Текст книги "Принц для неудачницы"
Автор книги: Анастасия Соловьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Кто они?
– Дашка с Кириллом.
– Что? С Кириллом?!
– Конечно! Кирка же настоящий муж чина, он должен свою девушку проводить. Заодно еще потискать ее в подъезде, – прибавила Ника саркастически.
– Никуда он не пойдет!
– Мам, это неприлично! Вечно ты делаешь из нас идиотов!
– Ника, я его отпустить не могу! Сейчас такая жизнь…
– Значит, девушку одну можно выпроваживать из дома на ночь глядя…
– Она сама, эта девушка… задержалась допоздна в гостях у подружки… А ему нельзя идти на улицу… я вообще не знаю теперь… – бормотала Ксения, чувствуя, что весь ужас, внушенный ей встречей с Бондаренко, постепенно прорывается наружу.
– Ща, мам, подожди минутку!
Ника вдруг метнулась из кухни, что-то быстро проговорила – и через секунду до Ксении донесся хлопок входной двери. Когда, сообразив, в чем дело, она выбежала на лестницу, там было пусто. Мерно гудели лампы дневного света, где-то на верхних этажах напряженно двигался лифт.
Ей показалось, что в последние часы она пережила ядерный взрыв и гибель всего человечества. И теперь до конца жизни она обречена стоять в одиночестве и слушать этот механический гул. Ксения закрыла лицо руками и зарыдала.
Ночь ушла на выяснение отношений. С Володей, с этим миром, с собой.
К утру было ясно, что мужа у нее больше нет, ибо человек, обокравший семью и сбежавший, мужем считаться не может. Ленка права, как всегда.
Нет также квартиры, потому что расплатиться с банком она не в состоянии.
Это чего нет.
А что есть? Угроза жизни. Молодой человек из банка непрозрачно намекнул под конец, что неплатежи могут закончиться плохо. Не только для нее, но и для детей. Нужно быть осторожнее. Но как это объяснишь детям?
Она не могла сказать им правду, потому что сама почувствовала только что, как больно ранит предательство. Но ведь детей невозможно запереть на замок или водить повсюду за ручку! Они же самостоятельные, взрослые… По крайней мере мнят себя таковыми!
Ксения решила действовать без объяснений.
– Сегодня поедем к бабушке в Дмитров, – сообщила она за утренним чаем и, пропустив мимо ушей привычные обвинения в том, что крыша у нее в пути и что она с дуба рухнула, продолжала: – Возьмите с собой необходимые вещи. Возможно, в Дмитрове придется остаться на несколько дней.
Над столом повисла странная тишина, которую не сразу нарушил Кирилл:
– Мам, это из-за папы?
– Что из-за папы?
– Надо уезжать из-за папы? Его ищут?
– С чего ты взял?
– Просто… Ну… я так думаю. Ты же сама говорила, что ему лучше скрыться на время, что так безопаснее.
– В общем, да. Но вы не думайте, ничего страшного не случилось. – Ксения фальшиво улыбнулась, но, устыдившись собственной фальши, добавила более естественно: – А вообще-то, пожалуйста, будьте осторожны.
– Ты можешь объяснить нам, наконец, что происходит?! – потребовала Ника капризным голоском, но Кирилл молча поднялся из-за стола, давая понять, что разговор закончен.
Ника надула губы, но промолчала. Чувствовалось, что ей хочется поругаться, отношения повыяснять. Кириллу же было явно не до разборок. Может, он знает больше, чем говорит? Может, вчера в подъезде этот хмырь угрожал и ему?
Ксения хотела спросить и не решалась. Ее сын – пятнадцатилетний мальчик – показался ей вдруг таким взрослым и мужественным. А психологи еще утверждают, будто девочки взрослеют раньше…
– Спускайтесь, я жду вас в машине, – сказала она, покидая кухню.
– Может, лучше на электричке? – предложил Кирилл.
– Вот еще! – фыркнула Ника. – Всю жизнь мечтала по электричкам тусоваться со всяким быдлом!
– Сейчас пробки везде. Прикинь ты, утро понедельника! А потом иногда на трассе… – начал он наступательно и вдруг сам перебил себя: – Короче, едем на электричке. Так проще, без напрягов.
Ксения посмотрела на сына со смесью любопытства и ужаса, но он казался невозмутимым.
Дом в Дмитрове принадлежал маминой сестре тете Кире. Теткин муж Роман был, как он сам выражался, коренным дмитровчанином и патриотом родного городка. На теткины просьбы и даже мольбы переехать в Москву Роман отвечал решительным отказом, и тете Кире ничего не осталось в конце концов, как осесть на родине мужа и тоже заделаться дмитровчанкой.
Со стороны тетки это была немалая жертва. В Москве она служила в академическом институте, занималась исследованиями чего-то ядерного, увлеченно общалась с коллегами, при этом получала очень хорошую зарплату.
Кататься же в институт из Дмитрова, имея семью и двух маленьких сыновей, было невозможно. Пришлось смириться. Тетка в тоске бродила по ненавистному городку, как сама она впоследствии вспоминала, из «Детского мира» в детский сад, и однажды набрела на интересное объявление. Детской (опять же!) творческой студии требовался преподаватель.
Никаким преподавателем тетя Кира, естественно, не была, но живописью увлекалась одно время страстно. В новой работе ее привлек сначала авантюрный момент. Примут – не примут. Получится – не получится. Ведь одно дело – рисовать самой, и совсем другое – учить этому ребятишек. Но все вроде бы сложилось, а потом и совсем стало ясно, что получилось. Работа ее ученицы завоевала серебряную медаль на межреспубликанской выставке юных дарований. Вот так!
Тетка возвращалась домой как на крыльях. А когда вернулась… Господи, бывают же в жизни такие совпадения!.. Узнала, что Роман трагически и совершенно нелепо погиб. Утром вышел из дома покурить и по рассеянности остановился возле баллона с газом…
После похорон можно было перебираться в Москву, но уже жаль было бросить художественную студию, учеников, уютный домик, в котором они душа в душу прожили с несчастным Романом. Да и сыновья Макс и Валерка слушать не хотели ни о какой Москве. Они, как и отец, считали Дмитров своей малой родиной.
Теперь их родина – за океаном. Оба теткиных сына закончили Физико-технический институт в подмосковном городке Долгопрудном и проживают в США. Они многократно звали тетю Киру к себе, но она хранит верность Дмитрову. Завершила карьеру педагога живописи, иногда пишет что-нибудь для местного художественного салона. Ее работы охотно покупают владельцы окрестных коттеджей и загородных домов. Она у них, можно сказать, пользуется популярностью. Только эта популярность не пошла ей на пользу. Тетка, что называется, зазвездилась. Стала взбалмошной и капризной.
Каждый раз, возвращаясь из Дмитрова, Ксения мучилась сознанием вины перед мамой, которая, по неписаному правилу, должна была беспрекословно исполнять прихоти сестры.
– Ирочка, – произносит тетя Кира медовым голоском, – у нас завтра ожидаются гости. Хорошо бы приготовить слоеные пирожки с курицей.
– Ну так… – разводит руками мама, – слоеное тесто готовится два дня… Сегодня уже поздно, не успею я.
– Это разве поздно? – недоумевает тетя Кира. – Одиннадцатый час! Я, дорогая моя, ночи напролет работаю!..
И маме приходится – ночь-полночь – засучив рукава, месить тесто на кухне. Да и не только тесто. И это при ее плохом сердце и давлении!
Материально мама зависит от сестры. У нее только пенсия. А тетке и за картины платят сносные деньги, и сыновья помогают из-за океана.
Но тетя Кира и сама по части финансов не промах!
Несколько лет назад ей в голову пришла одна сверхидея. У нее же двенадцать соток – большой участок. В наше меркантильное время ничего не должно простаивать даром. Соседки по старинке возделывают огород, сажают цветы, но тетя Кира решила пойти другим путем. При входе на участок она выстроила длинный одноэтажный дом из бруса, обложила его кирпичом, провела туда свет, воду и отопление.
Тетка гордо именовала эту постройку гостевым домом или флигелем, но Ксения с мамой окрестили его бараком. Каждая комната в бараке имела собственный выход на улицу. Для чего? Вот тут-то и зарыта собака!
Тетка занялась бизнесом – решила сдавать комнаты внаем. Но из-за мелочности и амбиций она плохо ладила с клиентами. Сестры постоянно оказывались втянутыми в орбиту каких-то скандальных разборок. Тетя Кира кричала, топала ногами, картинно указывала постояльцам на дверь и тут же мчалась в редакцию местной газеты дать объявление о сдаче комнаты в аренду. Если на это объявление долго не было откликов, тетя Кира делалась сама не своя: теряла аппетит, дулась, не разговаривала с мамой.
Похоже, нечто подобное происходило с теткой и в этот раз.
– Все-таки, Кир, так нельзя, – говорила мама, ставя на стол блюдо с румяными сырниками. – Ты поешь. На еду-то чего обижаться?
Кира отвернулась от сырников и пригубила кофе.
– Ну съешь! – не отставала мама. – Я старалась, готовила… Возьми сметану, или давай я сгущенку открою.
– Пусть они поедят. Молодые, аппетит хороший. – Тетка с укоризной взглянула на гостей, как будто Ксения и двойняшки были виновны в своей молодости и хорошем аппетите. – Проголодались с дороги.
– Оттого что ты не ешь, дело-то не поправится, – сказала мама. И Ксении показалось, что она вовсе не рада их внезапному появлению, но полностью поглощена таинственным «делом».
– Опять жильцов не можешь найти, тетя Кир?
Тетка надулась еще сильнее.
– Зачем кого-то искать? – Мама грустно махнула рукой. – Я не понимаю! Живет нормальная женщина. Тихая, скромная, платит регулярно.
– А что же не так?
– Ты скажи мне, что так?! – встрепенулась вдруг тетя Кира. – То, что она тихая, еще не дает ей права тащить в мою комнату кого ни попадя! Да еще за здорово живешь!..
– Она замуж вышла, – догадалась Ксения.
– Да кто ее возьмет? Тетеху такую!
– Нормальная она! – не соглашалась мама – Обычная женщина. Замуж – такого у нее в мыслях нет.
– А что случилось-то?
Сестры переглянулись и промолчали.
– Внучку ей привезли из Мордовии, – заговорщицким тоном сообщила, наконец, мама.
– Внучку привезли? Ну и что?
– А она за нее платить не хочет! – рявкнула тетя Кира. – Хочет, чтоб мы бесплатно ее держали.
– Внучка-то большая?
– Четыре года.
– Да пусть бы жила…
– Пусть бы жила?! – ужаснулась тетка. – Сегодня она внучку бесплатно поселит, завтра внука… Послезавтра дочь с зятем заявятся.
– Да не заявится никто! Дочь с мужем развелась, – напомнила мама.
– С этим развелась – найдет другого! У молодых это теперь быстро.
– Ну, Кира, ты же будешь жалеть! Сейчас кризис, спрос на квартиры падает. Комната будет простаивать – тебе убыток.
– Мне убыток?! Я думала – нам!
– Для чего ты к словам цепляешься? Уступи ей и успокойся. Она ничего не требует сверх того, что есть. Спать они будут на одной кровати. Девочка спокойная… Чего тебе надо?
– Ничего не надо. – Тетка гордо встала из-за стола. – Пойду прилягу, у меня голова болит.
Едва за теткой закрылась дверь, мать вполголоса, торопливо и сбивчиво, принялась рассказывать историю упрямой жилички. Зовут ее Зина. Она приехала из Мордовии работать на Дмитровском молочном заводе. Все, что зарабатывала, Зина отсылала домой, самым дорогим своим людям: дочке и маленькой внучке.
Дочка у Зины инвалид детства – ДЦП. На мордашку симпатичная, умненькая, а ходит как – не приведи господи. Это она так говорит – сама Зина… Но девочка есть девочка. Всем хочется любви, счастья. И эта дэцэпэшная влюбилась, как на грех, в красивого, здорового парня. Зина фотографии приносила – парень очень даже ничего. Ну туда-сюда, она беременная… Он сначала ни в какую, а потом все-таки женился. Вот тогда-то Зина и рванула на заработки.
Только недавно дочь позвонила ей вся в слезах. Муж подал на развод. Не нужна она ему стала – калека несчастная, он себе другую, нормальную, нашел. А на ней женился лишь потому, что за ограбление квартиры попал под суд и ему статья до восьми лет грозила. А маленький ребенок, жена-инвалид – это все смягчающие обстоятельства. Учитывая их, ему и дали два года условно.
Раньше с ребенком сидела дочкина свекровь, а теперь все, до свидания. У новой жены скоро родится свой ребенок.
Зине пришлось забрать девочку к себе, но дочери по-прежнему надо высылать деньги, потому что она совсем беспомощная и еще учится в институте на платном…
– А у внучки тоже ДЦП? – спросила Ксения.
– Нет, ходит она нормально. У нее энурез… Кира сначала хотела взять в залог стоимость матраса… – сообщила мама и вдруг словно спохватилась: – Ксюша! Ну что мы с тобой говорим все про какую-то ерунду?! Ты-то как?
– Да ничего.
После того, что она наблюдала сегодня утром, сказать правду матери у нее не поворачивался язык.
– Про Володю что слышно?
– Ничего, мам.
– А чего сорвались вдруг среди недели?
– Мам, я хотела спросить… Нельзя ли, чтобы дети остались пока у вас?..
– Ксюша… – Мама мгновенно все поняла. – Скажи мне честно, у вас дела серьезные?
– Да нет, – Ксения поборола мимолетный соблазн рассказать маме о визите Антона Бондаренко, – просто у меня работы невпроворот. К Кириллу привязалась какая-то девица, лучше подальше от таких. А Ника… стала слишком нервной, слишком раздражительной. Пусть они поживут тут у вас… в тишине.
– Да уж у нас тут тишина! – иронически заметила мать. – Ничего не скажешь!.. Со школой-то чего делать?
– Школу придется пропустить, – затараторила Ксения, понимая, как пафосно мать относится к занятиям в школе. – Я считаю, что здоровое окружение, нормальный микроклимат важнее уроков и учебников.
– Я с соседкой поговорю. Она завуч в местной школе. Может, им в Дмитрове можно будет учиться…
– А тетя Кира?.. Она ничего? Не против?
– Кира? – Мать рассмеялась. – Да ты что?! Кира – она же очень добрая и детей обожает. Свои-то далеко. – Мама глубоко вздохнула; она сочувствовала сестре, хотя и тяготилась ее выходками. – И сама в последнее время как маленькая стала, – добавила она с усмешкой. – Капризничает, вредничает. Хуже ребенка! А вот – помяни мое слово – привяжется к этой девочке. Еще будет ее учить рисовать!
В прихожей запиликал домофон. Ксения непроизвольно вздрогнула, и ее беспричинный испуг опять не укрылся от маминых глаз.
– Это к Кире заказчик. Пойду открою.
После ухода заказчика тетя Кира изменилась до неузнаваемости. Поминутно улыбаясь, она рассказывала им с мамой о том, какие приятные люди ее клиенты. В прошлом году одна семья купила у нее две небольшие вещи. А вчера вечером позвонили их соседи. Замечательные… Интеллигентные… И как удивительно тонко чувствуют искусство!
К обеду тетя Кира сама накрывала стол, не скупясь, выставляла всякие диковинные вкусности. Варенье абрикосовое и яблочное с грецкими орехами, окорок собственного копчения и, конечно, сливовую наливку. За обедом разговор неизбежно сбился на Володю. Услышав, что он по-прежнему в бегах, тетя Кира принялась настойчиво заверять Ксению, что все в конце концов образуется, муж вернется, а белая полоса обязательно сменит черную.
И странное дело: то ли нехитрые теткины слова, то ли упоительные виды заснеженного старинного города со множеством церквей, колоколен и частных домиков с милыми палисадничками как-то само собой вселили в Ксению веру в возможность скорого нормального будущего.
Тетка проводила Ксению на вокзал и посадила в электричку. Всю дорогу она, взяв племянницу под ручку, доверительным шепотом рассказывала захватывающие истории из жизни дмитровских обывателей. Под конец Ксения абсолютно искренне дивилась и от души смеялась вместе с теткой.
В вагоне электрички с Ксенией ехала ватага студентов. Они наперебой травили байки и анекдоты, дружно взрываясь хохотом. Ксения невольно вслушивалась и тоже тихонько смеялась.
Уже в метро студенческие байки нечаянно всплывали в памяти, и Ксения не могла сдержать приливы смеха, вспоминая услышанное.
Такое вот, например. Родители приехали навестить своего сына-студента, живущего в общежитии, нашли нужную комнату, постучались. Из-за двери спрашивают:
– Кого там опять черт принес?
Родители:
– Будьте добры, скажите, здесь живет студент Сидоров?
– Здесь… Да вы бросьте его у двери, а я сейчас оденусь и занесу…
Хмурые попутчики косились на нее и вдруг тоже начинали улыбаться.
Когда она выходила из троллейбуса на своей остановке, было уже довольно поздно. К ночи подморозило, шел мягкий снежок. Ксения безмятежно вдохнула полной грудью морозный воздух и вдруг словно обожглась, увидев у своего подъезда черный тонированный автомобиль с перегонными номерами. Ксения не понимала, почему этот автомобиль внушал ей тревогу.
Она остановилась, потом быстро пошла, чтобы поскорее миновать его и спрятаться в подъезде. Она старалась не смотреть на зловещий автомобиль, но, когда поравнялась с ним, не выдержала – обернулась…
Водительское окно было приоткрыто, а за ним… За ним – она запомнила его до мельчайших подробностей – сидел молодой накачанный мужчина. Мужчина глядел на Ксению в упор и улыбался. Наверное, так смотрит кот на пойманную мышку. Ксения поспешно отвела глаза и юркнула в подъезд. Как в мышеловку.
Дома, не включая света, Ксения первым делом бросилась на кухню – ее окна выходили во двор. Машина с перегонными номерами отъезжала.
«Боже мой, Ленка оказалась права!.. Как в воду смотрела!.. Вчера был из банка, сегодня пришли из банды, и неудивительно, если завтра придут третьи – бог знает откуда. И всей этой толпе народа задолжал мой бывший муж… – напряженно думала она, глядя машине вслед. – Чего они хотели? Посмотреть? Убедиться, что я на месте? Чтобы прийти завтра, а может, прислать других. Специалистов по выколачиванию долга?!
Одна радость, что завтра на работу! Они же не знают, где я работаю. А хоть бы и знали – в издательство они наверняка сунуться не рискнут. Испугаются при свидетелях…»
С утра она себя даже неплохо чувствовала. До той минуты, пока в середине рабочего дня в их с Ленкой комнату не явилась Анна Викторовна, а за ней…
Ксения обомлела – за сутулой спиной главной редакторши маячила высокая мужская фигура.
Она успела заметить, что мужчина был в темно-сером костюме, в крахмальной белой сорочке и синем галстуке. Все на нем было с иголочки. Ясное дело – человек из банка. «Наверно, далеко не мелкая сошка, – судорожно соображала Ксения. – Плохи, стало быть, мои дела.
Но он запросто может оказаться и бандитом. Банкиры, бандиты – чем они, в сущности, различаются?
Значит, они уже прознали про место моей работы… А на свидетелей им плевать».
Анна Викторовна подошла к столу Ксении и сгрузила стопку бумаги, что-то сказала… Ксения не поняла, не расслышала, она загипнотизированно смотрела на незнакомца.
– Вы только не затягивайте, ладно? – повторяла начальница. – Нужно скорей. Недельки за полторы. А лучше за недельку. Управитесь?
– Хорошо. – Ксения машинально кивнула.
– А я побежала, – продолжала Анна Викторовна. – Меня человек ждет.
Начальница ушла – незнакомец остался.
Ксения ждала продолжения вчерашнего. Или позавчерашнего. Требований, угроз, леденящих душу взглядов.
Но незнакомец лишь чуть заметно улыбнулся, и, кажется, у него была спокойная, приветливая улыбка.
Наслаждается произведенным эффектом, подумала Ксения и решительно, насколько позволил ослабевший голос, выпалила:
– Мне нечего вам сказать!
– Так сразу и нечего? – поднял бровь незнакомец.
– Я вам все сказала!
– Простите, я не расслышал.
– Вы все прекрасно расслышали! – гневно заявила Ксения. – И больше мне нечего добавить!
– Странный какой-то разговор у нас с вами получается… – нахмурился кредитор. – Анна Викторовна меня заверила, что вы, Ксения…
– А при чем тут Анна Викторовна?!. Вы через нее собираетесь теперь действовать?!
– А что тут предосудительного? – удивился незнакомец. – Она ваша начальница. Через кого же мне еще действовать? Через охрану?
– С вас станется, господа! Но только зачем же вплетать посторонних людей, а?!
– Что значит вплетать? – Кредитор поставил портфель и начальственно прошелся по кабинету.
Он больше похож на банкира, чем на бандита, решила Ксения.
– Вы работаете в редакции, – продолжал он. – Так?
– То-то и оно! В редакции! А не в банке! И не в казино!
– Я это вижу, – согласился банкир.
– А раз видите… Тогда на что вы рассчитываете?! Платят здесь гроши, между прочим!..
– Ах, вот оно что! Теперь я все понял! – кивнул банкир и полез во внутренний карман пиджака. – Вопросов больше не имею!
Что он собирается делать, пронеслось в Ксениной голове. Банкир вытащил что-то увесистое.
– Сколько?.. – спросил он. – Сколько вы хотите?
Ксения молча следила за ним. Наконец выдавила едко:
– Хотите сказать, что вам денег не хватает? И поэтому вы явились сюда. К чему этот концерт, уважаемый? Даже не солидно в вашем положении.
Но тут дверь за спиной банкира распахнулась. Он поспешно закрыл портмоне. В дверях появилась Анна Викторовна.
– Я вижу, вы уже познакомились, – игриво заметила она, поправляя прическу. – На мой взгляд, Иван Алексеевич очень и очень интересный автор.
– Автор?!. – изумленно переспросила Ксения. – Как автор?
– А вы, Ксения Дмитриевна, хотите сказать, – напряглась Анна Викторовна, – что Иван Алексеевич совсем не автор? Не дотягивает?
– Мы с Ксенией Дмитриевной как раз решали этот трудный вопрос, – заметил незнакомец и убрал портмоне.
– Ну так решайте поскорей. Время не ждет. – Анна Викторовна удалилась, на прощание улыбнувшись незнакомцу.
После ее ухода он вновь полез во внутренний карман.
– Уберите, – не глядя на него, буркнула Ксения. – Садитесь. И рассказывайте, что вы такое написали.
– Я написал книгу о довольно известном рок-певце. – Он присел по другую сторону стола.
– Вы?.. – вырвалось у Ксении. – И про рок-звезду?
– Ну да. Вас это удивляет?
Ксения все никак не могла отвязаться от образа банкира-бандита. Однако она уже входила в роль редактора, беседующего всего лишь с начинающим автором.
– Представьте себе, удивляет.
Ксении было неприятно, что она предстала перед автором в таком идиотском виде. Этот Иван Алексеевич решил уж само собой, будто она деньги у него вымогала. И лишь появление начальницы остудило ее неуемные аппетиты.
Как глупо получилось, думала она, и ей хотелось в отместку как-нибудь уязвить автора.
– Но почему вы решили написать именно про рок? Вы что, большой специалист в этом вопросе?
Ксения представила этого солидного господина, сидящего в своем офисном кабинете и строчащего книгу про рок. Забавно.
– Не вяжется с моим обликом? – догадался автор.
– Признаться, не очень.
– А что бы мне больше подошло написать? – улыбнулся он.
– Комические рассказы!
Автор весело рассмеялся:
– А это идея! Я обязательно последую вашему совету! И напишу серию прикольнейших историй. Я знаю их массу! И непременно принесу вам!
Ксенина ирония действовала на него с точностью до наоборот.
– Вы не ответили, – сказала она строго. – Почему вы обратились именно к року? Вы большой знаток в этой области?
Глядя на Ксению, автор мягко улыбнулся.
– Еще Бестужев-Марлинский заметил, – продолжала она, – что русским авторам свойственно писать о том, о чем они знают лишь понаслышке.
– Ксения, естественно, правы вы. И Бестужев-Марлинский. Но в свое оправдание замечу, что написал я книгу не про русский рок вообще. А только про одного русского рок-певца и поэта.
– Тем более! Вы что, его хорошо знаете? Вы его брат? Или сват?
– Я его хорошо знал, – признался автор.
– И кто же это такой?
– Валя Ус. То есть Валентин Усовский. Группа «Колесо». Слыхали такого?
– Усовский?! – удивилась Ксения. – Вы знали Усовского?
– Мы с ним всю школу за одной партой просидели. Потом вместе начинали петь. Мне первому он показал свои стихи. Вообще дружили всю жизнь.
– Вот как! Но он умер, кажется, в прошлом году, да?
– Валя трагически погиб, разбился на мотоцикле, когда возвращался из Твери, с фестиваля.
– Да-да, очень его жалко. – Ксения забыла про иронию. – Мне нравились его некоторые песни. Но особенно одна.
– Это которая?
– Э-э, как это… – припомнила Ксения. – «А мне достала-ась трасса Е девяносто пять».
– Увы. – Он покачал головой. – Это не Валина песня.
– Ах, точно, – согласилась Ксения. – Это же группа «Алиса», Кинчев.
– Ого! – порадовался он. – Стало быть, вы тоже разбираетесь! Как и я!
– Да. А его песня такая… «Дороги расходились веером…»
– Точно! Но подумать только!.. Это и моя любимая песня из Валькиного репертуара! Вообще я не стал бы ничего писать. Но было жалко Вальку. Эти постоянные обвинения его во всех смертных грехах. И сектант он, и наркоман, и тантрист…
– Да-да. Об этом я тоже наслышана. Но это все неправда? А говорят: нет дыма без огня.
– Вот! То-то и оно. – Он грустно покачал головой.
– И вы заступились за товарища.
– Пожалуй что так, – кивнул он. – А кто, как не я. Ведь у нас не было друг от друга секретов.
– Ну что ж, тогда почитаем, – улыбнулась Ксения.
– А я не буду вам мешать. – Он поднялся. – Я позвоню вам. Хорошо?
– Позвоните, – вздохнула Ксения, возвращаясь к своим невеселым мыслям.
Был конец рабочего дня. Ксения устала, очень хотелось домой. «А что мой дом? – грустно подумалось ей. – И вообще, что ждет меня впереди?..»
На углу стола лежали мемуары о рок-музыканте Усовском. Со вторника Ксения пыталась работать с текстом, заставляла себя открыть рукопись, да так и не смогла.
А вот мы сейчас и узнаем. Итак… Она придвинула к себе стопку листов, раскрыла ее наугад и углубилась в чтение.
«Помню, мы шли с Валей по набережной Невы, стояло лето, но в воздухе уже отчетливо пахло осенью. Смеркалось, в темной воде змеились миллионы огней вечернего Питера. Вдруг Валентин остановился, буквально застыл как вкопанный. Я продолжал ему что-то говорить, но он меня уже не слышал. Поэт глядел куда-то вдаль. Я тоже встал, вглядываясь в темнеющий воздух, пытаясь понять, что так взволновало его…
И наконец увидел. На самой середине Невы, низко над водой летела одинокая чайка. Неподвижно раскинув крылья, казалось, она плыла, наслаждаясь ширью реки, красивым погожим вечером, малиновым закатом. Но вот чайка чуть заметно взмахнула крыльями и, ударив ими о воду, молниеносно нырнула… И тут же в клюве ее затрепыхалась, заблестела рыбка.
– Вот часто и мы так же, – вздохнул Валя. – Думаем о человеке высоко. А на деле, брат, оказывается совсем-совсем иначе. Один корыстный интерес.
– А я уверен, чайка совмещает в себе и корыстный интерес, ведь кушать всем нужно, и чувство этого прекрасного вечера, – вступился я за красивую птицу.
– Ты это о чем? – непонимающе уставился на меня Валя. – Какая такая чайка?!
– Так ведь вон она, – удивился в свою очередь я и указал на середину реки, но чайки там уже не было. Но зато я только сейчас понял, что приковало взгляд барда. Это был мост. Точнее – черный силуэт моста с черными же фигурами людей на фоне еще голубого неба. Мы словно попали в театр теней. Люди непрерывно двигались двумя встречными вереницами. – Это похоже на изящное философское действо, – сказал я Валентину. – Одни торопятся перейти мост и достичь левого берега, а другие – правого берега. Кто же прав? Ведь истина, как известно, посередине. Но середина – это река.
– Я опять не понял тебя, – странно посмотрел на меня бард. – Мост? Ты о чем?!
– А ты о чем? – смутился я под пристальным взглядом поэта. – Ты же смотрел на мост?
– Какой мост?! – усмехнулся Валентин. – Я на закат смотрел. И удивлялся красоте заката…»
Ксения невольно расхохоталась. Тревога за собственную будущность незаметно отступила. Читать воспоминания о поэте было забавно, но больше ее начинала интересовать личность автора воспоминаний. Как там его?..
Она вернулась к началу рукописи. На первой странице, вверху, прочитала имя. Автора звали Иван Рахманов.
В канун Восьмого марта Ксения просидела в издательстве до позднего вечера. Нужно было закончить работу над рукописью про Валю Уса. Анна Викторовна специально попросила ее не тянуть.
Из издательства в тот день Ксения вышла последней. На улице стемнело. Валил мокрый снег с дождем, но повсюду чувствовался наступающий праздник.
Нарядно горели витрины магазинов и рекламные щиты, предлагая «феерию всевозможных подарков для любимых».
Подняв воротник, Ксения шла в шумной толпе среди счастливых женщин с букетами цветов и веселых мужчин с красиво упакованными заманчивыми коробочками.
Многие женщины принимали поздравления на ходу, по мобильнику. Лишь у Ксении телефон молчал как рыба. «Да и кто мне может позвонить? – печально размышляла она. – Разве что кредиторы из банка? Или бандиты? Но им тоже сегодня не до меня – поздравляют своих любимых».
И вдруг ее телефон разразился нетерпеливой трелью. Номер был незнакомым и зловещим: три единицы, тройка и далее опять единицы.
Болезненно морщась, Ксения спрятала телефон поглубже в сумку. Он смолк, но тотчас затрезвонил опять.
«Как я могла подумать, что обо мне забыли?» – обреченно вздыхала она под настырный трезвон. Сегодня же седьмое марта – день, который ее недруги назначили «последним днем расплаты по векселям». А иначе… ей будет очень худо.
Ксения плакала и отчаянно молила хотя бы об отсрочке Володиных долгов. Но они были неумолимы:
«Ты же вместе с ним тратила наши деньги. Поэтому плати! Не знаешь, где твой муж? Тогда седьмое – крайний тебе срок. А потом начнутся жесткие меры. Рассказать какие? Или сама догадаешься?..»
Под несмолкаемую трель Ксения свернула за угол, вошла в свой двор и… застыла как вкопанная.
У ее подъезда дежурила черная тонированная машина с перегонными номерами. Поодаль, нетерпеливо озираясь, прохаживались два парня.
Ксения отпрянула, попятилась за угол. Кажется, успела. Бандиты не заметили ее.
Но путь к дому был отрезан.
Телефон в сумке, наконец, смолк. Хотя теперь ей уже было все равно. Словно издеваясь над ней, колючий снег царапал лицо, проникал за шиворот.
Хотелось бежать. Только куда?..
В горле встал упругий комок. Но разрыдаться не получалось. Внутри все точно замерло, окаменело.
И тут Ксения почувствовала на плече чью-то руку. Кто-то негромко окликнул ее.
Она не обернулась. Не отозвалась. Подумала только: вот и все… Не закричала, не позвала на помощь, не бросилась бежать. От них не убежишь! Она обреченно ждала.
– Ксения Дмитриевна… – вновь позвал ее голос. Странно, в голосе совсем не чувствовалось угрозы. Даже наоборот. – Ксения Дмитриевна, а я вот приехал. К вам…
Она подняла голову.
– Вы?!
– Я… – Перед ней стоял Иван Рахманов, автор книги о рок-звезде Вале Усе, и улыбался. – Решил вот без звонка. Сразу при ехать. Тем более телефон редакции я потерял.
– А почему тогда вы не явились в редакцию? – Она с трудом приходила в себя.
– К сожалению, адрес редакции я тоже забыл. – Улыбка сползла с губ Ивана, а он серьезно смотрел на Ксению. – Поэтому явился сразу к вам. И кажется, вовремя.
– Что вы имеете в виду?
Рахманов промолчал.
– Во-первых, вы меня очень сильно напугали, – продолжала Ксения. – А во-вторых, вы правы. Ваш роман я прочла час тому назад. Мне понравилось. Нет, правда. Честно сказать, даже не ожидала. Правка там совсем небольшая. Однако вы напрасно приехали ко мне. Ваш роман я отдала главреду. Так что поезжайте лучше к ней. Только сейчас уже поздно и предпраздничный день…
