Текст книги "Два цвета страсти (СИ)"
Автор книги: Анастасия Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Я настрочила ей, мол, что она поступила очень подло, написав на моей стене гадости, и я знаю, что за ником «Вишенка Smile», скрывается именно она, Мирослава Быкова.
Ответ я ждала недолго.
«Девочка, ты в своём уме? Я не знаю никакую Славу Быкову! У меня вообще другое И.Ф.»
Славу Быкову? Ведь в письме я уточнила, что именно Мирославу! Значит, это кто-то из нашей школы, и, ясное дело, что это именно Быкова! Она просто блефует. Из неё всегда была плохая актриса – играть она явно не умела.
Ну что ж, не хотим признаваться – не надо! Главное, что я знаю, кто за этим стоит.
И перебрались они наверняка по этому же поводу. Или из-за страха, боясь, что на их обожаемую дочурку кто-то нападёт, или же из-за местонахождения её новой школы.
Да уж! Заварили кашу.
Я быстро напечатала ответ, что мол, я знаю, что это Быкова сейчас сидит за экраном компьютера, и, что я её давно простила. Но фейк продолжал упорно сопротивляться.
Прошло пару дней. Уже были первые поминки.
Сюда съехались все наши давние знакомые. Все те, кто учился, работал с мамой, или же просто её хорошо знал. Поминки как раз пали на выходные, и было много людей. Мне же, было неинтересно с ними находиться в этом душном кафе, и слушать их постоянные всхлипы, плачи и вздохи, и потому я просто решила прогуляться.
По дороге мне встретилась Рыбина собственной персоной. Она несла пакет с продуктами – явно только что из магазина. Увидев меня, она помахал мне рукой:
– Хай, Ахметова! Слушай, зайди ко мне на минутку! Помнишь, ты мне как-то диск давала с песнями Eminema[1]? Я всё забываю тебе его вернуть!
– Ну ладно, – нехотя согласилась я, давно позабыв о диске.
Я не знала, если честно, где располагалось жилище Рыбиных, и потому мне стало очень интересно глянуть, где обитает эта буржуазийская[2] семейка. Наверняка они жили в каком-нибудь коттедже, с евроремонтом.
Так и оказалось. Мы зашли во двор. В самом дальнем углу восседала новостройка. Рыбина повела меня именно туда.
Мы поднялись на лифте на нужный этаж. Она открыла дверь своим ключом и мы вошли.
В квартире был и вправду ремонт. Красивые занавеси, обои, паркет, мебель… А мы, Ахметовы, из-за этих постоянных ссор и вовсе позабыли о нём. С тех самых пор, как мама с папой поругались на счёт того, какого цвета должны быть обои в зале, уже прошло полгода. Но мы так и не принялись за него.
Она провела меня в свою комнату.
Просторная и светлая, с большим диваном посреди комнаты. На стенах висели плакаты Димы Билана, Linkin Park, и других. Чуть поодаль располагался стол с компьютером, видно, это было рабочее место Рыбиной.
– Сейчас, – ответила она, и удалилась куда-то в гостиную. – Чай будешь?
– Не откажусь, – ответила я.
Она ушла. А я осталась разглядывать комнату.
Я подошла к компьютеру. Он был включён. Я, открывши Google Chrome, сразу же увидела вкладку. Это была вкладка, оставленная Рыбиной. «Вконтакте».
Страницу Рыбиной в «Вк» я никогда раньше не видела. И потому мне стало интересно. Я нажала на кнопку в меню справа «Моя страница». Страница перегрузилась, и я увидела страницу «Вишенка Smile».
Так вот кто это был! Это была не Быкова! Это была Рыбина! Та самая, которая писала гадости на моей стене! Это она! Но за что? Мы вроде бы, как общались… А сейчас…
Я в спешке открыла последние диалоги. Там высветилась моя фотография, и диалоговое окно. Все сообщения, всё…
Через минуту в комнату вернулась Рыбина, с подносом в руках. Я обернулась. Поняв, что её тайна раскрыта, Рыбина посмотрела на меня.
Я не могла и слова вымолвить.
– Так… это была ты? – спросила я.
Она подняла вверх брови.
– Да! – крикнула она. – Это была я.
– Но зачем… – я была потрясена. Все её старания, все…
А как же тот случай, когда она меня на дискотеку потащила? Может быть, специально, чтобы я увидела Рому с его тёлкой? Пожалуй, это единственное здравое размышление её «благородного» поступка.
А что если… Она всё это специально подстроила? Чтобы… Выкурить Быкову из нашего класса?
– Нет, я к Быковой не имею ни малейшего отношения, – словно прочтя мои мысли, ответила она. – Это уже твоя история…
– Зачем? – кричала я. – Зачем ты это сделала? Чем я тебе не угодила?
– Ты думаешь, приятно, когда у тебя отбивают парня?
– Я никого у тебя не отбивала!
– А Вишневецкий? – напомнила она.
– Да причём здесь он? – гаркнула я. – Причём тут Рома?
– А при том, что, уведя у меня Рому, ты лишила меня авторитета в школе! За тобой бегал Рома, Евдокимов… А я? Я стала пустым местом в школе! С меня все смеялись! Все! – её глаза наполнились слезами. – Все! Все перешёптывались! Что за Ахметовой бегает больше, чем за Рыбиной!
Неужели… Рыбина на столько подлая? Подлая, низкая…
– Неужели тебе твой авторитет дороже всего остального? Дороже дружбы… любви… человечности?.. Из-за тебя пострадал невинный человек!
– Это ты Быкову избила? – сквозь слёзы подняла брови она.
– Не важно.
– Мой авторитет здесь вообще не причём! Я надеялась… Что, из-за того, что я писала тебе тогда на стене, над тобой будут подтрунивать…
– Знаешь, Ир, – ответила ей я. – Мне тебя даже как-то жалко стало… Авторитет, самооценка, парни… Ты не видишь настоящих ценностей в этой жизни! У тебя в сердце есть только ты, только ты одна… самовлюблённость! Ты эгоистка! Ты на столько подла и нагла, что… Тебе плевать на остальных!
Я ушла, громко хлопнув дверью.
Славка… Получается… Что я её избила ни за что? Ведь это дело рук Рыбиной!
Бедная Славка… А я? Я тоже недалеко ушла от Рыбиной… Тоже подлая и мерзкая, ради собственных амбиций втянула в эту историю кучу людей… Паша, Саша, Рома… А если бы узнали? Ведь Быковы могли пойти в милицию! Пашку бы тогда вычислили, а он, как герой, не стал бы выдавать меня… Это подсудное дело!
О, Господи! Из-за меня, из-за меня любимой всё это завертелось… Всё началось… Надо было сначала проверить, что, да как… Теперь уже поздно.
Где искать Быкову? Где? Ведь её странички нет «В контакте»…
Надо её найти! Найти, и извиниться! Извиниться перед её родителями!
Слёзы… Слёзы текут из глаз… Подлая шавка, мерзкая… Опуститься до такого…
Стыдно…
Говорят, что сложнее всего в жизни простить себя… Не простить обидчика, или врага, а себя… Это невозможно…
Умереть… Точно! Умереть… Нет, я не умру, пока не извинюсь! Да и потом… В четвёртый раз пытаться покончить собой… Это уже как-то… не так…
Нет! Я не умру… Пока не отыщу её… И то, ещё неизвестно, что могло с ней случиться за это время…
Может, расспросить в школе? Нет, это точно уж тупик. Славка ни с кем, кроме меня, насколько я помню, не общалась. У неё не было друзей. И, тем более, кому интересна судьба жалкой зануды-зубрилы?
О, боже…
Умереть – не выход, особенно сейчас… В этот момент… Конечно, моя смерть многим облегчит дело… Папе на меня наплевать, он слишком занят, подруг у меня нет… Роме, я тоже не нужна…
Подумав об этом, у меня выступили слёзы… Неужели… я никому не нужна? А Паша? А как же он? Наверняка тоже уже давно нашёл себе другую… ведь я столько времени его отшивала… А тот случай, когда он дважды помог мне ещё не о чём не говорит…
Был единственный человек, которому я была нужна… Игорь… Как я могла про тебя забыть? Как? Как могла променять на этого подонка? Игорь…
Зачем? Зачем всё это? Для чего? Для какой такой корысти? Ради кого? И ради чего?
«Ах жизнь… Твои пути необратимы!..» – Недаром так говорил М. Лисянский, который, хоть и не родился в Москве, но большую часть жизни провёл у нас…
Жить… Дышать… Любить… Зачем? Для чего? И ради чего? Чтобы потом, попользовавшись тобой, выкинуть? Выкинуть, как ненужную куклу, поломанную игрушку? Жить… Для чего? Чтобы всю жизнь страдать… Мучиться… Зачем?
Следующее утро не предвещало ничего хорошего… Вот ещё один прожитый день каникул в пустую…
Завтра Новый год! Из-за этих постоянных молчаний и мыслей мы с отцом и вовсе позабыли про него.
Однажды, когда папа пришёл с работы, я напомнила ему о своём существовании.
– Скоро Новый год. Как и где мы будем его отмечать?
Он поднял глаза на меня.
– Отмечать мы будем дома.
– Одни?
– Не важно.
После чего он удалился в свою комнату, показав этим, что разговор окончен.
Наша ёлка, вот как две недели валялась на балконе, мирно дремая. Родители, ещё тогда напрочь позабывши о ней, оставили умирать на балконе. Без воды, на холодном балконе, из-за щель которого с улицы поступал морозный воздух, который обжига лёгкие…
Новый год… Из-за всех этих событий я и вовсе потеряла счёт времени…
Новый год… Праздник счастья, любви, семейного благополучия… Но из всех перечисленных этих слов у меня уже не было ничего… Я растеряла… Я потеряла всё, что имела… Маму, мир в семье, любовь… И из-за чего? Из-за авторитета в школе? В классе?
Новый год…
Мама… Ну конечно же! Моя мама давно тесно общалась с мамой Славки… Боже, какая же я дура! Случись это всё раньше… Получается, что одна лишь мама знала её местонахождение… Ведь, наверняка переезжая, она могла оставить свои координаты! Ну конечно!
В семье все давно знали что у мамы очень плохая память. Не то, что это из возраста, просто… У мамы была девичья память. И потому, чтобы ничего не забыть, она всегда всё записывала в свою записную книжку…
Я тут же кинулась в родительскую… Открыла выдвижную дверцу комода у кровати… И вот она, удача! Пожалуй, это самое хорошее событие за всю эту неделю!
У меня в руках была записная книжка моей покойной матери… Обычный записной блокнот на пружинке, на котором был изображён олень с оленёнком… Этот блокнот хранился у нас в семье ещё давно, и, когда я была маленькая, я представляла, что на обложке этого блокнота я и мама. Вместе.
На глазах выступили слёзы… Горячие, влажные… Они покатились по щекам…
Открыла…
На первой странице были записаны все адреса и телефоны её подружек. Вот здесь должна быть Быкова!
И вправду, на букву Б я сумела отыскать Быковых. Там, явно свежими чернилами, был записан неизвестный мне адрес, и телефон. Костянский переулок, дом 6. Странно!
Я не знала где находиться Костянский переулок. Но, отыскав его на карте, поняла, что он находиться на самой окраине городе, в старом районе. Там давно уже не строились новые высотные дома, а потому, были лишь ещё со времён войны.
Я решила направиться туда немедля. На звонки всё равно никто не отвечал.
После нескольких часов нудной тряски в автобусе я наконец достигла цели.
Какой там был дом? Кажется, шестой?
Узнав у случайных прохожих, где находиться этот самый дом, и, немного заблудившись, я наконец отыскала его. Старый кирпичный дом, четыре этажа. Он был жилой.
Уже смеркалось. В некоторых квартирах этого дома уже горел свет.
Обшарпанные стены, в нежилых квартирах выбитые стёкла… Да уж, и зачем только Быковы обменяли свою, пусть и двухкомнатную квартиру, в центре Москвы, на этот бомжатник?
Лифта не было. Пришлось подняться пешком.
В подъезде ужасно воняло кошками и куревом. Стены были расписанными всякими глупыми выражениями и словами. Также, на первом этаже красовалось граффити.
Несколько квартир на первом этаже были заколочены. На некоторых дальнейших отсутствовал номер, и потому отыскать квартиру было довольно не просто.
В конце концов, спускаясь с верху – в низ, я таки нашла нужную квартиру.
Третий этаж… Старый, покосившийся номерок, у которого отлетела цифра 1. (квартира была одиннадцатая)… старенькая, побитая временем дверь… Сломанная дверная ручка. И в этой глуши, оказывается, живут люди?
А ведь если бы не я… А ведь если бы не моё тогдашнее самолюбие… Возможно, этого всего бы не случилось. Жили бы себе Быковы в своей, пускай и не роскошной, а квартире и по сей день… А этот барак… я сомневаюсь, что его вообще можно назвать квартирой.
Я позвонила. Звонок тоже был сломан. Тогда я стала колотить в дверь кулаками, а после в дело и подключились ноги. Быть может, мама что-то перепутала? И вовсе не здесь сейчас живут Быковы?
Я ещё раз пересмотрела листок, в который внесла данные, переписанные с маминого блокнота. Всё верно. Костянский переулок, дом 6, квартира 11. Странно!
– Откройте! – завопила я, продолжая наносить удар за ударом старой двери.
– Ты чего здесь расшумелась? – окликнул меня голос.
Я оглянулась. С верхнего этажа спускалась старушка, закутанная в тулуп. Обе руки были заняты тяжёлой ношей.
– Ты чего здесь хулиганишь? – повторила она.
– Быковы здесь живут? – довольно грубо осведомилась я.
– Живут. – кивнула она. – Да только Танечка давно уж здесь не появлялась. После аварии.
– Какой аварии? – переспросила я, недоумённо поднимая брови.
– А ты разве не знаешь? – удивилась она. – Мирослава, Танюшина дочка, вот уже неделю назад, как в аварию попала. ДТП. Какая-то пьянь её в поздний вечер сбила. Совсем с ума сошли! Бесстыдники! Чтоб вас Господь покарал! Мирослава-то, в реанимации! Теперь Танечка каждую ночь там проводит, всё за девчонку боится… Надо же! Ребёнка сбили! Сволочи! Чтоб у вас руки отсохли в следующий раз пьяными за руль садиться! Подонки! А Мирослава-то, славная была девка! Милая, приветливая, вежливая… Всегда здоровалась, когда, помниться, гололёд был, за хлебом в магазин бегала для меня… Да и вообще, покладистая была! Что ни попросишь – всё делала! А тебе-то она зачем нынче понадобилась?
Я стояла ошарашенная. Неужели… это правда? И Славку действительно сбила машина?
– Скажите… – пролепетала я.
– Что тебе, милая?
– В какой… она больнице?
– Вот как сейчас помню! – заверила меня бабка. – В третей! Да-да, в третей! Знаешь, где такая находится?
– Знаю. – соврала я.
Я пулей вылетела из подъезда.
Что?.. Неужели, это действительно так? И Славка в реанимации?
А всё из-за меня! Это я во всём виновата! А что… если она умрёт? На чей совести это будет? Да и как я потом буду её матери в глаза смотреть?
Раскрывши карту, я быстро отыскала нужную больницу. После чего сломя голову помчалась на остановку…
… В коридоре было тихо. Но людно. Из-за гололёда, и участившихся травм и переломов, в палатах не было места, и потому больные лежали прямо в коридоре…
Я прекрасно понимала, что в реанимацию меня не пустят… Да и кто я ей? Бывшая подруга, одноклассница?
И тут я увидела родителей Славки… Тётю Таню, дядю Стёпу… Неужели?..
Я села на скамейку делая вид, что рассматриваю плакаты на стенах. Но украдкой продолжала наблюдать за ними…
Мама сидела и плакала. Время от времени она смахивала слёзки платком. Дядя Стёпа лишь, как мог утешал её.
Мне отчётливо доносилось каждое их слово:
– Что? Стёпа, скажи мне, что будет с нашей дочерью? Она уже которые сутки не приходит в себя! Она пала в кому!.. Если она умрёт… Стёпа, я не переживу этого!
И она снова зарыдала.
Я не могла на них смотреть… У меня у самой уже стали выступать слёзы…
Зачем? Какого чёрта? Зачем я это сделала тогда? Зачем избила? Вполне возможно, что Славка сама кинулась под машину… Это я… Во всём виновата.
Чтоб я сдохла…
Точно! Умереть! Я же поклялась, что, как только извинюсь перед ней и её семьёй покончу с жизнью…
Попросить прощение… Нет, я не смогу! Меня не хватит просто! Не хватит… Не хватит смелости, мужества… Да какое к чёрту мужество? Я чудовище… Хуже Ромы… Хуже дьявола…
Тут из реанимации показался врач.
Это был мужчина средних лет в белом халате. Над верхней губой восседали почти поседевшие усы…
Семья тут же накинулась на него.
– Доктор! Доктор, умоляю, скажите, что она будет жить!
Доктор махнул рукой в сторону скамейки. Они сели напротив меня.
– Ваша дочь пала в кому, и, как известно, иногда, люди просто из комы не выходят… К тому же она потеряла много крови…
Он немного помолчал.
– … Я ничего не могу гарантировать! Если она не придёт в себя до утра… То здесь я бессилен.
Я не выдержала. Встала, и выбежала из больницы.
– Маша! Машенька! Стёпа, смотри, да ведь это же Катюшина дочка!
Я ничего не видела… Не слышала… Я лишь бежала… Далеко-далеко, в то место, где можно сбежать от проблем…
Снег… Снег… Снег… Холодный белый снег…
Мир… Почему ты так жесток? Жизнь… Почему ты так сурова?
Люди всегда правду говорят. Трудней всего простить себя… Порой, из-за стольких совершённых ошибок ещё в юности, мы не можем простить себя всю свою оставшуюся жизнь…
О, небо! Почему? Зачем? За что?
Лучше бы я не родилась… Или родилась бы мёртвой… Умерла бы ещё, будучи невинным дитя, и не принося людям и миру столько боли и страданий…
Из-за собственных амбиций я потеряла подругу… Из-за собственных амбиций я потеряла свою любовь… маму… счастье… надежду и веру…
Мама… Мамочка… Любимая, родная… Если ты слышишь меня сейчас… То прошу… Забери меня! Забери… Забери к себе на небо, туда, где ты.
А ведь ещё, будучи в восьмом классе, я помню, как мы с ней часто ссорились, порой, из-за пустяков. Из-за двоек, которые я приносила чуть ли не каждый день из школы… Из-за «ужасной» одежды, которую я носила… Из-за плохой компании, с которой я пробовала курить за школой, а позже матери звонил директор, и докладывал о моём плохом поведении…
Столько лет прошло… Но как будто это было вчера…
Прошла всего неделя, но, как будто пролетела вечность…
… Вернулась я домой почти под полночь.
В доме было тихо. Странно, быть может, папа уже давно спит? Пришёл с работы, устал, и завалился спать?
Заходя в родительскую, я нашла чьи-то женские трусы… У мамы явно не такие размеры…
Ну, знаете ли!
Я рывком отворила дверь. И была ошарашена от того, что увидела.
Послышался женский визг.
Девушка, так усердно скакавши секундой назад на папе, вдруг отпрянула, попыталась прикрыться простынёй.
– Ну что, папаша? – гаркнула я на всю комнату, хлопая дверь. – Неужто ты с проституткой связался?
– Эй, полегче с выражениями! – прикрикнула басом девушка.
– А ты вообще, закрой рот, подстилка дешёвая! – продолжала всё крушить я.
Та умолкла.
– Маша, я тебе сейчас всё объясню! – попытался найти оправдание папа.
– Не надо мне ничего объяснять! – орала я.
Я подошла к ним. После чего схватила её за патлы, и стащила с кровати.
– Что ты себе позволяешь? – гаркнул отец.
Но мне было всё равно.
Это была девушка лет двадцати пяти. Стройная крашеная блондинка, с идеальной фигурой…
Я села на неё верхом. И стала наносить удары за ударами.
– Получай, шлюха! – орала я. – Если я тебя ещё раз увижу с моим отцом, то я тебе обещаю проблемы!
Папа попытался меня оттащить, но не тут-то было! Я вцепилась в неё мёртвой хваткой.
Она продолжала верещать и извиваться. Но я была непреклонна.
– Мария! – заорал отец на всю комнату, включая свет. – Сию минуту отпусти Оксану!
– Оксану? – я отпустила её волосы, которые уже мне порядком надоели, и устремилась на отца. – Что, папаня, сразу после смерти жены решили найти ей подмену? Молодую, красивую, стройную и грудастую? И сколько же ты ей заплатил?
– Маша!
– Заткнись! Я не желаю тебя больше видеть! Всё! Ты мне не отец!
И я хлопнула дверью.
Отец… Как он мог так поступить? Скоро же девять дней! А он… Как он мог? Ведь они столько лет прожили вместе… Да, пускай, часто ссорились, ругались… Но любили…
Знакомая мелодия. Телефон. Папа.
– Да чтоб ты провалился! – я в бешенстве кинула его в снежный сугроб.
Куда идти? Что делать дальше? Одно я знала точно, что больше не вернусь!
Мама… Мамочка… Только сейчас ты можешь мне помочь! Помоги, спаси…
Говорят, что бог никогда не посылает нам тех испытаний, которых мы не могли бы вынести… Господи, почему ты забрал самое дорогое, что у меня было? Отнял дружбу, любовь, счастье, надежду… Маму?
Это расплата! За все те грехи, что совершила я раньше… Неужели… Мама поплатилась своей жизнью из-за меня?
Глава 14
Мама…
Одно я знала точно! Мне нужно во что бы то ни стало попасть на кладбище… Срочно! Ведь только там я смогу пообщаться с мамой.
Было два часа ночи. Я уныло побрела в сторону автобусной остановки.
Когда там следующий автобус на кладбище? Кажется, в девять утра? Плевать, подождём…
… На остановке было тихо, безлюдно… Да и какому нормальному человеку придёт в голову делать что-то на автобусной остановке в зимний холодный день, да к тому же и в канун Нового года, в два часа ночи?
Я села на скамейку. Вычистила снег. После чего, свернулась калачиком и уснула.
Кажется, что именно сегодня я спала лучше, чем за последние дни… Сладко, тихо, беззаботно, словно новорожденное дитя, не побывавшее ещё в этом мире, и не узнав его получше… Не поняв до конца, хорош или жесток этот мир?
Мне снилась мама… На лесной поляне, в белом красивом платье с распущёнными волосами…
Во сне, мне казалось, будто я уже умерла. Ведь, говорят, что самые счастливые сны сняться человеку перед смертью… Будто бы, я умерла во сне, замёрзла…
– Мама! – окликнула её я.
Она обернулась. Слева, нежно и тихо шуршал ручей.
Улыбнулась.
– Мама, я умерла?
Она подошла поближе. Посмотрела в мои глаза.
– Нет. Ты будешь жить. – она расплылась в улыбке.
И вдруг… она стала отдаляться от меня… всё дальше и дальше в глухую чащобу леса…
– Мама! – позвала её я. – Прошу, забери меня к себе!
Слёзы текли по глазам.
– Папа тебе изменяет! – крикнула я.
Она обернулась.
– Каждый в своей жизни совершает ошибки. Каждый имеет право совершить ошибку. Ведь именно на них мы учимся.
– Мама!
Она посмотрела на меня.
– Мне делать аборт?
Она смерила меня взглядом.
– Это твоё право. Но учти, погубить невинное дитя – последнее дело!
– Почему ты умерла?
– Такова моя судьба.
Она снова посмотрела на меня.
– Я люблю тебя! – крикнула я ей вслед сквозь слёзы.
– И я… Люблю, и всегда буду любить!
* * *
… Проснулась я от визга тормозов и заведённого мотора. Проснулась, вся потная, в холодном поту…
Рукав куртки, на которой я положила голову полностью промок. От моих слёз. Кажется, я плакала во сне.
Чуть поодаль находилась компания ребят. Она приближалась к остановке. Один из парней заметил меня.
– О, Митяй, смотри! – тыкнул пальцем на меня он. – Нищенка!
Они дружно засмеялись.
– Неужто шлюшкой подрабатывает? – продолжали хохотать они. – Эй, девушка, сколько стоит час?
Они ещё пуще засмеялись. Кажется, в это раннее утро кроме нас на остановке никого не было.
Мне очень захотелось набить им морду, но я тут же осеклась. Я ведь обещала маме не совершать ошибок… К тому же, их четверо, а я одна!
– Ути-пути, – пощёлкал пальцем один из них.
Тут сзади подошли остальные.
– Ну чё, может, попихнёмся?
Я поняла, что нахожусь в самом тупике. Они окружили меня. Куда бежать?
И тут я не нашла ничего лучше, чем заголосить:
– Помогите!
Один зажал мне рот рукой. Третий вытащил нож.
– Тихо, сука, не рыпайся!
Я тут же затихла.
– Ты пойдёшь с нами, – распорядился он.
И тут я… озверела! Вошла в состояние аффекта, как тогда с той проституткой, которую застала в с папой в родительской, вчера…
Я со всей силы пихнула того, что держал меня, между ног. Тот взвыл, и опустился на землю.
Тот, что был с ножом, попытался схватить меня, но я вырвалась, и побежала прочь.
– Слых, Сань, она драпает!
– Ловите её, идиоты! Она нас запомнила! Ща побежит нас мусорам сдавать!
Я не знала, куда бежать. Но тут, к моему счастью подъехал автобус. Я на бегу прыгнула в него, и за мной закрылись двери.
Я похлопала себя по карманам. Вот блин! Деньги остались в сумочке. А сумочка, в свою очередь, в родительской комнате…
Нужно было срочно искать выход из положения. Но как?
Я забилась в самую глубь автобуса. Спряталась за спиной какого-то крупного и широкоплечего дядьки.
– Кто-то один не заплатил, – недовольно проворчал водитель.
– Все заплатили! – ответила какая-то женщина.
Тот что-то буркнул под нос. Я посмотрела на женщину с благодарностью. Но та ничего не заметила.
Доехали мы без происшествий.
На похоронах я не присутствовала. Для меня просто было больно смотреть на всё это. И потому я просто осталась дома в тот холодный день.
Сейчас же, оказавшись на кладбище, среди крестов и могил, не зная ни сектора, ни ряда было трудно отыскать мамину могилу.
Чуть поодаль располагалась балка с мусором. Оттуда противно воняло бы летом, но, сейчас, в конце декабря, из-за холодного ветра запах почти не доносился.
За городом…
Я не помнила, сколько ехала. Потому что задремала, сидя у окна. Какой-то великодушный парень уступил мне место в битком набитым автобусе.
Может, спросить у охранника? Вряд ли он знает, где точно лежит Екатерина Митрофановна Ахметова. Кладбище было очень большое, наверное, вмещающее сотню секторов. Но, если подумать логически, то недавние похороны должны быть где-то в конечных секторах…
Я подошла к мирно спящему охраннику. Кашлянула. Тот открыл глаза, сладко потянулся, и посмотрел на меня:
– Вам чего, девушка?
– Не скажите, где находиться одна могила, – начала я. – Похороны были десять дней назад.
– Ищи в девяностых секторах.
– Спасибо.
Ну что ж, уже легче!
Подул сильный ветер. Я поёжилась.
Я шла по кладбищу, скрестив руки на груди. Это утро было очень холодным. А под тонкой курткой у меня была всего лишь тонкая блузка с жилеткой.
Брр!
На кладбище было тихо. Кроме меня, в это утро не было никого. Да и какому нормальному человеку придёт в голову что-либо делать на кладбище в столь ранний час?
Я глянула на часы. Восемь утра.
… Все кресты и могилы мирно дремали…
Я, в конце-концов отыскала нужную могилу.
Это был деревянный крест, с большой надписью:
«ЕКАТЕРИНА МИТРОФАНОВНА АХМЕТОВА
1973 – 20013
ПОГИБЛА, НО НЕ ЗАБЫТА»
Над надписью располагалась мамина фотография. Это фото было сделано давно, ещё около года назад. Когда, мы с дядей Юрой и его женой Ниночкой (это друзья нашей семьи), были на шашлыках… Голубая речка, красивые ландшафты… Это было за городом, на дядей Юриной даче. В этот момент мама была одета в нарядное платье, цвета ранней зари. В этот момент, она, закинув ногу на ногу, смотрела вдаль. В этот момент папа успел запечатлеть её…
Был ли дядя Юра с женой на похоронах – я не знала. Папа ничего не рассказывал.
Железная чёрна ограда, букет искусственных цветов…
Мама, мамочка!
Я припала к кресту. Упёрлась головой в него.
– Мама! Прости! Если ты меня слышишь, прости! Я не хотела, чтобы всё так вышло!
Слёзы… Горячие слёзы… Текли по кресту…
Ударил сильный ветер. Хлестнул мои мокрые щёки.
Мама!..
* * *
Я не помнила, сколько времени прошло. Наверное, целая вечность.
Я сидела у креста, облокотившись на одну руку. Голову же, прижала к коленям.
Жизнь… Для чего ты дана? Для чего?
Какой-то мудрый тибетский монах, сказал в своё время: «Жизнь – это сплошное учение. Мы учимся на своих ошибках. Жизнь дана человеку, чтобы учится на своих ошибках, и на ошибках других. И не совершать их впредь. Чтобы делать выводы, учится прощать…»
О, небо! Холодное, прозрачное, серое…
О, снег! Ты белый, холодный… Как моя душа!
О, небо! Упокой ты грешную душу мою… Упокой, успокой, дай отдохнуть… Помоги, спаси, сохрани!
Была у меня семья… Была любовь… Была дружба… Была надежда… Было всё, но ничего не стало…
Всё было, но ничего не осталось… Ничего! Всё я потеряла! Всё променяла! На что? На авторитет, на славу, на самооценку!
Славка… Любимая, моя старая подруга Славка! С которой я все эти годы могла обсудить всё что угодно! Могла поплакаться в жилетку, попросить совета… А сейчас?.. Сейчас я избила её, практически не за что! Ведь это тогда не она писала пошлости на моей стене в Интернете!
Как я могла? Как могла так сильно ошибаться? Променять любимую и лучшую подругу, которую знала с детства, на этого безответственного подонка?
Прошло много времени…
Вот так вот это и смотрелось со стороны: Спящая, приросшая к земле могила, и плачущая девушка, полулёжа сидя у креста…
Я понимала, что сидеть на холодной плитке, в середине которой должны быть цветы, (но их никто не решил посадить, так как это бессмысленно, в такой мороз, ведь ясно и понятно, что цветы погибнут) глупо. Можно простудиться. А особенно для ребёнка… Что потом буду проблемы не только с ним…
Плевать! На всё плевать! Плевать на жизнь!
Вот так вот я и просидела целый день, вспоминая маму и думая о жизни.
Уже начинало смеркаться…
Я глянула на часы. Снег, за это время, их залепил полностью, и, потому пришлось провести по них рукой. Семь часов.
Что делать? Куда идти? Где встречать Новый год?
Да и какой к чёрту Новый год? Какой Новый год без семьи, любви, дружбы, счастья? Без веры, надежды… на счастье?
Где ты, счастье? И существуешь ли вообще, в этом жестоком мире?
Говорят, что любовь – самое прекрасное и светлое чувство на земле! Но, не в моём случае… Ведь именно из-за любви, всё это закрутилось… Из-за любви к подонку, который не знает любви! Ему просто не дано любить кого-то… Он любит лишь себя самого!
Время… Я потеряла счёт времени…
А папа… А что с папой? Наверняка, после вчерашнего секса они решили встретить Новый год вместе! Ну уж нет! Я не потерплю, что в моём доме обитала проститутка!
Предатель… Жалкий предатель!
Почему? Почему всё так произошло? Судьба, за что ты меня лишила счастья в жизни?
Девять, десять часов…
Уже было темно. Пора убираться отсюда. Пока собак не выпустили.
При свете фонаря сторожевой будки, я увидела тени фигур людей. Только бы не поймали!
Бегу… Быстро, словно мчусь, перепрыгивая могильные ограды…
Я бежала в темноту. Дальше фонарная аллея кончалась, и было совсем темно. Даже не было видно очертаний деревьев вдалеке…
Снег… Мокрый, холодный снег…
Снежинки задерживались у меня на волосах, на ресницах… Я подставила ладонь к ним, и одна, плавно и медленно опустилась. Но тут же растаяла. Так быстро, что я даже не заметила. Оставив лишь маленький влажный отпечаток…
Как моя жизнь… Только сомневаюсь, что она оставила лишь малейший отпечаток на этой земле… Даже в сердцах других людей… Разве что, только в мамином…
Бреду… Не знаю куда… Просто иду… Туда, вдаль…
Снег хрустит под ногами.
Я давно замёрзла. Ноги давно продрогли, на тонкой подошве. Руки замёрзли, покраснели. Я их уже почти не ощущала. Запихнула их в карманы холодной куртки…
Подул сильный ветер… Сильный, порывистый… Но я всё продолжала идти…
Знакомый запах… Чёрт, как же я могла забыть? Свалка! О, нет! Только бы не свалиться в эту чёртову балку со всякой дрянью…
И куда мне идти? Теперь точно ясно, что не прямо. Оттуда сильно уж смердит.
Темно, хоть глаз выколи. Придурки! Неужели было так трудно поставить хотя бы один фонарный столб?
Я боялась сделать хоть один шаг… А вдруг, я уже совсем близко? Вот ещё пара шагов, и я провалюсь в эту смердящую канаву…
Вот блин!
Я нерешительно попятилась. Потом пошла влево.
Шла я очень долго, пока запах стал немного отдаляться… Час от часу не легче!
Вдалеке показался фонарный столб. Слава богу!
Бегу к нему на встречу… Запах горючего… Какие-то скамейки… Ну конечно же, это ведь электростанция! Здесь ходят электрички.
