Текст книги "Сундук истории. Секреты денег и человеческих пороков"

Автор книги: Анатолий Вассерман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Жадность фрайера сгубила [66]66
  2007.11.10.


[Закрыть]

Я живу сразу в двух государствах нашей страны: постоянно в России, отдыхаю на Украине. Заказы получаю ещё из нескольких. Единственный общий знаменатель всех моих источников доходов и мест расходов – US$.

Завёл долларовые карточки в двух российских банках. «Крутых»: изобилие государственных, муниципальных и прочих нечеловеческих акционеров позволяет им обращать на рядовых клиентов минимум внимания.

Несколько месяцев назад один из этих банков решил вести расчёты в рублях по долларовым картам не по курсу платёжной системы (в моём случае – Visa), а по курсу собственных валютообменников. Недавно то же сделал другой банк (там у меня MasterCard). В банковских обменниках курс куда хуже для клиента, чем в уличных (хотя уличные вроде бы работают по договорам с банками) – ещё хуже разве что в обменниках при крупных торговых центрах, где рассчитывают: покупатель, срочно нуждающийся в деньгах, не побежит искать более выгодное место. Так что я теряю чуть ли не 3 % даже по сравнению с курсом платёжной системы – хотя он тоже далеко не идеален, судя по тому, что его нигде не публикуют официально: вычислить его можно лишь post factum, изучая присланные банками отчёты.

Меня такой дополнительный побор не разорит. Но, согласитесь, не очень приятно чувствовать себя мишенью для упражнений банковских менеджеров, изыскивающих способы показать руководству свою изобретательность в части извлечения дополнительных доходов.

Правда, увлекаются этими упражнениями не только в банках, выросших из казённых деньгохранилищ. Вполне коммерческий банк, где я завёл рублёвую карточку, ведёт по ней расчёты на Украине многоходово. Сумма в гривнях (свои деньги молодая республика назвала именно так – вероятно, чтобы их не путали с древнерусскими гривнами) пересчитывается в доллары, причём банк (или – по заверениям его сотрудников – платёжная система [67]67
  Как показало сравнение данных по нескольким банкам, комиссию действительно взимает система Visa.


[Закрыть]) взимает 1 % комиссии относительно официального курса. Затем сумма в долларах переводится в рубли – опять же с комиссией 1 %.

Насколько я могу судить, если бы эти суммы переводились из валюты в валюту на обычных биржах, мои потери были бы на порядок ниже. Конечно, на биржу редко суются с мелочью вроде счёта за ужин в кафе: оплата услуг брокера несравненно выше столь скромных сумм. Но ведь банки, платёжные системы, клиринговые палаты и прочие чудеса финансовой мысли придуманы, помимо прочего, ещё и для агрегирования малых частных расчётов, чтобы итоговые суммы были достаточны для минимизации накладных расходов! А так впору самому идти на ForEx играть…

Выходит, в погоне за сиюсекундной прибылью крупнейшие финансовые институты – и внутренние, и международные – всё дальше отползают от функций, как раз и привлекающих к ним общество. Прежде всего – от интеграции региональных денежных систем.

Понятно, ни одна развитая структура не может действовать бескорыстно и безвозмездно. Скажем, привычное любому из нас наличное денежное обращение тоже требует немалых расходов. Не столько на печатание денег, сколько на их перевозки под охраной: с печатных дворов по всей стране, между магазинами и банками (вряд ли кто-то из читателей не знаком с видом сумки инкассатора), из банков на утилизацию по мере износа…

Но всё же существуют пределы, за которыми комфорт использования платёжных средств не компенсирует расходы на их обслуживание. Так, комиссионные сборы платёжных систем сейчас выше сборов инкассационных служб и страховки от ограбления. Поэтому даже в пределах одной торговой сети терминалы работы с банковскими картами иной раз есть не во всех точках, а лишь там, где достаточно высока концентрация посетителей с этими картами в бумажниках: упустить клиента ещё разорительнее, чем платить системе.

Частным лицам куда легче, нежели бизнесам, уходить от невыгодных услуг. У меня достаточно часто гостят знакомые из Одессы. Что мешает мне покрывать их московские расходы в рублях с тем, чтобы они платили за меня, когда я опять приеду к родителям и буду нуждаться в гривнях? Бартер в валютных операциях выглядит, может быть, и странно – но эффективен.

Правда, по всяким мелким заказам из других республик притекают в основном доллары. Так что придётся мне вновь вспоминать полузабытую привычку обхода всех обменников на привычных пешеходных маршрутах, чтобы выбрать самый выгодный курс. Привычка, кстати, небезвыгодная: иной раз на соседних улицах числа на табло различаются на пару процентов.

А вот привычка таскать в бумажнике изрядную пачку рублей, мягко говоря, не очень удобна. Ни мне, ни магазинам, чьи расходы на обзаведение терминалами платёжных систем окупятся теперь медленнее: ведь не я один вынужден вернуться к наличному обращению, дабы избавиться от непомерных поборов. Да и риск ограбления – и меня, и магазина – растёт.

Современная альтернатива – денежная криптография через Интернет – требует куда меньших накладных расходов и несравненно лучше защищена от мошенничества, нежели наличные (не говоря уж о банковских картах): Интернет теперь практически повсеместен. Увы, банки пока предпочитают более привычные форматы. Да и спецслужбам неудобно: обращение цифровых денег куда труднее отследить, чем даже наличные (а платежи по банковским картам вообще все под колпаком). Поэтому плата за переход денег в Интернет и обратно сейчас побольше всех вышеперечисленных комиссионных. Так что цифровым кошельком вроде WebMoney я ещё долго не обзаведусь.

Присмотрел я себе банк попристойнее – с зарубежными корнями, так что его менеджеры давно отвыкли от мелкого общипывания клиентуры. [68]68
  Пока я так и не завёл карту в этом банке. В порядке рекламных акций мне неожиданно досталась пара карт от других банков, и я решил пока ограничиться ими.


[Закрыть]А те, кто всё ещё не усвоил правила «больше оборот – больше заработок», пусть прочувствуют последствия оттока многих тысяч рядовых клиентов – вроде меня.

Дети – наши деньги [69]69
  2009.08.31.


[Закрыть]

Я – политик не столько действующий, сколько консультирующий. Поэтому могу позволить себе говорить такое, чего ни один публичный политик, дорожащий шансами на переизбрание, не скажет. Вот и этим летом я на Интернет-телеканале «Россия. Ру» заявил то, что практически все политики прекрасно знают и без меня: демографический спад невозможно преодолеть без отказа от нынешней концепции всеобщего пенсионного обеспечения.

Дети – не только цветы жизни и продолжение наших надежд. Цветы надо растить (иной раз до четверти века, прежде чем ребёнок станет хотя бы теоретически способен искать своё место в жизни). Да и ради воплощения надежды приходится тратить немалые силы и средства – хотя бы на поиск и оплату хороших кружков по интересам. И всё это изымается из ресурсов, полезных для собственного жизнеобеспечения. Причём главный безвозвратно расходуемый ресурс – время. Даже если женщина получает оплачиваемый отпуск на несколько лет для ухода за ребёнком – все эти годы вычеркнуты из её профессионального совершенствования и карьерного роста.

Сложности возникают и в личной жизни. Уход за ребёнком – прежде всего круглосуточный тяжкий монотонный труд, пусть и скрашиваемый восторгом при виде явных признаков каждого нового этапа развития. Бессонница от детского плача [70]70
  Полагают, что эволюция отработала у каждого вида животных особо острую реакцию на жалобные крики детёнышей именно этого вида. Человек – не исключение.


[Закрыть]– одно из известнейших, но далеко не тяжелейших последствий пребывания в доме человека, физиологически не способного контролировать собственную жизнедеятельность. Систематический разгром домашнего хозяйства, неизбежно сопутствующий освоению ребёнком нелёгких искусств перемещения в пространстве, открывания дверей и ящиков, удержания предметов разной формы и прочих деталей взрослого поведения, куда страшнее.

А потом родители повторяют поговорку: большие детки – большие бедки…

Словом, не зря в Живом Журнале – популярнейшем в России средстве ведения и комментирования дневников в Интернете – одно из популярнейших сообществ зовётся ru_childfree. Его завсегдатаи – те, кто давно пришли к выводу: тратить силы на рождение – а тем более выращивание – детей совершенно незачем; куда лучше жить ради собственного совершенствования и/или удовольствия, а по исчерпании жизненных сил рассчитывать на накопления или государственное пенсионное обеспечение. Меня – за мою ошибку юности – там объявляют примером разумного поведения.

Я действительно детьми не обзавёлся: сдуру на первом курсе дал обет целомудрия. Но и на пенсию не рассчитываю: при моей профессии работающая голова гарантирует заработок, а с неработающей и пенсия не поможет.

Но даже люди, никогда не сдвигавшиеся с позиций здравого смысла в сторону childfree, отнеслись к моим словам неодобрительно. Так, мне указывают, что соотношение между трудоспособными и пенсионерами, установившееся ныне, ещё очень долго не изменится, и средний уровень жизни сохранится, пока сокращение общей численности населения не затруднит поддержание и развитие технологий. Правда, в России этот порог перейдён с развалом СССР (в большинстве нынешних технологий новые разработки заведомо не могут окупиться на рынке, где живёт менее 200 млн человек), но в странах Европейского Союза или Североамериканской Зоны свободной торговли (не говоря уж о Китае с Индией) ещё нескольким поколениям опасаться нечего. А за это время технологии разовьются, снимая всякие опасения за благосостояние иждивенцев. Уже сегодня в сельском хозяйстве Соединённых Государств Америки занята ¹/ ₅₀(а с учётом сезонных работ – ¹/ ₃₀) населения – и при этом СГА экспортируют добрых ²/ ₃производимого продовольствия. И по прочим видам жизнеобеспечения один с сошкой рано или поздно легко прокормит семерых с ложкой.

Комментаторы поддержали меня разве что в том, что накопления на старость довольно трудно сохранить. Так, за время моей жизни все доступные мне инструменты сбережения обесценились уже дважды: при позднесоветской и постсоветской инфляции да при дефолте 1998.08.17. Нынешний кризис может обесценить сбережения не только в нашей стране, но и по всему миру – хотя бы потому, что общая динамика мировой финансовой системы очень похожа на картину, предшествовавшую её предыдущим обрушениям (по мнению некоторых экспертов, она более всего напоминает преддверие краха банкирского дома Барди, на чьи деньги велась немалая часть Столетней войны: французский и английский короли не смогли погасить свои долги, и кризис охватил всю Европу и её средиземноморских торговых партнёров на несколько десятилетий).

Но даже если мы предположим, что нынешний кризис повлечёт за собою десятилетия почти непрерывного развития (как Великая депрессия не только запустила цепь событий, завершившуюся Второй мировой войной, но и создала механизмы социальной стабилизации, обеспечившие устойчивое благополучие пары миллиардов человек на четыре десятка лет), это снимает далеко не все проблемы. В том числе и финансовые.

Деньги сами по себе несъедобны. Они – всего лишь способ получить какие-то материальные блага. А их ещё надо произвести. Если демографический спад продолжится – произвести будет некому. В частности, потому, что этот спад ещё по меньшей мере пару поколений будет уменьшать долю трудоспособного населения в развитых странах.

Правда, долгосрочные накопления обычно идут на инвестирование – в частности, техническое перевооружение производств. Но в рамках одного поколения технологий каждый следующий грош, вложенный в оборудование, даёт меньшую отдачу, нежели предыдущий. Новые же поколения рождаются не каждый день. Пусть Фридрих Фридрихович Энгельс правильно отметил: когда у общества возникает потребность, она движет науку вперёд больше, чем десяток университетов. Но ведь если собрать девять беременных, ребёнок за месяц не родится! Генрих Саулович Альтшуллер указал: фундаментальное открытие должно обрасти многими тысячами изобретений разного уровня творческой новизны, прежде чем даст заметные результаты.

Так, от открытия электромагнитной индукции Майклом Джэймсовичем Фарадеем до повсеместного – в том числе и бытового – внедрения электромеханического оборудования прошло примерно восемь десятилетий. Кстати, с исчерпанием потенциала этого открытия совпало начало Великой депрессии. Аналогично восемь десятилетий прошло от окончательного формулирования квантовой механики до повсеместного бытового применения твёрдотельных цифровых схем большой степени интеграции – и как только сотовый телефон появился практически у каждого, начался нынешний экономический кризис. Я даже не исключаю, что речь идёт о фундаментальной закономерности, определяющей самый длинный из известных сегодня циклов развития экономики.

Итак, если у нас не будет детей, денежные накопления не помогут: их просто некому будет использовать для производства того, что потребуется нам на пенсии. Правда, сегодня мы ещё можем надеяться на гастарбайтеров и/или вынесение производства в страны, где молодёжи пока хватает. Но это лишь значит, что проблема настигнет наших – пусть и немногочисленных – потомков: ведь вслед за развитым производством в эти страны придёт и современная структура общества, включающая сильную социальную политику, в том числе и всеобщее пенсионное обеспечение.

Сам этот привычный нам способ жизнеобеспечения – довольно новый. Пенсии тысячелетиями были редкой привилегией. Только в конце XIX века канцлер Второй германской империи Отто Эдуард Леопольд Карл-Вильхельм-Фердинандович герцог фон Лауэнбург князь фон Бисмарк унд Шёнхаузен в борьбе с социалистами принял некоторые популистские меры – в том числе пенсии для всех. Другой любимый мною автор политических афоризмов и поборник величия империи Уинстон Леонард Рэндолфович Спенсёр Чёрчилл [71]71
  В английской фонетике нет различения мягких и твёрдых звуков. Соответственно и написания вроде «Линкольн», «Фальстаф» или «Черчилль» бессмысленны.


[Закрыть]сказал: политический деятель думает о следующих выборах, а государственный о следующих поколениях. Как видно из изложенного, Бисмарк в данном случае не явил мудрости государственного деятеля.

Все пенсии уничтожить невозможно. Всегда останутся люди, не способные завести детей по объективным причинам или рано потерявшие детей. Но если мы в массе своей не поймём, что конечным источником всех богатств остаётся именно труд – будем обречены на нищую старость и голодную смерть.

Министерское пророчество [72]72
  2009.04.23.


[Закрыть]

Стоило в апреле наметиться первым признакам облегчения экономической напряжённости, как Алексей Леонидович Кудрин предостерёг: в ближайшее десятилетие – а то и полвека – внешнеэкономическая обстановка не будет столь благоприятной для России, как была в последние предкризисные годы. [73]73
  Пока это пророчество исполняется.


[Закрыть]В частности, спрос на нефть и прочее сырьё ещё очень долго будет изрядно ограничен: по подсчётам Кудрина, выход американской промышленности из кризиса занимает в 11–12 раз больше времени, чем спад. [74]74
  Когда я пишу это примечание, в Соединённых Государствах Америки развивается очередная волна спада. То есть до выхода ещё очень далеко.


[Закрыть]

По мнению большинства критиков Кудрина, министр финансов – тем более вице-премьер – должен излучать оптимизм, а не расхолаживать бизнес пессимистическими прогнозами. С другой стороны, чрезмерно радостный взгляд в будущее тоже опасен: вряд ли допустимо уподоблять целую страну персонажу ехидного Игоря Губермана:

 
Мой горизонт кристально ясен
И полон радужных картин
Не потому, что мир прекрасен,
А потому, что я кретин.
 

Впрочем, даже в качестве зеркального отражения этого персонажа Кудрин, по общему мнению, излишне пессимистичен. Я и сам не раз возмущался его политикой массированного изъятия денег из экономики ради накопления резерва. Мне казалось: куда полезнее перенаправить потоки нефтедолларов, щедро омывавшие Россию, на создание инфраструктуры, способной в дальнейшем обеспечить всестороннее развитие всего народного хозяйства.

Но вложения в инфраструктуру – долгосрочные. Они, как правило, начинают окупаться лишь после создания значительных её частей. История же новой России не отпустила нам времени, достаточного для проектов вроде БАМ или ГОЭЛРО. Уже на восьмом году министерской деятельности Кудрина – и всего через пару лет после окончательного расчёта по суверенным долгам страны, когда наконец появилась возможность располагать бюджетным профицитом по собственному усмотрению правительства, – настала пора обращаться к резервам, старательно накопленным главным скупым рыцарем России.

Резервы же оказались сформированы на диво рачительно. Не только общая их сумма практически равнялась общей величине российских корпоративных займов за рубежом, но и распределение по валютам довольно точно соответствовало распределению этих займов. Любое колебание курса какой-нибудь валюты в равной мере отражается и на цене возврата займа, и на ценности соответствующей части резерва. Столь точного хеджирования редко удаётся добиться даже самым изощрённым коммерсантам. Не удивительно: они заботятся ещё и о прибыли, тогда как наш министр финансов радеет исключительно о стабильности денежной стороны жизни державы.

Конечно, корпорациям всё равно пришлось перекредитоваться. Но уже у нашего государства – а с ним при острой необходимости даже договориться можно. А в случае неуплаты заложенное имущество не уйдёт за рубеж, а перейдёт в руки российского государства и когда-нибудь вновь приватизируется – и, возможно, опять с участием тех, кто нынче его упускает.

К чему все эти сложности? Не проще ли кредитовать наши предприятия напрямую из отечественной казны, а не принуждать к поиску дешёвых денег в дальних краях?

Увы, не проще. У нас всё ещё не создана сколько-нибудь внятная система экспертизы деловых планов и проектов. Западные же банки освоили сию премудрость ещё добрый век назад. Да и законодатели там предусмотрели немало предохранителей от бездумных вложений: чтобы организовать недавний пир хищников, приведший к нынешнему финансовому кризису, финансистам Соединённых Государств Америки пришлось отменить изрядный пакет законов и внутриведомственных инструкций, да ещё и придумать новые финансовые схемы, формально не подпадающие ни под какие правила. Заставляя отечественный бизнес искать зарубежные кредиты, премудрый Кудрин вынудил их пройти жёсткий контроль, какого у нас пока не выстроено. Так что деньги попали в основном в руки, способные их вернуть с прибылью.

Деньги же золотовалютного резерва, стабилизационного фонда и прочих кубышек послужили, как теперь ясно, надёжной страховкой от неприятностей, кои даже хитроумным западным контролёрам предусмотреть не удалось, ибо тамошние специалисты по обходу контроля ещё хитроумнее. Вдобавок Кудрин ухитрился приумножить запас вложениями – в том числе и весьма рискованными. Так, Россия купила немало акций американских федеральных ипотечных агентств как раз в тот момент, когда ипотечный кризис развернулся во всю ширь и банкротство этих могучих учреждений представлялось неизбежным. Риск оправдался: правительство СГА не позволило всему рынку обрушиться в одночасье, и немалая часть американских бюджетных средств, вложенных в реанимацию гибнущих агентств, пополнила наши резервы. Так удалось сократить разрыв между процентами по корпоративным займам за рубежом и вложениями наших резервов в зарубежные бумаги – хотя сам этот разрыв, увы, неизбежная плата за отсутствие у нас инфраструктуры контроля заёмщиков.

После такого опыта приходится признать: Кудрин несравненно компетентнее, нежели принято считать в кругах разнообразной фронды и оппозиции. Впрочем, некомпетентный министр вряд ли продержался бы на посту с 2000 года – с момента, когда тогдашний министр финансов Михаил Михайлович Касьянов сменил премьера Владимира Владимировича Путина, скоропостижно ушедшего на повышение. За эти годы экономическая обстановка менялась уже не раз, и Кудрин – надо признать – рулил неизменно грамотно.

Значит, столь пессимистичный прогноз такого профессионала сбудется? Но почему же тогда многие специалисты называют Россию – вместе с Бразилией, Индией, Китаем – первыми претендентами на выход из кризиса? Даже невзирая на то, что Индия с Китаем куда больше России зависят от экспорта…

Все четыре страны БРИК обладают высокоразвитой промышленностью и в то же время значительной долей населения, вовсе не вовлечённого в современный экономический кругооборот, а пребывающего едва ли не в натуральном хозяйстве. Перевод потребностей этих граждан в платёжеспособную форму спроса создаст внутренний рынок, способный в значительной мере возместить утрату рынка внешнего. Даже если первоначально придётся субсидировать неимущих – они вскоре интегрируются в эффективное производство и будут далее самостоятельно оплачивать свои приобретения.

Китай уже двинулся по пути субсидирования внутреннего спроса. В 2008-м автопродажи там были больше, чем в Соединённых Государствах Америки. В первом квартале 2009-го и продажа автомобилей американских марок – больших, сложных и качественных – превысила внутриамериканскую. То есть стимулируется общий спрос – в расчёте на то, что основная его часть всё равно обратится на товары местного производства, а не импортные.

В России доля экономически малоактивного населения на порядок меньше, чем в Китае. Зато меньше и доля экспортоориентированных отраслей в ВВП. Так что переориентировать их на внутренний рынок проще.

Правда, я уже не раз отмечал: российское население слишком мало для окупаемости на внутреннем рынке новых разработок. В современных условиях нам нужно нарастить рынок хотя бы до двухсот миллионов жителей. Единое экономическое пространство (ЕЭП) в составе Белоруссии, Казахстана, России, Украины не только содержит нужное число людей, но и располагает всеми ресурсами, необходимыми как для разработки новинок в любых отраслях, так и для быстрой их постановки в серийное производство. Становление такого пространства позволит на многие годы вперёд устранить зависимость отечественной экономики от любых перемен на экспортных рынках.

Увы, руководство Украины всячески саботирует становление ЕЭП. Ведь украинский народ – неотъемлемая часть русского, так что удержать Украину вне России можно только постоянным провоцированием конфликтов. Следовательно, сформировать экспортонезависимый рынок можно только радикальными политическими переменами. А они ещё дальше от компетенции министра финансов, чем внутреннее субсидирование.

Итак, Кудрин внятно предупредил нас: дальнейшее развитие страны требует решений, выходящих далеко за пределы собственно денежных технологий. Теперь слово уже не за министром финансов, а за политическим руководством. Жду этого слова с нетерпением.