Текст книги "Генералы российских смут (СИ)"

Автор книги: Анатолий Гончаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Какими-то незримыми криминальными нитями пересекалось это лето с небывало жарким отпускным сезоном 2003-го, пришедшим в Москву с громкими арестами. Вначале брали оборотней в погонах. На задержание старших офицеров МУРа младшие опера шли в сопровождении спецназа и съемочных бригад телевизионного прикрытия.

Неделю спустя началась облава на зазевавшихся олигархов нефтяной компании ЮКОС. На этой стадии операции репортеры задействованы не были. Они самостоятельно толклись у помпезного здания компаний, где адвокаты застенчиво комментировали очередной произвол властей.

Староста российских олигархов Аркадий Вольский письменно и устно призывал коллег к сплочению. Чтобы не пересажали поодиночке. Глава холдинга ИНТЕРРОС Владимир Потанин первым поддержал призыв Вольского. И тут же единолично покаялся за грехи приватизации «Норникеля», надеясь, что на допрос его вызовут последним.

Суперолигарх Михаил Ходорковский, успевший вывезти семью в США, стоял, как верблюд на бархане, и загадочно улыбался прессе. По всему было видно, что страданиями он обошел юного Вертера и материально обеспеченную Офелию.

Обманутые вкладчики банка «Менатеп» сидели перед телевизорами и наслаждались алкогольной зависимостью. Моральный выбор «Быть или не быть?» казался им праздным и смешным. Вот в чем вопрос.

На воле копошились в пыли изнеженные воробьи, к делу отношения не имевшие. В Москву пришел сезон охоты на попугаев.

Охота на попугаев

Ходорковский не просто страдал жарким июльским днем 2003-го, он был напуган. Еще вчера причин и поводов к тому не имелось, а тут они появились во множестве. Как пчелы из улья. Следователей Генпрокуратуры интересовало, в частности, в какой связи с арестом его ближайшего подельника по банку «Менатеп» и совладельца компании ЮКОС Платона Лебедева прозвучала брошенная им фраза: «Один попугай сдох, другого купим».

Испуг оказался тем большим, что следователи ошибались. Фраза про сдохшего попугая прозвучала в связи с арестом другого подельника – начальника отдела службы безопасности ЮКОСа Алексея Пичугина, которому предъявили обвинение в организации убийства двух человек. По версии следствия, некто Сергей Горин организовал по заказу Пичугина «акцию устрашения», направленную против начальника управления по связям с общественностью правительства Москвы Ольги Костиной. Заказ был принят к исполнению еще в ноябре 1998 года, и вскоре у дверей родителей Костиной рвануло взрывное устройство.

Пичугин потом крепко пожалел, что связался с Гориным. Тот буквально шантажировал его, требуя от ЮКОСа каких-то благ для себя и хорошо оплачиваемой работы для жены: «Мне нужен толчок, иначе последствия будем расхлебывать вместе». Пичугин размышлял. Разобраться с обнаглевшим Гориным пока не представлялось возможным, потому что как раз в те дни было совершено покушение на одного из партнеров ЮКОСа, управляющего австрийской компанией «Ист петролеум» Евгения Рыбина. Охранник и водитель погибли, Рыбин уцелел. И обвинил в покушении руководств ЮКОСа, не желавшего вернуть ему долг в 100 миллионов долларов.

Деньги ему так и не вернули, а моральную компенсацию выдали автоматной очередью. Горину такая ситуация была на руку, и он усиливал натиск, нанизывая свои требования, как монисто. Почти три года понадобилось, чтобы замять-уголовное дело по факту покушения на Рыбина, и 23 ноября 2002 года супруги Горины были похищены неизвестными. Не найдены они и по сей день, зато следователям удалось связать какие-то концы этих двух дел, на основании чего Алексей Пичугин был арестован 21 июня 2003 года. Тут она и прозвучала, эта злополучная фраза про сдохшего попугая.

В пику, вероятно, «делу оборотней в погонах» прокурорский наезд на ЮКОС был поименован «делом вампиров». Насторожившиеся СМИ не понесли в массы столь откровенную образность. Свободные от общественного мнения, они предпочли тиражировать заявления Ходорковского о политическом заказе, миллиардах потерянных инвестиций и безнадежно подорванном престиже страны. Даже Немцов, утирая пот ломбардной квитанцией, смело обличал коварство президента Путина, хотя думал при этом о коварстве Хакамады, решившей покинуть редеющие ряды Союза правых сил.

Убили того, заказали другого. Украли там, прихватили тут – нормальные дела ЮКОСа, но при чем здесь престиж государства? О чьем произволе идет речь? Прав Ходорковский, не считающий попугаев. Не стало этих – заведите других. Или жалко именно этих «птичек» – Пичугина и Лебедева, которым приказ на ликвидацию неуступчивых отдавал Леонид Невзлин, ставший к тому времени президентом Российского еврейского конгресса?

Итак, с одной стороны – «вампиры», сосущие нефть, газ и все остальное, что можно продать за кордон, с другой – «оборотни в погонах», обкладывающие «вампиров» соответствующей данью. Так оно сложилось в криминальных рыночных отношениях – от Москвы до самых до окраин. Воруешь – поделись с теми, кто в задних рядах.

Что же это за люди такие, которые в погонах? То им «чистые руки», то «чистого неба», то еще какого-нибудь чисто конкретного рожна. Мир духовный должен соответствовать миру материальному, только тогда возможна и достижима желанная гармония. Каждый министр внутренних дел, заждавшись очередной генеральской звезды, непоколебимо и раздраженно объявляет однажды о сугубо секретной операции по зачистке милицейских рядов, после чего умывает чистые свои руки. Ничего делать больше не надо. О сроках и целях секретной операции загодя извещаются все, вплоть до последнего гаишника, и все на какое-то время становится условно отмытым. Кроме нефтяных прибылей ЮКОСа. Чистое небо. И звезды на нем стыдливо помаргивают, удивляясь стерильности служебных горизонтов МВД.

Но министр Грызлов образца 2003 года – это не просто очередной министр внутренних дел. Он еще и партийный вождь. Замахнулся на «оборотней» круто. Дело не в муровских полковниках. Те посидят, посидят – и выйдут на свободу «за отсутствием состава». После выборов, конечно. Не раньше. Выйдет и генерал-лейтенант МЧС Владимир Ганеев. И тоже после, а не до того, как в ту или иную сторону качнется партийная судьба генерала российских смут, министра, пересидевшего на своем посту восьмерых премьеров – Сергея Кужугетовича Шойгу.

Это был откровенный и наглый наезд на самого популярного министра, возглавлявшего высший совет им же созданной партии «Единство». Знали и до Грызлова, что генерал Ганеев не просто начальник управления собственной безопасности МЧС, что держит он министерский «общак» и считается личным «кошельком» министра Шойгу. Недаром их дачи-дворцы по Рублевскому шоссе стоят рядом, нисколько не радуя глаз бывших премьеров, проезжающих мимо. Знали все, но только самонадеянный, тщеславный и неумный Грызлов рискнул нарушить табу, и Ганеева бесцеремонно поставили лицом к стене, подробно фиксируя результаты обыска на камеру.

Результаты оказались ошеломительными даже на фоне тугих пакетов с миллионами долларов, изъятых у муровских «оборотней». 18 килограммов необработанных изумрудов афганского происхождения – это похлеще золотого унитаза на даче заместителя начальника отдела МУРа по борьбе с незаконным оборотом оружия полковника Владимира Лысакова, объявленного 24 июня 2003 года в федеральный розыск.

Унитаз, как было установлено позже, оказался всего лишь позолоченным. Вероятно, полковник Лысаков.предвидел заключение экспертов и потому подался в бега, будучи не в силах пережить позора обнаружившегося обмана. Едва ли не весь МУР знал, что унитаз золотой, и вдруг – всего только сусальная позолота. Западло это для оборотня.

Не просматривалось логики в действиях министра Грызлова ни с какой стороны. Менее чем за полгода до выборов он подставляет под удар другого министра и партийного соратника – почему? Во имя каких целей? На этот счет у Сергея Шойгу наверняка возникали разнообразные пакостные мысли и чувства, однако он не позволил им разгуляться на воле, хотя и мог сбросить Грызлова с корабля под названием «Единство» одним щелчком. И не стал просить отпустить с миром генерала Ганеева. Слишком много изумрудов даже для 120 генералов МЧС, пусть они и заработаны честным, самоотверженным трудом российских спасателей.

И все же, все же... Существуют карточные игры, когда при определенном раскладе выгоднее сбросить козырного туза втемную, нежели оставлять его на руках. Ну так ведь втемную. А тут при свете бледного дня и стечении шустрого народца с телекамерами, вяжут, игнорируя партийную этику, главного финансиста МЧС. Это стихийное бедствие. Это катастрофа. Впору надеть ордена и застрелиться.

Шойгу надел элегантную куртку с фирменной эмблемой МЧС, звездой Героя России, погонами генерала армии и очень грустный отправился инспектировать уральских пожарных. На попугаев пусть охотятся без него. Он предпочитает сайгаков.

Комментарий к несущественному

На всех встречах Сергея Шойгу с избирателями неизменно возникал один и тот же вопрос: почему «Единство» называют блоком Березовского? И почему Сергей Кужугетович так яроетно опровергает то, что за созданием этого блока стоит человек с крайне лживой физиономией?

– Да потому, что это не так! Потому что Березовский никогда никого не объединяет и ничего не создает! – взрывался министр. – Я езжу по регионам в сотни раз больше, чем Борис Абрамович, ну почему вы не назовете «Единство» блоком Шойгу? Ну для чего я должен говорить, что это блок Березовского? Завтра скажут, что Моника Левински участвовала в создании нашего блока, и что я вам должен буду отвечать? Что это Моника Левински сделала?.. Все хотят, чтобы я начал оправдываться. А я не буду оправдываться, потому что не в чем. Как только идея «Единства» дошла до людей, которые сообразили, что к чему, они тут же кинулись заявлять о своем авторстве. Все вместе и порознь. Потому что это те люди, которые связаны друг с другом взаимным отвращением. Идея «Единства» в принципе не могла прийти в голову ни Березовскому, ни Чубайсу, ни, кому-то там еще, из тех, кто уже давно и насквозь просвечен дурной политикой. Они выдвигают на выборах только тех, кто им полезен и нужен, а не тех, кого хотят видеть люди на местах. Мы с губернаторами и главами республик давно договорились создать такое движение, которое придет в Думу именно с мест. И начали это дело, когда премьером был Примаков. И он поддержал нас.

– А Ельцин? – спросили его. – Ельцин поддержал?

– Не могу сказать, что его реакция была недоброжелательной. Скажу, что расстроен был, это факт. Но не вполне понимал, чем расстроен, хотя уже по всему видел, что его в расчет не берут. В том-то и дело, что мы – «Единство». Ельцин этого не осознавал, а его окружение пыталось разделить, развести нас по углам – с Лужковым, с Примаковым, со Степашиным... Да с нами они. С Россией! А нас хотят поставить по разные стороны баррикад – сражайтесь. Значит, что, я должен передернуть затвор, прицелиться и... Ну бред же это, бред, понимаете!.. Не так все. И будет у нас тот президент, какой нужен России. И я никогда не позволю себе даже снисходительного тона по отношению к уважаемым мною людям – Юрию Лужкову и Евгению Примакову. Так же, как и к Степашину. Не позволю!..

Романтик катастроф

Любимого простым народом Сергея Шойгу втащили в большую политику под мощным пиаровским конвоем. Не как цыгане медведя, но близко к тому. Серьезные виды имело на него лужковско-примаковское движение, взявшее генеральный курс на Кремль, однако опоздало подсуетиться. Смутили слухи, точнее, не подтвержденная, но и не опровергнутая информация о том, что Сергей Кужугетович – племянник Наины Ельциной, чем, дескать, и объясняется его стремительное возвышение от начальника участка треста «Тувинстрой» до министра и даже вице-премьера.

Но одно дело искренне не верить в разрыв добрых отношений, и совсем другое – сыграть на таком разрыве свою игру, Лужков тоже сказал: «Не позволю!» И подконтрольная ему пресса совместно с НТВ Гусинского принялась раскапывать компромат на министра Шойгу, считавшегося непогрешимым. Пробавлялись мелочами в ожидании залпа главного калибра. И он прогремел. Генпрокуратура слила в СМИ информацию об аферах начальника департамента материально– технического обеспечения МЧС генерал-лейтенанта Ивана Колтунова. Тот с помощью посреднической фирмы, возглавляемой тоже сотрудником МЧС майором Миновичем, проворачивал сделки с «ЛУКойлом», получая соответствующий откат.

Компромат был обнародован, и следователи прокуратуры с видом подневольных исполнителей произвели обыски. У генерала Колтунова изъяли семь легковых автомобилей и векселя «ЛУКойла» на 19 миллионов рублей. Его, правда, через некоторое время амнистировали как орденоносца, но параллельно Счетная палата «друга Степашина» выявила грубейшие нарушения, фактически – хищения при закупке техники, оборудования, строительных материалов и продовольствия для нужд МЧС.

Шойгу надо было взять, винтовку, передернуть затвор, прицелиться и – ах!.. Уважаемые люди ударили в спину крепко, от души. Шойгу ходил со звездой Героя на лацкане цивильней пиджака, но таковым не ощущал себя. И ждал отставки. Кремль наградил его креслом вице-премьера. Правда, ненадолго. Поразмыслив, Путин кресло отобрал. Зато компенсировал утрату званием генерала армии, что несказанно обрадовало Сергея Кужугетовича.

Никогда не служивший в армии старший лейтенант запаса Шойгу, скакнувший при Ельцине сразу в генерал-майоры, стремился максимально военизировать структуры МЧС. Будучи прекрасным организатором, он понимал, что его дело должно опираться на железную дисциплину. Став романтиком катастроф и гением чрезвычайных ситуаций, не изменил своего отнощения к людям в погонах, которые, тоже не лишним будет сказать, счастливы служить под его началом. Количество генеральских погон в его ведомстве увеличивалось в какой-то неясной прогрессии, но не в этом объяснение ревностному служению. Шойгу превратил МЧС в структуру неограниченных возможностей. Нет в мире нигде такой службы, способной с одинаковым успехом восстанавливать отопительные системы на севере, ликвидировать последствия наводнений на юге, спасать пострадавших от землетрясения в Турции и разминировать дороги в Африке. Потому что нет в мире второго такого Шойгу.

Как-то даже нелепо смотрится невольная параллель между главой нефтяного гиганта Ходорковским и министром Шойгу. Схожесть не в том, что почти одновременно были арестованы главный закулисный финансист ЮКОСа Платон Лебедев и такой же финансист МЧС Владимир Ганеев. Ходорковский и Шойгу поднимались каждый по своим ступеням в одни и те же годы. Шойгу был назначен министром в 1994 году. Спустя полгода Ходорковский в результате фиктивного залогового аукциона; приобрел 78 процентов акций ЮКОСа – второй по величине нефтяной компании в России и четвертой в мире.

А вот дальше пути расходятся принципиально. МЧС, как ему положено, спасает, ЮКОС – уничтожает. Шойгу становится Героем России, Ходорковский назначает себя в миллиардеры и все силы кладет на приумножении этих миллиардов, никогда ему не принадлежавших. В Нефтеюганске, неофициальной столице империи ЮКОС, за несколько лет были убиты два десятка конкурентов Ходорковского. Последним застрелили мэра города Владимира Петухова, обобранного Ходорковским и его правой рукой Невзлиным до последней муниципальной пуговицы. В итоге кровавых разборок Ходорковский стал в России миллиардером номер один, а Леонид Невзлин возглавил Российский еврейский конгресс. Чем не витязи? Чем не романтики экономических катастроф – состоявшихся и грядущих?..

Шойгу зарекся отвечать на вопросы о своем возможном участии когда-нибудь в президентских выборах. Ходорковский нагло высунулся с такой претензией, скупая голоса депутатов, и объявил на весь мир, что Путин сделал свое дело, Путин может уходить. Сергея Шойгу демократы не жалуют и ждут лишь команды «фас», чтобы закопать его под обломками МЧС. Ходорковскому выражали признательность по обе стороны океана. Дескать, не сам он высунулся, его высунули, а он не хотел. Ну а если бы не высунулся с проектом парламентской республики и сопутствующей оптовой скупкой депутатских мандатов, то что, воровал бы и дальше? Нет, он жаден, тщеславен, но не глуп. Дальше воровали бы другие, потому что Ходор по-любому продал бы ЮКОС англичанам или американцам, неважно кому. А Шойгу пришлось бы спасать Сибирь от экологической катастрофы.

Олигархов и обслуживающих лиц более всего пугают и злят разговоры о необходимости пересмотра итогов приватизации в России. Тут же начинается пережевывание того, (что давно выплюнуто: последует безудержный отток капиталов за границу. Можно подумать, что был хоть один год в рыночной истории страны, когда бы эти капиталы притекали. Они утекают в одном и том же направлении. И никогда – обратно. Хуже другое. Олигархи, используя вексельную схему, обирают государственный бюджет дважды – на доходах и на расходах. Платят налоги и возвращают их своими векселями, выпущенными под гарантии государства. И не надо им сказок Андерсена про стойких оловянных солдатиков. Именно на вексельной системе утроили свои капиталы Ходорковский, Абрамович, Дерипаска, Фридман и все прочие оловянные, алюминиевые, нефтяные и газовые «солдатики», В силу этого у некоторых уже поехала крыша – они стали покупать себе немного «Челси».

А вот деньги, которые зарабатывает миллионная армия МЧС, остаются в России. На голом бюджете такая гигантская структура не просуществовала бы и месяца, а ей уже более двадцати лет. В августе 1991-го хмельной Ельцин подписывал указы победившего президента, то есть раздавал слонов по заслугам и чинам. Подписал, не глядя, и указ о создании Госкомитета по чрезвычайным ситуациям. Это был один из немногих нужных указов, а может, и вообще единственный нужный, ну так ведь и готовил его не пьяный Полторанин, а энергичный и деятельный 36-летний Сергей Шойгу.

Года через полтора или два стали с невнятным осуждением поговаривать, что молодой министр подмял под себя Госкомчернобыль. Но он не просто подмял, а вскоре и вовсе упразднил это бесполезное ведомство. Позже подмял столь же бесполезную Гражданскую оборону, чьи разветвленные структуры нормально паразитировали в системе Минобороны. Три года министр Грачев пытался вернуть себе утраченный отстойник для полковников и генералов – ничего у него не вышло, хотя и был в фаворе у Ельцина. В 1994 году было упразднено управление начальника войск ГО, а все его штаты отошли департаментам МЧС, которое возрастало численно и расширялось географически. Которое, скажем прямо, было одним из немногих работавших по-настоящему. Если в 1992 году бюджет МЧС составлял три миллиона долларов, в 1994-м – уже 180 миллионов, то к 2000 году приблизился к отметке в миллиард долларов.

К той поре романтик катастроф Шойгу стал сильно мешать другому генералу российских смут Александру Лебедю. Как ни ухищрялись его московские имиджмейкеры, а не могли вывести бронзового призера президентских гонок 1996-го из тени, которую отбрасывала великая фигура министра, без устали штопавшего окружающее пространство и пребывавшего в ореоле небывалой для любого министра народной славы. А ведь, казалось бы, сильная рука у Лебедя, сильнее не бывает. Плюс тяжелая челюсть, узкий лоб, косая челка и взгляд сквозь жесткий прищур: «Мне за державу обидно!» Впрочем, многими этот взгляд прочитывался по-другому: «Знал бы за что – убил...»

Знал бы за что – убил бы Лебедь министра Шойгу. Он мнил себя русским де Голлем, а Шойгу просто работал.

16-17 сентября 2015 года

Глава сто сорок четвертая ГЕНЕРАЛЫ РОССИЙСКИХ СМУТ _ 2

В большую политику генерал Лебедь ворвался с грозным рыком, запасом харизмы, цивильным галстуком и армейским афоризмом: «Бардак – это не отсутствие порядка, это специально организованный порядок». Произошло вторжение в 1995 году, уже после того, как он был назван в Приднестровье «человеком года». А в 1996-м его стали называть «человеком гада». Не то Ельцин имелся в виду, не то Березовский, а может, и оба.

Еще один афоризм тех лет: «Коней на переправе не меняют, а вот ослов менять нужно». И еще: «Последним смеется тот, кто стреляет первым». И вдогон: «Если виноватых нет, их назначают».

Способный популист со склонностью к демагогии и афористичности, с гибким умом и устойчивой нервной системой – недолго он смотрелся необработанным политическим самородком и спасителем Отечества под слоганом «Честь и Родина».

Очень скоро приднестровскими ветрами натянуло нехорошие тучки. Дескать, там, куда его направили под фамилией полковника Гусева, он должен был просто сидеть в штабе 14-й армии, наблюдая из окна тревожную обстановку, и докладывать в Москву объективно. Он и докладывал: «Бардак!»

Став командармом, не изменил своего отношения к объективности. Когда самостийная молдавская армия вступила в Приднестровье и уничтожила в Бендерах около четырехсот человек, офицеры и просто жители кинулись к генералу Лебедю за поддержкой, просили снабдить их оружием. Доложил в Москву, что бардак форменный и уже требуют оружия. «Не давать!» – велела Москва. Он и не дал, продолжая наблюдать обстановку из окна.

От 14-й армии откололся инженерный батальон, отказавшийся подчиняться «наблюдателю» и получивший впоследствии наименование «Днестр». Командовал им подполковник Костенко. Нарушив приказ, он раздал личному составу автоматы и стал зачищать Бендеры от «мамалыжников». Те прекратили резню населения. Через мост молдаване пойти не рискнули. Там дислоцировалась 14-я армия, кипевшая недовольством, смятением и стыдом, что молдаванам было на тот момент неведомо. Однако же понимали: сунься – размажут по асфальту. Ни колечка не собрать краденого, ни «бранзулетки». Размажут без всякого на то приказа.

Через мост лавиной хлынули в сторону Тирасполя ограбленные беженцы. Мамалыжная республика, сделавшись придатком к «великой Румынии», грозила им вслед суверенным бессарабским кулаком. Лебедь пил чай, смотрел в окно и пояснял военному коменданту Тирасполя полковнику Бергману, возглавлявшему «неформальный спецназ» 14-й армии: «Мне дадут приказ, и я отдам приказ». Бергман соглашался: «Бардак!»

«Что в батальонах?» – спрашивал командарм.

«Пьют, – докладывал комендант. – Разговаривают...»

«Замполит там?»

«Так точно, товарищ генерал-лейтенант! Там замполит».

«Это хорошо. Без замполита – пьянка, с замполитом – мероприятие. Потом доложишь, о чем разговаривали. Особо злостных – на заметку».

«Уже сделано, Александр Иванович!..»

Только через неделю опомнившийся министр обороны Грачев отдал приказ открыть огонь. Лебедь его продублировал, а больше ничего личному составу и не надо было от командующего. Понесли мародеров так, что только «бранзулетки» от них отлетали, а все остальное в дым обращалось.

После этого и стал генерал Лебедь приднестровской легендой, «человеком года» и депутатом Верховного Совета самопровозглашенной республики.

Взлетел Лебедь замечательно. Начал скверно. Рейтинг его упал в Москве, отжался в Красноярске, а потом снова упал. На этот раз трагично: 28 апреля 2002 года красноярский губернатор Александр Лебедь погиб при крушении вертолета.

Три удара командарма

Люди типа Сергея Шойгу раздражаются необходимостью всяких публичных рассуждений на заданную телевидением тему, ибо предпочитают действовать – мгновенно и решительно, и кажется порой, что, уходя от нерешительности и колебаний, они даже не задумываются о возможных последствиях своих действий. Но это только так кажется. Каждое их действие вызвано определенным набором обстоятельств, и каждое решение обусловлено необходимостью решать, а не рассуждать на темы решения. Так, наверно, следует понимать уверенность Шойгу в безотлагательности и правильности того, что он делает.

А как понимать генерала Лебедя, который упал в Тирасполе – отжался в Москве? Его уволили из армии с благодарностью за безупречную службу и с настороженностью приняли в Москве. Генерал был замечен кремлевским кланом «реформаторов» еще в ходе августовских событий 1991-го, когда он появился во главе батальона десантников у Белого дома, но доверия к нему не испытывали. Никто, включая Ельцина, не понял тогда: пришел заместитель командующего ВДВ защищать демократию или же разведать подходы, чтобы без лишних осложнений повязать самих демократов. Несколько лет спустя банкиры и олигархи, приглашенные на встречу с кандидатом в президенты Лебедем, тоже сомневались: то ли это волк, грызущий рыночные устои, то ли волкодав, их защищающий? Но денег дали.

Но тогда не о деньгах шла речь. Депутату Госдумы и большому другу Новодворской Котику Боровому, пристальнее других присматривавшемуся к Лебедю, давно пришла в голову идея, что демократии в целом и «демшизе» в частности нужен сильный консервативный лидер некоммунистических взглядов, но умеренно патриотической направленности. Присмотревшись, Котик понял, что генерал – потенциальный кандидат в лидеры какой угодно направленности. Ищущий в чужом белье момент истины Андрей Караулов сделал с Лебедем передачу «Момент истины». Генерал сдержанно рычал в эфире, запасов харизмы не жалел и уверял, что знает, как спасти отечество, которое будет.

– Надо, – пояснял генерал, – нанести одновременно три удара, а больше ничего не надо.

– Удары по кому? – округлял кошачьи глаза Караулов, но Лебедь, жестко щурясь, держал паузу – он все-таки обладал актерским даром, этот нелетающий Лебедь.

– Три удара! – рокотал бывший командарм, – по взяткам, обману и страху.

– Понимаю, – с облегчением блеял Караулов, – но хватит ли сил?

– У меня хватит. Эту тактику я взял не из учебников, которые еще не написаны, а принял по жизни.

– Как это?

– А вот так: упал – отжался!..

После эфира Котик Боровой открылся Лебедю, что хочет сделать из него русского де Голля. Лебедь тоже захотел, но не знал, как становятся де Голлем. Не знал и Котик. Никто не знал. К президентским выборам 1996-го повел Лебедя всесильный тогда генерал Коржаков, не догадываясь, что роет себе яму.

Для начала экс-командарма приставили к национальному совету Конгресса русских общин, а к нему самому – вице– президента «Медиа-Моста» Игоря Малашенко. Рядом клубился Борис Березовский. Он не проводил исторических параллелей с биографией и личностью де Голля, но был убежден, что Кремль «вложился в разыгрывающего», который отдаст свои голоса Ельцину во втором туре, и наладился контролировать предвыборную кассу. Тут он не ошибался.

Пока Малашенко уговаривал Лебедя зачесывать назад бандитскую челку, а сам он не без самодовольства обживал апартаменты на «барском» этаже особняка в Лаврушинском переулке, где разместили штаб движения «Честь и Родина», Березовский размышлял чисто конкретно: отсыпать баксов спасителю отечества из поступивших в кассу миллионов или погодить с этим? Ельцин дал на раскрутку Лебедя 20 миллионов долларов, а тот наивно полагал, что все деньги идут от Березовского.

Деньги были нужны очень. Выпускалась газета, выходили книги Лебедя, которые он не успевал прочитывать, заказывались банкеты, фуршеты, чартерные рейсы по городам и весям. Родина денег не давала. И тогда Лебедь решил сам назначить себе спонсоров. В его кабинет на Лаврушке были приглашены Владимир Потанин, Владимир Гусинский, Борис Березовский, Михаил Ходорковский, Александр Смоленский, Михаил Фридман и почему-то генеральный конструктор яковлевскцго КБ Александр Дондуков.

Все, кроме осведомленных в раскладе Гусинского и Березовского, явились с каменными физиономиями. Они помнили фразу генерала, неосторожно брошенную им на публике: «Мы еще посмотрим, кто из них настоящий банкир, а кто просто вор. Разбираться будет следствие». Лебедь сыпал экспромтами, над которыми накануне просидел часа три, «хлопотал мордой» не хуже театрального актера, грозно поминал «ржавого Толика» и «траченного молью эстрадного экономиста Гайдара». Олигархи молчали в тряпочку. Позже Ходорковский все же заикнулся про то, кто и как будет с ними разбираться. Тут Лебедю пришлось импровизировать на самом деле.

– Вы не до конца расслышали мою фразу. Я сказал: «Разбираться будет следствие, которое мы не допустим».

Это было похоже на анекдот, и олигархи заулыбались. Потеплело. После настоящего, уже французского анекдота попросили спасителя отечества перейти к экономической части программы.

– Мое дело не строить экономику, а поле для нее расчистить, – заявил Лебедь. – Строить будете вы. Я намерен свести к минимуму вмешательство чиновников в экономику рынка.

Пояснил, что для этого потребуется резкое снижение налогов, что значительно сократит денежную массу, коей почти бесконтрольно распоряжаются чиновники, и тогда, следовательно, «сама собой перестроится психология бюрократа». Если исчезнет возможность получать взятки, то придется работать без дураков. Ни на миг олигархи не допустили мысли, что Лебедь несет этот бред искренне, но все равно было приятно слышать, что не надо будет платить налогов и давать взятки.

– Таков будет мой первый удар по самоедскому государству и ублюдочному рынку, – подытожил генерал. – А в перспективе я намерен сделать государство и рынок союзниками. Мы вместе ударим по обману и страху.

– По преступности? – уточнил озабоченный Березовский.

– Да, как вы намерены бороться с бандитами? – встрепенулся Фридман и мелко захихикал не к месту.

– Бандиты, бандиты... – проворчал генерал. – А сам я, по-вашему, кто?

И косая челка упала на узкий лоб нового де Голля.

Комментарий к несущественному

Взлетел Лебедь замечательно. Начал скверно. Кто бы ему подсказал, что негоже так светиться в лучах юпитеров – ослепят, а потом закоптят. Кто бы поведал ему, что обкладывают микрофонами и щедро аплодируют очередному кумиру и харизматику не просто так, а по чьей-то команде, в соответствии с которой и раскручивается имидж каждого спасителя демократии в России. Не путать с Шойгу, который спасал не демократию, а Россию.

Не знал, видно, генерал Лебедь, как хитро и подло действуют рожденные ползать, чтобы приземлить способных летать. Каждое слово, сказанное необдуманно, на ходу или, быть может, ради вящего эффекта, подчеркивавшего решимость кумира бороться за порядок и справедливость, непременно опишет заданный круг и вернется каверзным вопросом туда же, откуда невзначай вылетело. Слово, как известно, не воробей, но на телевидении ловить его научились профессионально. И упаковывать в другую обертку. Не только слово, которое не воробей, но и деньги олигархов могут утопить нелетающего Лебедя в мутной воде околокремлевских интриг, это он понимал. И жаждал заручиться поддержкой министра Шойгу с его миллионной армией голосов. Генерал генералу – друг, товарищ и брат, не так ли, Сергей Кужугетович? Нечто подобное было изложено в прочувствованном письме Александра Ивановича главе МЧС.