Текст книги "Белка в колесе"

Автор книги: Анатолий Бурак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

28

Неторопливо прошли три недели. Как обычно, в минуты ничегонеделания мы с Инной шлялись по музеям. То есть Инна их посещала, а шлялся ваш покорный слуга. В конечном итоге я предложил тем, которые шибко интеллектуальные, брать с собой подругу, а меня оставить в покое, рассудив, что дуться будут от силы дня два, а «тяга к прекрасному за уши» может длиться вечно. Инна иногда «работала» и в эти дни выглядела таинственно. Стараясь делать вид, что ничего не замечаю, я тихонько посмеивался. Но громких сенсаций, связанных с пропажей чего-нибудь ценного, не случалось, да и претензий нам никто предъявлять не пытался. И всё-таки откуда у милой, интеллигентной Инны замашки «Золотой Ручки»? Но каждый развлекается, как может. По мне, пусть лучше так, чем терзание музеями.

Лена же дня через два после «заключительной тренировки» напрямую спросила:

– Предложение насчет денег остается в силе? – На что Инна выложила толстую пачку наличных.

Я же, со свойственной мужчинам беспечностью, ничего не имел на черный день, держа все деньги в банке. Но перевод двухсот тысяч на счет, открытый только вчера, вполне Лену устроил.

И вот уже три недели от нее ни слуху ни духу. Я валялся на диване, пощелкивая пультом, благо здесь прекрасно идут все российские каналы, и откровенно зевал. Инна красилась возле зеркала, собираясь «в люди», а я придумывал предлог отлынить, на случай если позовет с собой.

Она ворвалась как вихрь, даже как небольшой торнадо, с сияющими глазами и довольным видом.

– Юрка, Инка, – что прозвучало как «юринка», завопила Лена, – есть возможность отличиться!

Отличаться очень не хотелось. А хотелось быть как все нормальные русские мужики. С пивом и перед телевизором. Как же, размечтался. Меня сдернули с дивана вместе с пледом и прихлопнули по голове подушкой. Это уже благоверная не упустила шанс. Так, на всякий случай. Ужин заказали в номер, и деловая наша принялась излагать. Вот уже две недели, как она стала основательницей и полноправной совладелицей транспортной компании. На паях с нами, которые ни ухом, как говорится, ни рылом. Под Парижем для этих целей был снят огромный ангар, предназначенный как для «отправки», так и для «приемки» товара. Роль тягловой силы отводилась «убежищу». Представив хрупкую Ленку, перетаскивающую на себе мешки или железнодорожные контейнеры, я заулыбался. И совершенно зря. Поняв мою улыбку правильно, она протянула руку, дотронувшись до огромного четырехстворчатого шкафа, высотой под потолок, и «перешла». Вместе со шкафом. Для меня, перетаскивавшего любую материальную вещь буквально на себе, это было шоком. И в самом деле, почему это я решил, что «взять с собой» можно лишь то, что по силам поднять? Ведь «перемещение» действо не физическое, отнюдь нет, а скорее из области парапсихологии. Вспомнилось строительство домика, и лицо мое залилось краской. Впоследствии Лена призналась, что на первый опыт ее толкнуло именно наличие возле реки дома. А раз жилье было, значит, его как-то туда принесли. О том, что дома в большинстве случаев строят из штучных материалов, она знала смутно. Вот уж действительно, блажен, кто верует. Но, так или иначе, Ленка была уникумом среди нас, сирых и убогих. А у Инны сразу загорелись глаза.

– Ленусик, а мне поможешь кое в чем? – Голос источал патоку, а глаза были воплощением невинности.

– Нет. – Ответ был категоричен, и Инна сразу потеряла к разговору интерес. – Ты пойми, Инночка, нельзя же жить, зарабатывая столь легкомысленным способом. – Это из нее выглядывала домашняя девочка со старомодным воспитанием.

– Да ну вас, – Инна наморщила носик, – еще в партию сагитируйте.

При чем тут партия Лена не поняла, но выяснять не стала.

– А ты, Юра? – Глаза, смотревшие на меня, были полны надеждой, и отказать я не смог.

И по мере возможности изобразив на лице приступ энтузиазма, заявил:

– Ну конечно, я – за. И могу приступить хоть завтра.

– Сейчас. – Ответ был лаконичен и однозначен.

– И что я должен делать? – Обратной дороги не было, и я обреченно прощался с Обломовым, прочно узурпировавшим мое второе «я».

– Да в общем ничего, просто подстрахуешь. Первый раз всё-таки страшновато.

– Это мы завсегда. Это мы пожалста, барыня, – заблажил я, за что опять получил подушкой. Правда, почему-то от Инны.

– Так что, пошли, что ли? – И мы отправились.

Лена действовала с размахом. На аэродроме ждал частный самолет. Мы погрузились и взмыли в небо.

– Куда летим?

Толком ничего не объяснив, Лена тащила меня сюда с упорством бульдозера.

– В Африку. В южной части Нигерии или в северной Камеруна, кто их разберет, в горах, на реке Бенуа находится обсерватория. Два года назад туда завезли новое оборудование стоимостью под десять миллионов евро. Но местные царьки ведут постоянные войны, и персонал эвакуировали, а оборудование попросту бросили. То есть, конечно, всё было законсервировано, заколочено в ящики, но вывезти так и не смогли. Вертолетам это не под силу, а дороги после военных действий находятся в настолько плачевном состоянии, что проще построить новые. В общем, у меня контракт, по которому Французское правительство обязуется выплатить нам тридцать процентов стоимости того, что удастся спасти.

План был хорош, как у товарища Жукова.

– А аэродром хоть там хороший?

– Очнись, Юра, там нет аэродрома. – Она насмешливо посмотрела на меня. – С аэродрома и дурак сможет, а ты попробуй с парашюта.

Я представил себя, парящего на «летающем крыле», лихо подхватывающего налету тяжеленные ящики, которые не под силу даже вертолетам.

– Расслабься, тут комплексная программа.

Я махнул рукой, давая понять, что как Герасим, который на всё согласен. Но план и в самом деле был хорош. Если, конечно она всё рассчитала верно. Самолетик был хоть и маленький, но реактивный. И шесть тысяч километров оказались ему по плечу. Пилот, чернокожий гигант, одновременно являясь владельцем, заломил, по словам Лены, огромную сумму, но, по ее мнению, дело должно окупиться сторицей. Мы трижды дозаправлялись: первый раз в Алжире, потом в городке Агадес, что в Нигерии, и, наконец, после границы Нигерии в городе Кано, с учетом обратной дороги.

Долетев почти до места, я достал пистолет для инъекций и, приложив Лене к шее, нажал на спуск.

– Уже? – Глаза девушки удивленно округлились, и она заснула почти мгновенно.

Я постучал в кабину пилота и жестом приказал разворачивать. Тот, должным образом проинструктированный, возражать не стал. Спустя четырнадцать часов после взлета мы приземлились в том же частном аэропорту. Инна, предупрежденная звонком, была на месте. Мы перенесли так и не проснувшуюся Лену и поехали в арендованный ею ангар. Действие снотворного рассчитано на семь часов, а потому дожидались пробуждения недолго. Инна, не в силах сдержать любопытство, спросила:

– Ну как?

– Да знаешь, весь комплекс был проделан как по нотам, но в результате я не уверен.

И мы стали ждать.

Она проснулась минут через пятнадцать. Отхлебнула горячий кофе, приготовленный тут же, и сказала:

– Ну что, пошли?

Мы взяли ее за руки, и она, не вставая, «перенесла» нас на свое горное плато. Всё было на месте. Попирая все известные законы и полностью противореча логике, перед нами стояла целая куча всевозможных ящиков, с маркировкой Французской академии наук. Мы хохотали как сумасшедшие, затискав наше юное дарование до хруста костей. А та, скромно потупясь, стала «переносить» столь ценный груз в ангар. Их было штук тридцать, и каждый, на мой взгляд, не меньше двух тонн. Но Лена даже не запыхалась, и вскоре работа была закончена. Затем «прошли» ко мне, что уничтожило последствия амнезии, вызванной временным сдвигом, Инна откупорила шампанское, и мы выпили. Да, за это стоило выпить. Тридцать процентов от десяти миллионов. Ну пусть даже от пяти. Всё равно голова кружилась от ощущения удачно сделанной работы, дополняя действие алкоголя.

– Ну не тяните, рассказывайте. – Инну прямо снедало любопытство.

– Погодите, погодите. – Я включил видеокамеру, и Лена начала.

– Долетев, десантировались над лабораторией. Погода стояла безветренная, а «крыло», ты знаешь, позволяет приземлиться на чайный столик, не разбив при этом посуды.

Всё было как и указано в описании, данном мне заказчиками. Ключ подошел, и контейнеры оказались на месте. Погрузка заняла едва ли не меньше времени, чем выгрузка, и пришла пора возвращаться. Ну а дальше целиком заслуга Юрия. Ему и карты в руки.

Обе взглянули на меня, и я подхватил эстафету:

– Я «провел» Лену «к себе», и на берегу реки мы обсудили вероятность успеха. Решив, что временной интервал должен быть минимальным, «вышли» через пятнадцать минут, то есть за пять минут до прыжка. Как всегда в таких случаях, Лену постигла амнезия, и, дабы не терять времени, я вколол ей снотворное. На этом, кстати, настояла она сама. Таким образом, груз находился в Ленином убежище, а сама она в самолете, ухитрившись покинуть его и вернуться раньше ухода. Но не проси ничего объяснить, лучше давай еще выпьем.

Мы выпили еще и вернулись в город.

На следующий день ангар наводнила целая куча экспертов. Агрегаты разобрали чуть ли не по винтику, но всё оказалось натуральным, а не из папье-маше. И в большинстве своем работало. Нас Лена «светить» не стала и пожинала плоды авантюры в гордом одиночестве. Правда, лишь в той части, что касалась медных труб. Гонорар мы поделили поровну, и каждый, после уплаты налогов, стал богаче на семьсот тысяч евро. Лена настояла на возвращении долга, на что мы с Инной вяло отнекивались, и в конце концов решили, что это будет наш актив.

Впереди снова маячила «пытка музеями», а потому я добровольно вызвался помогать президенту нашей скромной компании в поиске новых клиентов. И они не заставили себя ждать.

29

Через неделю к нам в офис позвонили. Да, мы обзавелись офисом, и не в «спальном» районе, как когда-то в Москве, а в престижном деловом центре, среди представительств таких гигантов, как… впрочем, не буду хвастаться. В общем, кусочек места под солнцем мы отвоевали, и уже появилась кое-какая репутация. Заказчиком снова стала Французская академия наук. На этот раз необходимо было доставить несколько тонн аппаратуры в дебри Амазонки. Полнейшее отсутствие дорог плюс непроходимые топи значительно усложняли задачу. А начало через неделю сезона дождей откладывало транспортировку на будущий год. Что по каким-то причинам ученых не устраивало.

Контракт на этот раз был поскромнее, а отсутствие страховки, вследствие нежелания страховых компаний связываться со столь, по их мнению, сомнительным мероприятием, вынудило дать нас солидные гарантийные обязательства. И в случае неудачи мы не только теряли всё, но и приобретали огромные долги. Однако мы работали на имидж людей, делающих невозможное, а я являлся своеобразным гарантом, страхующим все наши авантюры.

Противоположная сторона настаивала на сопровождении груза своим представителем, но это было бы слишком жестоко с нашей стороны, и мы отнекивались, как могли. Пришлось даже пригрозить отменой сделки, что возымело действие, и начался завоз контейнеров. По условиям контракта мы обязались перебросить более пятидесяти тонн груза, да не пшеницу в мешках, а тончайшей аппаратуры, требующей бережного отношения, до начала сезона дождей. Дождичек намечался через неделю, а завоз ящиков в ангар не был завершен. Представители заказчиков поглядывали на нас как-то странно, со смесью жалости и любопытства. Но мы надеялись посмеяться немного позже. И вволю. Конечно, я не исключал наличия среди них «людей в штатском». Но так даже интереснее. Пикантность, служащая острой приправой к скучному транспортному делу.

Наконец волокита закончилась, и мы втроем сели в самолет, летящий в Рио-де-Жанейро. С собой везли изрядный запас наличных, для улаживания формальностей в Южной Америке. Когда я говорю «с собой», имеются в виду не пачки купюр за пазухой, а «убежища», которые надежней всякого банка.

Рио-де-Жанейро поразил архитектурой. Один из красивейших городов Бразилии расположен на берегах бухты, похожей на головастика с толстым хвостом, окруженной скалами. И потому город тянется вверх, прорастая такими шедеврами зодчества, как собор Ла-Канделария, Авенида-Бейра-Мар, и деловыми зданиями, более тридцати этажей в высоту. В центре Рио виднелись строения, которые Инна определила как стиль барокко, и с горящими глазами стала намечать план культурно-массовых мероприятий, вызвав кислую мину на моем лице. Из детективов про Флетча о Рио сложилось представление как об одной огромной фавеле, занятой исключительно карнавалами, перемежаемыми сексом. А Остап Бендер нашептывал про белые штаны, количество которых на душу населения просто огромно. Сюда бы «тетю Асю», пусть потешится, да и «операция Тайд», которой переночевать негде, тоже, по-моему, пришлась бы ко двору. Но то ли во времена сына турецко-подданного не существовало этих идеологических диверсантов, или они не знали великого комбинатора, но почему-то прочно обосновались в России, игнорируя даже Париж, не говоря уже о «Реке Января», как дословно переводится с португальского название этого чудного места. Меня же поразила гора, стоящая на берегу океана и показавшаяся огромной. Конечно, 395 метров это не Эверест, но Панди-Асукар, или Сахарная Голова по-нашему, поражала воображение, вызывая желание немедля на нее взобраться. Что ж, каждому свое, а к трениям с Инной по поводу неотесанности мне не привыкать.

Адрес частного аэроклуба загодя нарыли в Интернете, а потому сразу взяли такси и направились в район Морру-да-Виува. Самолет арендовали на двое суток, пообещав пилоту премиальные. На этот раз главным представили меня, а девчонки оказались на подхвате. Но реального положения вещей это никак не меняло, и друг без друга мы мало чего стоили. А пальма первенства де-факто принадлежала потомственной боярыне Земцовой.

Наш путь лежал на северо-запад, к экватору. (Для слуха россиянина хорошо звучит, а?)

Сначала дозаправились в месте со странным названием Манаус, стоящем на притоке Амазонки Риу-Негро. Небольшой городок, тысяч на четыреста жителей, но, главное, в нем был аэропорт. Здесь пересели на гидроплан. Во время осмотра, проводимого техниками – всё же путь предстоял неблизкий, а более тысячи километров – не гулькин хвост, – мы немного размялись и приступили к кульминационной части операции. Пилот, узнав, куда надо лететь, стал отнекиваться, упирая на невозможность дозаправки. На обратную дорогу, по его словам, топлива не хватит. Но горючее находилось уже «у Лены», а пятьсот долларов довершили дело. Взлетев, взяли курс строго на запад, к истокам реки Куари. Именно там располагалась научно-исследовательская станция французов. Пилот три раза утюжил местность, прежде чем удалось разглядеть хибары, притулившихся среди тропического леса. Пожалуй, название было слишком громким для жалкой кучки лачуг, но над одной из них развевался флаге цветами Франции, и мы с Леной прыгнули вниз.

К стыду моему, я опозорился, приземлившись неудачно и сломав ногу. Девушка же, два месяца назад в глаза не видевшая парашюта, выполнила всё с филигранностью мастера. Наверное, я выглядел совсем плохо, потому что она скомандовала «вернуться» и повторить прыжок. На этот раз я не стал расслабляться, и всё прошло как надо. Каюсь, действуя как коммандос, причинил некоторые неудобства персоналу, но оправдывает меня лишь то, что в пистолете были не пули, а всего лишь снотворное. «А ля гер…», как говорится, и любопытные нам ни к чему, а потому особо миндальничать не стал.

Пока складывал купола, в мгновение превратившиеся к кучу бесформенной материи, «грузчица» споро доставала все эти тонны столь дорогостоящего хлама. Скорость выгрузки зависела только от ее сноровки. Но мне это казалось внезапным появлением очередного контейнера ниоткуда. Сам факта «перехода» подглядеть так ни разу и не удалось. Но ничего, на этот раз я установил видеокамеру, и уж дома рассмотрю все как следует, хотя что мне это даст?

– Я закончила, – сказано просто и по существу.

Мы сели в надувную лодку, прихватив с собой четыре канистры с керосином. Конечно, требовалось гораздо больше, но грузоподъемность нашего плавсредства весьма ограниченна. Да и, по плану горючку мы хотели достать непосредственно возле самолета. Эти же канистры, «перенеся заранее», захватили с собой на всякий случай. Подвесной мотор завелся с пол-оборота, и самолет, дрейфовавший с Инной на борту, стал приближаться. Передав пилоту канистры, обогнули амфибию с другой стороны. Лена «вышла», и на воде стали появляться белые поплавки укутанных в пенопласт запасов горючего. Я же занялся вылавливанием.

Минут через сорок мы взлетели, взяв обратный курс. Инна слушала наш рассказ, подтвержденный просмотром видеозаписи.

Кстати, ничего особенного. В кино спецэффекты гораздо интереснее, но жизнь и кино – две большие разницы.

Часов через пять вернулись в Рио. Позвонив заказчикам и отрапортовав о доставке, решили задержаться на два-три дня. Инна с горящими глазами лопотала что-то о монастыре Сан-Бенту, построенном в конце шестнадцатого века, каких-то Носа сеньора да Глория и Сан-Франсиску ди Пенитенсия, относящихся, по ее словам, к веку восемнадцатому. Сыпала именами Рошио, ди Андрада и зачем-то приплела сюда Итамарати, который оказался не японцем, как мне представлялось, а классицистическим дворцом, построенным в 1856 году архитектором Ребелу. Пой, пташка, пой. Я лучше потаскаюсь по фавелам, почешу кулаки и, если удастся, заберусь на Сахарную Голову. А музей современного искусства подождет до другого раза.

Три дня истекли, каждый получил свое. Во всяком случае, я схлопотал по морде, бродя по скопищу разнокалиберных домишек, где, как оказалось, не любят чужаков. На гору я тоже слазил и даже сделал пару фотографий. Но всё оказалось поставлено на поток, и душа ни разу не затрепетала. Какой уж тут трепет, сходить туда, куда ежедневно прогуливаются сотни туристов. Вид, правда, великолепный, и ради него стоило потратить пару часов. Но мы прекрасно понимали, что весь Рио-де-Жанейро за жалких три дня обойти и даже объездить невозможно. Пообещав себе вернуться, сели в лайнер «ЭйрФранс», и под нами засинел океан.

* * *

На следующий день после возвращения к нам пожаловали гости. Человек пять, не считая охраны. И, судя по последней, большие шишки. Или таковыми себя полагающие. Одного представили как замминистра по науке, остальные настороженно оглядывали нашу троицу, не в силах сдержать недоуменного выражения на лицах. Им, обладающим властью и явно привыкшими мнить себя «вершителями судеб», было непонятно. Не укладывались мы ни в одну схему, привычную их умишкам. Хорошо хоть, что, судя по лицам, нас пока не принимали всерьез, считая чем-то вроде легкого недоразумения. И хотя я почти на сто процентов уверен, что власть предержащие в нашем мире поголовно «нормальные», какой-то осадок присутствовал. Но то, что мы засветились, было ясно. И, судя по всему, капитально. Хотя… три с половиной недели – небольшой срок, а имея в своем распоряжении «прибор», я мог легко всё уладить. Но бес противоречия не давал разуму развить эту мысль. Ведь сделали-то мы только хорошее. Правда, куда ведут добрые намерения, знают все. Но куда деть то чувство гордости, испытанное нами после того, как «получилось»? Я-то, предположим, не забуду, а девочки? Лена, которая смогла всё это задумать и осуществить? А радостные глаза Инны, потратившей три дня на изучение всех этих церквушек и ни разу не искупавшейся в океане? Нет уж, красные не сдаются, а кто против – яйца отрежу. Даже если придется «возвращаться» до их подросткового периода.

Однако высокие гости, похоже, и сами находились в растерянности, не зная, о чем спрашивать. А не задав вопроса – не получишь ответ. Даже на исповеди, по-моему, сей ритуал свято соблюдают.

Потоптавшись около часа вокруг да около, привыкшие к подобострастию, а потому слегка обалдевшие от моего легкого хамства, дознаватели удалились, не придумав ничего лучше, чем попытаться сделать очередной заказ. Был он явно провокационным, а решение принято с кондачка, и я, сославшись на загруженность, отказался.

– Вы понимаете, где нахо… – начала одна из чиновничьих шестерок, но как раз это я хорошо понимал, рассмеявшись им в лицо и попросив очистить помещение.

Хорошее было дело, да всё вышло. Кой чего мы заработали и могли позволить себе небольшой отпуск. А когда работать и с кем – это уж нам решать.