Текст книги "Срединная территория"

Автор книги: Анатолий Андреев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 13. Бедный худой Марат

Он позвонил мне и глупо спросил:

– Ментула?

– Что «ментула»? – не понял я.

– Пароль такой, – ответил незнакомый мужской голос.

– Что с Еленой? Где она? – спросил я.

– Вы Валерий?

– Конечно. Не тяни резину, Марат. Где Елена?

– Далеко. Нам надо встретиться.

– Приезжай ко мне.

– Нельзя. Давай пересечемся в сквере возле цирка.

– Как я тебя узнаю?

– Я худой, среднего роста, интеллигентного вида…

– Компьютерщик, что ли?

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю все. Не знаю только, какое отношение ты, худой интеллигент, имеешь к Елене.

– Я ее брат.

– Что же ты не заглянешь к своей бабушке Карине?

– Опасаюсь.

– Ладно, агент ноль-ноль целых три десятых, встретимся в сквере. А ты хоть знаешь, что такое ментула?

– Нет, не знаю.

– А хочешь узнать?

– Нет.

– Понятно. Жизнь – это компьютер. Так? Ты уже сыграл в ящик. Так?

– Завтра в три. Пока.

Сказать, что Марат мне не понравился – не сказать ничего. Эти компьютерщики, которые знакомятся с девушками на кладбищах, увлекаются каннибализмом, а в остальное время живут в мире виртуальном, кажутся мне народом подозрительным. Кибергений и жизнь – две вещи несовместные. Жить в ящике, добровольно блуждать в сети, не знать, что такое ментула, – разве это нормально?

Не узнать в толпе интеллигента-программиста – это надо быть одним из них. Я тут же подошел к Марату, который беспомощно вертел головой, как филин, проснувшийся днем, и произнес заговорщицким тоном:

– Мистер программист? Ментула – это мужской член.

Видимо, последний раз Марат удивился тогда, когда в первый раз увидел компьютер. Ну, ничего человеческого. Поднял на меня глаза, поправил очки и направился вглубь сквера. «Мертвым» выражением лица явно напоминал Шуберта. Ни здрасьте – ни до свидания. Жаба. Каменная жаба.

– Где Елена?

– Не скажу. Мне велено на словах передать тебе информацию. Сейчас передам. И все, гуд бай. Никаких вопросов.

Я поднял голову вверх. Светлый простор. Посмотрел по сторонам. Никого. Не раздумывая схватил Маратика за отворот не по сезону легкой курточки и молча тряхнул 3 (три) раза. Раз, два, три. Внятно и с расстановочкой, не скрывая своих хищных намерений. Куртка затрещала. Он поправил очки и вопросительно взглянул на меня. Дескать, что-то не так?

– Ты урод, – сказал я ему сдержанно. – Я не буду задавать тебе вопросы, я буду выколачивать из тебя ответы. Где Елена?

– В Америке. Но она просила этого не говорить.

– Не говорить – кому?

– Собственно, никому ничего не говорить. Особенно Искандеру: он не должен ничего знать.

– Понятно. Значит, Искандер будет знать все через тридцать секунд беседы с тобой. Родную сестру продать – раз плюнуть. Ты просто шакал, Марат. Говорливый шакал. Как ты думаешь, могу я допустить, чтобы ты встретился с Искандером? Ты никогда не угадаешь: не могу. Я буду твоим куратором.

– Пошел ты на …, – самоубийственно возразил Марат. Это меня удивило.

– Что ты хочешь этим сказать?

Теперь интеллигентом становился я. Стоит послать человека куда подальше, как он тут же становится интеллигентом. Тоже какой-то закон жизни.

– Я завтра встречусь с Искандером.

– Чтобы он размазал тебя по стенке, а потом добрался до твоей сестры?

– Я должен ему кучу денег. Полкучи я уже привез.

– Откуда ты явился?

– Из Америки.

Я понимал ровно столько, сколько сейчас понимаете вы, то есть практически ничего не понимал. Но на всякий случай выдержал солидную паузу. Мне необходимо было время, чтобы сориентироваться в этой непростой ситуации. Покоя не давал ассоциативный ряд: Марат, человечество, самоуничтожение. Я не мог просто так отпустить этого программиста.

– Что велела передать Елена на словах?

– Она сказала, что любит тебя.

– И все?

– И все.

Я опять посмотрел в блеклое весеннее небо. И вдруг спросил:

– Почему тебя назвали Маратом?

– Я родился в марте. Отец и назвал меня Маратом. Мартом называть было как-то неудобно.

– Да, Марат, какой-то ты замороженный, мало весенний. Когда у тебя день рождения?

– Завтра, 17 марта.

– Расскажи поподробнее, – попросил я очень сдержанно, – какое отношение твой день рождения имеет к завтрашней встрече с Искандером.

– Мой день рождения – крайний срок для возвращения взятых у него денег. Все просто.

– А если ты не вернешь деньги завтра?

– Будет совсем скверно. Меня убьют, Ленку, наверное, тоже. Меня бы уже убили, если бы сестра не согласилась выйти замуж за Искандера.

Так. Понятно. Я предполагал что-нибудь в этом роде.

– А зачем тебе понадобились деньги Искандера?

– Этого тебе лучше не знать.

– Вы решили ухлопать человечество?

Марат поправил очки, но и на сей раз не удивился. Удивлялся только я.

– Не совсем так.

– Тогда разъясни.

– Откуда ты знаешь про… уничтожение человечества?

– Долгая история. Сообщили Лазурные Дали. Или Духи Кратера. Ты все равно не поймешь.

– Нет, как раз таки я все и пойму. Твои Духи – это сигналы из NOO?

Я кивнул. Мы говорили с Маратом как двое сумасшедших или двое в здравом уме, имеющих отношение к информации, доступа к которой не имел никто.

– Извини за куртку, – сказал я.

– Ничего, – ответил он. – Я не сомневался, что ты бешеный. Простые парни – не для Ленки. Ты меня слегка заинтриговал.

– Ты меня тоже.

– Поговорим?

– Пожалуй.

Мы просидели с ним в парке три часа, после чего разошлись в разные стороны.

Я был озадачен, он – озабочен.

Часть II. Чужая душа потемки, или Свет в конце тоннеля

Глава 1. Лоскут третий: дяденька Хуфу

К визиту Марата я был подготовлен всесторонне, к беседе с ним оказался не готов абсолютно. Он шокировал меня своей бесхитростной исповедью программиста (о ней речь впереди).

Но еще более я был не готов к моему изменившемуся состоянию, о чем мне следовало сказать гораздо раньше. Я не ожидал от себя такой элементарной, унизительно типичной реакции на мой изменившийся статус. Во мне помимо воли моей сработала дремавшая до поры до времени «программа», заложенная, вроде бы, никем (Ее Величеством Природой?), однако с неким умыслом, не вполне чистым намерением. Все мы немного программисты; каждый – по-своему. Мы программируем, нас программируют…

Судите сами. Когда ко мне пришло умение впадать в состояние, в котором я мог воспринимать информацию, доверенную только мне, у меня помимо воли моей изменилась походка, выражение лица (теперь господствовала маска надменности), интонации. Я словно заставлял простых смертных вслушиваться в мой голос, чтобы мне не приходилось повторять дважды. Я почти в буквальном смысле вознесся над людьми, испытывая комплекс исключительности, комплекс небожителя или мегазвезды. Я стал вести себя как очень богатый человек. Как жлоб. Это я, парень простой и более всего почитавший в человеке личные заслуги плана духовного. Откуда во мне этот гнусный вирус?

Власть, деньги, сила, исключительность, талант… Оказалось, это вещи одного порядка. Оказалось, и я подвержен комплексу типичного жлоба. Я был в значительной степени как все. Это меня огорчало, пугало и, что всего удивительнее, радовало. Я был со всеми одной крови; но я был не такой, как они.

Мне вдруг стали сниться красочные сны о фараоне Хуфу (известном также под именем Хеопса). Я с легкость представлял себя на его месте, «переселялся» в него и смотрел на мир его глазами. Не стоило бы говорить об этом, но сны становились частью моей жизни.

Судите сами.

… Великий Хуфу поднял голову вверх: малиновые искры звезд были рассеяны по иссиня-черному бархату пространства. Живые огоньки теплились, словно только что перекочевали ввысь из очага Матхамеона. Хуфу, наместнику Бога на Земле, было неловко за сказочность декораций. Казалось, сами небеса старались убедить великого Господина Вечности в том, что весь мир создан для него, что он – Хозяин и Повелитель этого мира. Хуфу шепнет слово богам – и Нил разольется на тысячи стадий вширь. Хуфу и самого Бога Солнца Ра мог попросить удалиться за край пустыни – да только зачем? Фараон был мудр, и пользовался властью разумно.

Конечно, многие верили, что власть фараона безгранична и безраздельна. Более того, некоторые фараоны сами в это верили: из них и получались великие исторические деятели, чаще всего – завоеватели. Сколько энтузиазма вкладывали они в свои суетные земные делишки, которые жалкие придворные называли деяниями!

Хуфу ни во что не верил и во всем сомневался: это и было самой большой его тайной. Фараон многое понял в человеке: глупое двуногое легко обмануть, им легко управлять, его легко убить. Единственное, чего нельзя делать никогда и ни при каких обстоятельствах, – показывать свой ум, открывать свое Ка. Когда он это понял?

Прозрение началось в тот вечер, когда на его глазах убили его несчастного отца, великого Снофру, который сам поверил в собственное величие. Они убили его, и стали глумиться над бездыханным телом, смеяться над бренными останками фараона, Божественного и Неприкасаемого при жизни! Юный Хуфу все видел: он спрятался за колонну, превратившись в каменное изваяние. Тогда ему и приоткрылась суть человека. Они на глазах у всех не смели поднять глаз на Повелителя, сына Отца фараонов, несравненного Ра, а за спиной Повелителя, отпрыска Амона-Ра, нагло улыбались, словно гиппопотамы. Но они все равно были жалкими рабами, они завидовали фараону и боялись гнева божественного Снофру! Они боялись Его, но не побоялись убить Его. Почему? Потому что больше всего они боялись гнева своего предводителя, косоглазого Зара.

Таков человек: он смел только тогда, когда испытывает великий страх.

И надо человеку – не так уж много. Нужны ли человеку церемониальные опахала? Нет, не нужны. Без них вполне можно обойтись. Фараон ненавидел опахала. Но этот продажный скульптор изобразил меня, Великого Хуфу, с опахалом в руке. Наверно, каменных дел мастера уже убили. А если не убили, он сделает изображения ее, этой девушки там, на стенах галереи, в Пирамиде. После этого его убьют. Что человеку нужно?

Нужна горстка зерна, чашка воды, немного редиса и чеснока. Обычному человеку надо немного, а он, Фараон, Правитель Вселенной, был самым обычным. У него был искривлен позвоночник (это было его второй тайной), что причиняло ему жуткую боль. Разве у Хозяина и Повелителя мира может болеть позвоночник? Хуфу не мог поворачивать головы и поворачивался всем корпусом. Это выглядело величаво, напоминая повадки крокодила, но причиняло много неудобств.

Чтобы скрыть свою унизительную обычность от всех, Хуфу, обладатель короны Египетского царства, задумал построить такую Пирамиду, которая должна была бы привести двуногих в трепет. Это будет Большая Пирамида. «Все боится времени, но время боится Пирамид». Воистину так. Его гробница и днем, при режущем свете солнца, и ночью, при мягком лунном сиянии, будет загадочно сверкать, словно звезда, отбившаяся от млечного шлейфа и светлячком завалившаяся в пустыню. Известковые плиты будут отполированы до зеркального блеска при помощи самых твердых шлифовальных камней. Основание Пирамиды будет украшено гигантскими плитами из розового мрамора. Зара хороший управляющий, он умеет отличить хорошего архитектора от плохого, он знает толк в великом строительстве. Никто не должен понять Хуфу, никто не смеет проникнуть в космос его Ка. Загадка – вот что привлекает и отпугивает людей. Недалеко от Пирамиды будет… Будет воплощение загадки. Будет образ моего Ка. Будет Сфинкс. Да. Отвечать за строительство Большой Пирамиды будет Зара. Он думает, что воздвигает памятник себе, увековечивает свое имя: вот почему он заговорил о полированных плитах…

Но он ошибается. Умный Хуфу убьет страшного Зара тихим вечером и вычеркнет его имя из истории. Время будет бояться Пирамиды Хуфу, но маленького строителя Большой Пирамиды не будет помнить никто. Пусть строит. Пусть Зара думает, что строит для себя. Человек думает только о себе.

Таков человек.

Хуфу нужна была дочь Матхамеона – Виаэй, которую он впервые увидел в доме ее отца в тот вечер, когда у Хуфу была повреждена колесница. Это было как раз после знаменитой стычки с хеттами. Стычка была объявлена сражением, а Хуфу – беспримерным героем. Пока чинили колесницу, Хуфу смотрел на лицо Виаэй, по которому легко скользили отблески пламени из очага. На следующий день подул жаркий ветер из пустыни – симун. Вместе с облаком мельчайшей пыли, которую симун принес из пустыни, Ка великого Хуфу охватило облако больших сомнений. Зачем ему нужна была Виаэй?

Это был глупый вопрос, от которого Творец и Правитель Вселенной впадал в ярость, когда задавал его Сам Себе. «Ка» (то есть второе я, тайное я, срединная – главная – территория человека) Господина всех тронов на земле, божественного Хуфу, приходило в волнение, когда он вспоминал ее лодыжки, ее стройную шею и гибкий стан. Она напоминала ему свежий лотос. Великому Хозяину Времени хотелось открыть свое Ка, свои тайные мысли прекрасной дочери ничтожного Матхамеона, мастера по изготовлению колесниц. Зачем? В ответ на этот вопрос глаза Господина замирали в злом прищуре. Через минуту на лице его застывала та маска, которая должна стать лицом Сфинкса. Великий Хуфу не понимал Сам Себя.

Таков человек.

В тот момент, когда лицо Хуфу стало лицом Сфинкса, к нему в царственно убранную комнату смиренно, не поднимая глаз, вошел его любимец Веба-Анер, маг и настоящий злой дух, который мог маленькую восковую фигурку рептилии превратить в свирепого живого крокодила – на глазах у всех. Веба-Анер с тревогой сообщил, что известный фокусник и дрессировщик Джеди просит Повелителя мира позволить ему продемонстрировать свое необыкновенное искусство.

– Что он умеет? – спросил Хуфу-Сфинкс.

– Он умеет сначала отрезать голову гусю, а потом прирастить ее, Великий Правитель Вселенной.

Хуфу мог видеть только затылок склоненной головы Веба-Анера.

– Как он это делает?

– Это загадка.

– А ты этого не умеешь?

– Я умею маленькую восковую фигурку…

– Я знаю. Это жалкий трюк.

– Как скажет Великий Правитель Вселенной. Но тем, кто не знает секрета этого трюка, он кажется чудом…

– Что еще умеет Джеди?

– Он умеет… Боюсь Великий Творец Вселенной посчитает меня лгуном.

– Ты не лжец. Ты жалкий обманщик моих доверчивых подданных. Говори.

– Джеди может заставить льва следовать за собой. Без пут и без кнута.

– Большого льва?

– Огромного льва, Великий…

– Ты лжешь.

– Я видел это собственными глазами, Великий…

– Пусть фокусник Джеди покажет мне свое искусство.

– Приказ Повелителя Вселенной будет исполнен сию минуту.

Веба-Анер попятился задом к выходу.

– Подожди.

Придворный маг застыл.

– Как продвигается строительство Большой Пирамиды?

– Повелитель Вселенной может быть доволен рвением Зара. Нил разлился, у крестьян нет работы. Писцы составили новые списки желающих поработать в каменоломне. Отбоя от крестьян нет. Каждый считает своим священным долгом приложить руку к строительству вечной Пирамиды. Они надеются, что богоподобный фараон одарит их частичкой бессмертия. К тому же Зара хорошо платит строителям…

– Сколько он потратил в этом году?

– Двести тридцать талантов.

– Ворует?

– Зара не ворует, Великий…

– Если он ворует, тебе не сносить головы, укротитель крокодилов.

Веба-Анер молчал, не смея и слова молвить в защиту своей недостойной жизни. Молчание раба подчеркивало безраздельную власть Хуфу. Однако фараон тоже молчал, и это было ответом. Величественным быть легко: надо лишь ничему не удивляться. И не рассуждать понапрасну. И как можно меньше говорить с подданными. Как можно больше молчать, подавляя их своим загадочным молчанием. Слова Хуфу родились из молчания и расслышать их могло лишь хорошо тренированное ухо:

– Джеди начнет представление через час. Ты приведешь ко мне дочь Матхамеона. Сидеть она будет не рядом со мной, а передо мной.

Хуфу нравилось наблюдать, как Виаэй свободно крутит головой.

Затылок Веба-Анера угодливо дрогнул.

– Я что-то не так сказал? – неизвестно от чего впал в раздражение Хуфу.

– Великий Повелитель выразился ясно.

Маг сделал небольшую паузу и продолжил:

– После представления проводить Виаэй в опочивальню Великого Повелителя?

«Надо бы убить этого шута. Интересно, способен ли Веба-Анер поднять на меня руку? Этого я не знаю. Но я знаю, что этого следует ожидать от любого», – лениво подумал фараон и сказал:

– Ты передал Матхамеону восемь талантов?

– Он нижайше просит Великого Повелителя Вселенной прибавить еще два таланта серебром. И мечтает о должности начальника мастерских по изготовлению колесниц. Он обещает, что колесницы Великого Повелителя не будут больше ломаться, и врагам будет не угнаться за…

– Пусть держит язык за зубами и забудет о дочери.

– Он сочтет за честь выполнить любой приказ Великого Повелителя Вселенной. Так я прибавлю два таланта?

Хуфу с ненавистью смотрел на затылок Веба-Анера.

– Ты прибавишь один талант. Проводишь Виаэй ко мне в спальню. На крышу дворца. Под шатер из звезд.

– Сегодня будет полная луна. Никогда прежде глаза человека не видели такой большой луны. Такие ночи случаются не часто. Раз в тысячу лет.

Веба-Анер замер на мгновение, ожидая, не последует ли иных распоряжений, потом исчез.

Через некоторое время из тени колоннады, украшавшей роскошный дворец, выступила фигура и приблизилась на почтительное расстояние к фараону Хуфу.

– Лу имеет ко мне неотложное дело?

Тот, кого назвали Лу, согнулся в глубоком поклоне.

– Мне показалось, Господин Вечности хочет видеть меня.

– Сколько денег потратил Зара на строительство Большой Пирамиды в этом году?

– Двести тридцать талантов, Господин Вечности.

– Он ворует?

– Нет. Он трудится день и ночь.

– Может, пора убить Веба-Анера?

– Не думаю, Господин Вечности. Он служит Господину верой и правдой.

– Сколько еще будет продолжаться строительство Большой Пирамиды?

– Оно длится уже двадцать лет, Господин Вечности, не считая подготовительных десяти лет. Скоро все будет окончено. Все в подлунном мире завидует целеустремленности и воле фараона, все трепещут, взирая на Большую Пирамиду…

Хуфу глубоко задумался. Лу замер и превратился в деталь интерьера, наподобие столика из слоновой кости.

– Ну что ж, для солнечной ладьи Амона-Ра сооружена достойная гавань. Думаю, Амону еще не приходилось видеть такого. Мое Ка, покинув бренное тело, мигом взберется по гладкому известняку на вершину Пирамиды, куда заказана дорога простым смертным и где будет ждать меня Великий Кормчий Амон. Я готов начать свой путь в бессмертие. Окончена ли пристройка для солнечной ладьи Отца всех фараонов, в которой он отправится со мной в путь? Сколько, интересно, мест в солнечной ладье?

– Этого не дано знать никому, кроме Всемогущего Амона-Ра и Ка Великого Господина Вечности. Пристройка для ладьи завершена, Господин.

Лу никогда не оставлял без ответа вопросы своего Господина.

– Зачем еще я хотел видеть тебя? – тихо спросил Хуфу.

– Сын Господина, Божественный Дидьефр… Его видели вчера в пальмовой роще вместе с Зара.

Хуфу молчал. Потом повел указательным пальцем, и Лу растворился в пространстве так же таинственно, как и появился.

Глава 2. Искандер завоеватель

Я проснулся со странным ощущением. Я великолепно осознавал, что неспроста увидел этот сон, однако понять не мог, что он означал. До обеда я бесплодно промучился, а потом решил всерьез разобраться хотя бы с тем, что мне пока еще было доступно. Почему я увидел это сон после того, как встретился с Маратом? Какая тут связь? Кому я обязан всем этим: Лазурным Далям? Духам Кратера?

Ах, да, вы ведь не знаете, о чем мы беседовали с Маратом. Опуская ненужные подробности, и не пытаясь описывать состояние шока, в котором я пребывал во время нашего диалога, который, в основном, состоял из монолога Марата, считаю необходимым сообщить вам следующее.

Марат рассказал мне небылицу, в которую хотелось верить настолько, что быль и небылица становились условными понятиями.

Да, Марат рассказал мне более чем странную историю, в которую я тут же поверил, не имея на то никаких оснований. Марату удалось создать программу, с помощью которой он мог подключиться к чему-то такому, реальность и власть чего Карина и Константин, да и я, ощущали без всяких компьютеров: к информационному полю, к NOO, к неизвестно откуда и как возникшему банку данных – как изволил выразиться Марат, «к информационным следам, оставленным человечеством, которые идут из будущего и ведут неизвестно куда».

Я тут же влюбился в этот бред и проявил к нему живейший интерес. Марат постарался удовлетворить мое любопытство. Как можно с помощью компьютера «нащупать» это «NOO-поле»?

Оказывается, элементарно. Поле – это своего рода интернет, всемирно-вселенская паутина. Если поле существует, то все остальное дело техники – техники извлечения информации из своеобразных носителей. Была бы информация и способы ее хранения, а уж доступ к ней… Надо создать язык, на котором можно было бы общаться с «информационной плазмой», текучей, подвижной, подверженной сумасшедшим комбинациям, и потому неконкретной и неоднозначной. Создание такого языка, такой программы требовало больших денег. Однако если научиться сегодня жить в будущем (а программа давала реальный шанс на это!), то расплатиться с инвестором можно было бы за семь секунд. Раз плюнуть.

Тут Марату и подвернулся Искандер, богатенький делец с сомнительной репутацией, который, не вникая в суть «полей», понял одну простую вещь: можно создать необычную программу, на которой можно заработать большие, огромные, фантастические деньги. Очень много денег.

Искандер тут же купил Марата со всем его будущим, с потрохами. Обратного пути отныне у Марата не было. Была безграничная, фанатичная вера в свои идеи, в то, что ему удастся повести за собой все человечество.

И Марат создал то, к чему стремился. Ему удалось вступить в контакт с информационной NOO-плазмой. Правда, получал он не конкретные предсказания, а указания на логику событий, на наиболее вероятный сценарий, который мог развернуться, если точкой отсчета сделать введенные пользователем данные. Марат создал новый информационный язык: язык концептуальных матриц, схем, которые заключали в себе тенденции, контуры грядущего «порядка вещей», но не факты. Причем, в строго структурированных отсеках NOO концентрировалась информация о конфигурациях духовного облика человека будущего, о его системе ценностей. Скажи мне, каким ты видишь человека, и я скажу тебе, какой будет экономика. Высшие культурные ценности могли стать базовой точкой отсчета!

У меня захватило дух.

На основании таких глобальных стратегических прогнозов можно было достаточно просто просчитывать политико-экономические изменения в разных регионах и странах. Проблема зарабатывания денег превращалась в задачку для первоклашки. Но деньги в том мире, который жил по иным законам, уже не имели той силы, что сейчас!

Для Искандера духовное означало «нематериальное», то есть реально не существующее (не деньги) и в силу этого не могущее оказывать реального влияния на реальный ход событий. Такой сценарий, в котором деньги зависят от «души» жалкого человека, его не устраивал. Он решил так: или в программу вкралась ошибка – или она недостаточно совершенна, чтобы правильно обработать «правильную» (то есть сулящую прибыли) информацию. Он не понимал, зачем все эти гении, компьютеры, информационные поля, если они не ведут к озолочению. Поэтому Искандер, который считал Марата своей собственностью, очень смышленым рабом, радикально засекретил все исследования, посадил Марата в золотую клетку, создав оптимальный температурно-климатический и гастрономический режим, и заставил его отыскать две-три технологически актуальные точки, которые в скором будущем стали бы золотыми жилами. После этого от раба можно будет и избавиться, а открытия записать на свой счет…

Искандер понимал дело так: виртуальная информация должна принести реальные, живые деньги.

– Но мне стало неинтересно, – сказал Марат.

– Подожди. Стоп. Как же так, – разволновался я. – Тебе неинтересно, как будет развиваться человечество?

– Абсолютно неинтересно. Понимаешь, техническая сторона вопроса в принципе решена. Что касается духовной составляющей этой великолепной технической стороны… Пойми, для программиста от Бога – это невыносимый информационный мусор. Мне неинтересен человек с этой стороны. А в NOO она почему-то стала главной. Тут много неясного. Океан информации, тысячи языков… Это большая игрушка. Тут есть над чем поломать голову.

Так. Человек создает компьютер, а компьютер создает человека. И мир превращается в большую игрушку. Чем совершеннее компьютер – тем забавнее игра. Игра неинтересна – и они со скуки начинают пожирать друг друга. Забавная это вещь – программирование.

– Так. Если я правильно понял, ты создал язык, на котором так и не научился говорить, и решил свернуть программу?

– Да. Ты понял правильно. Я решил договориться об этом с Искандером.

– А как же Искандер отнесся к решению технической стороны вопроса?

– А никак. Ему наплевать на все, кроме денег.

– И как же тебе удалось вырваться и ускользнуть от Искандера?

– Он увидел мою сестру – и потерял голову. Она очень красивая. Он ослабил контроль. Я удрал в Америку, Ленка удрала со свадьбы…

– Она не удрала со свадьбы, она бросилась под колеса автомобиля! Ты бросил свою сестру под колеса авто! Соображаешь? Ты продал ее Искандеру в обмен на свою программу! Ты убил свою сестру!

– Она жива, как видишь, – логично ответил мне человек-компьютер.

– Хорошо. А если завтра Искандер не согласится принять от тебя деньги и опять посадит тебя в золотую клетку? Если заставит тебя и дальше разрабатывать техническую сторону вопроса? Потребует вернуть сестру. Что тогда?

– Тогда я убью его.

Марат печально улыбнулся, как бы подчеркивая свое отличие от бесчувственного железа.

– Как ты его убьешь? В честном бою на лихом коне?

Я представил кинжал в руке Марата, и мне стало весело.

– С помощью компьютера. С помощью компьютера можно сделать все: убить, оживить…

– Зачать. Нельзя только заставить вас понять, что такое духовное измерение человека. Ментула вас мало заботит.

– Это ни к чему.

Что это за породу такую вывело человечество? Они умеют заглянуть в будущее, но в упор не хотят видеть этого будущего в настоящем. Тем, кто способен, в принципе способен хотя бы в общем плане спрогнозировать облик будущего, это самое будущее просто не нужно! Лучшее будущее – это игрушка сегодня. Все правильно: дайте дуракам хлеба и зрелищ. Забав. Не загрузили ум духовной работой – дайте этому идиотскому уму работу поигривее. Будущее стало забавой.

Я был потрясен до основания. Судьба цивилизации оказалась в руках безмозглых интеллектуалов, а они даже не заметили этого.

– Давай вернемся к Искандеру. С чего ты взял, что у тебя есть шанс с ним договориться?

Меня колотило от мысли, что я сам, своими руками посылаю одно звено – другому и тем самым замыкаю цепь, приводящую в движение силы, которые способны уничтожить все живое. Одни – во имя денег, другие – во имя игры.

Что же предпринять? Неужели и у меня только один выход: убить Марата?

Мне даже показалось, что бесплотная мысль «убить» окрасилась бледной гаммой лазури. Неужели от меня зависит, соединить звенья или нет? Разобью-ка я вашу игрушку к чертовой матери! Марат опять печально улыбнулся.

– Искандера интересует только та информация, от которой есть польза, выгода. Если нет пользы, если непонятно, как извлекать дивиденды, – ему становится абсолютно безразлично любое предприятие.

– Интересно, твой Искандер похож на Карабаса-Барабаса?

– Нет. Он типичный европеец. Очень интеллигентного вида, любит все красивое.

– Я так и думал.

Опарыши. Дебилы. Каннибалы.

– Но ты в чем-то прав со своим Карабасом, – сказал Марат. – Понимаешь, после общения с ним прямо оживают детские мультяшки, сериалы о монстрах, которые мечтают о мировом господстве. Как только он услышал о моей программе – тут же заговорил о мировом господстве. Управлять миром, покорить мир, бросить его к своим ногам – вот его мечта. Детский сад.

Я так и думал. Те, кто обожают деньги, на самом деле поклоняются грубой силе. Они не деньги зарабатывают, они служат силе. И мечтают, чтобы у них было много денег, которые заставят служить им, богатым. Деньги сделают их сильными. Тоже своего рода игра. И у богатых в руках компьютерщики-игроманы со своими программами…

Может, это и называется праздник жизни?

– А можешь ли ты сказать мне, как закончил свои дни фараон Хуфу? Узнай через компьютер.

– Нет, не могу. Ты неправильно сформулировал вопрос, как Искандер. Общаться с NOO – значит, уметь правильно задавать вопросы и уметь читать ответы. Программа. Тебе не дано слышать голос NOO.

– И все же: что же интересного тебе удалось узнать? Что показалось тебе… таинственным?

– Какая-то идея срединности, выраженная математическим языком. Наша Земля – средина чего-то. Вот такая задачка. Бред.

Я был озадачен. Марат давно ушел, а я все сидел на скамье в парке, и мысли лениво теснились в моей голове, как облака. Кстати, важные облака, словно ослепительно белые стада бегемотиков, неспешно расползались по пронзительно синему небу в разные стороны. Хотелось увидеть небесного пастыря, но неясно было, где его искать.

Живут себе вменяемые компьютерщики, им доступна исключительной важности информация, а они едят один другого или пытаются убить. В чем дело, пастырь?

Очевидно, в том, что каннибальство выросло в их душах как нечто естественное, родное, как свойство этого мира, этой цивилизации. Как норма. Съел человека, покорил мир – это нормально. Почему?

Общение с компьютером – это ведь процесс поедания человека безмозглым железом, которое придумал сам человек. Значит, человек с помощью им же изобретенного продукта поедает сам себя, когда он работает над программами, когда экран на жидких кристаллах просвечивает насквозь жидкую душонку человека. Это нормально.

Можно придумывать гениальные вещи, но при этом оставаться цивилизацией каннибалов! Мне опять вспомнился телесюжет о компьютерщиках-каннибалах. Сейчас я смаковал маленький убийственный штрих, который придавал делу очаровательную пикантность (прошлый раз я, сраженный общим смыслом произошедшего, не отвлекался на подробности). Оказывается, господин Шуберт стоял перед мучительным выбором. Ему поступило предложение «съешь меня» сразу от двух претендентов: от Геббельса и от другого компьютерщика из Австралии; но заокеанского коллегу Шуберт есть отказался. Он выбрал Геббельса. Как вы думаете, почему? Из патриотических соображений?

Ни за что не догадаетесь, если сами не побывали в их шкуре. Шуберт отказался есть австралийца из эстетических соображений! Земляк кенгуру и тасманийского дьявола был недостаточно привлекателен по экстерьеру: у него был сомнительный прикус, а кроме того, он недобирал пропорциональностью фигуры. Некрасивого человека, очевидно, и есть неприятно. Тонко развитый эстетический вкус делал честь господину Шуберту. Культура и интеллект компьютерщика восхищали. Как это все совместить: культуру и каннибализм, культуру и равнодушие к высшим культурным ценностям?