Текст книги "Год в колчаковском застенке"

Автор книги: Анатолий Герасимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

з накомый нам аппарат.' жаровня с го рящими углями и с насыпанной

сверху серой: пары ео и должны продезинфецировать палату со всем ее

с одер ж

имым. .

Предварительно все оконные рамы и дверь палаты заклеили

б умагой, чтобы убийственные газы не проник ли в яшлые помещения.

Итак, мы залегли спать на шкафу и грязном полу. Но что это значит?

Сквозь дремоту слышу тревожные, отрывистые крики, многие вскочили.

И в то же время чувствую, что дышать нечем—что-то едкое жжет нос и

г орло... ,

. .. К нам валит серный газ, мы– отравлены им и зады хаемся.

Врывается свежий воздух—спасены! Но надо скорей уйти отсюда...

Ч

ерез окно зовем, рискуя расстрелом, стар шего.

Он является, но сам наглотавшись в корридоре серы, начинает

буквально кружиться волчком у окна, и остаток ужасной ночи проводим

в хандре, без сна.

К

ак выяснилось утром, вся эта дикая история про изошла от

распоряжения старшего надзирателя—поел з двух часов ночи „немножко

п риоткрыть дверь палаты № I “. Чтобы „выходили газы“...

Очевидно младший понял это „немножко“ по своему.

Испытание водой.

4 марта.

На другой день—новое испытание—баня. Конечно, прекрасная

вещь баня, но с кошмарными „особенностями“ была она преподнесена

нам...

И вот эта каторжная баня. Набивается как боченок сельдями. 2

часа ждешь горячей воды, одеваешься на холодном асфальтовом полу. А

обратное шествие.... нет, бег раздетых, разгоряченных людей по снегу, на

морозе, Жалкие одеяла развеваются и нисколько не спасают от холодного

ветра.

Добрались кое-как до палаты, но и здесь сюрприз. Койки без

тюфяков и подушек—ложитесь на койки, Будь ты проклята, заботливость

начальства!....

5 лгарта

Налицо ближайшие результаты „испытания водой“: простуда почти

у всех, хронический насморк, кашель, у иных болит грудь .. А тиф косит и

косит. Едва успевают готовить гробы и отправлять в барак-изолятор (во

2-й женской гимназии).

Волнует всю тюрьму' весть о лишении передач на неопределенное

время.

Тоже из области экстренных мер.

10 марта.

Заношу в дневник еще один „подвиг“ белых (по рассказу молодого

анархиста Ильинских):

К

ак р асправились в с еле Большая Мостовская с

крестьянином-стариком, кандидатом в Совет.

Когда белые вошли в деревню, шла баллотировка в Совет, сын

старика работал в поле. Узнав о приближении белых и чуя гибель сына,

старик побежал предупредить парня и тот бежал.

Белые, проведав это, решили старика расстрелять, но раньше

приказали' ему рыть для себя могилу.

Начал, но не успел' вырыть всю, – „герои“ выпустили в грудь

старику залп из винтовок.

18 марта.

, И вот уже не миф, а на глазах наших совершается очередная гнусность.

–

В нашей палате давно уже находился некто Верси– ков, тихий

н езаметный сельский учитель. Перенес благо получно сыпной тиф.

Определенного обвинения к нему не предъявлено,

– „распространял вредные идеи“.

И вот 18 вечером, после проверки, часу в 10-м Версикова

вызывают в контору вести в город на допрос. Сразу мрачная тень

подозрения ложится всем на душу: ночью на допрос—

И подозрение оправдывается: Версикова уводят из корпуса с 4

к онвойными с шашками наголо, по обратно не приводят

' „Арестовали казаки и, как всегда, нещадно били и издевались,

безудержно грабили.

„ Отправили нас из Режевегсого завода в Екатерин бург в товарном

в агоне, и набили туда 80 человек. Тес нота и духота.—а к окну не подходи

—расстрел. На всех поставили 2 ведра воды... „Оправляться“ во время

пути не пускали —так около суток и ехали. Чем дальше, тем труднее

становилось от духоты. Сам я чуть было не задохнулся—совсем нечем

дышать стало.

Спасибо, протащили меня по полу к дыре, что тайно проделали....

П

рипал лицом к дыре я этой—хоть и грязь кругом—и отдышался. '

Приехали на какой-то раз'езд, отцепили наш вагон, поставили в

тупик и об‘явили: „через 5 минут мы обольем вагон керосином и сожжем

вас“.

Каково было дожидаться этого. А пока что вошли конвойные в

вагон и стали избивать нас. Так били, что у одного рука оказалась

в ывернутой, и все же про д олжали...

2 апреля.

Д

ля иллюстрации—кого забрали белые: сегодня

освободили 69-летнего „революционера", едва пердвигаю– щего ноги.

Левитского, брошенного в застенок неизвестно за что. Лежал день и ночь,

и все умолял врача: „не .дайте помереть здесь“. Умолил.

19 апреля.

Б лизится пасха..... Третья в тюрьме. (Саратов, Тю мень)..

Обывательского типа товарищи, готовятся к, пасхе, устраиваются

„ буржуазные столики“ с куличами и кра шеными яйцами.

Е сть даже „группа“, хлопочущая о масле в лам падку и о свечах

. .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . . . . . . ..

Идут приготовления и снаружи: привезли партию .винтовок, идет

усиление стражи.

22 апреля.

Удивительную и умилительную картину представляет из себя

К

огда молитвославия кончились, M

– в. произнес, обра щаясь'ко

в сем, импровизированную речь на тему о „тер пении и энергии“.

23 апреля.

Пасха проходит немного живее поста—благодаря:

24 ап

рел

я. Тиф, кажется, стихает, но в общем сделал свое делог

( в тюрьме он скосил до 300 человек.

I Все спешно снаряжают новые партии—в арест, роты : и уездные

тюрьмы... Многие ли дойдут.

И по ночам слышны где-то близко одиночные и.

мая и ярко одетая девица, в громадной шляпе, украшен– j .ной цветами, и

с тросточкой в руках.

Некоторое время безмолвно осматривает палату.

– Ну, что-же,—обращается один из офицеров к накрашенной

девице, ие находите кого нужно?

Следует отрицательный ответ, хохот, восклицание золотопогонника:

„поищем в другом месте“ —и дверь с треском захлопывается.

!

С помощью старожилов и того же надзирателя, скоро получаем

раз‘яснение-.

,

– Это известная многим любовница купца Топори-

щева... По личной ее злобе сюда посадили одного, что •€груоил ей что-то, и

вот теперь разыскивает для расстрела чтобы.

:

– И разыщет, коли друзья помогают. ..

Что к этому прибавить?

стяя: вместо передовой—пустое МРСТО. Перепечатка из– „Чешско-

словацкого дневника“ обрывается в начале– „Обзор печати“, с полемикой

против „Отеч. Ведомостей“' за их расшаркивание перед властями,—без

конца—снова пусто место.

5 мая.

В окно смотрит „зеленый май“, а сидеть прихо дится минимум до 1

октября. Надо вооружаться терпением. Тяжелей всего–неизвестность—

ч то делается в' Совет с кой России. -

Совершенно николаевское об‘явление во вчерашнем № „Отеч.

В едомостей“: за обнаружение тайной органи зации коммунистов 8 человек

расстреляно и лишь двое, в виде особой милости, приговорены к

каторжным работам.

Вообще. насчет расстрелов щедры, как ни на что другое.

В идимо, расстрел ожидает „красного фельдшера“', ле жавшего в

нашей палате,—Иванова.

чуть-ли не на своих плечах выносил больных тифом на ожидавшую их к

отправлению в барак подводу.

И великодушие его доходило до того, что он лечил как мог, и может

б ыть спас от смерти, нескольких надзи рателей.

К

ажется, даже оказал помощь одному из помощни ков начальника

тюрьмы.

й вот этого человека включили в партию подлежа щих эвакуации...

А мы знаем, что это значит. Ясно помню эту беспросветную ночь—недавно

это было —в средине которой вдруг отворили дверь нашей палаты, гулко

стуча сапогами вошли 2-3 надзирателя с фонарями, и стали выкликать по

записке... приггворенных к смерти.

Один из вызнанных догадался не ответить на вызов, . И может быть

о н же сам или кто другой, после мгно вения молчания, бросили:

8 мая.

Газета пестрели приказами.... о расстрелах.

В Тюмени поведено расстрелять 18 „но обвинению в тайной и

активной большевистской организации“. ,

Расстрелы за принадлежность к политической партии...

Д

альше итти некуда. Даже „Отеч. Ведомости" встре вожились и

бормочут в передовой: „Не слишком-ли г.г. усердствуете?“.

После 2-х часов дня сегодня обыск, заставший меня во сне.

З накомое, тяжелое, брезгливое чувство от гру бого прикосновения

к орявых пальцев, залезающих в кар маны, за пазуху. . Отделался лишь

конфискацией двух пузырьков чернил.

10 лшя.

8-го числа в Екатеринбург приехал Колчак, и в связи с этим в

к онторе спешно составляется список аре стованных. Зачем?

Последние №№ „Н. Урала“, с корреспонденцией– о волнениях и

восстаниях, оживили палату. ..

23 мая.

___

Что-то там за каменными стенами творится—видимо идет

„последний и решительный бой“, В этом признаются даже „Отич.

Ведомости“... ..На западном фронте мы в тисках“. Расписываются в

неудаче белых, и тут же: „дни •большевизма сочтены“. 300 дней, однако,

прошло, как „дни сочтены“-

В се это живо волнует палату № 1. И ясно выри совываются два

чувства заключенных—надежда и страх.

– Может быть выпустят отсюда живыми. Или рас стреляют

раньше, чем придет свобода.

В опрос остается вопросом. –

29 мая.

Третьего дня минуло 10 месяцев тюрьмы. С воли сообщают из

л агеря белых все „о последних днях боль шевиков“, а наряду с этим—

показатели разрухи в их стане, как приказ,. например, гласящий, „что у

и з м

енников солдат, перебежавших к красным, иш-добро вольно служащих

У

стал я, и тяжело записывать рассказы об истяза ниях, пережитых

заключенными... Но занесу в „анналы“ может быть последнее

повествование.

’ Рассказчик—рабочий Дм. Полетаев из Кунгура.

С

оставлял я ему прошение уполномоченному по охра не. И вот

п ередо мной красноречивый документ, смочен ный кровью и слезами:

„ С начала арестовали меня на 8 суток, но за недо казанностью

о бвинения выпустили. На второй день рожде с тва на квартиру явилось G

о фицеров из армии Кол чака, приказали одеться, вывели во двор и там

избивали плетями до потери сознания.

Дома оставались жена и трое детей—младшему 2 года —и слышали

мой „рев“; младший сынишка забрался под кровать. Жена была вне

себя... Когда я, вес избитый, на корточках, вполз в комнату, вижу: жена

схватила нож и хочет убить себя.

Во „внутренней жизни“ больницы разве' то, что, несмотря на голод,

отказались от совершенно нес’едобного– ,,супа“—сущие помои. .

Газеты с большими пробелами—видно .есть, о чем: ладо молчать. Зато

ч етким шрифтом напечатано сооб щение из Омска о суде над 17-ю

гражданами, виновными? в принадлежности к партии коммунистов.

Приговор: 1 1-таг смертная казнь,..

73 июня.

Сегодня утром—побег 3-х из барака. Из умывальной виясу—как

с олдаты бегут ловить, с винтовками на пере вес. Выст]елы,' крики.... В итоге

сб|Жнл один, другой' убит, а третьего привели избитого до полусмерти.

77 июня.

И

з газетной информации знаменательное „воззвание“ – к красным, с

обещанием „при добровольном к белым пе– реходе—полного прощения“,

д аже более того . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .. . .. . .. . . . . . . . . .

Больным уколом для меня являются анонсы в газетах

о „развлечениях“ в бывшем Харитоновском саду, сначала превращенном

колчаковцами в визкопробный шантан... Сколько труда было положено на

! Много событий „за стеной" за эти дни: красные

р

6 июля.

/ надвигаются, взяли Пермь и Кунгур. j Печально завыли, с

п озволения сказать, газеты. Спе

шат пересматривать наши дела. Екатеринбург теперь– :

.-взбаламученное море.

! Даже то,. что мы видим урывками из окон корри-

дора, много говорит нам: с утра два потока беженцев

– по приказу из Екатеринбурга и без приказа—из окрест ных мест в

город. В несколько рядов тянутся оттуда возы с домашним скарбом, с

п ривязанными сзади коро вами и лошадьми.

А людный поток из уезда заполнил, говорят, все городские

п лощади; монастырь же заполнен „духовными -отцами“ из деревни

новлялся и никаких практических результатов вчерашнее– заседание не

имело, хотя многим обещали освобождение.

Да и до того ли им теперь, когда наши спасители! —красные с

каждым днем все ближе к Екатеринбургу.

Затревожилось и тюремное начальство: из окон видно,.-, как

п овсюду нагружают „делами“, шнуровыми книгами – и прочей дрянью

т юремной конторы. Очевидно, собира ются бежать.

А волна беженцев из города все ширится: видно,– как по площади

мимо Ивановского кладбища тянется. 7-8 рядов повозок, за ними пешие

тащат с собой скот Р . ■ слышно мычание коров, ржание лошадей —

настоящее по– реселение народов. Порой в эту Мавину беженцев ворвется

конный отряд, тоже удирающий, возы останавливаются г образуется затор,

доносятся крики, проклятья...

А сзади притекает новая волна бегущих.

А основания опасаться были: „высшее“ тюремное начальство

бежало-и оставило нас на попечение старика-

• привратника и нескольких надзирателей, из молодых, —старые „менты“

убрались с-начальством.

А в тюрьме стали появляться опричники-военные, вроде

известного истязаниями верх-исетских рабочих, Ер– мохина, и пытались

распоряягаться по-своему.

. Памятны остались на всю жизнь 3 последние дня яеред. приходом

к расных,—ими я и закончу свое пове с твование. .

1 2-го июля памятно кошмарной ночью, во время ко нторой

происходила последняя „эвакуация“.

На самом деле по всему видно было, что уводили людей на

Звон от разбиваемых вдребезги о камень бутылок тудел в ушах... И

н ад всем этим, висела пьяная, безо бразная ругань.

Наша палата всполошилась—ведь возможно, что и .за нами придут.

■

Н

екоторые оделись, приникли к окнам, и ждал ff.

П

омню, особенно подвергшийся панике шарташский •житель J1-,

крикнул мне от окна испуганным голосом:

– Чего же вы, т-щ Г—в, лежите? Одевайтесь!

– Зачем спешить? ответил я,—когда за нами придут,

Переговоры кончились успехом: обещал не пускать-

Отказался только удовлетворить вторую просьбу– оставить на эту

н очь палату незапертой („Вслучае на грянут хулиганы, разбежаться можно“).

– Нет, – категорически заявил старый служака,—это уж не по

правилам будет.

Настала ночь... и редко кто заснул в эту долгую– долгую ночь.

. . Прислушивались к малейшему шороху, стуку и раз говору во дворе.

Вот, кажется, стучат в ворота.

С утра к тюрьме приставили—было какой-то новый караул, но через

несколько часов его сняли и оставили нас в ведении надзирателей.

С

реди них преобладала молодежь, видимо тоже ожи давшая красных с

добрым чувством.

Порой они передавали нам в окно со двора новости —что творится в

г ороде. Там царило уже полное безна чалие и начались разгромы магазинов.

Д

о нас дошли залпы орудий и ликующим, радост ным эхом отозвались в

уставших сердцах. .

Это „они“ идут. ..

Б елые протащили мимо тюрьмы и поставили на при горке у кладбища

н есколько орудий—обстреливать боль шевиков.

Наиболее экспансивные, нетерпеливо вскарабкались к окнам и затаив

д ыхание, прислушивались и жадно гля дели в темноту.

To

– же– творится и в корпусе. '

В палате царила полнейшая тишина ожидания.

Но вот. со стороны Верх-Исетского завода слышу ли • кующий звон

колоколов и затем бурное „ура!“.

– ОБИ вошли, они здесь!

Как электрическая искра обегает эта мысль всех. Чей то звучный

голос из окна кричит:

Запыленные, утомленные, в поту.

– Товарищи, вы свободны, звонким голосом об‘яв– ляет нам

стоящий впереди молодой красноармеец, видимо начальник маленького

отряда.

Горячее „ура“, крики /спасибо“. „Спасли вы нас“....

И

просьба ко мне: .

– Скажите им от нас приветствие.

Отказываюсь, но настоятельно просят.

Проходим через двор, мимо женской тюрьмы: у окон теснятся

женщины, с воодушевлением поют „Интернационал“.

В збираемся по узкой лестнице в „крепость", как ве личали корпус.

Один за другим падают ржавые запоры тюремных камер, визжат на

п етлях проклятые двери и всюду несем мы. весть: -

Товарищи, вы свободны!

В ответ—нестройное, но воодушевленное „ура“ в некоторых камерах

к ороткие приветствия красным . . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . .. . . . . . . . .

О

бошли всю тюрьму—все двери, открыты; т. т. крас ноармейцы уходят

в город, рекомендуя пока что самим устанавливать порядок в тюрьме.....

Это красная артиллерия вступает в Екатеринбург.

Д

обро пожаловать, милые, родные . . . .. . . . . . . . . . .

Уже совсем рассвело, когда я, нагруженный своими вещами,

Крыы.

Хромо-Литография Ахц. О-аа Уралкнига Е-К-Б. 1923

Уралобллит № 1863.

Document Outline

Дневник заключенного

Екатеринбургская Тюрьма.