведка проводила перлюстрацию корреспонденции не только в Англии, но и в других странах. Для этого использовалось то обстоятельство, что английский король был одновременно курфюрстом Ганновера, а через ганноверскую почту проходила тогда корреспонденция между рядом стран, в частности между Францией и Швецией.

Кроме того, английские агенты подкупали почтмейстеров в различных странах для получения доступа к письмам. Так, в начале 1720-х гг., когда отношения между Англией и Россией были прерваны, английский тайный агент в Данциге Джошуа Кенуорзи организовал снятие копий с донесений французских представителей в Петербурге. В 1722 г. Кенуорзи предложил своим лондонским хозяевам организовать просмотр всей дипломатической корреспонденции, проходившей через Данциг. Подкуп почтовых служащих, по его расчетам, должен был стоить 1590 фунтов стерлингов в год. (В Лондоне сочли, что это слишком дорогая затея). Известный английский шпион Джон Маки – автор опубликованных в 1733 г. «Секретных мемуаров» – организовал переговоры между британским премьер-министром Робертом Уолполом и директором почты в Брюсселе Жупейном, обязавшимся посылать в Лондон копии писем из всех стран Европы, которые могли представлять интерес для британского правительства. Подобного же рода тайные «соглашения» заключались и с почтмейстерами других стран. Такая широко поставленная перлюстрация писем использовалась английским правительством не только в разведывательных целях, но и для контршпионажа, выявления иностранных агентов, а также для наблюдения за собственными дипломатами и тайными агентами.

Во Франции перлюстрацией особенно усердно занималась королевская фаворитка маркиза Помпадур, поручившая руководство «черным кабинетом» своему ставленнику, начальнику полиции Беррье. Схожая система перлюстрации практиковалась, впрочем, всеми «великими» и малыми европейскими державами. Английский посол в Вене Р. М. Кейт как-то пожаловался австрийскому канцлеру Кауницу, что порой почта доставляет ему не подлинники депеш, посланных из Лондона, а снятые с них копии. В ответ Кауниц лишь отделался шуткой: «Такой уж это неуклюжий народ!» Поэтому наиболее важные донесения пересылали со специальными дипломатическими курьерами, но и это не давало гарантий. На курьеров нападали, депеши выкрадывали тем или иным путем.

Наконец, стоит упомянуть еще об одном новшестве XVIII в., хотя, строго говоря, и оно имеет давнюю историю – о создании негосударственной разведки и контрразведки. Подобную организацию имели еще в конце XVII в. пираты, охотившиеся за своей добычей в водах Карибского моря. Не пренебрегали разведкой и работорговцы, вывозившие негров для продажи на американские плантации. Позднее, в начале XIX в., это занятие было объявлено вне закона, и столкновение с военным кораблем грозило капитану и членам команды рабовладельческого судна серьезными неприятностями, точнее, большинству из них предстояло в этом случае вскоре висеть на реях.

Однако вместо того, чтобы бросать выгодный промысел, торговцы невольниками пытались получать через своих осведомителей в портовых городах подробную информацию о передвижении военных кораблей.

В истории известны многие случаи создания собственной разведки и контрразведки в уголовном мире. В начале XVIII в. в Париже действовала шайка знаменитого разбойника Картуша, в которую входило около 2 тысяч человек. Награбив огромные суммы денег и других ценностей, Картуш подкупил и превратил в своих агентов многих полицейских, чинов тюремной администрации, судей и военных, даже наиболее видных врачей, ухаживавших за ранеными участниками шайки. Сотни трактирщиков выполняли роль хранителей и скупщиков краденого. Чтобы окончательно сбить с толку полицию, Картуш имел целую дюжину «двойников». Полицейские – даже те, которые не были подкуплены, – не хотели его ловить: пока Картуш находился на воле, им выплачивали повышенное жалованье за участие в поисках знаменитого разбойника. Его схватили лишь в результате предательства Дюшатле, одного из членов шайки, который после ареста решил спасти себе жизнь и получить большую награду, обещанную за поимку Картуша. Но и в тюрьме Картуш похвалялся, что ему удастся выбраться на волю, и только особые меры предосторожности, принятые по личному приказу регента Филиппа Орлеанского, помешали бегству главаря парижских бандитов. Уже на эшафоте, в наказание своим сообщникам, что они не спасли его, Картуш назвал имена членов своей банды, после чего в Париже были произведены сотни арестов. Банда Картуша и ее разведка перестали существовать. Но попытки создать такие организации неоднократно делались преступниками и в другие эпохи.

Напомним, например, историю времен короля Франции Людовика XIV, описанную в романе Анны Сержа Голона, по сюжету которого был поставлен режиссером Б. Бордери художественный кинофильм «Анжелика – маркиза ангелов».

Анжелика, дочь разорившегося барона, влюблена в простого парня – Николя. Но волею отца Анжелику выдают замуж за графа Жофрея де Пейрака. Анжелика с мученьем соглашается на этот брак. Но чем дальше, тем сильнее ее чувство к этому открытому и благородному человеку.

Король Франции Людовик XIV, посетивший владения Пейрака, поражен его богатством, изысканностью вкуса и красотой его жены Анжелики. Король решает убрать со своего пути Пейрака, чтобы спокойно овладеть Анжеликой. Пейрака обвиняют в колдовстве и изуверстве, так как он владеет «секретом добычи золота», и приговаривают к сожжению на костре. Для его спасения Анжелика обращается за помощью к бандитам – ангелам, как они себя именуют. В лице их главаря она узнает своего бывшего любимого Николя. Теперь он носит имя Коламбреден. Но Анжелике и ее «ангелам» не удается предотвратить казнь Пейрака. Его считают погибшим. Анжелика решает мстить за сожженного мужа… Во второй серии этой истории выясняется, что Пейрак жив – вместо него казнен был другой человек…

Граф Сен-Жермен – агент королей

Приходилось ли вам слышать фамилию графа Сен-Жермена, того загадочного человека, который сообщил старухе графине из пушкинской «Пиковой дамы» тайну трех карт? Это имя давно уже было окутано темным покровом легенд. В романе известного английского писателя Э. Булвера-Литтона «Занони» главный герой, обладающий неземным могуществом, мудростью и бессмертием, явно списан с Сен-Жермена. Булвер-Литтон уверял читателя, что этот роман основан на рукописи, принадлежавшей мистическому обществу розенкрейцеров, которые претендовали на общение с потусторонними, сверхъестественными силами.

Еще в 1785 г., после смерти Сен-Жермена, одна газета объявила, что он жив. Подобные сведения получили широкое распространение. Мадам де Жанлис утверждала, что встретила Сен-Жермена в 1821 г. в Вене. Его видела также некая придворная фрейлина, графиня д’Адемар, которой он якобы еще перед смертью обещал явиться пять раз. Приходил он всегда перед какими-то историческими событиями, казавшимися особо важными для бывшей фрейлины, – например, перед казнью Марии-Антуанетты во время французской революции или расстрелом герцога Энгиенского по приказу Наполеона I. Одно только сомнительно, вообще жила ли на свете графиня д’Адемар, точнее – была ли какая-либо представительница этого, действительно существовавшего дворянского рода фрейлиной в Версале или вышедшие в 1863 г. под ее именем «Воспоминания» являются подделкой, изготовленной малоизвестным французским романистом Ламот-Лангоном.

А в мемуарах некоего Франца Грейфера, опубликованных в Вене в 1845 г., Сен-Жермен пророчески объявлял их автору: «В конце (XVIII) столетия я исчезну из Европы и отправлюсь в Гималаи. Я буду отдыхать, я должен отдыхать. Ровно через 85 лет люди опять увидят меня». Однако в мемуарах заботливо обойден вопрос о точной дате этого пророчества. В 1938 г. утверждали, что Сен-Жермен еще живет в Венеции «в одном из дворцов на Большом канале».

В США даже возникла в 1930-е гг. секта «баллардистов», которые в своих церквах почитают Сен-Жермена наравне с Иисусом Христом. Вплоть до наших дней появляются книги, в которых подробно повествуется о встречах с таинственным незнакомцем, который оказывается Сен-Жерменом, открывшим секрет физического бессмертия.

Однако, если читатель сделает отсюда вывод, что граф Сен-Жермен вообще с самого начала являлся мифом, это будет ошибкой. Нет, это был вполне реальный человек, после которого остались собственноручно написанные им письма, о котором мы имеет многочисленные показания очевидцев – от рассказов мемуаристов до хроникерских заметок в газетах и архивных документов. Современники, бывшие свидетелями многих, казавшихся необъяснимыми, действий и поступков Сен-Жермена, заложили первые основания той волшебной сказки, в которую обратились рассказы о его жизни.

В середине XIX в. император Наполеон III приказал собрать все, что сохранилось в государственных архивах относительно Сен-Жермена. Однако во время вскоре начавшейся франко-прусской войны и осады Парижа здание, где хранились собранные документы, сгорело. От ученых потребовалось немало терпения и усиленных поисков достоверных сведений, чтобы приподнять хотя бы частично завесу неизвестного. И при этом открылись факты, имеющие прямое отношение к нашему повествованию о тайной войне.

Пока не удалось установить ни места, ни года рождения Сен-Жермена. Сам он распускал слухи, что является одним из сыновей Ракоци, руководителя венгерского национального восстания против власти австрийских Габсбургов, которого он действительно напоминал внешне. Гораций Уолпол утверждает, что еще в 1743 г. этот авантюрист был арестован в Лондоне как «якобитский агент». Примерной датой рождения графа считают 1710 г. Впрочем, встретившая Сен-Жермена в Париже в конце 50-х гг. XVIII в. вдова французского посла в Венеции мадам де Жержи объявила, что видела его в этом знаменитом итальянском городе в 1710 г. и что тогда ему было примерно 45 лет. Поскольку через полвека Сен-Жермен тоже выглядел не старше 45–50 лет, возможно, отсюда и возникла молва о его бессмертии. Однако у загадочного графа была одна особенность – ему всегда удавалось таким образом отрицать владение сверхъестественными силами, что его собеседники окончательно убеждались в обоснованности ходивших на сей счет слухов.

А слухи нарастали, как снежный ком. К ним приложил руку «двойник» Сен-Жермена, оказавшийся в Париже в начале 60-х гг. Это был повеса и ловкий самозванец, известный под фамилией лорда Гоуэра. Этот псевдоним он приобрел во время Семилетней войны, когда, будучи французским шпионом, выдавал себя за чистокровного британца и посылал донесения о состоянии английской армии. Мнимый Сен-Жермен небрежно разъяснял, например, что ему случалось присутствовать на вселенском церковном соборе в Никее, состоявшемся в IV в.

«Настоящий» Сен-Жермен действовал более осторожно, рассказывая с деталями многие исторические события отдаленных эпох. У его собеседников уже у самих возникала мысль, что эти детали могли быть известны только очевидцу. Блестящее знание многих языков также помогало Сен-Жермену придавать правдоподобие этому «подтексту» своих рассказов. Не выучил ли он эти языки во время одного из своих прежних «перевоплощений», – задавали себе вопрос его знакомые. Иногда Сен-Жермен очень обдуманно «проговаривался».

Однажды, когда разговор зашел о Христе, Сен-Жермен заметил мимоходом: «Я был с ним близко знаком. Это был лучший человек в мире, но неосмотрительный и романтически настроенный. Я часто предсказывал ему, что он плохо кончит».

Подлинный Сен-Жермен, появившийся в Париже около 1757 г., успел стать предметом всеобщего любопытства. Даже вечно одолеваемый скукой Людовик XV был заинтересован, когда приезжий на его глазах одним движением руки уничтожил трещину на бриллианте, что сразу повысило втрое стоимость этого драгоценного камня. Приезжего стали приглашать к королевскому столу, создали небольшую лабораторию, где он показывал свои опыты королю. Правда, дело шло не о «жизненном эликсире», а о предмете более прозаическом – новых красках для французских тканей. Но и здесь Сен-Жермен не только умел придать своим занятиям ореол таинственности, но и убедить Людовика, что он открывает новые источники дохода для французской казны.

Влияние приезжего незнакомца стало настолько велико, что с ним начали советоваться по государственным делам, и ему удалось добиться смещения некоторых сановников. Симпатии графа Сен-Жермена были явно на стороне Пруссии, воевавшей с Францией. Он был сторонником анти-австрийской политики, от которой отказалась Франция, выступая в союзе с Веной против Фридриха II.

Прорицания Сен-Жермена приобрели политический характер. Он предрекал, что сокрушительные поражения, которые были нанесены русской армией войскам Фридриха II, не приведут к поражению Пруссии. (Этого действительно не произошло из-за смерти Елизаветы Петровны и вступления на русский престол Петра III, ярого поклонника прусского короля, поспешившего заключить мир со своим кумиром.)

Скептически настроенные лица стали подозревать, что граф Сен-Жермен является агентом Фридриха II. В 1760 г. Сен-Жермен, заподозренный в шпионаже в пользу Фридриха II, на этот раз сделался тайным агентом Людовика XV. Граф Сен-Жермен становится одним из людей, осуществлявших личную дипломатию Французского короля. В этом же году графа направляют с секретными поручениями в Гаагу. Он выражал настроения той части французского правительства, которая была склонна закончить войну, приведшую к упорным неудачам для Франции. К этой группе принадлежали военный министр Бель-Иль и маркиза Помпадур. Действуя в обход официальной французской дипломатии, возглавлявшейся герцогом Шуазелем, активным поборником продолжения войны, Сен-Жермен должен был вести тайные переговоры с английским послом в Гааге генералом Йорком.

Другим французским агентом, посланным в это время в Гаагу, был известный международный авантюрист Казанова. Он рассказывает, что жил с Сен-Жерменом в одном отеле «Принц Оранский». Казанова постарался очернить Сен-Жермена, как опасного конкурента, в глазах французского посла в Гааге д’Афри. Посол, вероятно, способствовал неудаче тайных переговоров Сен-Жермена с английскими и прусскими представителями.

Однако наибольший вред нанес Сен-Жермен себе сам. Ему еще удавалось создавать ореол загадочности вокруг собственной персоны. Но сохранять в секрете порученное дело оказалось выше его сил. Граф явно вел свою опасную дипломатическую и разведывательную работу как очередную авантюру. Секретный агент с готовностью рассказывал всем о предпринятых им действиях, чтобы повысить мнение окружающих о его влиянии и талантах. Кроме того, как передает саксонский представитель в Гааге Каудербах, Сен-Жермен распространялся также на тему о слабости французского короля и пороках версальского двора.

Французский посол д’Афри некоторое время колебался – зависть боролась с робким почтением к сверхъестественным силам, которыми повелевал Сен-Жермен. Однако, в конце концов, он послал подробные и крайне враждебные Сен-Жермену сведения в Париж, своему начальству – герцогу Шуазелю. Тот действовал быстро. Шуазелю удалось упростить маркизу Помпадур, чтобы она показала ему донесения, посылавшиеся ей Сен-Жерменом. На заседании министров, на котором присутствовал король, Шуазель продемонстрировал этот документ. Людовик XV и другие министры, посвященные в тайну, поспешили отречься от Сен-Жермена.

После этого Шуазель послал д’Афри инструкцию, чтобы тот вызвал Сен-Жермена и объявил ему повеление не вмешиваться более в политику под угрозой тюрьмы. Шуазель попробовал даже добиться выдачи голландскими властями графа и препровождения его во Францию. Незадачливого ясновидца спас один его влиятельный поклонник, предупредивший об опасности и убедивший бежать в Англию. Однако английские власти решили не допускать пребывание в стране уволенного агента, который мог усложнить их переговоры с Шуазелем. Из Англии Сен-Жермен перебрался в Германию.

В своих мемуарах Казанова утверждает, что он встретил Сен-Жермена в Париже в мае 1761 г. прогуливающимся совместно с маркизом д’Юрфе. Казанова считал, что до этого Сен-Жермен выполнял в Лондоне задания Шуазеля, точнее говоря, был французским контрразведчиком, действовавшим на вражеской территории. С этим перекликаются сведения еще одного мемуариста, ссылающегося на того же маркиза д’Юрфе. Тот якобы рассказал Шуазелю о присутствии Сен-Жермена в Париже и получил неожиданный ответ: «Я не удивляюсь этому, так как он провел ночь в моем кабинете». Однако другие бесспорные факты делают малоправдоподобной эту версию.

В последующие годы Сен-Жермен бывал при различных дворах Европы, всюду предлагая свои мнимые и действительные секреты. Не обладая ни «эликсиром жизни», ни «философским камнем», ни уменьем превращать неблагородные металлы в золото, он действительно знал рецепты нескольких важных химических красителей, которые и пытался применять в производстве тканей.

Умер Сен-Жермен в Германии, в Экернферде, 27 февраля 1784 г. и похоронен 2 марта того же года, о чем были сделаны соответствующие записи в церковно-приходской книге. Таким образом, место и дата смерти Сен-Жермена зафиксированы совершенно точно – в отличие от места и даты рождения.