Текст книги "Пепел победы"

Автор книги: Анатолий Гончар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Это ж надо, как неудачно! – Командир группы, подняв бинокль, вглядывался в направлении надвигающейся отары. – Старший сержант Прошкин, ко мне!

Услышав команду, тот змеей скользнул через кустарники, оказался рядом с офицером и выдохнул:

– Товарищ капитан, старший сержант Прошкин по вашему приказанию прибыл!

– Молодец, хвалю! – Группник похлопал старшего сержанта по плечу. – Видишь отару? – Командир показал на нее пальцем. – Я с группой оттянусь в глубь леса, ты со своей тройкой останешься здесь. Дождешься подхода стада, если людей нет – пропустишь через себя и подашь сигнал. Если есть пастух или несколько – сделаешь все как надо и доложишь. Понял?

– Так точно! – отозвался старший сержант.

Пока эхо повторяло его слова, командир исчез. Он словно растворился в утренней дымке.

Почти сразу Виктор заметил бородатого мужика, идущего за отарой. Какое-то время он наблюдал. Лишь убедившись в том, что сторож у стада один, Прошкин решил действовать.

– За мной! – скомандовал он бойцам своей тройки, выдвигаясь навстречу ничего не подозревающему пастуху.

«Ты справа, ты слева, я по центру». – Показав знаками, кому и где предстоит действовать, Виктор прижался к дереву и принялся ждать. Секунды щелкали, как капли, падающие из крана. Вскоре пастух поравнялся с разведчиками, не заметил их и прошел дальше.

«Пора», – сам себе скомандовал Прошкин, вскочил на ноги и бросился на спину ничего не подозревающему пастуху.

Скрутить бородатого типа оказалось легче легкого. Руки за спину. Кляп в рот сунул подбежавший солдат.

– И что дальше? – напарник тяжело дышал, второй боец тройки, засев в кустах, внимательно поглядывал в сторону села.

– Что делать? – переспросил старший сержант и вдруг понял, что он на самом деле этого не знает.

«Сделаешь все как надо», – сказал командир группы, а он, дурак, не уточнил. А надо-то как? Из многочисленных прочитанных книг старший сержант точно знал, что спецназ следов и свидетелей не оставляет.

«Нужно убрать свидетеля! Он нас видел. Надо его прикончить, но как?»

Выход подсказал напарник, сидевший на корточках:

– Давай я буду держать сзади его руки, а ты перережешь горло. Вот нож. – Боец вытащил из разгрузки обоюдоострый кинжал, ярко сверкнувший на солнце.

Красавец, однозначно ручной работы. Такой просто подержать в руках и то было приятно, а уж воспользоваться им!.. Прошкин вспомнил, что ему предстояло сделать, и его передернуло. Кап, кап – бежали секунды. Командир ждал. Можно было бы поменяться местами с напарником, но не примет ли тот такое действие за слабость? И старший сержант решился.

– Держи, – с трудом разжав зубы, Виктор толкнул пленного в руки напарника, взял нож. Сердце на каждом ударе выпрыгивало наружу, не замечая ребер.

– Ну, молись, сука! – Виктор попытался разбудить в душе ненависть к этому бородатому пастуху, но получилось не очень.

Палач перехватил взгляд своей жертвы. Пялившийся на него человек был бледен, руки его тряслись, губы дрожали, он понимал, что смерть неминуема, и ничего не мог поделать, даже не сопротивлялся. Не хватало сил хоть что-то предпринять. Слишком нежданно нагрянула беда. Язык прилип к гортани.

Если бы у бородатого пастуха был хотя бы малейший шанс выпросить прощение, он сделал бы все, чтобы его не тронули. Но такого шанса у него не было. Смерть, неизбежная, неотвратимая, застыла в почти таких же обезумевших, растерянных глазах русского парня, смотревшего на него. Тот хотел бы, но не мог отступить. Рука с ножом поднялась к открытому горлу.

Прошкин подумал, что лучше бы он стоял сзади. Тогда было бы удобнее резать и не пришлось бы встречаться глазами со своей жертвой. Сжав зубы, вложив все силы в одно движение, Прошкин ударил острием в боковую поверхность шеи и повел руку на себя. Острое, как бритва, лезвие распахало горло, удивительно легко поддающееся напору. Пастух захрипел, судорожно дернулся.

«Надо было бить острием чуть ниже кадыка, во впадину», – мелькнула мысль.В следующее мгновение из раскрывшегося багрово-красного зева в старшего сержанта ударили струи темной, парной крови. Она падала на его лицо, грудь, текла дальше.

Прошкин вздрогнул, отпрянул назад и проснулся. Его трясло. Он взглянул на свои руки, на разгрузку, потом вверх. Из-под раскрутившейся пробки фляжки, подвешенной к тентованной крыше, на старшего сержанта лилась водица, нагревшаяся за день.

– Сволочь, сука, Гусев, падла! – Виктор тяжело дышал. – Ты на кой ляд туда фляжку повесил? Морду набью суке!

– Виктор, уймись! – лениво посоветовал Ефимов, проснувшийся от этих воплей. – Ты уже задолбал своими визгами.

– Да он… да я… – Взгляд Прошкина медленно перешел от мирно посапывающего Гусева на фляжку, брызжущую водой.

Виктор начал подниматься на ноги.

– Остынь! – посоветовал ему Федор, проснувшийся от криков.

– Да я этого урода урою! – Продолжая негодовать, Виктор потянулся к фляжке, висевшей над головой, отстегнул ее, плюхнулся на свое место, открутил до конца пробку и прильнул к горлышку.

Несмотря на то, что вода была теплой, она показалась Прошкину неизъяснимо сладкой. Когда влага до последней капли была выпита, Виктор с победным видом оглядел окружающих и небрежным движением бросил пустую фляжку на колени Гусеву, продолжавшему спать. Жажда мести была утолена.

Слова ротного о том, что они вначале прибывают в небольшой городок и уже оттуда выдвигаются на задачу, вскоре оправдались. Машины довольно долго петляли по городским улицам, затем вновь вырулили на окраину, сделали еще несколько поворотов и оказались, как свидетельствовала облупившаяся вывеска, на территории бывшего пионерского лагеря.

«Надо же, сколько у нас раньше существовало пионерских лагерей. И все они действовали. А сейчас?» – размышлял Ефимов.

Машины заскрипели тормозами, останавливаясь. Кузов дернуло. Все, кто еще умудрялся спать, проснулись.

– Козел! – выругался Прошкин, проснувшийся от толчка. – Приехали?

– Скорее всего, – ответил прапорщик, поправляя разгрузку.

– Вылезаем? – Прошкин начал подниматься со скамейки.

– Сидим, – одернул его Ефимов, справедливо полагая, что они еще, возможно, будут переезжать с места на место.

Но машины продолжали стоять. Наконец заглохли двигатели, а команд не поступало.

Долгожданное «К машинам!» прозвучало минут через двадцать, когда начальство наконец-то определилось с вопросом временного размещения.

Загомонили люди, захлопали дверцы, послышались шлепки подошв об асфальт.

– Винтовку подержи.

– Давай пулемет.

– Я сам…

– Блин, штанину порвал.

– Да иди ты…

– Куда теперь?

– Что стоишь? Не мешай прыгать.

– Первая группа, в три шеренги слева от меня становись!

– Куда идем?

– На кудыкину гору.

– Ротный сказал, вон за те деревья.

– Блин, в туалет хочу.

– В штаны дуй.

– Щас на тебя!..

– Заткнитесь! Шагом марш!

Личный состав роты стекался к месту общего построения.

– Становись, равняйсь, смирно! – Далее последовали привычные доклады о наличии личного состава и имущества.

Комбат вышел на середину строя.

– Командиры подразделений ко мне!

Пять минут ушло на отдание указаний, и командиры рот вернулись к своим подразделениям.

– Личный состав в вашем распоряжении, – заявил комбат и не спеша покинул место построения.

Кречетов развернул строй, внимательно окинул его взглядом и заявил:

– Мужчины, убытие у нас завтра в три часа утра. Наши действия: сейчас по группам выкладываем личное оружие и прочее имущество вдоль забора…

– Товарищ капитан, там нельзя, – перебил командира роты его заместитель. – Вдоль забора водители уже отметились. – Старший лейтенант сделал недвусмысленный жест.

– Ушлепки! – Капитан зло повел глазами вдоль колонны. – Значит, выкладываем здесь, под деревьями. Аккуратно, красиво. Один человек постоянно на охране. Остальные начинают ставить палатки. – Он пояснил, предупреждая вполне естественный вопрос: – Возвращаться будем сюда же. Палатки поставим, тогда обедать.

– Вопрос разрешите? – Рядовой Порфирин из второй группы как в школе поднял руку.

– Валяй. – Ротный широко улыбнулся.

– А туалет где?

– Уписался, что ли? Мужчины, вы вечно торопитесь. Все я доведу. Туалет там. – Ротный показал рукой вдоль аллеи. – Умывальник там же. Душ тоже. В туалет, в душ, в умывальник ходите в составе группы.

– А если Иванов хочет, а я не хочу?

– Значит, ты идешь вместе со всеми.

– Как срочники! – подал голос Прошкин.

– Как срочники, – не стал спорить ротный. – До контрактников вам еще дорасти надо. Если получу замечание от комбата, будем ходить всей ротой.

– Тогда лучше сразу всем батальоном, с комбатом во главе. – Порфирин недовольно насупился.

– Прикажут – пойдем всем батальоном. Мужчины! – Ротный прищурился. – Очков в туалете по одному на каждую роту. Сейчас на них повесят таблички, какая рота за какой отвечает. Забьете – вам же и пробивать.

– Борисыч! – обратился к ротному Ефимов. – Если одно очко, как же мы будет ходить по группам? Если подряд запускать, у стока вероятность забиться больше. Может, проще выкопать временную яму, а потом закопать?

– Предлагали. Местные сказали «нэт». – Кречетов кивнул на здания, занятые здешними вояками.

– Вопросов больше не имею.

Как-то все опять получалось неправильно, не по-людски. Кто был в этом виноват? Местные или свои отцы-командиры, не сумевшие договориться с туземцами о предоставлении каких-либо удобств?Палатки бойцы поставили довольно споро. Обедали, точнее, завтракали, обедали и ужинали тут же, на траве. Незаметно подступила ночь.

Задолго до рассвета взревели движки неповоротливых «Уралов», затарабанили моторы «Тигров». Их перегуд подхватили двигатели БТРов и «КамАЗов» сопровождения, выделенного от местных.

– Они нас выведут в точку десантирования и будут ждать нашего возвращения, – перед самой посадкой в машины пояснил ротный.

– Странная какая-то стратегия. – Ефимов поправил на плече ремень автомата.

– А это для того, чтобы местные жители лишний раз в лес не совались.

– Ага, понятно. Значит, связники «немцев» будут точно знать, что в горах кто-то работает. Это они здорово придумали!

– Теперь как есть. – Кречетов поглядел вдоль колонны.

Первая рота уже рассаживалась по своему транспорту.

– К машинам!

Скомандовав, он двинулся вдоль техники, выстроившейся цепочкой, высматривая своего водителя.

Вскоре, дружно выдохнув черную волну выхлопных газов, колонна выехала за пределы пионерского лагеря и начала все дальше и дальше удаляться от города, светящегося ночными огнями. Машины с разведывательными группами катили к месту десантирования. Как и обещалось, сопровождали их местные спецы. Правда, что это за спецназ, было непонятно. На задачи они ходили редко и недалеко, но одевались круто!..

В предгорьях висел туман. Под склонами хребта стоял яблоневый сад. Некогда он обильно плодоносил, но давно зарос высоким батырем, а сейчас погрузился в сизую дымку, оседающую влагой.

Едва выпрыгнув из кузова, Ефимов сразу по колено оказался мокрым. С высокой травы хлыстнули тысячи мельчайших росяных брызг. Холодная влага коснулась кожи. Посмотрев в сторону гор, Сергей мысленно выругался. Между разлапистыми яблонями росла разносортная трава, местами достигавшая высоты более метра. Он сделал несколько шагов, уступая место разведчикам, спрыгивающим с машины, и почувствовал, что струйка воды устремилась в берцы. Ефимов с запоздалым сожалением вспомнил, что не взял с собой сапоги.

– Прохладно. – Вылезший из кабины Кострыкин потянулся, прогоняя утреннюю зевоту.

– Да, не май месяц! – стандартно пошутил Ефимов, наблюдая, как разведывательная группа стала расползаться в разные стороны, занимая круговую оборону.

Кострыкин не спешил отдавать команду на выдвижение. Прежде чем шагать дальше, следовало дождаться командира местной группы сопровождения. Большая часть склона, обращенного к разведчикам, выглядела слишком уж отвесной, чтобы рассчитывать подняться на него без горного снаряжения. Местные же обещали показать вполне проходимую тропку.

– И где он лазит? – Кострыкин в нетерпении двинулся к бронетранспортеру, застывшему за двумя яблонями.

Но не успел он сделать и двух шагов, как из-за ветвей показался подполковник из сопровождения, увешанный оружием.

– Подниматься будете вон оттуда, ориентируясь вот на эту вершину, – без предисловия начал тот, показывая рукой на пик, едва выступающий из тумана. – Подъем крутой, сорваться можно запросто, опять же камни. Если что, хватайтесь за кусты… – Подполковник продолжал живописать трудности, предстоящие спецназовцам, и Ефимов почему-то подумал, что на этой вершине сей командир никогда не бывал.

Может, прапорщик ошибался?

А подполковник продолжал говорить:

– До вершины вам тянуться не меньше двух часов. – Командир местного сопровождения снова махнул рукой куда-то по склону, на миг замолчал и добавил с нескрываемой гордостью: – А наши один раз за час пятьдесят поднялись!

После этих слов Кострыкин машинально взглянул на часы. Подтянулись бравые ребята из местных. Время шло, а подполковник продолжал вещать.

– Нам пора, – нарушая субординацию, вмешался в его монолог Ефимов.

Подполковник прервался и согласно кивнул, словно одобряя принятое решение.

– Двигаем! – Прапорщик махнул рукой, и расползшиеся на местности бойцы группы пришли в движение.

– Ни пуха, ни пера! – напутствовал кто-то из местных.

– К черту! – искренне послал Ефимов и первым шагнул в заросли травостоя.

Обильная роса тут же промочила брючины и по каплям начала просачиваться в обувь. Кожа берцев быстро напитывалась влагой.

«Дистанция – десять шагов», – обернувшись, показал прапорщик Прошкину, следовавшему по пятам.

Тот понимающе кивнул и начал постепенно приотставать. Местность резко пошла в гору. На спине проступили первые капли пота. Тело постепенно втягивалось в работу. Подъем оказался действительно крут. Десяток секунд вперед и вверх, короткая остановка, чтобы перевести дыхание, и снова рывок.

Да уж, такое вот медленное переползание и подтягивание можно назвать рывком разве что по затрате сил. Свободная рука цепляется за что попало, взгляд шарит в поисках места, с которого не соскользнет ступня. Хорошо еще, что давно не было дождей. Почва, и без того влажная, уходит из-под ног с явным желанием выскочить грязным ошметком.

– Камень! – Крик, раздавшийся за спиной, заставил Сергея оглянуться.

Башмаков, подавший сигнал опасности, застыл в неподвижности. Ниже по склону, набирая скорость, катился большой серый валун.

– Камень, – повторили другие.

Валун ударился о дерево, отскочил в сторону и благополучно застрял в ветках кустарника.

– Не шуметь! – скомандовал Ефимов Прошкину, топтавшемуся за спиной.

Понятно, что если противник где-то поблизости и видел машины, то появление группы спецназа не станет для него неожиданностью, но все же следовало начать соблюдать тишину как можно раньше.

– Не шуметь, стараться идти тихо. – Передав команду дальше по цепи, Виктор обошел каменный выступ, ухватился за корень, торчавший из земли, и в следующее мгновение едва не опрокинулся навзничь.

Корневище, схваченное рукой, вдруг с необычайной легкостью вылетело из земли. Взмахнув руками, Прошкин сделал шаг назад, на секунду замер в неустойчивом положении и все же устоял.

– Сучка!.. – прошипел он, встал на одно колено, вытер рукавом пот, стекающий по лицу, выпрямился и продолжил движение.

Через пару десятков шагов на пути выросла почти отвесная двухметровая стена, тут же переходящая в следующую, чуть пониже. Следуя за прапорщиком, Прошкин поочередно преодолел обе и оказался на склоне, все еще довольно крутом, но покрытом буйной растительностью. Он оглянулся, посмотрел вниз, увидел, как тяжело пыхтящий Айдаров, ухватившись за ветку, одновременно пытался найти опору правой ноге, и помахал ему ладошкой.

– Увидимся на вершине, – произнесли беззвучно шевелящиеся губы, после чего Прошкин поспешил догонять прапорщика, уходящего все выше и выше.

По красному от натуги лицу Шамиля текли струи пота, он тяжело дышал. На ужимки Виктора парень не обратил никакого внимания. Он давно привык к его экстравагантности. Не досадовал Айдаров и на то, что никто не предложил ему руки помощи. Шамиль знал, что люди, идущие первыми, должны двигаться как можно быстрее, чтобы оказаться как можно раньше как можно выше.

– Ничего себе подъемчик! – выдохнул Айдаров, когда наконец преодолел участок местности, столь тяжело давшийся ему.

Дождавшись Башмакова, Шамиль подал ему руку, помог выкарабкаться наверх и только тогда поспешил догонять ушедших. Как оказалось, до вершины оставалось совсем ничего. Вскоре большая часть группы рассредоточилась по ее склонам.

К Ефимову, успевшему перевести дух и теперь внимательно рассматривавшему окрестности, подошел запыхавшийся командир группы в насквозь мокрой от пота одежде.

– Охренеть и не встать. Чуть не сдох! – сообщил он своему заместителю.

– Это с непривычки. Втянуться надо, – успокоил его Ефимов, к собственному удивлению, преодолевший подъем со сравнительной легкостью. – Я сейчас кабанов спугнул. – Сергей показал взглядом на нагромождение серых камней. – Лежка у них там.

– А если подстрелить? – Командир группы мечтательно закатил глаза.

– С этим делом всегда проблемы. – Спустив лейтенанта с небес на землю, Ефимов пояснил: – Закон подлости! На выводе их вечно полно, а как подходит время эвакуации, хоть шаром покати.

– Понятно, – пробормотал Кострыкин, и какое-то время они сидели молча.

Лейтенант то и дело поглядывал на часы. Что ему требовалось, стало ясно, когда тыловая тройка выбралась на вершину и заняла предназначенную ей позицию.

– Пятьдесят семь минут, – с довольным видом констатировал Кострыкин.

Ефимов усмехнулся.

– Почти на час мы их обули!

Усмешка Сергея стала шире.

– Нет, но ведь обули же? – не унимался группник.

– Обули, конечно, – продолжая улыбаться, согласился Ефимов.

Он-то уж точно ни за какими рекордами не гнался.

Прапорщик покосился на радиста, пытающегося прокачать связь, и уточнил у командира:

– Полчаса сидим?

Кострыкин машинально кивнул.

– Руслан! – Прапорщик тут же позвал радиста номер два, сидевшего за кустом и с хрустом жующего галету. – Пройдись по тройкам, скажи, полчаса отдыха. Один постоянно на фишке. Старшим троек скажи – если замечу, что где-то жрут, чаи гоняют или что-то в этом роде, то сидеть в охранении будут все вместе. Ты понял? Если так – вперед.

Отдав указания радисту, Ефимов достал из рюкзака бутылку и начал медленно скручивать с нее пробку. Он сделал несколько мелких глотков и отставил едва начатую посудину в сторону. Есть не хотелось, сидеть десятки минут просто так без дела нудно. Сергей встал и отправился проверять позиции, выбранные разведчиками.

– Байкал – Центру, Байкал – Центру, – повторял за его спиной радист, пытаясь достучаться до своего собрата, дежурившего в пункте временной дислокации.Пока это ему не удавалось.

Тройка Зудова, как и отрабатывалось на занятиях, обеспечивала прикрытие левого фланга. Леха Жбанов и Руслан Агушев, зарывшись в заросли, вели наблюдение за местностью. Сам же ефрейтор Зудов завязывал на животе пояс «Живые помощи». Этот парень был старшим тройки и по совместительству санинструктором группы. Если правильнее, то с точностью до наоборот – штатным санинструктором и внештатным старшим тройки.

«Можешь не завязывать, не поможет». – Эта мысль, мелькнувшая в голове у Ефимова, так и осталась невысказанной.

– Вы думаете, без толку? – Видимо, на лице у прапорщика отразились его мысли.

Может, и сам Зудов не очень-то верил в чудотворность купленной молитвы.

– Саша, – начал Ефимов, не зная, как поделикатнее подойти к этому вопросу. – Дело не в том, что поможет или не поможет. Важно, насколько ты сам в состоянии поверить в ее охранительную силу.

– Я верю, – не слишком-то твердо проговорил Зудов.

– Понимаешь, дело-то в чем. Если человек искренне верит в какой-то оберег, к примеру, в этот вот пояс, в то, что в трудный момент он его защитит, следовательно, в минуту опасности он не испугается столь сильно, чтобы впасть в прострацию, сможет разумно защищаться или нападать. А дальше, это уже как повезет. Тут главное, чтобы вера не переросла в полное пренебрежение защитными инстинктами. Если перестанешь прятаться от противника, менять позиции, пригибаться, то тебя убьют и никакие «живые помощи» не помогут. В конечном итоге все зависит только от тебя и от тех, кто справа и слева. Никаких чудес!

– А как же чудотворные молитвы? – спросил Зудов, намекая на недавнее выступление перед отрядом неких заезжих «миссионеров», рассказывавших о чудесных случаях спасения.

– Ты про того бывшего полковника и монахиню? – Ефимов понял, о чем идет речь, но все же решил уточнить.

– Да, – охотно подтвердил Сашка. – Они же нам журнал раздали. А там люди, чудесным образом выжившие, рассказывают, что…

– Смерть была неминуема, но он начал молиться, и пули прошли мимо. Самолет уже почти рухнул в море, но он начал молиться, и двигатели завелись сами. – Ефимов перебил ефрейтора, не дав ему закончить, но почти в точности процитировал то, что хотел сказать Зудов. – Саша, возможно, все написанное правда, и такие люди, неистово молившиеся в момент опасности, действительно существуют, вот только есть одно «но». Как ты думаешь, они были единственные, кто за минуту или за секунду до смерти начинал молиться?

– Нет, – уверенно ответил Зудов, понимая, куда клонит заместитель командира группы.

– Молились, наверное многие, почти все. Но большинство погибло. Они не могут сказать, что молитвы им помогли. А вот те, кто выжил, говорят о случившемся как о чуде. Я бы, может, не рассказывал тебе все это и не стал бы подвергать сомнению случаи чудотворства, если бы не ложь, срывавшаяся с губ приезжавших к нам «лекторов-просветителей». Для придания большего веса своим словам они ссылались на прошлое, на реальных исторических личностей. При этом слишком свободно оперировали фактами, одно деяние приписывали другому, третьему добавляли от четвертого или вообще нагромождали несуществующее. Увы, маленькая ложь рождает большое недоверие.

– Так что, это можно выбросить? – Сашка коснулся рукой черной ленты, опоясавшей туловище.

– Зачем? Пусть будет. Если ты хоть чуточку веришь в его силу, он тебе поможет! – закончив говорить, Ефимов повернулся и пошел к другой тройке, оставив Зудова сидеть в полном недоумении.

Теперь старший прапорщик направился прямиком к головному дозору. По правде говоря, сейчас его больше всего волновало моральное состояние именно этой тройки. Точнее, старшего сержанта контрактной службы Прошкина, возглавлявшего ее. И все потому, что возмущался и ныл он слишком часто, если не сказать постоянно. В конце концов в роте к нему прочно прилипла кличка Витя-паника.

Если бы это было обычной мальчишеской чепухой!.. Увы, заместитель командира группы вовсе не был уверен в том, что такое прозвище не соответствует истинному психологическому портрету старшего сержанта. Это вечное нытье, жалобы на тяготы и лишения были баловством маминого сынка? Маской, игрой? Или они показывали психологическую неуравновешенность, как следствие, возможность срыва и впадения в паническое состояние в экстремальной ситуации?

Именно усиленно пытаясь найти ответ на этот вопрос, Ефимов и назначил старшим тройки Прошкина, а не более уравновешенного, спокойного и рассудительного Айдарова. Но до сих пор никакой определенности не было. Складывалось впечатление, что в Викторе живут два человека одновременно. Иногда, глядя на него, Ефимов не мог нарадоваться. Да, слегка чудной, но исполнительный, чуткий, ответственный. А иногда черт знает что – страшно эгоистичный, ленивый, мелочный!.. Два человека с одной душой. Они борются меж собой, или же один из них – всего лишь маска, самозащита, скрывающая тонкую ранимую натуру?

Прошкин находился в охранении. Точнее, вся тройка укрылась в кустарнике, залегла за валунами и вела наблюдение за прилегающей местностью. Одновременно, правда, парни не забывали прихлебывать напиток, приготовленный из разведенных пакетиков «Адаптовита».

– Бдите?! – без всякого ехидства поинтересовался Ефимов.

Прошкин утвердительно кивнул и протянул прапорщику бутылку с напитком.

– Спасибо, не хочу, – отказался Ефимов, решил побыть тут какое-то время и сел на камень, выпирающий из земли.

– А мне вчера жена эсэмэску прислала, – поделился Прошкин радостью, переполняющей его.

Прапорщик невольно улыбнулся, одобрительно кивнул и сказал:

– Это хорошо. – Он чуть помолчал и повторил: – Это хорошо.

Новость действительно была доброй. О том, что несколько месяцев назад жена старшего сержанта забрала ребенка и уехала к своей матери, Ефимов, конечно, знал. А вот то обстоятельство, что для Прошкина – взбалмошного, необязательного, хвастливого болтуна, баламута и нытика ее уход действительно был потерей, явилось для заместителя командира группы настоящей новостью.

– Может быть, еще сойдемся?! – Прошкин задавал вопрос скорее самому себе и не требовал ответа, но Ефимов заверил его:

– Все будет хорошо!

Прошкин улыбнулся, отвернулся и начал смотреть вдаль. Ефимову показалось или в глазах сержанта и впрямь мелькнули слезы?

– Товарищ старший прапорщик, вижу блик, – придвинувшись поближе, зашептал Айдаров.

– Где? – Ефимов быстро сориентировался, нырнул под куст и оказался рядом с бойцом.

– Там. – Шамиль осторожно раздвинул ветки и ткнул рукой на лес, чуть ниже по склону.

Ефимов всмотрелся. За переплетениями ветвей и впрямь что-то сверкнуло. Сергею показалось, что в всплеске света он увидел красноватый отлив.

«Просветленная оптика?» – мелькнула обеспокоенная мысль и тут же погасла в сомнениях. – Противник? Так сразу? Да еще и засветился? Нет, не может быть… Но проверить стоит».

– Витя, бинокль! – потребовал он, получил прибор и приложился к окулярам.

Абсолютно ничего, ни единого отблеска. То ли сместилось солнце, то ли ветер больше не отклонял ветку, закрывающую свет, то ли… неведомый наблюдатель смылся. Хотя в наличие противника верилось меньше всего, но уточнить этот момент требовалось хотя бы ради безопасности группы.

– Виктор, Шамиль – наблюдать, Вовка – за мной. – Ефимов поманил к себе Башмакова, взял оружие на изготовку и двинулся в том направлении, где недавно что-то сверкало на солнце. – Дистанция двадцать шагов.

Вовка понимающе кивнул.

Подкрадывались они довольно долго. Как оказалось, в том месте, где был замечен подозрительный блик, лежал фантик, обычный конфетный, блестящий розовым цветом. Единственное, что наводило на размышления, – фантик был оставлен тут совсем недавно. Невольно возникал вопрос – кем? Ответа на него не находилось. Но Сергей не очень-то верил в то, что мирные жители как ни в чем не бывало разгуливают по лесу, буквально нашпигованному многочисленными минными полями.– Возвращаемся! – Оглядевшись по сторонам и не найдя ничего подозрительного, Ефимов поспешил вслед за Башмаковым, не замедлившим выполнить его команду. Время, отмеренное для отдыха, подошло к концу.

Глава 6

Шесть суток беспрестанного поиска и засад – это много. Десять кило одних только сухпайков. Хорошо, если вода будет рядом, раз и другой удастся оказаться у источников и наполнить емкости. Одним словом, как ни стремился Ефимов дать своим солдатам побольше возможности отдохнуть, но на четвертые сутки стало заметно, что усталость начала сказываться.

Новое ценное указание поступило весьма не вовремя. Первая группа остановилась, чтобы прокачать связь. Иван посовещался со своим замом и дал бойцам тридцать минут на перекус.

– Товарищ лейтенант! – Никишин стащил с головы наушники, протянул гарнитуру жующему командиру группы. – Вас вызывает Донбасс. – Радист назвал позывной ротного.

– Что ему нужно? – В ответ на риторический вопрос у радиста не нашлось ничего, кроме пожатия плечами. – Поесть не успел, – посетовал Кострыкин, чуть не подавился последним кусочком шоколадки и сграбастал пятерней микрофон и наушники.

– Байкал для Донбасса на приеме.

– Ваня! – тут же отозвался ротный. – Давай ноги в руки и форсированным маршем дуй по координатам… Через два часа ты должен быть на месте.

Кострыкин на автомате вытянул руку, ухватил карту, быстро сопоставил свое местонахождение и в сердцах выругался.

– Донбасс, я не дойду. Начальники охренели, что ли? – Сразу было понятно, что подобный марш-бросок – не прихоть командира роты, а полученное им указание.

– Байкал, я не знаю как. – Донбасс был неумолим. – Но в заданном квадрате ты должен быть без опозданий. Поднимай свою задницу и вперед. Встречаемся ровно в четырнадцать двадцать. До связи.

– Вот западло! – Содрав с головы панамку, Иван швырнул ее под ноги, матюгнулся в окружающее пространство, затем повернулся к Ефимову, стоявшему рядом и слышавшему весь разговор. – Что будем делать?

– Идти, – ответил тот и повернулся ко второму радисту. – Андрей, в темпе беги по всем тройкам, объявишь: «Хватит жрать, через пять минут – начало движения».

– Все понял. – Младший сержант кивнул и растворился в пространстве.

Отправив радиста, Ефимов еще раз взглянул на карту, лежавшую на коленях лейтенанта. Даже на первый взгляд было ясно, что группник бесновался не зря. Чтобы успеть к означенному времени, придется сайгачить и сайгачить.

– Что, попрем?! – Лейтенант поднял панаму и напялил ее на голову.

– У нас есть выбор? – Сергей усмехнулся, нагнулся, подхватил рюкзак и закинул его за спину.

Начал упаковывать вещи и командир.

Спускаясь с хребта, старший прапорщик мучительно раздумывал над тем, какой маршрут выбрать. Собственно, у них было два пути. Один напрямую, через сменяющие друг друга хребты. Второй – по следующему хребту, широкой дугой упиравшемуся в нижний левый угол нужного им квадрата. Чтобы успеть дойти по прямой, требовалось выжать из себя последние соки. По хребту дорога была предпочтительнее, вот только большую половину ее занимало обширное минное поле. Того и другого следовало бы избежать, но как?

«Пойдем напрямую», – выбрал Сергей.

В конце концов, мины страшили больше.

Они спускались, поднимались и снова начинали штурмовать бесчисленные склоны. Бесконечный марафон проходил в темпе бега на один километр. Бойцы лишь иногда останавливались, чтобы выровнять дыхание и слегка успокоить сердце, разрывающееся от натуги. Им было невообразимо жарко. «Недышащая» ткань спецназовской куртки – это не тонкий маскхалат, позволяющий воздуху циркулировать, охлаждая раскаленное тело.

Воякам оставалось только проклинать создателей этого шедевра, периодически добавляя к ним и свое собственное начальство с его армейским принципом однообразия. Хотя что с лунатиков взять? Витают себе в космосе и витают!..

Особенно тяжело приходилось пулеметчикам. Почти сдохли еще и двое автоматчиков. Не лучшим образом себя чувствовал и второй радист.