Текст книги "Города Северо-восточной Руси XIV-XV веков"

Автор книги: Анатолий Сахаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Отметим, наконец, значение Городца в культурной жизни Руси XIV–XV вв. Именно оттуда был знаменитый старец Прохор, работавший вместе с Андреем Рублевым на росписи Благовещенского собора в Москве в 1405 г.

К Городцу «тянул» небольшой городок Юрьевец Повольский на Волге, упомянутый в списке городов конца xiv в. О внутреннем развитии Юрьевца источники сведений не дают.

При слиянии Оки и Волги на восточной окраине Северо-Восточной Руси в XIV–XV вв. вырос один из самых значительных ее городских центров – Нижний Новгород. Он был основан в 1221 г. (по сообщению Нижегородской летописи – в 1212 г.) князем Юрием Всеволодовичем на месте древнейших мордовских, а затем и русских поселений. Возникший как сторожевой форпост Ростово-Суздальской земли против нападений с востока, этот город в XIV–XV вв. приобрел исключительно большое значение, что было обусловлено рядом обстоятельств. Положение города на главном водном пути в Орду, удобная система водных и сухопутных дорог, связывавших его с различными районами Северо-Восточной Руси, быстрое заселение и хозяйственное освоение близлежащего района способствовали быстрому росту Нижнего Новгорода. По Оке и Волге сходились к Нижнему Новгороду наиболее оживленные и важные пути из всех северо-восточных земель и далее шли в Орду и страны Востока. О постоянном движении по этим путям свидетельствует, например, распространение эпидемии 1364 г., пришедшей «из Низу от Бездежа в Новогород Нижний, а оттоле на Коломну».

О развитии и росте города мы можем судить на основании некоторых сообщений письменных источников. Нижний Новгород был разгромлен Батыем во время второго похода 1239 г. Во второй половине XIII в. город, видимо, еще не играл значительной роли, но в XIV в. рост его прослеживается по ряду признаков. В 1328–1330 гг. там возник крупный Печерский монастырь. Уже в 1350 г. Нижний Новгород стал центром Суздальско-Нижегородского княжества, оттеснив в политическом отношении древний Суздаль на второй план. В том же году князь Константин Васильевич Суздальский заложил в Нижнем Новгороде каменный Спасо-Преображенский собор, разрушив для этой цели ранее существовавшую здесь старую и ветхую каменную же церковь. В новый собор торжественно перенесли из Суздаля княжескую святыню – икону Спаса, а в 1359 г. Нижний Новгород стал центром епископии. Таким образом, уже в середине XIV в. Нижний Новгород приобрел значение крупного политического центра, в связи с чем стали происходить заметные изменения и во внешнем облике города. Помимо каменного строительства, производившегося и ранее середины XIV в., нужно отметить внимание местных князей к созданию системы оборонительных сооружений. В 1363 г., во время распрей между князьями, князь Борис Константинович «заложи город сыпати», т. е., по-видимому, усиливал или создавал заново обычные дерево-земляные укрепления. В «Нижегородском летописце» имеется известие о том, что уже в 1365 г. «князь Борис Константинович в Нижнем Новгороде повеле ров копать, где быть каменной городовой стене и башням». Если это сообщение достоверно, то получается, что замысел строительства каменных укреплений и попытка приступить к его осуществлению возникли в Нижнем Новгороде даже раньше, чем в Москве. Но другое сообщение о начале строительства каменного кремля в Нижнем Новгороде относит его к 1372 г… «Нижегородский летописец» сообщает, далее, что в 1374 г. князь Димитрий Константинович «повеле делать каменную стену и зачаты Димитровские ворота». Несколько противоречащие друг другу сообщения летописей не дают возможности точно установить ясную историю строительства каменных укреплений в Нижнем Новгороде в XIV в. Новейшие исследователи нижегородского кремля отмечают, что «трудно сказать, в какой мере был выполнен план строительства князей Бориса и Димитрия, но есть основания считать, что стены существующего кремля XVI в. покоятся на остатках сооружения XIV в., повторяя его план по крайней мере в нагорной части». Во всяком случае в древнейшем списке русских городов, помещенном в Археографическом списке Новгородской первой летописи младшего извода и возникшем, по исследованию М. Н. Тихомирова, в конце XIV в., Нижний Новгород не обозначен как каменный город. Прибавление к «Нижнему Новгороду» слова «камен» встречаем лишь в Ермолинской летописи конца XV в… Вряд ли можно игнорировать такие особенности «Списка», возникшего как специальный перечень укрепленных пунктов на Руси и потому с особой точностью фиксировавшего характер укреплений. Вероятнее предположить, что строительство каменного кремля в XIV в. не было завершено, только богатые московские князья могли в XIV в. осуществить постройку каменных стен, и только Москва с ее передовым уровнем развития ремесленного производства могла обеспечить такое строительство. Hg то что в Нижнем Новгороде по крайней мере было приступлено к такому строительству, свидетельствует о значительном росте города в XIV в. В XV в. существовали два укрепленных центра в Нижнем Новгороде – «Старый» и «Новый» города.

Вообще же каменное строительство получило в Нижнем Новгороде заметное развитие. В 1359 г. была построена каменная церковь Михаила Архангела, в 1371 г. – каменная церковь Николы на Бечеве.

Несмотря на опустошения, произведенные пожарами 1359 и 1363 гг., набегами новгородских ушкуйников в 1366, 1375, 1409 и других годах, эпидемией 1364 г., нападением Арапши после поражения на Пьяне в 1377 г., когда «люди горожане новогородьстии разбежашося в судах по Волге к Городьцу», город продолжал расти. О его масштабах дает некоторое представление большое количество церквей, уничтоженных пожаром 1377 г., когда «град весь и церкви и монастыри пожгоша; изгорело церквей в граде 32». Только в одной слободе на р. Оке во время оползня 1392 г. было засыпано сто пятьдесят дворов. Летописи упоминают о наличии в городе двух посадов в XV в. – верхнего и нижнего.

Некоторые данные позволяют судить о развитии Нижнего Новгорода как центра ремесленного производства. Наличие в городе княжеского стола и епископии заставляет предположить о существовании оружейного и ювелирного дела. Производство, монет в Нижнем Новгороде отмечено источниками. В 1378 г. во время татарского вторжения «у святого Спаса иконы пожгоша и двери выжгоша, иже чюдно беша устроены дивно медью золоченою». Вероятно, в городе имелось меднолитейное производство, находившееся на высоком техническом и художественном уровне. Должно было получить развитие в Нижнем Новгороде строительство речных судов. Среди нижегородских ремесленников были также мастера иконописи, – известны нижегородские иконы середины XIV в… Мастерами книжного дела было сделано харатейное Евангелие 1404 г..

Из некоторых сообщений летописи видно значение Нижнего Новгорода, как торгового центра. Не случайно город был объектом многократных набегов новгородских ушкуйников, привлекая их своими богатствами. В 1366 г. ушкуйники «избиша татар и армен в Новегороде множество, гостей сущих татарских, такоже и Новогородцких и жены и дети их избиша, и товар их безчисленно пограбиша, и суды их вся изсекоша, и паузкы, и кербаты, и лодьи, и учаиы, и мишаны, и бафхты, и струги…». Это сообщение позволяет нам представить оживленный торговый город на Волге XIV в., где к берегу пристают десятки судов из разных стран, где продают и покупают товары русские, татарские и армянские купцы. О пребывании в Нижнем Новгороде купцов из восточных стран мы не раз встречаем упоминания на страницах летописи. Нижний Новгород был своеобразными торговыми воротами Руси XIV–XV вв., через которые шел главный путь торговых связей с другими странами в тяжкие столетия монгольского ига. Об исключительном торговом значении Нижнего Новгорода для Северо-Восточной Руси свидетельствует и забота московских князей об обеспечении безопасности нижегородской торговли. Набег ушкуйников вызвал серьезный конфликт Москвы с Новгородом, которому Димитрий Иванович предъявил обвинение «почто естя ходили грабити и бити моих гостей?». Такой же конфликт произошел и в 1386 г. – «про то, что они взяли разбоем Кострому и Новгород Нижний».

В Нижнем Новгороде выросло крупное местное купечество. Один из его представителей хорошо известен – Тарас Петров, самый богатый купец в Нижнем Новгороде, «съехавший» после разорения его вотчин Арапшой в Москву.

Об экономическом развитии Нижнего Новгорода может свидетельствовать и высокая сумма «старого долга» для выплаты «выхода», зафиксированная в докончании 1401–1402 гг. – 3 500 рублей.

Летопись сообщает также о хлебной торговле в городе; во время голода 1412 г. там были самые высокие цены на рожь.

Выдающееся значение Нижнего Новгорода привлекало немалое внимание соперников, боровшихся за главенство в русских землях. Еще в начальный период борьбы Москвы и Твери тверские князья попытались захватить город. Но в 1305 г. это привело к восстанию нижегородцев, собравшихся вечем. В 1311 г. попытка тверского князя захватить Нижний Новгород была пресечена митрополитом Петром, отказавшимся благословить поход. Московские князья проявляли большой интерес к этому городу. В 1328 г. татары изъяли Нижний Новгород и Городец из отчинных владений московских князей, стремясь к ослаблению последних, но до 1340 г, городом фактически владел сын Ивана Калиты – Семен, которого смерть отца и застала в Нижнем Новгороде. С 1341 г. при поддержке Орды образовалось Суздальско-Нижегородское «великое княжение», которое в 50-х гг. значительно усилилось, чему, несомненно, способствовал и подъем Нижнего Новгорода. В связи с этим суздальские князья предприняли попытку даже захватить великое княжение. Но Москва энергично старалась подчинить Нижний Новгород своему влиянию. В 1363 г. митрополит Алексей подчинил Нижний Новгород в церковном отношении непосредственно себе, а затем его посланец Сергий Радонежский прибег по указанию митрополита и великого князя даже к крайней мере – закрытию церквей в городе, чтобы заставить князя Бориса Константиновича пойти на уступки московскому князю. На некоторое время Нижний Новгород стал центром привлечения враждебных Москве элементов: «Тогда вси князи ехаша в Новгород Нижний к князю Димитрию Константиновичу, скорбяше о княжениях». В результате решительных действий Москвы эта попытка была ликвидирована, в 1363 г. нижегородский князь сам уступил великое княжение Димитрию Ивановичу, «кланяяся и покаряяся и прося мира», а в дальнейшем Димитрий Иванович московский закрепил свое влияние в Нижегородском княжестве своим браком с дочерью Димитрия Константиновича нижегородского в 1366 г. Затем в Нижний Новгород отправился митрополит Алексей, остававшийся там в момент нападения Ольгерда на Москву 1370 г… Московская рать неоднократно отправлялась в нижегородские пределы для обороны от нападения татар, а в 1373 г. из Нижнего Новгорода привел войска Владимир Андреевич Серпуховский к Димитрию Московскому на берег Оки, где охранялись московские границы во время нападения татар на рязанские земли. Однако суздальско-нижегородские князья не оставляли своих замыслов и использовали затруднения Москвы. Хотя нижегородская рать участвовала в Куликовской битве, в 1381 г. Димитрий Константинович вошел в соглашение с Тохтамышем. Его сыновья ходили вместе с Тохтамышем на Москву и сыграли там предательскую роль по отношению к москвичам. Татары не тронули тогда Нижегородское княжество. В 1388 г. князья Василий и Семен Димитриевичи при помощи Москвы безуспешно пытались осадить город, чтобы согнать князя Бориса Константиновича. В 1392 г. Василию Димитриевичу удалось получить ярлык на Нижний Новгород. Нижегородские бояре, перед тем поклявшиеся быть верными своему князю, при приближении московских войск перешли на сторону Москвы, что и дало летописцу повод сравнить старшего нижегородского боярина Василия Румянца с древним Блудом. В последующем развернулась длительная борьба нижегородских князей, пытавшихся при поддержке Орды вернуть себе утраченный стол, что приводило к неоднократным нападениям на город, иногда с помощью татар (1399, 1403, 1414 гг.). В 1409 г. город был совершенно опустошен одним из отрядов Едигея. Новое обострение борьбы произошло в период феодальной войны второй четверти XV в., когда противники государственной централизации сделали попытку восстановить Суздальско-Нижегородское княжество на правах великого. В 1445 г. Нижний Новгород вновь подвергся татарскому нападению, когда Улу-Мухаммеду не удалось взять «нового города», где «затворишася воеводы великого князя», которые затем не выдержали осады, «понеже изнемогоша с голоду», а «град же сжегши». Улу-Мухаммед на некоторое время обосновался в Нижнем Новгороде. С победой Москвы Нижний Новгород окончательно стал «отчиной» великого князя.

Нижний Новгород был и крупным культурным центром Северо-Восточной Руси XIV–XV вв. В 1377 г. здесь монах Лаврентий составил для Димитрия Константиновича свою знаменитую летопись, здесь переписывались книги и создавались новые, развивались зодчество и живопись. Сюда проникали византийские образцы иконописи, как например, присланная в 1381 г. Дионисием с греком Михаилом философом из Царьграда копия иконы Спаса. В Печерском монастыре жил «книжный и чудный инок», «философ» Павел Высокий.

По уровню своего развития Нижний Новгород может быть поставлен в круг наиболее выдающихся северо-восточных русских городов XIV–XV вв., и связано это с той исключительной ролью, которую приобрел этот город для всей Северо-Восточной Руси в условиях борьбы против монголо-татарского ига и за объединение русских земель вокруг Москвы.

«Пригород» Нижнего Новгорода – Курмыш на р. Суре был основан князем Борисом Константиновичем в 1372 г. О развитии Курмыша сведений в источниках нет.

В развитии городов Поволжья можно заметить некоторые особенности. Если центральные города Северо-Восточной Руси были значительными центрами еще до татарского нашествия, то города Поволжья впервые переживают подъем именно в XIV–XV вв., причем этот подъем нарастает в общем направлении к востоку, по течению Волги, и достигает наиболее значительных размеров на восточной окраине Северо-Восточной Руси – в Нижнем Новгороде. Рост городов Поволжья следует поставить в прямую связь с увеличением значения волжского пути для северовосточных русских земель в XIV–XV вв. В условиях монголо-татарского ига Волга приобрела исключительно важное значение и в торговом, и в военном отношениях. Углич и Молога играли еще небольшую роль, являясь выходами на волжский путь для незначительной части русских земель; большее значение имел в этом отношении Ярославль. Кострома уже связывала с Волгой как новгородские, так и центральные русские земли, кроме того, она играла большую роль в связях центра с богатым промыслами Заволжьем; наконец, Нижний Новгород приобрел первостепенное значение для всех северных русских земель в торговом и военном отношениях и потому стал не только самым крупным городом Поволжья, но и вошел в число самых крупных русских городов того времени вообще, Развитие городов Поволжья опиралось, конечно, как и всюду, на подъем местной феодальной округи, но при этом оно в значительной степени было ускорено ростом их торгового и военного значения в новых исторических условиях, возникших после монголо-татарского нашествия. В этом смысле развитие городов Поволжья было связано не только с местной экономикой, но и с общим экономическим подъемом русских земель в XIV–XV вв.

5. СЕВЕРНЫЕ ГОРОДА

Несколько городов, исторически связанных с Ростово-Суздальской землей, находилось на севере, в Заволжье.

В бассейне верхней Костромы развивался Галич Мерьский, центр удельного княжества, главный оплот антицентрализаторской деятельности в период феодальной войны второй четверти XV в. История Галича плохо освещается нашими источниками. Впервые город упомянут в летописи под 1237 г. в связи с разорением его татарами, но возник он, конечно, раньше. Галич находился в слабо заселенном районе и был первоначально опорным пунктом славянской колонизации среди неславянских народностей, откуда и название города «Мерьский», т. е. находящийся в земле меря. Своим развитием Галич был обязан, вероятно, богатым соляным источникам. В XIV–XV вв. эти источники разрабатывались крупными феодалами, имевшими свои варницы. Среди владельцев галичских варниц мы видим Троице-Сергиев монастырь и самого великого князя и членов его семьи. Вокруг Галича образовались небольшие промысловые поселения, имевшие укрепления и тянувшие к Галичу – Соль Галичская, Унжа.

Уже в первой половине XIII в. Галич стал центром княжества Константина Ярославича. В документах XIV в. он фигурирует как «купля» Ивана Калиты. Попав по завещанию Димитрия Донского во владение его сына – Юрия Димитриевича, Галич приобрел затем большое значение в политических событиях XV в. Само по себе это обстоятельство может служить косвенным указанием на заметное развитие города, потому что только развитый город мог служить в течение длительного времени устойчивой опорой мятежных князей в феодальной войне.

Отдаленный от основных районов Северо-Восточной Руси, Галич сравнительно меньше подвергался нападениям. Только ок. 1420 г. Галич пострадал от мора, а в 1429 г. к городу подошли татары, но взять его им не удалось. Галич не подвергался таким разорительным опустошениям, как большинство русских городов XIV–XV вв., и это не могло не отозваться благоприятно на развитии города. Галич был хорошо укреплен, остатки его оборонительных дерево-земляных сооружений сохранились. Московские войска смогли взять в 1450 г. Галич, расположенный на высокой горе, только обойдя город по оврагам со стороны озера. Характерно, что за 16 лет до этого, в 1434 г., великий князь Василий Васильевич «взя Галич и сожже, а люди в полон поведе». Уничтоженный Галич, однако, восстановился и вновь стал грозной крепостью, гарнизон которой в 1450 г. располагал даже пушками. Ничего неизвестно о местном производстве этих пушек, но несомненно, что ремесло в Галиче было хорошо развито, ибо без этого нельзя было воссоздать серьезные укрепления. В Галиче был посад, расположенный «на поле, у озера». Интересно, что соборная Спасо-Преображенская церковь Галича находилась на посаде. Галич был видным торговым центром, а сами галичане иногда отправлялись в весьма далекие торговые путешествия: источники называют галичанина Тереха, торговавшего в 1499 г. в Кафе.

Когда Галич был взят московской ратью в 1450 г., то «гражане же предавшася» великому князю, а «он град омирив и наместники своя посажав». До этого же времени галичане, видимо, поддерживали своего князя в феодальной войне, и не случайно их, как врагов, увел великий князь в плен в 1434 г. Когда соотношение сил окончательно изменилось в пользу великокняжеской власти, горожане, заинтересованные в сильном князе, «предаются» Москве даже в тех городах, которые долго служили опорой ее противников. Галичский удел был ликвидирован, а сам Галич стал местом ссылки противников великого князя – в 1493 г. туда отправился избежавший казни князь Ф. Вельский.

К северо-востоку от Галича находилась Чухлома при одноименном озере. В источниках она упоминается редко. В 1376 г. в далекую Чухлому был сослан опальный митрополит Пимен. В списке русских городов конца XIV в. Чухлома упомянута; повидимому, она имела укрепления. Во время феодальной войны противники великого князя укрывали в Чухломе пленную великую княгиню Софью Витовтовну.

Крупным городским центром в бассейне Сухоны и Северной Двины был Устюг, впервые упоминаемый в летописи под 1218 г, и уже в XIII в. получивший большое развитие. Устюг входил в состав Ростовского княжества и Ростовской епископии и, таким образом, в политическом и культурном отношениях был тесно связан с Северо-Восточной Русью. Но к Устюгу большой интерес постоянно проявляла и Новгородская феодальная республика. В XIV–XV вв. Устюг неоднократно был местом столкновения московских войск с новгородцами, стремившимися захватить этот очень важный центр Заволочья.

Устюг развивался в области мало удобной для земледелия и своим ростом обязан прежде всего богатым пушным промыслам. Не случайно устюжане откупались от новгородцев десятками тысяч белок и сотнями соболей. Устюг был богатым городом. Множество золота и серебра хранилось в каменном соборном Успенском храме, воздвигнутом в 1290 г. и разграбленном новгородцами в 1393 г… В 1399 г. новгородцы, пытаясь усилить свое влияние в Устюге, послали туда церковных мастеров и «чудотворные иконы»; в том же году был поставлен новый деревянный большой собор в Устюге. В летописи упомянут находившийся в Устюге десятник ростовского епископа, собиравший доходы в пользу своей епископии. В районе Устюга находились владения московских князей, а в самом Устюге и около него существовали монастырские хозяйства. Развитие Устюга, таким образом, как и других городов, было связано с ростом феодального промыслового хозяйства в этом районе. В XV в. Устюг приобрел и немалое военное значение в борьбе с Казанским ханством и в продвижении московских владений на Вятку.

В Устюге было богатое купечество, ведшее торговлю с Новгородом и Северо-Восточной Русью. Двинская уставная грамота великого князя московского Василия Димитриевича 1398 г. имела целью привлечение двинского купечества и боярства на свою сторону в борьбе за Подвинье с Новгородом и устанавливала льготы для движения купцов через Устюг. Под 1475 г. находим интересное сообщение о том, что на Каме казанские татары побили сорок устюжан, «идущи к Тюмени торгом», что указывает на роль устюжского купечества в продвижении в Западную Сибирь.

Устюг был многолюдным городом. В 1398 г. устюжские горожане выставили рать в две тысячи человек во время нападения новгородского войска, а в 1471 г. на Двине против новгородцев выступило уже около четырех тысяч устюжан. Учитывая, что местность вокруг Устюга была малозаселенной, мы с большим вероятием можем считать, что эти рати формировались главным образом за счет городского населения Устюга. Если даже они включали всех способных носить оружие, то получится, что для конца XIV в. население Устюга можно исчислять примерно в шесть – семь тысяч, а для 70-х гг. XV в. – в двенадцать – четырнадцать тысяч человек.

Устюг был и одним из значительных культурных центров русского средневековья. Там было свое летописание, а устюжские монастыри были центрами письменности. Известный церковный деятель XIV в. Стефан Пермский «научи же ся в граде Устюге всей грамотичнеи хитрости и книжности».

В верховьях р. Сухоны находилась Вологда, древнейшие сведения о существовании которой восходят к XII в. Источники редко и мало говорят о Вологде в XIV в., и лишь с конца этого столетия Вологда начинает чаще встречаться на страницах летописей и актов. К этому времени относится возрастание роли этого города в экономической жизни и политических событиях, что связано с обострением борьбы Москвы за проникновение в Двинский край. Еще в 1366 г. Димитрий Иванович Московский выслал в Вологду свою заставу, которая задержала там ехавшего с Двины новгородского боярина Василия Даниловича с сыном, а в 1393 г. великий князь Василий Димитриевич отвоевал Вологду у Новгородской феодальной республики. Овладение Вологдой имело большое значение для успеха борьбы московских князей за Двину.

О развитии и внутренней жизни Вологды в XIV–XV вв. мы располагаем немногими данными. Город имел обычные укрепления, остатки которых в виде валов сохранялись еще в конце XIX в… В 1335 г. Вологда была уничтожена пожаром, но в дальнейшем восстановилась и продолжала обстраиваться. Имеются сведения об усиленном строительстве церквей в Вологде во второй половине XIV в… Однако, по наблюдениям археолога А. В. Никитина, «до XV в. нельзя говорить о значительной величине города. Только с XVI в. он начал разрастаться… но даже и в это время он не представлял единого целого». Вологда была значительным торговым центром. О торговле в Вологде неоднократно упоминается в различных грамотах. Местные князья, очевидно, собирали немалые доходы от транзитной торговли через Вологду. В духовной грамоте князя Андрея Васильевича (1481 г.) особо упоминается о том, что этот князь «прибавил пошлин в городе в тамге».

Но в самой Вологде также образовалось купечество. О вологодских торговых людях, ходивших в Колмогоры, встречаем упоминания в Двинской уставной грамоте 1488 р.

О ремесленном производстве в Вологде XIV–XV вв. прямых указаний нет, но о существовании вологодского посада летопись прямо упоминает под 1492 г… Некоторый свет на внутреннюю жизнь города проливает жалованная грамота великого князя Василия Васильевича Кирилло-Белозерскому монастырю, данная в 1448–1469 гг… В этой грамоте упоминается более ранняя грамота Василия Васильевича, данная вологодским горожанам. По этой грамоте монастырский двор в Вологде должен был вместе с городом «тянути… во всякие проторы и в розметы и в все пошлины». Тем самым вологодские горожане добились важной уступки в свою пользу, и сама по себе выдача грамоты свидетельствует о борьбе вологодских горожан XV в. против феодального землевладения в городе. Однако цитируемая грамота восстанавливает иммунитет владений Кирилло-Белозерского монастыря в городе.

По-видимому, в период феодальной войны Вологда на какое-то время стала центром организации сил, поддерживавших великого князя. Это было тогда, когда Василий Васильевич, потерпев поражение, оказался владельцем Вологодского удела и к нему, как сказано в летописи под 1447 г., «стеклись князи и дети боярские, и кто ему служивал и кто не служивал». Возможно, что к этому времени относится попытка Василия Васильевича опереться на вологодских горожан, чем и была вызвана упомянутая уступка в их пользу. На то, что Вологда стала очагом концентрации сил, поддерживавших великого князя, косвенно указывают события 1448 г., когда после ухода Василия Васильевича из Вологды Шемяка напал на город и подверг его разгрому. Эти действия Шемяки могли быть своего рода карательной экспедицией против вологодских горожан за их поддержку великого князя. Однако позднее, вероятнее всего уже после окончания феодальной войны, великий князь Василий Васильевич отобрал свою уступку вологодским горожанам и восстановил иммунитет монастырских владений в городе.

Самым древним городом на Севере было Белоозеро, первое упоминание о котором в источниках относится к 862 г. «Впрочем, сомнительно, чтобы Белоозеро представляло собой крупный населенный пункт в XI–XIII вв.; вернее, это был небольшой укрепленный городок», – пишет М. Н. Тихомиров. Белоозеро находилось в слабо заселенном районе, мало удобном для земледелия, но богатом промысловыми угодьями. Особенно большое значение имели рыбные промыслы на Шексне и Белом озере. Через Белое озеро шел ближайший водный путь в богатый Северодвинский край. В районе Белого озера образовались феодальные владения. Особое место среди них заняли вотчины крупнейшего Кирилло-Белозерского монастыря. Белоозеро стало центром княжества, которое со времен Ивана Калиты фактически подчинялось Москве, а при Димитрии Донском и юридически вошло в состав московских владений. Белоозеро имело большое значение для Москвы в борьбе с Новгородом и за овладение двинскими землями, и именно к концу XIV в. относится заметное по учащению летописных записей о Белоозере увеличение роли города. Это совпадало, вероятно, и с его собственным развитием и ростом.

Рубежом в истории города XIV–XV вв. был 1352 г., когда в результате эпидемии, по сообщению летописца, население Белоозера вымерло. Город восстанавливался после этого уже на новом месте, в 17 км от старого. В 1398 г. во время московско-новгородской войны за Подвинье новгородцы «старый городок Белозерьскыи пожгоша, а из нового городка вышедши князи Белозерьскии и воеводы князя великого». В начале XVI в. Герберштейн отметил, что Белоозеро – город с крепостью, окружен болотами.

Археологические работы Л. А. Голубевой не обнаружили остатков белозерских укреплений. Однако вряд ли можно настаивать на том, что сведения письменных источников в этой части ошибочны и что в Белоозере вообще не было укреплений, как это делает Л. А. Голубева, сближающая Белоозеро с новгородскими неукрепленными «рядками». Л. А. Голубева не привела никаких существенных доказательств, отвергающих подлинность летописных известий о наличии укреплений в Белоозере. Между тем, в «Списке русских городов» упоминаются «на Беле озере два городка». М. Н. Тихомиров считает, что «одним из них является город Белоозеро, другим надо признать городок Усть-Шехонский («Усть Шоксны») при выходе Шексны из Белого озера, часто упоминаемый в духовных и договорных грамотах московских князей одновременно с Белоозером». Но, может быть, более верным явилось бы сопоставление этих «двух городков» «Списка» с приведенным выше известием Новгородской первой летописи младшего извода о старом и новом белозерских городках. Это известие записано под 1398 г., «Список» возник почти одновременно – в последние годы XIV в., и под «двумя городками на Белоозере» понимали вероятно, и в «Списке», и в летописи одно и то же. Поэтому точное указание летописи об этих городках может расшифровать соответствующее место «Списка».

Во всяком случае Л. А. Голубева не доказала вымышленности летописных известий о белозерских укреплениях. Ее построения противоречат всему тому, что известно о Белоозере. Прибавим к этому, что великая княгиня Софья пряталась в Белоозере от нашествия Ахмед-хана в 1480 р. и там же была укрыта великокняжеская казна. Все это свидетельствует против мнения Л. А. Голубевой о Белоозере как неукрепленном «рядке».

Но другие результаты исследований Л. А. Голубевой весьма интересны и важны. Она показала наличие сравнительно развитого ремесленного производства в Белоозере XIV–XV вв. Ей удалось даже найти остатки благоустройства Белоозера того времени – деревянные мостовые. Эти данные хорошо согласуются с представлениями о городе, получаемыми при изучении письменных источников. Многие грамоты содержат указания на обширную торговлю в Белоозере. Местный князь Михаил Андреевич в 1473–1486 гг. выдал Череповскому Воскресенскому монастырю жалованную грамоту на право сбора в свою пользу на Белоозере весчей и померной пошлины с торговых людей и возов. Из грамоты видно, что на Белое озеро регулярно приходили торговать «лодьи» из монастырей: Троице-Сергиева, Симонова, Андроникова, Калязина, Песношского, Пустынского, Покровского, Борисоглебского и других. Торговал в Белоозере и «свой», Кириллов монастырь. «Гости» приходили в Белоозеро и из Московского княжества, и из Тверского, и из Новгородской земли. Везлк на Белозерский торг товары и местные жители – «городской человек Белозерец и окологородец и изо всех волостей Белозерьских». Эти товары перечислены в таможенной белозерской грамоте 1497 г.: мясо, коровы, соль, скот, лук, чеснок, орехи, яблоки, мак, сыр, лошади, гуси, бараны, поросята. Белоозеро было значительным торговым центром своего времени, это был развитый в экономическом отношении город, центр княжества, и сведения археолога о ремесле и благоустройстве древнего Белоозера дополняют характеристику этого города.