Текст книги "Блицкриг Берии. СССР наносит ответный удар"

Автор книги: Анатолий Логинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Локотенент Марочиняну, от неожиданности икнув, ответил. Русский офицер, представившийся лейтенантом Молдаванеску, осведомился, неужели господа офицеры не слышали о заключенном между Румынией и СССР перемирии и вводе в нее советских войск. Далее он попросил выделить проводника для сопровождения их заблудившейся колонны, добавив, что они спешат в Бухарест. Тут внимание всех присутствующих привлек непонятный звук, похожий на стрекотание мотора легкого самолета, но сопровождающийся странным свистящим звуком. Внезапно из-за крыши ближайшей хаты появился странный летающий аппарат, с вращающимся над корпусом винтом и вторым – на хвосте. Аппарат застыл в воздухе, и из открывшейся сбоку дверцы вывалилась веревочная лестница. По ней спустился офицер, придерживавший правой рукой фуражку. Пригибаясь, он подбежал к русскому генералу и начал что-то докладывать. До румынских офицеров донеслось громкое слово, похожее на «маршал».

Влад, от всего свалившегося на них, видимо, слегка растерявшийся и забывший о субординации, спросил русского переводчика, что это за летающая кофемолка и неужели они видят русского маршала. Улыбнувшись, русский лейтенант объяснил, что зависший над деревней летающий аппарат по-русски называется вертолетом, а маршал, которого они видят, – командующий Вторым Украинским фронтом знаменитый советский полководец Жуков.

Может быть, он и был знаменит у себя в СССР, но румынам его фамилия ничего не говорила, а вот звание… Оба офицера, переглянувшись, решили удалиться. Но лейтенант напомнил им о проводнике. Тогда Вальтер приказал аджюдан-шефу привести знающего местность унтер-офицера. Тот, козырнув, рысью побежал к позиции зениток, а румынские офицеры, предупредив лейтенанта, пошли в хату. Не успели они сделать пару шагов, как раздался рык русского маршала. Русский лейтенант криком попросил их вернуться, а сам стремительно пошел к маршалу. Вернувшись, он пояснил, что маршал никуда их не отпускает, пока не появится проводник. К счастью для офицеров, подошел аджюдан-шеф с капралом Романешту. Последний и был представлен русским как проводник. Русские снова быстро сформировали колонну и отправились в сторону большой дороги. А офицеры, облегченно вздохнув, позвали с собой третьим аджюдан-шефа и продолжили пьянку.

Маршал Жуков, прибывший в Бухарест с большим опозданием, был ужасно зол. Если бы это было в ту войну, то начальник колонны комендант штаба капитан Жмуриков уже рассматривал бы направленные на него стволы винтовок. Увы, попытки таких действий были на корню пресечены членом Военного совета фронта Георгадзе, ставшим вдруг таким истовым законником, словно и не был он раньше сотрудником НКВД, бериевским жандармом. Как можно командовать войсками, не имея возможности расстрелять труса и паникера, неудачника и дурака, более вредного своим войскам, чем противнику? Мысли Жукова были написаны на его лице крупными мазками, и комендант постарался сразу скрыться с глаз разгневанного шефа. Ему это не слишком помогло, и уже через два часа он собирал вещи, получив назначение в передовой отряд фронта.

Германия. Берлин

Собравшиеся на Унтер-ден-Линден берлинцы молча и внимательно следили за проходящими по улице частями Советской Армии. Только вчера был окончательно подписан мирный договор, и, согласно его условиям, в Берлин входили части Пятой механизированной армии Белорусского фронта. Впереди проехали несколько легких бронетранспортеров с разведчиками, затем подъехали и заняли свои места русские регулировщики. За ними проследовала длинная колонна танков и бронетранспортеров. Впереди каждого подразделения двигалось несколько легковых вездеходов с солдатами и офицерами. После, казалось, нескончаемых колонн танков и мотопехоты появились автомобили и тягачи с орудиями. Зрители, видевшие ранее на парадах части вермахта, были поражены порядком и четкостью прохождения колонн русских войск. За несколько часов прохождения ни одна машина не отказала, ни один танк не остановился из-за технических неполадок. Но больше всего поразили немцев русские танки. Огромные, со сплюснутыми гладкими башнями, из которых торчали длинные крупнокалиберные орудия, непередаваемо мощные даже на вид, танки шли на расстоянии не более полуметра борт от борта. Это шла сила, равной которой немцы никогда не видели, шла красиво и грозно, напоминая, что бороться против нее бесполезно.

Зрители стояли молча или совсем негромко перешептываясь, пока не прошел последний автомобиль. А в здании рейхстага тем временем русскую делегацию встречали представители немецкого правительства и привезенные из санатория, куда их поместили после освобождения из тюрьмы, сотрудники советского посольства. Вместе с командующим Белорусским фронтом маршалом Тимошенко, другими генералами и представителем Советского правительства министром иностранных дел Молотовым в Берлин из Москвы прибыл Эрнст Тельман. Немалую сенсацию вызвал приехавший вместе с ним Паулюс, постаревший на двенадцать лет и в мундире генерал-фельдмаршала. Он тотчас же занял должность военного министра переходного правительства.

Через несколько дней в Берлине же состоялся учредительный съезд новой Социалистической единой партии Германии. В ней объединились коммунисты и большая часть социал-демократов, а также большинство членов распущенной национал-социалистической партии. Отколовшаяся часть бывших социал-демократов воссоздала Социал-демократическую партию. Вообще в течение нескольких месяцев число партий в Германии достигло десятка, но реальной силой стали всего лишь три – СЕПГ, Христианско-демократический союз и Социал-демократическая национальная рабочая партия. Временное правительство обещало, что после окончательного решения вопроса с «Мюнхенскими изгнанниками», как стали называть правительство Гиммлера, и «вервольфами» в стране пройдут демократические всеобщие выборы.

Однако внезапно образовался еще один кризис…

Германия. Рур

Англичане, усилив высаженную в Бельгии и Голландии группировку еще пятью пехотными и одной танковой дивизией, перешли границу и начали наступление на Рур. Дезорганизованные немецкие войска, к тому же часто находившиеся под командованием сторонников нацистов и англичан, оказывали слабое сопротивление.

Из советских войск только один 104-й полк 76-й воздушно-десантной дивизии, разбросанный отдельными группами почти по всей территории Рура, мог попытаться задержать наступление англо-немецких войск до подхода подкреплений. 11-я рота полка успела занять позиции в городе Дюрен, через который проходили железнодорожная и автомобильная дороги на Кёльн, пересекавшие в этом месте Маас. Усиленная тремя самоходками АСУ-57 и полувзводом немецких горных егерей из армии резерва с двумя 75-миллиметровыми горно-пехотными пушками рота должна была контролировать пограничный с Бельгией район и двигалась в сторону Ахена. Согласно полученным ориентировкам, в Бельгии высадились англичане с подчиненными им бельгийскими войсками, немецкие оккупационные войска перешли на их сторону. Поэтому командир роты капитан Верещагин не очень удивился, получив от беженцев сведения о занятии Ахена и деревни Ламмерсдорф частями англо-немецких войск.

Как часто бывало в это необычно холодное лето, погода быстро портилась и скоро вообще могла стать нелетной. Но все равно, связавшись со штабом полка, капитан запросил авиаподдержку и подкрепление, учитывая возможность боя. Как ему сообщили из штаба полка, авиаторы поддержку обещали, одновременно подняв в воздух разведчик Ил-28Р. Но подкреплений у командира полка не было, хотя он и обнадежил Верещагина возможным прибытием в течение суток передовых эшелонов 28-й общевойсковой армии на вокзалы Кёльна. Поэтому он просил задержать продвижение англо-германцев на сутки, не начиная первым боевых действий.

Задачка была еще та. Особенно учитывая, что, по сведениям разведки, на Дюрен наступала как минимум английская дивизия. Что ж, цели ясны, задачи поставлены, за работу, товарищи.

Первый взвод, усиленный немецкими егерями и пушками, занял оборону на тет-де-поне[24]24
  Тет-де-пон – укрепление, обороняющее въезд на мост (переправу).


[Закрыть], второй несколькими отделениями прикрыл его фланги за мостом на окраинах города. Третий, вместе с самоходками оставленный в резерве, предусмотрительно создавал опорные пункты для круговой обороны. На всякий случай немцев распределили отделениями по позициям взвода, а немецкий командир остался вместе с Верещагиным. Десантники и егеря трудились как проклятые, роя окопы, маскируя огневые точки, приспосабливая дома к обороне. Обывателей просили укрыться в бомбоубежищах или по возможности эвакуироваться. К счастью, противник двигался неторопливо, поэтому почти все было готово, когда на дороге появились несколько английских и немецких броневиков и мотоциклисты.

Их встретил лейтенант Зорич, командовавший первым взводом, с двумя солдатами, стоя на дороге. Броневики притормозили, затем из одного из них вышли английский офицер и солдат. Неся белый флаг на штыке винтовки, они подошли к группе десантников. Английский офицер с удивлением осмотрел советских солдат и по-немецки заявил, что он от имени командующего Союзными силами генерала Монтгомери и командира 3-й пехотной дивизии генерала Демпси требует капитуляции всех войск, находящихся в городе. На это Зорич через ефрейтора Шмидта, поволжского немца, ответил, что советские войска, занявшие город по договору с законным немецким правительством, не находятся в состоянии войны с британскими войсками и никоим образом капитулировать не собираются. Ошеломленный англичанин сумел только сказать, что должен проконсультироваться с командованием.

Через час англичанин появился снова и заявил Зоричу, что командование Союзных сил считает, что:

– Русские войска не должны вмешиваться в действия союзных войск, находящихся в состоянии войны с немцами, обязаны пропустить эти войска для оккупации ими территории и в качестве гарантии обязаны разрядить оружие и сдать союзникам боеприпасы и тяжелое оружие под охрану.

Зорич ответил, что его командование, в свою очередь, считает их требования абсолютно неправомерными, оккупация немецкой территории уже произведена советскими войсками, а требование сдачи боеприпасов и разряжения оружия вообще беспрецедентно и не может быть принято. В ответ англичанин заявил, что в случае отклонения требований командования Союзных сил они будут вынуждены применить силу. На размышление дается еще полчаса, потом будет открыт огонь. Вина же в этом случае падет на некоторых упрямых командиров, не желающих видеть очевидного.

Через полчаса на позиции десантников обрушился огневой налет двадцатипятифунтовых пушек-гаубиц. Под его прикрытием в атаку устремились несколько броневиков, пара немецких «троек» и цепи английской пехоты. Подпустив их поближе, десантники открыли плотный автоматно-пулеметный огонь, в треск которого вплелись более громкие выстрелы германских винтовок 33/40 и резкие хлопки стреляющих РПГ. Через несколько мгновений один танк уже пылал, два броневика замерли, и тела убитых и раненых устилали землю перед позициями. Англичане опять повторили огневой налет, была предпринята новая атака, и опять десантники отбили ее.

Постепенно из-за потерь огонь обороняющихся ослабевал, и они вынуждены были оставить разбитые артиллерийским огнем передовые окопы. Оба орудия оказались подбиты, потери среди егерей были не меньше, чем среди десантников.

Верещагин перебросил через мост еще два отделения и одну самоходку. Одновременно англичане попытались форсировать реку правее позиций, но их лодки были потоплены огнем авиадесантных самоходных установок.

К вечеру к разгорающемуся побоищу англичане подтянули полную 185-ю пехотную бригаду и еще один дивизион полевой артиллерии, но в короткий период летной погоды русские вызвали бомбардировщики, которые сумели нанести атакующим англичанам и особенно их артиллерии большой урон. Попытки английских «Спитфайров» прикрыть свои войска закончились полной неудачей. Бомбардировщики легко ушли от них, даже не форсируя моторов, да еще и сбили несколько самолетов противника своими пушками. Мощное пушечное вооружение и маневренность русских бомбардировщиков не дали английским истребителям, вооруженным только пулеметами, никаких шансов.

Ночь прошла под грохот английских орудий, а с утра опять пошла в атаку английская пехота. Бои шли за каждую улицу, за каждый дом. Англичане несколько раз отступали и смогли полностью овладеть городом после ввода резервного батальона Королевского Норфолкского полка. Командир батальона, майор Питер Барклай, был вынужден лично подгонять идущих в атаку пехотинцев, так подействовало на англичан открывшееся им кровавое зрелище.

Среди горящих домов, валяющихся трупов и взрывов гранат семеро оставшихся в живых десантников и последняя самоходка с экипажем, состоящим из наводчика и заряжающего, выстояли против атаки англичан целый час. Но вот у них кончились патроны, самоходка была подбита из ПТР «Бойс», и атакующие английские солдаты столкнулись с четырьмя выжившими десантниками. Недолгая рукопашная схватка, пара взрывов гранат… и гордые англичане тащат своему командиру последнего оставшегося в живых израненного русского парашютиста.

А с восточной дороги в это время донесся глухой рокот движущихся танков…

Глава 6. В эту ночь решили самураи перейти границу у реки

(Июнь – август 1941/53 г.)

Япония. Токио

Конец июня и начало июля для полпреда (посла) СССР в Японии К. А. Сметанина были самыми сложными во всей его дипломатической жизни. Не имея связи с Москвой и никаких точных данных о произошедших событиях, он вынужден был почти ежедневно встречаться с министром иностранных дел Японии Ёсуки Мацуокой или с советником министерства Мамори Сигемицу, а то и советником кабинета министров Коки Хирота. Все они хотели получить ответ всего лишь на два вопроса:

– Почему СССР в нарушение договора о ненападении захватил часть территорий Японской империи? Планирует ли правительство СССР прекращение нарушения международного права и возвращение захваченных территорий?

Первые несколько дней ему удавалось отговариваться отсутствием связи и незнанием обстоятельств дела. Но с каждым днем вопросы становились все менее вежливыми и более настойчивыми. Приходилось лавировать, высказывать частные мнения, указывать на нарушения международного права, допускаемые правительством Японии. Несколько легче стало после прибытия самолета с курьером из Москвы. Были доставлены новые верительные грамоты и инструкции нового министра иностранных дел Молотова («министра!» – черт возьми, на родине все действительно резко поменялось!), которые пролили некоторый свет на происшедшее, но ничем не могли помочь послу. Поскольку права на северные территории для СССР в этих материалах подкреплялись лишь победой (еще не одержанной!) в войне (еще не начатой!) и решениями Потсдамской конференции (еще не прошедшей!), то инструкции предлагали послу упирать на приоритет освоения данных территорий русскими в период, когда японцы проводили политику изоляции. Аргументы казались послу более чем сомнительными и вряд ли способными повлиять на точку зрения японцев. Дополнительно предлагалось заключить торговые соглашения на поставки нефти, леса, металлолома и военной техники. Эти предложения вызвали некоторый интерес у японцев, но все застыло на требовании вернуть принадлежащие им по праву северные территории.

Заседание Генро и правительства в присутствии императора было бурным. Конечно, с европейской точки зрения, все выглядело очень спокойно. Сидевшие в зале пэры Японской империи использовали самые вежливые обороты речи, тщательно дозируя тон и содержание, но за внешней невозмутимой оболочкой скрывалось бурлящее море противоречий. Если перевести все эти «гири» и «гиму»[25]25
  «Гири», «Гиму» – приставки-глаголы в японском языке, символизирующие разные степени почтительного обращения к собеседнику.


[Закрыть] на более простой и понятный язык, то сразу становилось понятно, что столкнулись две почти непримиримые точки зрения. Представители первой стояли за войну с Россией, нагло нарушившей все международные договора, захватившей северные территории в виде Южного Сахалина и Курил, уничтожив при этом гарнизоны и население этих районов, да еще и предъявлявшей претензии на Рендзюн (Порт-Артур). Вторые резонно указывали, что недавние инциденты – Хасан и Номонган – доказывают, что императорской армии не справиться с сухопутными войсками русских и что более заманчивыми целями будут богатые ресурсами страны Юго-Восточной Азии, особенно практически бесхозные колонии Голландии и Франции, разбитых немцами. При этом они упирали на новости из Европы, свидетельствовавшие о крупных неудачах немецких войск в борьбе с русскими.

Но сторонников «северного» варианта оказалось больше, к тому же чашу весов в их пользу склонили два неожиданных сообщения. Министр иностранных дел Ёсуке Мацуока сообщил о предложении американцев включить Японию как страну, подвергшуюся агрессии, в программу ленд-лиза. Но с самым неожиданным сообщением выступил военный министр империи Х. Тодзио. Он сообщил о задержании в Китае судна, прибывшего из Владивостока… Но из Владивостока 1953 года. Экипаж судна состоял из китайцев-коммунистов и был передан береговой охраной в кемпейтай. Из материалов допросов выяснилось, что война с САСШ привела к полному военному краху империи, причем в конце войны русские коварно разорвали договор о ненападении и разбили Квантунскую армию. Для этого они использовали войска, освободившиеся после разгрома Германии. Следовательно, можно было сделать вывод, что в настоящее время русские войска на Востоке должны быть ослаблены. Поэтому необходимо срочно усилить Квантунскую армию и принять разработанный Коку Томбу[26]26
  Коку Томбу – Ставка Главного командования сухопутных войск.


[Закрыть] план «Кан Току Эн»[27]27
  «Кан Току Эн» («Особые маневры Квантунской армии») – план нападения на СССР. Разработан в марте 1940 г., дважды переработан в 1941 г.


[Закрыть].

После завершения заседания морской министр адмирал К. Оикава вроде бы случайно встретился на узкой дорожке дворцового парка с генералом Х. Тодзио. Вежливо, но с явным намеком на иронию, поклонившись, Оикава спросил Тодзио:

– Не скажет ли уважаемый Хидэки-сан, как получилось, что экипаж китайского корабля оказался вместо военно-морской разведки в кемпейтай?[28]28
  Кемпейтай – японская военная политическая полиция.


[Закрыть] Полагаю, совершенно случайно?

– О, что вы, уважаемый Касиро-сан, просто командир корабля береговой охраны высоко оценил профессионализм и компетентность кемпейтай в борьбе с коммунистической заразой в Китае. Поэтому он и передал задержанных в местное отделение кемпейтай, – ответил Тодзио.

– Да, конечно, сотрудники кемпейтай весьма компетентны в борьбе с китайскими бунтовщиками, но распространяется ли их высокий профессионализм на столь нелегкий вопрос, как оценка сил и способностей русских на Дальнем Востоке, – снова поклонившись, продолжал Оикава, причем тон его высказываний был весьма близок к оскорбительному. – Уверен ли высокоуважаемый министр в точности полученных им сведений? До меня, например, дошли сведения о высокой боеготовности русских из-за идущей в их времени войны в Корее.

– Ну что вы, Касиро-сан, эти сведения весьма преувеличены. Русские, по полученным сведениям, не только не укрепляли армию и флот на Востоке, а уделяли больше внимания Европе. Эти сведения выдали сразу несколько допрашиваемых. А про их флот они прямо сказали, что он практически не усиливался с довоенных времен, – с намеком ответил Тодзио.

– О, русский флот меня волнует меньше всего. Меня больше интересует, что получит империя от этого предприятия. Кроме леса и незначительного количества нефти на Северном Сахалине, конечно, – проигнорировать полностью намек Оикава не смог, и тон его стал ледяным.

– Что вы, что вы, согласно полученным сведениям, русские нашли на Дальнем Востоке множество полезных ископаемых. И их добыча попадет в наши руки, послужив усилению мощи империи, – ответил не менее ледяным тоном Тодзио.

– В таком случае да поможет нам Аматерасу Оми-ками! – резко, на грани оскорбления, прервал разговор Оикава.

Советник премьер-министра принца Коноэ г-н Одзаки встретился с германским журналистом и лучшим другом немецкого посла Рихардом Зорге (он же лучший советский разведчик на Дальнем Востоке – «Рамзай») в небольшом, но солидном ресторанчике в районе Гиндза. Наслаждаясь великолепной едой и напитками, два солидных господина вели, судя по внешнему виду, неторопливую деловую беседу. Вечером же «Рамзай» вне графика посетил своего радиста и передал в Москву срочное сообщение. Он и не надеялся получить ответ и был очень удивлен, когда при следующей встрече с радистом получил не только подтверждение полученного сообщения, но и новые инструкции по организации работы резидентуры.

В Японии прошла скрытая мобилизация. Более полумиллиона человек, призванных по всей стране, отправились в гарнизоны Хоккайдо и Маньчжурии. На советско-маньчжурской границе поспешно разворачивались новые дивизии, в порты Японии один за другим приходили американские суда с пушками, пулеметами, минометами, иногда даже с танками и самолетами. Одновременно было отменено эмбарго на ввоз металлолома и вовсю задымили японские металлургические и военные заводы. Флот, также призвав резервистов, проводил большие маневры в районе Южно-Китайского моря.

Японское море. СССР. Район города Владивосток

По старой русской традиции зима и война в России всегда начинаются внезапно, особенно в местностях, удаленных от центра и слабо контролируемых начальством. Пока главнокомандующий Дальневосточным направлением Р. Я. Малиновский находился во Владивостоке, бдительность подчиненных ему войск была на высоте, но его отъезд в Читу привел к всеобщему расслаблению. Даже сведения, полученные от патрулировавшей в Японском море летающей лодки ГСТ, обнаружившей прошлым вечером неизвестный конвой, не вызвали особой тревоги. Посланные проверить эти сведения два самолета Ту-14 вернулись из-за отказа радиолокатора на одном и проблем с двигателем на втором самолете. Командующий ТОФ адмирал Пантелеев решил перепроверить эти сведения несколько позже, отправив днем в этот квадрат еще два Ту-14.

На командном пункте 76-й дивизии ПВО царила предутренняя сонливость. Бесконечные накачки по поводу угрозы японского нападения, как в известной поговорке про волка, привели к обратному результату. Первоначальная бдительность сменилась усталостью и апатией, а отсутствие явных признаков нападения подводило всех к мысли, что японцы никогда не атакуют. Все утешали себя мыслью, что, получив сведения о разгроме немецко-фашистских войск, японцы не станут и думать о нападении. Поэтому на крейсере «Калинин» начали ремонт системы управления зенитным огнем, а крейсер «Лазарь Каганович» вообще планировали на следующий день ставить в сухой док.

Вот и на КП царило обычное предвкушение конца дежурства, так как дежурные смены сменялись в семь утра. Уставший после бессонной ночи дежурный по связи капитан Василий Мелешко предвкушал, как вернется домой и завалится спать на весь день, благо жена сегодня не на работе по случаю выходного и даже завтрак греть самому не придется. Внезапно помещения КП заполнил рев сирены. Боевая тревога! Радиолокационный пост обнаружил приближающиеся многочисленные воздушные цели. С КП немедленно ушел приказ на подъем по тревоге истребительных полков. Загудели сирены в домиках дежурных звеньев, побежали к самолетам летчики и механики.

Адмирал Тюити Нагумо, стоя на мостике авианосца «Акаги», молча смотрел на разворачивающуюся в предрассветном сумраке, слегка подсвеченном палубными огнями, суету на полетной палубе. Поднятые из ангара торпедоносцы и бомбардировщики, облепленные суетящимися, как муравьи, людьми, один за другим занимали предписанные места, готовясь к взлету. Авианосец плавно завершил разворот на курс, идущий против ветра, увеличил скорость хода, и первый бомбардировщик, ревя мотором, тяжело оторвался от палубы. Один за другим тяжелогруженные одномоторные самолеты типов 97 и 99 отрывались от палубы, становясь в круг над авианосцем, сбивались в стаю, готовую обрушить на этих северных варваров, вероломно нарушивших недавно заключенный договор о ненападении, стальной дождь возмездия. Тенно хейка банзай! Один раз японцы уже проучили их, но им мало, и теперь они вынуждают дать им еще один урок. Но в глубине души адмирала не покидала тщательно скрываемая от всех уверенность, что все это неправильно. Не буди северного медведя, лучше накажи хитрых заморских гайдзинов, держащих Ниппон за горло своими ресурсами. Особенно беспокоили адмирала сообщения от истребителей, полученные накануне вечером, об ускользнувшей от них неизвестной гигантской летающей лодке. Ведь если русские их обнаружили, внезапного удара не получится. Но сигнал «Восходите на гору Ниитака 1238», принятый недавно, требовал выполнения плана.

Шесть тяжелых авианосцев «Акаги», «Кага», «Хирю», «Сорю», «Дзуйкаку» и «Секаку» подняли для удара по Владивостоку сто девяносто три самолета первой волны под командованием капитана второго ранга Мицуо Футида. Впереди шли группы истребителей Мицубиси типа «Ноль», предназначенные для доразведки целей, за ними клиньями, подобно птичьим стаям, летели пикирующие бомбардировщики и бомбардировщики-торпедоносцы, часть из которых несла торпеды.

Ускользнув от поднятых в воздух самолетов дежурного звена и 1-й эскадрильи, на аэродром «Сухая речка» неподалеку от Владивостока, сумела прорваться часть вражеских самолетов, идущих на малой высоте. Аэродром закрывали после конфуза с атаковавшими его во время Корейской войны американцами, но сейчас на нем снова базировался развернутый резервный истребительный полк на самолетах Як-9У.

Вынырнув из-за сопок, маленькие маневренные истребители сразу начали обстреливать аэродром и позиции охраняющих его зенитчиков. Вслед за ними появились одномоторные легкие бомбардировщики, свалившиеся в пикирование на стоянки самолетов. Но зенитчики встретили их ливнем свинца из счетверенных зенитных пулеметов, навстречу налетчикам потянулись частые трассеры 37-миллиметровых зениток, а по взлетке, огибая воронки, один за другим выруливали и поднимались в воздух остальные самолеты полка. И все, только что намечавшийся успех закончился практически разгромом. Набирая высоту, истребители русских успевали нагнать и обстрелять противника. 15-я ударная эскадрилья с авианосца «Секаку», возглавляемая капитаном третьего ранга Какуичи Такахаси, придумавшего этот неожиданный и почти удавшийся маневр, пыталась избежать полного разгрома, но истребители русских атаковали их с пикирования, набирали высоту и опять атаковали. 5-я истребительная эскадрилья капитан-лейтенанта Тадаши Канеко безуспешно пыталась противостоять русским – все шесть ее самолетов один за другим были сбиты. Не помогла отвлекающая атака 16-й эскадрильи с «Дзуйкаку», зря капитан-лейтенант Акира Сакамото повел ее на верную смерть.

Атака на Владивостокский порт эскадрилий под командой капитана второго ранга Футида прервалась, так и не начавшись. Советские истребители безнаказанно расстреливали пытающиеся ускользнуть на полной скорости бомбардировщики и торпедоносцы. Легкие и маневренные истребители типа «Ноль», известные в нашем мире под названием «Зеро», ничего не могли поделать против неожиданно атакующих пушечным огнем с большой дистанции и мгновенно уходящих от огня вертикальным маневром «Летающих труб». Понесшие большие потери японцы спаслись только потому, что русские внезапно вышли из боя. Японцы не знали, что боекомплект советского «МиГа» составлял всего лишь сорок 37-миллиметровых и сто шестьдесят (по восемьдесят на каждую) 23-миллиметровых снарядов для пушек. Неопытные летчики стреляли слишком длинными очередями, боекомплект закончился относительно быстро, и офицеры управления приказали летчикам выходить из боя.

А с аэродрома «Воздвиженка» уже спешили тяжелые крылья возмездия. Отряд самолетов Ту-4КС, переброшенных на Дальний Восток после получения известий о возможности японской агрессии, впереди которого летели несколько дальних разведчиков Ту-4Р, нес под крыльями сюрприз ничего не подозревающим японцам. Для поддержки их атаки морские авиаторы подняли еще и 567-й минно-торпедный авиаполк. Тридцать восемь его «тушек» несли по две торпеды, часть из которых были реактивными.

СССР. Граница в районе города Хабаровск

Повышенная боеготовность, введенная после получения информации о возможности японского нападения, не могла поддерживаться долго. Вот и в расквартированных под Хабаровском, в Волочаевске, 35-й стрелковой и 3-й гвардейской механизированной дивизиях жизнь постепенно входила в прежнее спокойное русло, когда командующий 5-м гвардейским стрелковым корпусом получил от пограничников сведения о непонятных движениях по ту сторону границы. Одновременно из штаба округа в Хабаровске прибыл начальник политотдела с проверкой готовности корпуса. Поэтому, не дожидаясь дополнительных указаний, генерал-полковник Павловский тихо поднял дивизии по тревоге и вывел в районы рассредоточения. Вот так и получилось, что на участке отвлекающего наступления 24-й пехотной дивизии на Хабаровск ее уже ждали готовые, накачанные до потери пульса и заинструктированные до потери сознания войска, только и ждущие возможности пострелять по «коварному врагу».

Лейтенант Игорь Шимский, к собственному удивлению, был совершенно спокоен. Обычно накануне и во время любого учебного боя его буквально трясло от волнения, а сейчас, перед реальным, грозящим гибелью сражением, он оставался абсолютно невозмутимым. Его взвод, усиленный расчетом ротного пулемета, занял позиции в тайге. В 35-й дивизии практически все взводы имели современное вооружение, но взвод Шимского пока перевооружили не полностью. Поэтому вместе с современными СКС и РПД у него во взводе еще имелся ДПМ и пистолеты-пулеметы ППС взамен положенных по штату АК-47. Признаться, лейтенант был даже рад этому, поскольку АК считались секретными, и бумажная возня с оформлением их приемки-выдачи была ужасной. А если, не дай бог, потеря или захват противником – это вообще полный беспредел. В лесу же ППС почти не уступал АК, несмотря на более слабый патрон.

Начало наступления было стандартным для японской армии на лесистой труднопроходимой местности. Пока артиллерия огнем пыталась подавить оборону противника на участке сковывающего наступления, небольшие группы пехотинцев и кавалеристов из разведывательного полка просачивались через тайгу, стремясь проникнуть в глубь обороны русских. Пробирающиеся через густые заросли кустарника, переплетенного лианами лимонника, среди высоких кедровых стволов, по густой чаще дальневосточной тайги, по проходимости немногим отличающейся от джунглей, японские отряды внезапно наткнулись на сокрушительный пулеметный огонь русских засад. Казалось, каждый русский имел на вооружении ручной пулемет, такой была плотность огня. Любые попытки пойти врукопашную пресекались русским огневым шквалом и гранатами. Иногда пехотинцы пытались использовать свои легкие 50-миллиметровые минометы типа «11» и «98», но среди деревьев их мины часто взрывались, задевая ветки и не долетев до цели, представляя опасность для самих стреляющих.