355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анастасия Шерр » Провинциалка. Книга первая » Текст книги (страница 3)
Провинциалка. Книга первая
  • Текст добавлен: 3 апреля 2019, 23:00

Текст книги "Провинциалка. Книга первая"


Автор книги: Анастасия Шерр



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Глава 6

– Приехали, – Костя повернулся к ней и, как говорится, в зобу дыхание спёрло.

Блондинка взглянула на него своими синими глазами и сердце пропустило пару ударов.

Красивая она баба.

Ухоженная, яркая.

До невозможности хороша.

До скрипа в челюстях и зуда в ладонях. Так бы и потрогал её… Да и не только потрогал. Чем дольше смотрел на Катю, тем сильнее западал на неё. И так всегда. Постоянно, мать его.

Из года в год одна и та же история. Он смотрит и ничего не делает. Потому что баба друга.

Вот так бывает, когда желаемое совсем рядом. Кажется, только руку протяни и вот оно… А нельзя. Самое поганое, что только может быть… Это как водить куском хлеба перед носом голодающего.

В этот момент Ворон завидовал единственному другу и ненавидел себя за это.

Презирал Матвея за то, что не ценит такую девушку и корил себя за то, что не может переступить через свои блядские принципы и понятия.

Как сопливый пацан сох по ней и сделать шаг навстречу своим желаниям не мог.

Не по понятиям за бабой друга волочиться. Да и не в том возрасте он, чтобы за тёлками бегать. В тридцать восемь уже как-то поздновато в Ромео играть.

Только как избавиться от этих ненужных… Ощущений? Назвать это чувствами Ворон не решался. Тогда бы он признал, что уже предал Севера.

– Спасибо, Костя, – Катя с болью посмотрела на дом, что стал для неё тюрьмой. – Вот я и дома, – произнесла еле слышно и радости в её голосе он не услышал.

– Кать, если боишься Матвея…

– Не надо. Ничего не говори.

– Кать, я помочь тебе хочу. Скажи, что мне сделать для тебя? – сам не понял, как вырвалось.

Посмотрел на неё, несчастную, и оборвалось что-то внутри.

Защитить вдруг захотелось…

Это, конечно, понятно всё. Обычное дело – мужской инстинкт защитника и покровителя. Только этим себя и тешил.

– Убей, – она не шутила.

Смотрела в его глаза и слёзы катились по щекам.

– Бляяя… Кать, прекращай, а! Ну хочешь я с Матвеем поговорю? Кать! На меня посмотри! – не выдержал, коснулся её лица и током каждую клетку прошибло.

Словно и не было того железного самообладания, с помощью которого держится вот уже до хрена лет.

Как увидел её впервые, словно в прорубь ледяную окунули. А потом год за годом всё больше погружался в эту бездну.

В глаза её посмотрит и собственное имя забывает.

– Нет. Не нужно. Так только разозлишь… – убрала его руки, за что был благодарен – сам не смог бы оторваться.

– Зачем ты себя гробишь, Кать? Неужели кроме бухла больше заняться нечем? Да у тебя всё есть! Живи и радуйся! На хрена провоцируешь Матвея? Чего добиваешься?

Нервно закурил, комкая пустую пачку из-под сигарет.

– Что у меня есть, Кость? Я шлюха бывшая. У меня ничего нет. Даже трусы, что на мне – принадлежат Северу. И я ему принадлежу. Вот и всё. Ему удобно приходить домой и трахать меня, потом выталкивать из своей кровати, как ненужную тряпку. А я детей хочу, Костенька, – отвернулась к окну. – Семью любящую. Чтобы любили меня хочу. Чтобы не напоминали каждый день о том, кем я была. Я и в школу эту пошла, чтобы его внимание на себя обратить. Думала, хоть разозлю его… А ему плевать. На всё и всех. Понимаешь?

Он понимал.

До зубовного скрежета хотел заблокировать двери и не выпустить её. Послать на хер Севера и сделать её своей.

До дрожи в руках бесился от того, что её трахает другой. Имеет возможность прикасаться к ней и просыпаться по утрам.

– А что Матвей? Не хочет детей? – слова застревали в горле и он с трудом их выдавливал из себя.

– Ему никто не нужен. Он не умеет давать. Лишь брать предпочитает, – Катя горько усмехнулась и открыла дверь. – Пока, Костик…

– Кать! – за руку её схватил и дёрнул на себя.

Девушка аккуратно оттолкнула его и покачала головой.

– Нельзя, Костик. Нам нельзя. Он убьёт меня.

Она ушла, а он ещё долго сидел, сложив руки на колени и не решаясь уехать.

И так случается каждый раз, когда видит её.

Как чумной потом ещё неделю будет ходить и думать о том, чего быть не может.

А потом забудется в объятиях какой-нибудь девки и, представляя на месте шлюхи Катерину, будет долго истязать её тело…

Как же она ненавидела его…

Сколько раз ей снилось, как острый нож по рукоять вонзается в грудь Матвея и забирает его проклятую жизнь.

Да, она была благодарна ему за спасение жизни. Но тем не менее… Север давно уже превратился из спасителя, в которого поначалу даже была немного влюблена, в чёрствого тирана, что как та собака на сене, не отпускал и сам не мог дать ей того, чего хотела.

И это отнюдь не брендовые шмотки с побрякушками.

Она видела в глазах Кости то, в чём так отчаянно нуждалась. Видела и умирала изнутри от осознания того, что будущее, предназначенное ей, достанется другой. А она вечно будет трепыхаться в сетях Северова и мечтать поскорее сдохнуть.

Долго стояла у окна, наблюдая за машиной Ворона. А когда он уехал, опустилась на пол и завыла от безысходности и боли.

Надежда на будущее умирала в страшной агонии, как и её душа. Год за годом. День за днём.

Что вообще хорошего было в её жизни? Ничего.

Родной отец и брат принуждали с юных лет заниматься проституцией. Сестра была настолько занята своей жизнью, что даже не обратила на это внимание.

Пользовались ею, пока однажды она не решила сбежать. И надо же было ей украсть деньги у Севера.

Отец её спрятал, для всех остальных она умерла – ещё один подарочек от папочки…

Только от Северова не сбежать и не скрыться. Не запутать следы.

Он найдёт даже под землёй, если понадобится.

И нашёл.

Нет, он не пытал её, не мучил, не калечил, как показывают в кино.

Он просто присвоил её, как вещь, коей она и остаётся по сей день.

Правда, подарок всё же ей преподнёс… Он поджёг дом отца, в котором был сам «дорогой папочка», его алчная молодая жёнушка и сынок-сутенёр.

И нет, Катя не убивалась по ним. Более того, она сама попросила Севера об этом.

Сестра на тот момент уже давно покинула проклятую семейку, а ублюдки, что искалечили ей жизнь подохли в огне. Её страшную болезнь, «заработанную» в процессе обогащения сволочной семейки, вылечили.

Казалось бы, можно ведь начать новую жизнь…

Только она так же варится во всё том же дерьме, что и тогда.

Она всё та же вещь, которой пользуются и вытирают ноги. Её желания остаются лишь мечтами, а страх стал пожизненным спутником.

Она боится любить.

Боится сбежать.

Боится однажды ощутить холод металла у своего виска и умереть, так и не начав жить.

Никчёмная шлюха.

* * *

Захожу в дом и наблюдаю странную картину – Катя сидит на полу и рыдает в три ручья.

Это что же должно было произойти, чтобы эта стерва заревела?

Или очередной спектакль в мою честь?

– Перебухала, красотка? – на счет «красотки» я, конечно, погорячился.

Вся в соплях и растёкшейся «штукатурке» взирает на меня с презрением, как будто это я за бабки трахался, а не она.

– Отпусти меня. Не хочу тебя больше! Даже видеть не могу! Отпусти, Матвеюшка, а?

Всё ясно.

Началась старая песенка о главном, мать её.

– Иди проспись, заебала уже своими капризами.

Разворачиваюсь и иду к бару.

Охренеть как устал.

То малолетка права качала, то Влада, придурка, по всему городу искал, то теперь эта сучка со своей блядской свободой.

Такое ощущение, что в дурдоме прописался. Вокруг происходит нездоровая канитель и я в толк никак не возьму, где так «просвистел», что меня лохом объявили.

Особенно раздражает малолетка.

Вернее, мысли о ней.

Стояк, что стал уже хроническим напрочь отключает мозги и мне это нихрена не нравится.

– Если не идешь спать, тогда быстро пошла умылась и возвращайся ко мне, – наливаю себе почти полный бокал коньяка и выпиваю залпом.

– Как скажешь, о, великий и могучий господин, – ёрничает Катерина, но с пола поднимается.

Пью ещё и ещё. Потихоньку наступает расслабление и, закрыв глаза, не без улыбки вспоминаю дерзкую малолетку.

Да, определенно, надо её поиметь. Тогда и успокоюсь.

Неприятно ноют сбитые костяшки пальцев и с каким-то диким наслаждением вспоминаю, как отмудохал Влада.

После его звонка, словно переклинило.

Как представил, что этот недоразвитый трахунчик подкатывает свои яйца к моей малолетке, крышу снесло напрочь.

Сейчас же осознаю, что просто устал.

Ну трахну её разок, может два. На этом всё. Большего мне не нужно.

А пацана жалко. Разукрасил так, что мать родная не признает.

Зато с такой харей теперь никуда не свалит и на несколько дней я могу забыть о нём.

– Я здесь, милый, – стонет в ухо Катерина.

Я знаю, будь у нее возможность, грохнула бы меня спящего.

Но пока хорошо играет свою роль примерной содержанки и меня это полностью устраивает.

– Сними с себя эту тряпку, – дёргаю за пояс её халата и он падает к моим ногам.

Катя опускается на колени и расстёгивает мне ширинку.

– Две вещи, что меня в тебе привлекают – это твой бездонный кошелёк и твой огромный член.

Сука.

Глава 7

Работа оказалась вполне терпимой, а коллектив очень дружным, чего в свете последних событий и моего фатального невезения я не ожидала.

Меня, правда, не совсем устраивала зарплата, но на первое время сойдёт. В конце концов, это лучше, чем возвращение на родину с пустыми карманами и позором.

По дороге на работу зашла в полицейский участок и написала заявление о краже документов. На меня посмотрели, как на идиотку, но заявление всё же приняли.

И за то спасибо.

И всё бы ничего, да из головы никак не выходил бандит со шрамом. Он так сильно испугал меня вчера, что теперь видела его в каждом прохожем и шарахалась собственной тени. Да ещё эти россказни «авторитетной» тётушки…

Правда, уже ближе к вечеру у меня получилось выбросить из головы всё ненужное и сконцентрироваться на работе.

Мытьё полов, как оказалось, очень способствует успокоению.

Рабочий день закончился и я поспешила домой. Нужно ведь ещё задобрить тётушку вкусным ужином. Глядишь, подобреет, как вчера.

Утром она даже не стала меня будить, а, проснувшись, я обнаружила на тумбочке деньги, которые пришлись как нельзя кстати.

Всю дорогу оглядывалась по сторонам, остро ощущая на себе чей-то пристальный взгляд, но, никого не обнаружив, решила, что это нервы. В самом деле, слишком уж шокирующим получился первый день в столице. Таких эмоций я за всю жизнь не переживала.

Но, как оказалось, я рано расслабилась. У подъезда меня ждал Северов собственной персоной. Да уж, давно не виделись!

Я могла бы, конечно, предположить, что он приехал сюда по каким-то своим делам. И, наверное, мне бы стало легче, если бы так оно и было. Только внутренний гадкий голосок нашёптывал, что не так всё просто.

Хотела было потихоньку развернуться в другую сторону и потопать куда-нибудь за угол, пока он не уедет, но бандит увидел меня раньше, чем я его, и уверенным шагом пошёл мне навстречу.

А народу вокруг ни души.

Словно в Чекалин вернулась.

Где? Где все эти «муравьишки», бегающие туда-сюда и сбивающие с ног прохожих?!

Наверное, я просто неудачница.

– Привет, девочка Стеша! Как жизнь молодая? – он стремительно приближался, а я застыла на месте, как вкопанная.

Ситуация…

И что делать, спрашивается?

Бежать?

А какой в этом смысл?

Он настигнет меня и двух шагов сделать не успею.

– Что вам нужно? Я вчера всё вам рассказала и где ваш друг не знаю! – всё-таки попятилась назад, но тут же была схвачена за руку и впечатана в, казалось, каменную грудь бандита. – Отпустил меня! Иначе, закричу!

– Кричи, – выдохнул мне в лицо и его огромная лапища шлёпнула меня по заднице.

– Да ты… Урод! – наверное, даже если бы я дотянулась до его нахальной морды и врезала по ней кулаком, такого эффекта не было бы…

Выражение его лица изменилось мгновенно. От расслабленной улыбки до маски бешенства и горящих адовым пламенем глаз.

И это всего за пару секунд.

– Что ты вякнула, сучка? Ну-ка, повтори! – больно сжал моё предплечье и встряхнул так, что искры из глаз посыпались.

Нет, не от боли.

От гнева, что заполнил меня тотчас до самых краёв.

– Что слышал! У-род!

Да, я знаю, что не стоит злить бандита, особенно, если он выше тебя на две головы и шире в три раза.

Но есть у меня точка кипения, невозврат после которой наступает, когда меня трогают руками без моего на то позволения.

Он с минуту сверлил меня своим сумасшедшим взглядом, а потом его лицо приобрело привычный вид.

Что?

Казни не будет?

Или он пока не придумал, что лучше – четвертовать или содрать с меня кожу?

– А ты всё-таки дура. Я ведь по-хорошему хотел, – зацокал языком и покачал головой, а я осознала, что конец мой настал.

Однако, бить меня Северов не стал. Вместо этого отстранился и достал из кармана какую-то книжечку.

– Смотри, – он открыл документ и я ахнула.

– Мой паспорт! Откуда…

Вместо ответа он одним лёгким движением разорвал паспорт на две половинки.

– В следующий раз то же самое сделаю с твоей шейкой, малолетка тупорылая. Завтра встретимся. И советую тебе вести себя благоразумнее, – бросил ошмётки мне в ноги и пошёл к своей машине.

* * *

И какого хрена, спрашивается, я так психанул? Ну поорала соплячка. Да ну и плевать. Когда подо мной кричать будет – рассчитаемся.

Сам не понимаю, какого рожна меня так торкнуло. Вроде как-то раньше не запаривался на тему своей внешности.

Ну да, не знойный красавец с глянцевой обложки. Так я и не стремился никогда быть похожим на пидора. И, вроде как, баб это устраивало. А тут, блять, «урод!».

Курица мелкая.

Посмотрел в зеркало – ничего нового. Всё тот же шрам, всё та же морда.

Только сейчас отчего-то не понравился сам себе. Заметил глубокие морщины на лбу и опять вернулся к шраму. А ведь я особого внимания на него никогда не обращал. Сейчас-то что, блять?!

Вот же, сучка малолетняя… Надо было дать ей «леща» хорошего, чтобы поменьше выпендривалась.

Рожа ей моя не нравится! Да будешь ещё умолять, чтобы засадил!

Спустя пять минут понял, что всё это время, как баба, пялился в зеркало.

Твою мать!

Это уже перебор.

Глянул на девчонку – стоит всё в той же позе испуганного кролика, только руки к груди прижала.

Молится она там, что ли, на этот паспорт?

Посидел ещё минуту и вышел. Хрен бы с ней. Надо бы её к себе в машину затащить, а то простудится и ласты откинет, а я трахнуть не успею.

– Иди сюда, дура! – взял её за руку, но вредная стерва вывернулась змеёй и бросилась на меня с воплями и проклятиями.

– Да что ты вообще себе позволяешь?! Мало того, что обворовал меня, так ещё и паспорт уничтожил! Козёл! Я всю рожу тебе сейчас раздеру! – и действительно, ногтями мне в морду метит, еле успел увернуться. – Где мои деньги, гад?!

Борьба с этой психованной дурищей напомнила мне купание любимой материной кошки.

В детстве меня часто заставляли мыть эту когтистую пушистую сволочь и после каждого такого «боя» приходилось ходить с расцарапанными руками и лицом.

Только кошку можно было «простирнуть» по-быстрому, а эта вот никак не хотела успокаиваться. Похоже, я и правда с паспортом погорячился. Надо было просто забрать себе.

И нет, совесть меня не мучает.

Нет её давно.

Она в карьере давно зарыта.

В песке похоронена.

Девчонка никак не унималась и мне пришлось её скрутить. Не то, чтобы не понравилось держать мелкую в своих руках. Просто мысли начали течь не в ту сторону.

Угомонилась только когда её ладонь к своей ширинке приложил.

Замерла и в дрожь.

– Испугалась? – не могу сказать, что мне было неприятно доводить эту целочку до нервного срыва.

– Конечно, Матвеюшка, – прошептала с придыханием и обмякла в моих руках.

Чего?

Матвеюшка?

Они с Катей случайно не знакомы?

И в этот момент малолетка придурошная хватает меня за яйца, да так, что в паху взрывается атомная бомба.

– Вот тебе, урод! – вырывается и бежит к дому, а у меня красная пелена забралом на глаза падает.

– Убью дрянь!

Настигаю её уже в подъезде, прыткая стерва. Хватаю за волосы и тяну на себя, а девчонка вскрикивает и, потеряв равновесие, падает на меня.

Разумеется, этого ей мало и малолетка решает заорать во всё горло.

Отлично.

Мне ещё оглохнуть осталось для полного счастья. Хотя, вариант не из последних. По крайней мере, не буду слышать этот визг, от которого скоро начнут кровоточить уши.

Зажимаю пигалице рот ладонью и с каким-то странным, садистским удовольствием заглядываю ей в лицо.

В зелёных кошачьих глазах застыл страх и даже полутьма в подъезде не скрывает этого.

– А теперь тебе страшно? – шепчу ей на ухо, всё так же прижимая спиной к себе.

Да, ей страшно.

И я кайфую от этого, как больной на всю голову маньячила.

Что-то мычит мне в руку, пока я запускаю вторую ей под одежду и… Да. Она снова без лифчика.

Становится смешно. Сам себе напоминаю подростка пубертатного периода. В жизни не замечал, во что они одеваются и чем сиськи прикрывают. То, что меня интересует всегда попадает в мои руки уже в обнажённом виде.

Стоп…

А бельишко-то её в сумке. Да, я рылся в её вещах. И нет, мне опять-таки похрену на её личное пространство и мнение по этому поводу. По любому поводу насрать.

Пока ласкаю её полную упругую грудь она извивается и лягает меня ногами, не останавливаясь ни на секунду.

Кто бы мог подумать…

Я, Север, сорокалетний блатной[2]2
  Блатной – представитель высшей по статусу группы в преступной иерархии. Блатной обычно является профессиональным преступником. Кроме того, он должен признавать воровской закон, следовать «правильным понятиям», иметь «чистое» прошлое, не работать в зоне и не водить дружбу с правоохранительными органами.


[Закрыть]
, зажимаю малолетку в подъезде.

Приехали, что называется.

– Я бы тебя прямо сейчас нагнул и трахнул. Вот здесь, у лестницы, – она царапает мои руки в кровь, а я кайфую от этой боли, как очумелый – не могу насытиться её эмоциями и страхом. – Но ты же у меня девочка, да? Ни разу ещё не трахалась?

Она на пару мгновений замирает, словно что-то обдумывая, а потом осторожно кивает.

Правильный ответ, девочка Стеша. И надеюсь, что правдивый.

Умница.

Иначе, был бы с тобой совсем другой разговор.

А вернее, разговоров не было бы вообще.

– Хорошо. Тогда отложим это событие на более подходящее время, – хотя куда уже больше? Стояк рвёт штаны и мой разум в клочья. Но девчонке незачем знать, куда я сейчас её повезу. – Орать не будешь?

Она отрицательно качает головой и я с огромным сожалением убираю ладонь.

– Пойдём ко мне в машину, я сумку тебе верну.

Девочка смотрит на меня с недоверием. И правильно. Ведь я безбожно вру.

– Не пойду… Не надо… Мне сумка не нужна. Можно я пойду домой? Там Елена Львовна и я не хочу, чтобы она сердилась, – начинает тараторить какую-то белиберду, а я уже жалею, что позволил говорить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю