Текст книги "Реанимация солнца"
Автор книги: Анастасия Волжская
Соавторы: Валерия Яблонцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Хочешь.
Насмешливый шепот, прозвучавший у самого уха, казалось, проникал в потаенные уголки сознания. И как я ни пыталась отгородиться, как ни старалась усмирить разгоревшийся пожар, нельзя был не признать очевидное. Кессель был прав – я хотела. Внутри набирало силу странное чувство пробудившегося животного голода, плотского голода. Хотелось… манна – сильного, решительного – такого, как Кессель с его крепкими мышцами и твердым рельефным прессом, который я явственно ощутила под пальцами, когда попыталась оттолкнуть шейдера от себя. И с… тем, что так отчетливо выпирало даже через плотные темные джинсы боевика.
Размер был под стать самому Кесселю.
Стоило лишь представить, как тело откликнулось отчаянной жаждой и ощущением пустоты там, внутри.
Пустоты болезненной, неправильной. Пустоты, которой не должно было быть, потому что вот же он, дуальный шейд, совсем рядом, и нужно лишь перестать сопротивляться… подчиниться инстинктам…
Нет. Все это было неправильно.
– Бесишь! – в бессильной ярости – на Кесселя, на предательские реакции моего собственного тела и на саму себя – выпалила я. – Я тебе жизнь спасла, а ты… ты то пытаешься изнасиловать меня, то втягиваешь по уши в шиссовы неприятности. И вот, снова! Ты уже получил, что хотел. Нашел свой шиссов дротик. Так что теперь – ну, пожалуйста – отвали!
– Глупая, – мягко рассмеялся шейдер.
И вдруг коснулся моего лица. Не грубо, а… как-то почти нежно. Подушечкой пальца очертил контуры скул, скользнул по припухшим от поцелуя губам.
Я рвано выдохнула. Эта странная нежность, которой я никак не ожидала от вольного шейдера, агрессивного по своей природе, сбивала с толку. Желание потянуться за его рукой, потереться щекой о ладонь, напрашиваясь на ласку, пронзило тело.
Я резко отшатнулась, разрывая контакт, и, не рассчитав силы, чувствительно приложилась поясницей о край раковины. Охнула, приглушенно зашипев от боли.
Кессель насмешливо выгнул темную бровь.
– Трусливая мелочь.
– Прекрати меня так называть, – буркнула я, потирая ушибленную спину.
Он только усмехнулся.
– А как еще назвать того, кто настолько увяз в болоте чужих законов и правил, что боится своей истинной сущности? Это наша природа, Солана, мы рождены быть такими, мы такими задуманы. Отказывать своему шейду в базовых потребностях, естественных базовых потребностях – глупо.
– Мало ли кто кем задуман, – огрызнулась я. – Природа! Если бы мы слепо следовали одним только инстинктам, то до сих пор бегали бы голышом по пустошам и дрались за косточки грызов. Но у нас есть одежда, дома, дороги, тепло, энергия и достаточно еды для всех и каждого. И это создала ци-ви-ли-за-ци-я. Подавление низменных желаний и инстинктов – ничтожная плата за возможность быть частью развитого социума.
Кессель фыркнул – я и не ожидала, что вольный шейдер отреагирует как-то иначе.
– Прислушайся к себе, глупая мелочь. Нет… – Он пристально вгляделся мне в глаза, словно хотел рассмотреть за светлой оболочкой радужки серебристую внутреннюю сущность. – Прислушайся к нему. Почувствуй.
Почти против воли я послушалась. И… ощутила.
Его, своего шейда. Истощенного, измученного не меньше, чем я сама, годами сдерживаемого, отравляемого литианским блокиратором, вынужденно заставляющим его дремать… спать… сном, похожим на смерть. Но сейчас…
Сейчас шейд жаждал энергии. Нуждался в ней, словно отшельник, много дней скитавшийся среди безжизненных пустошей Абисса в отчаянном желании отыскать воду и пищу. Коктейль, выпитый в баре «Логово», был для него жалкой каплей, мгновенно испарившейся на растрескавшихся пересохших губах. Но шейд чувствовал рядом нечто несоизмеримо большее. Неиссякаемый источник живительной силы – вот он, дуальный шейд, достаточно только протянуть руку. Раскрыться. Принять его в себя… на всю длину, заполняя сосущую пустоту внутри, напитывая шейда жизненной энергией, которую манн готов был отдать мне… добровольно.
Распахнув глаза, я с ужасом обнаружила свою ладонь на ширинке Кесселя.
Мучительно хотелось списать это на гипноз, на дурман, на удивительную способность раскрытой второй сущности, но… Обострившимися чувствами я ощущала, что шейд Кесселя сейчас был глубоко внутри. И для вольного шейдера манн казался возмутительно цивилизованным и полностью контролировавшим себя безо всяких блокираторов – чего нельзя было сказать обо мне.
– Не хочу, – упрямо сказала я, не отнимая руки от туго натянутой плотной ткани штанов манна. – Не хочу вот так – с первым встречным в грязной уборной. Особенно после того, как вся жизнь пошла наперекосяк – после шисса, бегства от полиции, вскрытого запястья и остального… Не хочу, когда в голове туман и я совершенно не могу думать…
– Именно поэтому ты и хочешь, – спокойно возразил Кессель. – Твоему шейду нужно восстановиться. Мелочь, ты чего, вообще ничего о себе не знаешь?
– Нет…
Кессель качнулся ко мне, позволяя ощутить себя ладонью во всех подробностях. Я гулко сглотнула.
– Позволь, я покажу.
Надо же, «позволь» – и даже язык не отсох.
Но долго удивляться мне не дали. Решительным движением Кессель подхватил меня под ягодицы и усадил на край раковины спиной к зеркалу. Наглые ладони по-хозяйски огладили тело – и предательский шейд внутри захлебнулся от восторга, посылая по телу гормональные волны от каждого прикосновения манна.
«Да, да, еще…»
Кессель снова потянулся к моим губам, но я увернулась, упрямо не желая признавать власть низменных диких инстинктов и шейдера, понимавшего и чувствовавшего меня лучше, чем я сама.
– Нет.
Он коротко усмехнулся.
– Ну, ладно.
Тугой узел на шнурках поддался первому же рывку. Ботинки с глухим стуком упали на пол. Зад на мгновение оторвался от холодного фаянса раковины, и, прежде чем я успела возмутиться, Кессель ловко стянул с меня джинсы. Слабо охнув, я попыталась прикрыться, но шейдер не позволил, встав между моих разведенных ног. Палец скользнул по гладкой ткани трусиков – вверх-вниз. Горячо. Сладко. И не соврать, что прикосновения Кесселя мне неприятны. Низ живота налился жаром.
Шиссов шейдер! Но лишь бы не останавливался…
Даже злиться не получалось. Кессель был слишком хорош и точно знал, как доставить фемме удовольствие. Чувствовался немалый опыт. Как там сказала барменша Ракель – «Хавьер заботится о своих феммах»? Да – о-о-о да-а-а, – теперь я отлично поняла, что она имела в виду.
Шейд внутри ошалел от восторга. Наконец-то он получил то, чего так отчаянно хотел: энергию, эту странную жаркую энергию, перетекающую в тело от прикосновений манна. И шейд впитывал ее каждой клеточкой, наслаждался каждым движением умелых пальцев.
Впитывал и просил еще и еще.
Я даже не заметила, как осталась без трусиков. Стоило бы возмутиться, но было не до того. Потому что… нет, лишь бы продолжал. Лишь бы прикасался – так… и вот так тоже… Да-а…
Движения Кесселя чуть замедлились. Я приоткрыла глаза и затуманенным взглядом проследила, как вольный шейдер – шиссова боевая машина – опустился передо мной на колени. Провел языком, чуть прикусил, срывая с губ тихий стон. Я рвано выдохнула, выгибаясь в умелых руках.
А Кессель… продолжил.
Это было горячо, непристойно и пошло, но я не могла оторвать от шейдера жадного взгляда. Потому что было в этом какое-то запретное порочное удовольствие – смотреть, как сильный, смертоносный и опасный хищник старательно скользил языком… Ох! И глядел снизу вверх с насмешливым шальным огнем в потемневшем взгляде, отчего удовольствие становилось втройне сильнее. Моя плоть пульсировала в такт ускорившемуся биению сердца, а по венам растекался хмельной жар.
Я смотрела на коленопреклоненного шейдера между моих ног и не могла, не хотела отворачиваться. Он был… красивым… наглым… потрясающим…
Напряженные мышцы сжались в предвкушении. Почти бессознательно я запустила пальцы в короткие темные волосы Кесселя, прижимая его к себе еще теснее, еще ближе. Шейд внутри застыл, чувствуя приближение пика. Губы манна сомкнулись, и…
Я не сдержала вскрика. Удовольствие накрыло жаркой волной – первой, а потом еще, еще и еще. Тело выгнулось дугой, протяжный хриплый стон сорвался с губ. Никогда еще разрядка не была такой продолжительной, такой сильной.
А после… Кессель отпустил шейда. И две дуальных сущности – угольно-черная и серебристо-белая – потянулись друг к другу, сплетаясь воедино. Ощущения, невыносимо яркие и совершенно невероятные, усилились до предела – до меркнущего сознания и звездочек перед глазами…
Совершенно ошалев от происходящего, я откинулась назад, бессильно прислонившись затылком к холодному зеркалу. Тело было словно желе – подтаявшее, сладкое, без единой косточки. Мышцы не держали, сознание уплывало. Но надо ли держаться, когда так хорошо?..
Я чувствовала себя уже не вымотанной, не измученной, а как-то правильно усталой. И шейд внутри впервые за долгое время насытился и довольно притих и, казалось, был вполне согласен, что сейчас бы спать…
Спать…
Я вяло осознала, что снова оказалась на руках у шейдера. Он куда-то понес меня, ничего не объясняя, не говоря ни слова. И хоть грязные после прогулки по коллектору джинсы с ботинками так и остались лежать на полу фемм-уборной, Кессель завернул меня в свою куртку, чтобы не тащить полуголой через переполненный зал бара. Это радовало…
Хотя постель обрадовала куда больше…
Стоило только голове коснуться подушки, как я уснула, мгновенно погрузившись в сладкий глубокий сон без сновидений.
Глава 10
Пробуждение оказалось неожиданно приятным. Я чувствовала себя отдохнувшей, довольной и как никогда полной сил. Мне было хорошо и спокойно, словно я наконец-то оказалась в безопасности, под защитой… дома. Да, дома – если такое слово после смерти отца вообще можно было применить хоть к какому-нибудь месту в Абисс-сити.
Вот только… логово самых опасных боевиков уж точно не тянуло на то, чтобы называться так. И расслабляться, напрочь забыв об осторожности, здесь совершенно не стоило.
В комнате, куда Кессель принес меня после… случившегося в фемм-уборной, я была одна. Что, несомненно, радовало – поскольку под тонким термоодеялом я оказалась абсолютно голой. Джинсы и трусы, очевидно, потерялись с концами, но вместе с ними к моему возмущению пропала майка, лифчик и – что было обиднее всего – любимая кожаная куртка. Оглядевшись по сторонам, я не нашла никаких следов своей одежды, помимо заботливо вычищенных и аккуратно поставленных у кровати ботинок. И если я еще могла предположить, для чего похотливому Кесселю вздумалось раздевать меня – хотя… нет, пожалуй, ничего больше между нами не было, – то причина, по которой он утащил из комнаты все снятое, так и осталась загадкой.
Впрочем…
Кожа едва ощутимо пахла санитайзером – очевидно, кто-то позаботился о том, чтобы смыть с меня следы вчерашнего путешествия по коллектору. Тоже Кессель? Отчего-то представить боевика «Механического солнца» выполняющим работу санитарки было… странно.
Строго говоря, я понятия не имела, где нахожусь и сколько сейчас времени. В комнате предсказуемо не было окон, а коммуникатор пал смертью храбрых где-то на улицах семнадцатого во время полицейского рейда. Я могла проспать и час, и пять, и десять, и целые сутки. После стопки неразбавленного стима и умопомрачительного… крышесносного… ох…
Я тихо застонала, вспоминая минутную слабость, толкнувшую меня в объятия шейдера. Вот что бывает, когда внезапно теряешь контроль над собственной жизнью. Одно неверное решение потянуло за собой другое, а затем третье, четвертое – и в результате я оказалась лишена всего, что когда-то составляло мое привычное существование.
Ничего. Еще не поздно снова взять все в свои руки. Начать сначала в заново отстроенной клинике на новом месте и, может быть, с новой личностью – ходили слухи, что в «Механическом солнце» есть специалисты, способные организовать операцию по вживлению ид-чипа. Та же Никс, например…
Да, Никс. Убедить ее провести обратную операцию будет непросто, но возможно, Кессель согласится помочь. Я же выручила его – теперь черед манна. Как он и обещал. Да.
А потом… я уйду. И буду жить по правилам.
Не задавать вопросов, не вмешиваться в чужие разборки, не нарушать врачебного нейтралитета и знать свое место. А главное – никогда, ни при каких обстоятельствах, ни в коем случае не связываться с боевиками «Механического солнца», из-за которых двадцать лет назад был убит мой отец. Я придумала для себя этот нехитрый план действий после бегства из Центра, и до сих пор он помогал мне оставаться в живых.
Пора бы вспомнить его и больше не совершать глупостей.
Не желая покорно дожидаться Кесселя, словно купленная фемма для постельных утех, я решила выбираться отсюда. Быстрый контрастный душ взбодрил и придал сил. Однако поиски хоть какой-нибудь подходящей одежды успехом не увенчались. В ванной комнате висело несколько полотенец, а на спинке единственного стула обнаружилась свободная футболка из синтетической ткани, судя по размеру, принадлежавшая Кесселю. Проклиная не в меру наглого шейдера на чем свет стоит, я натянула ее на голое тело.
Узкая дверь с шипением отъехала в сторону, выпуская меня в длинный, хорошо освещенный коридор жилого модуля, и моментально захлопнулась за спиной. Я запоздало огляделась – ряд типовых дверей, внешне неотличимых от моей, тянулся в обе стороны на добрую сотню метров, и найти покинутую комнату будет проблематично. Впрочем, моих вещей там не осталось, а значит, возвращаться незачем. Я честно надеялась, что и не придется, но на всякий случай посчитала количество дверей от дальнего конца коридора. Моя была седьмая. А сколько дверей было до смутно маячившего впереди холла, я сказать затруднялась. Во всяком случае, куда больше, чем предполагал любой типовой проект многоквартирных домов семнадцатого.
Похоже, полуподвальный бар на окраине Абисс-сити оказался всего лишь фасадом. А изнутри таинственное «Логово» представляло собой нечто совершенно иное. Что-то очень странное.
Первоначальный план – найти Кесселя и убедить его отпустить меня восвояси, предварительно вернув ид-чип и одежду, – дал сбой на самом первом этапе. Я понятия не имела, куда идти. Вокруг не было ни души, кодовые замки большинства дверей предупреждающе светились красным, а коридор казался бесконечным. Единственная надежда была на холл, но с каждым шагом я все меньше верила, что встречу там хоть кого-то.
Тишину пустого коридора нарушил шорох открывающейся двери прямо передо мной. Я испуганно отпрянула назад, и вовремя: худощавый синеволосый манн, выскочивший из комнаты, совершенно не смотрел по сторонам. Не успей я убраться с дороги, мы бы столкнулись лбами.
Неизвестно, правда, кто пострадал бы сильнее. Манн – по всей видимости, полукровка с ярко выраженными литианскими чертами – был хоть и высоким, но ужасающе, почти болезненно тощим. Тронешь – развалится.
На ходу стягивая заляпанный неизвестно чем рабочий халат и очки, манн припустил было по коридору, но не успел пробежать и десятка шагов, как вдруг остановился, словно почувствовав чужое присутствие. Он оглянулся через плечо и, заметив меня, широко и доброжелательно улыбнулся. Ни мой растерянный вид, ни неподобающая одежда, похоже, нисколько его не смутили.
– Привет!.. – Он помахал рукой, привлекая внимание. – Заблудилась? Кого ты ищешь?
– Кесселя, – чуть помедлив, призналась я.
Манн понимающе хмыкнул.
– Третья дверь справа, вон та. Он обычно не запирается, проходи.
Убедившись, что я поняла куда идти, манн круто развернулся и убежал, прежде чем я успела поблагодарить его за помощь.
Дверь действительно оказалась не заперта. Легкое прикосновение ладони к замку – и панель отъехала в сторону, открывая вид на типовую комнату. Узкая прихожая, встроенный шкаф, боковая дверь в душевую, стоящая у дальней стенки кровать…
И на этой кровати, развалившись, лежал незнакомый красноволосый шейдер. Абсолютно голый, если не считать покрывающих смуглую кожу темных узоров татуировки. В ноздри ударил горький дым.
По-хорошему, следовало бы уйти, но было поздно – манн поднял голову на шум закрывающейся за моей спиной двери. Оглядев меня с ног до головы, он растянул губы в очень знакомой – ну, прямо типично кесселевской – ухмылке.
– М-м-м… – Манн потянулся, демонстрируя во всей красе развитые мышцы, подтянутое сильное тело и очень немаленькое достоинство. – Классно вы-ы-ыглядишь, детка.
– Ты кто? – вырвался у меня глупый вопрос.
– А тебе кто нужен? – в свою очередь, поинтересовался манн.
– Шей Кессель.
– Я ве-е-есь твой. – Манн приглашающе похлопал по кровати рядом с собой. – Заходи.
Я не успела ответить – дверь открылась снова. Торопливо обернувшись, я увидела на пороге уже знакомую мне барменшу «Логова», Ракель. Фемма бросила короткий взгляд на голого манна и затянутую едким дымом комнату, едва заметно нахмурилась, а затем посмотрела на меня в упор, без сомнения признав недавнюю клиентку, для которой по просьбе Кесселя сделала энергетический коктейль.
На мгновение в ее безмятежно-синих глазах мне почудилась тень обиды.
– Извините, что помешала, – отрывисто произнесла она. – Анхель, соберись, тебя зовет Хави.
– А я все-е-егда готов…
– Хави, – уцепилась я за знакомое имя. – Хавьер. Да, Хавьер Кессель. Он мне и нужен. Где его искать?
– Хави…
Ракель замерла, растерянно переводя взгляд с меня на хозяина комнаты, по всей видимости оказавшегося тем самым Анхелем… Кесселем, про которого я столько слышала за последнее время. Да уж, ситуация и правда вышла двусмысленная. Голый манн, фемма в чужой футболке…
Неожиданно на плечо опустилась тяжелая рука. Я вздрогнула, оборачиваясь. Анхель, успевший надеть черные кожаные штаны, но не пожелавший обременять себя остальной одеждой, по-хозяйски приобнял меня за плечи.
– Ракелита-а-а, любимая, не парься, – дыхнул травкой шейдер. – Я с ней разберусь.
Я возмущенно попыталась вывернуться из его хватки – но не тот Кессель держал крепко.
– Ладно, ла-а-адно, утихни. Я тебя провожу.
Ракель с сомнением покачала головой.
– А ты уверен? – покосилась она в мою сторону. – Это же…
Анхель лишь отмахнулся.
– О-о-ой да ладно тебе. Разберемся. Если что, утилизатор рядом, тащить недалеко.
– Как знаешь.
Фемма посторонилась, пропуская нас.
Следуя за Анхелем, я наконец добралась до холла. В просторное полукруглое помещение выходило несколько лифтов. Шейдер, ловко закрыв спиной пульт, ввел длинный код, вызывая нужную кабину. Распахнулись массивные двери.
– Фе-е-еммы вперед, – ехидно ухмыльнулся манн.
Очевидно, причина подобной галантности была не в хороших манерах, а единственно в желании беспрепятственно попялиться на мой зад, едва прикрытый футболкой. Я стиснула губы.
Что этот Кессель, что тот – никакой разницы.
Лифт с шипением ухнул куда-то вниз.
Несколько секунд, и герметичные двери раскрылись. Не дав мне времени на раздумья, Анхель тычком вытолкнул меня из кабины.
И я вдруг оказалась рядом с Кесселем – Хавьером Кесселем – полуголая, в одной лишь футболке, прямо перед двумя десятками вольных шейдеров.
В просторной комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом генераторов за металлическими стеновыми панелями и шипением воздуховодов под полукруглым арочным сводом. Множество глаз – среди них я заметила знакомого полукровку-литианина, благодаря помощи которого я и попала в эту безумную ситуацию, – уставились на меня со смесью недоумения, раздражения и наглого любопытства. Некоторые взгляды были откровенно направлены сильно ниже моего лица, беспрепятственно заглядывая под футболку. Я сжала зубы и поборола безотчетное желание прикрыться, понимая, что это только породило бы еще больший всплеск неприятного интереса.
За спиной раздался довольный смешок – кое-кто, похоже, откровенно наслаждался немой сценой. Да и Кессель… Хавьер Кессель… мог бы помочь, а не пялиться на меня вместе с остальными боевиками, предплечья которых украшали пылающие шестеренки.
Молчание разрезал чей-то незнакомый голос.
– Шисс, Анхель, ты что, последние мозги отшиб? – Шейдера поддержали согласным гулом. – Ты продажных фемм теперь и в штаб таскаешь? Совсем терпелка отвалилась?
Оставить такое без ответа было невозможно.
– А берега не попутал, Хорхе? – мгновенно взревел позади меня взбешенный Анхель. – Ты на кого пасть разеваешь, а? Выйдем, а? Тебя уже шиссы в утилизаторе заждались! Слышишь, воют?
– Я не его фемма! – перекрикивая рык манна, взвизгнула я.
– Она не продажная фемма, – негромко уронил Хавьер Кессель. – Она…
– Это Солана Диаз, дочь Андреса Диаза.
Последние слова были произнесены тихим ровным тоном, но именно их услышал каждый из присутствующих. Все замолчали разом. На мгновение мне показалось, что они были так же ошарашены и сбиты с толку, как и я, хотя это, конечно, не могло быть правдой.
– Вы…
Отыскать в толпе говорившего оказалось несложно. Сухощавый жилистый шейдер был ровесником Саула. Темные с проседью волосы были коротко острижены, тяжелый подбородок обрамляла аккуратная бородка. Годы еще не взяли свое – спина манна, несмотря на возраст, оставалась прямой, а глаза светились умом и проницательностью. Шейдер спокойно встретил мой растерянный взгляд, кивнул, словно подтверждая наше давнее и, казалось бы, совершенно невозможное знакомство, и сухо улыбнулся краешком губ. А я…
Чувства мои были в смятении. Я не узнавала этого шейдера – и вместе с тем было в его голосе, облике, взгляде что-то смутно знакомое, почти родное. Наверное, так же мог бы выглядеть мой отец, Андрес Диаз, если бы был сейчас жив… Если бы боевики «Механического солнца», подобные тем, кто заполнял сейчас этот зал, не убили его.
«А ведь этот шейдер вполне мог участвовать в той операции, – мелькнула в голове тошнотворная мысль. – Двадцать лет назад… Он мог быть одним из тех, кто напал на нас в тот день. Мог быть тем, кто спустил курок… Но почему же тогда он так спокойно, без тени раскаяния смотрит мне в глаза? Как смеет называть имя отца, если виновен в его гибели?»
– Рамон… – Голос Кесселя раздался совсем близко. Тяжелая рука опустилась на скрытое футболкой плечо. Я не сразу сообразила, что Хавьер обращался к тому самому шейдеру, который упомянул моего отца, к Рамону… – Она ничего не помнит.
Не помню… Что?
Я развернулась к Кесселю, обжигая его разъяренным взглядом.
– Чего я не помню? Что ты, шисс тебя дери, имеешь в виду?
Шейдер поморщился.
– Не здесь, – коротко ответил он. – Подожди.
И добавил, оборачиваясь к боевикам, с интересом наблюдавшим за нами:
– Собираемся через час. Химик… – Тощий синеволосый полукровка, сжимающий в руках до боли знакомый дротик, протиснулся к возвышению. – Результаты тестов к этому времени будут готовы?
– Основные – да, – с важным видом кивнул манн. – А с остальным разберемся позже.
– Хорошо. Сола, за мной.
Командирские замашки Кесселя откровенно взбесили. Кем он себя возомнил, что решил, будто может приказывать мне? И почему столь вольно распоряжается боевиками в присутствии второго в «Механическом солнце», а вспыльчивый задиристый Анхель и не думает возражать?
Но шейдер не дал мне возможности высказать свое возмущение. Раздав указания, он размашистым шагом направился к ближайшей боковой двери, даже ни разу не обернувшись, чтобы убедиться, что я иду следом.
Как будто я могла поступить иначе, когда так много вопросов осталось без ответов.
Круглый кабинет, куда привел меня Кессель, оказался поистине роскошным – даже офис отчима в центральном управлении полиции Абисс-сити производил менее внушительное впечатление. Матовые стеновые панели с дорогой отделкой, мебель явно из натуральных материалов, два обитых кожей полукруглых дивана, расположенные по обеим сторонам от входа. В углу небольшой бар, на две трети заполненный качественным алкоголем и пакетами искрящегося стима. Для полного сходства с кабинетами литианских магнатов не хватало разве что обязательного окна с панорамным видом на верхние этажи небоскребов мегаполиса – на его месте была плотная заглушка. Но недостаток естественного освещения с лихвой компенсировался проложенными вдоль стен и потолка газовыми трубками, наполнявшими комнату ровным теплым светом.
Странно, но этот золотистый рассеянный свет, мягкими полосами ложившийся на белые стены, всколыхнул в памяти что-то полузабытое и до невозможности родное. Мне показалось, будто когда-то давно я уже видела похожий кабинет – другой и одновременно такой же. Он был местом, где меня всегда ждали, местом, где я всегда чувствовала себя в безопасности. Где за стеклянными дверцами бара был припасен пакет моего любимого сока, где никто не запрещал забираться с ногами на полукруглый диван, а в шестигранной нише между двумя шкафами сверкали, складываясь в красивый узор, черточки и точки круглой гравировки. А за окном…
Нет, бред.
Этот кабинет ничем не напоминал тот смутный теплый образ, да и Кессель совершенно не подходил на роль защитника и спасителя – манн куда чаще втягивал меня в неприятности, чем вызволял из них же. Что бы ни внушал мне предательский шейд, не стоило расслабляться. Я оказалась в штабе самой опасной банды Абисс-сити. Все, о чем я должна была думать, – это как выбраться отсюда. Желательно, живой.
Богатство обстановки не ограничивалось одной только дорогой мебелью и премиальной отделкой. Кабинет был оборудован самыми передовыми техническими новинками, о которых мне только доводилось слышать. Между встроенными шкафами и стеллажами светились синим экраны, передающие изображения с камер наблюдения, непонятные графики и постоянно меняющиеся столбцы цифр, а центральная столешница представляла собой интерактивный монитор с небольшой зоной управления возле широкого кожаного кресла. С потолка свисал перемигивающийся огоньками шар голопроектора, способный создавать объемное изображение диаметром в несколько метров.
Да, «Механическое солнце» совершенно заслуженно считалось одной из самых преуспевающих банд в теневом мире Абисс-сити. И все же, устраивать такой кабинет для рядового боевика… Не слишком ли расточительно? Да и то, что Хавьер Кессель оказался родственником… вероятно, братом Анхеля, которого Никс назвала вторым в «Солнце», тоже наводило на некоторые вопросы.
Вопросы, на которые шейдер вряд ли собирался отвечать.
Дойдя до стола, Кессель совершенно бесцеремонно оперся задом на дорогую технику и наконец обратил внимание на меня.
– Ты что-то хотела?
Отстраненная сухость в его голосе задела.
– Что-то хотела? – взорвалась я. – Я хочу шиссову тучу вещей! Во-первых, верни мне одежду. Я не собираюсь разгуливать на глазах у десятков озабоченных головорезов, сверкая голой п… без нижнего белья! Еще я хочу ид-чип – уверена, в «Механическом солнце» найдется хоть один специалист, способный создать мне новую личность или восстановить старую. Но больше всего я хочу, чтобы ты объяснил мне, что это был за шейдер, там, в вашем штабе. Откуда он знал моего отца, что он хотел сказать и почему ты заявил, будто я ничего не помню? Что ты вообще можешь знать обо мне, если вчера мы встретились первый раз в жизни? И что, по-твоему, я должна не помнить?
Я замолчала, переводя дыхание.
Кессель не сводил с меня внимательного взгляда.
– Все, выдохлась? – уточнил он, так и не дождавшись продолжения.
– Нет… да.
Шейдер кивнул.
– Пойдем по порядку. Твою одежду было проще выбросить, чем отчистить. Я скажу Ракель, она подберет тебе что-нибудь у наших фемм. Хотя… – Его губы растянулись в хищной улыбке. – По правде сказать, мне нравится, как ты смотришься в моей футболке. Можешь оставить ее себе.
Задохнувшись от возмущения, я замахнулась, намереваясь съездить Кесселю по ухмыляющейся физиономии. Зря. Футболка, и без того не слишком длинная, задралась, обнажая все, что до этого еще хоть как-то оставалось прикрытым. Шейдер даже не попытался замаскировать откровенный интерес. Наглый взгляд скользнул по моему телу, ниже, ниже…
– Похотливый гад!
Я опустила руку и торопливо одернула подол.
Вместо ответа Кессель, не отрывая от меня взгляда, запустил руку в карман брюк. Ожидания не обманули – тонкие трусики, вытащенные шейдером из моей сумки, действительно так и остались у него. Крохотное невесомое кружево смотрелось на широкой ладони забавно, но вместе с тем невероятно… соблазнительно.
Усмехнувшись, шейдер кинул трусики мне. Я торопливо надела их.
– М-м-м, – не удержался от комментария Кессель. – Они смотрятся на тебе даже лучше, чем я предполагал.
Я вскинулась, поднимая голову, и едкий ответ, готовый сорваться с губ, застрял в горле. Взгляд шейдера, вызывающе непристойный, отозвался внутри вспышкой возбуждения. Во рту пересохло, а между ног, напротив, стало мокро. Я мучительно сглотнула вязкую слюну и плотнее стиснула колени.
Словно в насмешку, Кессель медленно – нарочито медленно – скользнул языком по губам. Мой шейд отозвался на его движение горячей волной разгорающейся страсти. Будто и не было недавней близости, унявшей внутренний голод. Будто я все еще остро нуждалась в Кесселе – его сильных руках, подхватывающих под ягодицы и прижимающих к твердому телу, его жарких губах, сминающих в страстном поцелуе, его…
Шисс!
Усилием воли я отогнала порочные образы, которые рисовало разыгравшееся воображение, и заставила себя успокоиться. Шейд внутри разочарованно заворочался, но я не позволила второй сущности взять верх. Я уже насытила его вчера – так что же еще ему надо? Я больше не собиралась потакать минутной слабости, отдаваясь на волю инстинктов. Отдаваясь…
Нет, хватит.
Хавьер, наблюдавший за моей внутренней борьбой, тихо фыркнул.
– Отрицание инстинктов… – Он сощурился и едва заметно наморщил нос, словно принюхиваясь. – Должно причинять определенные неудобства. Как ты справляешься?
– Как все нормальные цивилизованные шейдеры… – Я дернулась, борясь с желанием скрестить руки на груди, чтобы защититься от неприятных вопросов. Под пристальным взглядом Кесселя было неуютно. Не придумав ничего лучше, я нервно сцепила пальцы в замок за спиной. – Блокираторы.
– Блокираторы – временная мера, – спокойно парировал шейдер. – Есть периоды, когда их действие ослабевает. Или шейд выжигает их полностью. Как сейчас.
Я до последнего надеялась, что он не скажет этого вслух, но нет – Кессель был слишком прямым, слишком неудобным, неуютным и острым для того, чтобы промолчать. Зачем, когда можно разорвать мою отлаженную, отработанную до автоматизма жизнь в клочья одним своим присутствием, одним своим наличием.
Я спасла его – но теперь расплачивалась за это сама.
– Тогда надо просто потерпеть, – стиснула я зубы. – Как сейчас.
Шейдер нахмурился, качнул головой. Я ощутила почти противоестественное упрямое удовлетворение. Мне не нравилась тема, ему, вероятно, не нравились ответы. Все было честно.
