Текст книги "Хозяйка магического экспресса"
Автор книги: Анастасия Милованова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 5
Если вас съели, у вас по-прежнему есть два выхода
– Держи, милая. – На стол передо мной опускается большая кружка успокоительного сбора, который Миранда готовит по какому-то особенному рецепту.
Нервно кивая, я тут же хватаюсь дрожащими руками за пузатые бока чашки. Меня трясёт, и я не знаю, от чего больше: от перерасхода сил или от того, что теперь Ремер знает о моём даре. Кропалёк на моих коленях возмущённо попискивает, но упорно пытается устроиться поудобнее.
Горячий напиток обжигает нёбо, я захожусь в кашле, и Мири сразу же похлопывает меня по спине:
– Агата, милая, и всё же, что произошло?
Я машу перед лицом руками, делая вид, что пока не могу говорить. Да и не стану я рассказывать подруге, что обычный поход за покупками обернулся катастрофой межмирового масштаба. Для одной маленькой меня. Свою команду, что заменила мне семью, подвести под арест я не могу и не хочу. А потому в голове наряду с паническими мыслями, что закладывают уже третий круг своего бегства, начинает потихоньку созревать план дальнейших действий.
Мири какое-то время смотрит на меня с укором, видимо понимая, что колоться я не собираюсь. А потом её отвлекает Маркус, который не отходит от Розмари с момента возвращения на поезд.
«Первым делом переписать “Торопыгу” на Освальда, – начинают отщёлкиваться в голове ступени плана. – Затем – собрать минимальный запас провианта, одежды и денег. Высадить Маркуса и Розмари где-нибудь в безопасном месте, самой спрыгнуть в наиболее густонаселённом. Мне нужно скрыться…»
– Ну что, далеко уже убежала? – Вопрос Фаста застаёт меня врасплох, и я вздрагиваю, кутаюсь в шаль Миранды, искоса бросив взгляд на мужчину.
– О чём ты? – недовольно бурчу я, старательно делая вид, что мне интересен лишь вид за окном.
– Брось, Агата. – Он усаживается напротив и, протянув руку через стол, ловит мою ладошку. – Я слишком хорошо тебя знаю. Наверняка у себя в голове ты уже сбежала на самый край изведанных миров, лишь бы не подставлять свою команду.
– И? – вздёргиваю я голову, глядя на него с долей презрения. – Что плохого в том, чтобы стараться обеспечить безопасность дорогих тебе людей, пускай для этого потребуется с ними расстаться? Я бегу не потому, что мне страшно или выгодно. Я уйду, потому что так надо для их счастливой жизни.
В этот момент за дальним столиком, который оккупировали мои друзья вместе с постоянным нашим пассажиром, гратом Ладом Жировски, громко смеётся Рози. Мы с Маркусом одновременно поворачиваем головы в ту сторону и наблюдаем чудную картину: Лад, обладающий даром творить иллюзии через написанный текст, выписывает какие-то письмена в воздухе. Они оседают на стол и превращаются в настоящий театр, где маленький рыцарь пытается спасти дракона от очень бойкой принцессы. Розмари наблюдает за этим действом широко раскрытыми глазами, периодически хихикает и что-то спрашивает то у сидящей рядом Мири, то у самого Жировски. Мне от этой картинки одновременно и тепло и грустно: эта идиллия теперь не для меня.
– Вот ради того, чтобы Розмари и остальные могли и дальше беззаботно радоваться жизни, мне необходимо покинуть поезд, – холодно говорю я, вновь глядя на Маркуса.
И вижу, что этот паразит улыбается! Загадочно так, будто бы знает что-то такое, отчего все мои мысли и планы кажутся ему надуманной истерикой.
– Агата. – Он подаётся вперёд, и на его губах играет лукавая усмешка. – Не надо тебе никуда бежать.
– Прекращай играть в великого комбинатора, говори уже, что знаешь, – цежу я в ответ, глядя на него с прищуром.
– Давай начну чуть издалека. – Он отодвигает от меня кружку с отваром и, будто из воздуха достав увесистую фляжку, выставляет перед нами две рюмки. – С твоих планов. Потом перейду к важной для нас с тобой информации…
– Я не пью, – перебиваю я Маркуса, следя за тем, как он разливает нам какую-то янтарного цвета жидкость.
– Хорошо, – кивает плут. – Давай так. Если после того, как ты меня выслушаешь, ты отменишь своё решение, тогда мы с тобой это дело отметим. Если же я окажусь недостаточно убедителен, то отпущу тебя с трезвой головой и холодным сердцем. Идёт?
Я откидываюсь на спинку диванчика и, запустив ладонь в шёрстку фуршуня, молча киваю, не забывая при этом одарить Фаста скептическим изгибом брови. Что бы ни сказал сейчас этот соловей, меня не переубедить.
– Итак, – начинает он и придвигает ко мне рюмку. – Наверняка в твоей умненькой и такой благородной головке уже просчитались все возможные действия нашего неуважаемого Рикарда Ремера. И, согласно твоей логике, в следующем же мире нас ждёт облава жердей, так?
Мне не хочется в открытую признавать его правоту, поэтому я снова молча киваю.
– Так, – довольно ухмыляется плут. – А что, если я скажу, что никакой засады нам можно не ждать?
– С чего ты так решил? – не удерживаюсь я от комментария. – В интересах Ремера поймать нас как можно скорее.
– В интересах Ремера поймать нас самому! – Маркус поднимает указательный палец и, видя мой недоверчивый взгляд, продолжает: – Поверь мне, за время своих странствий и стычек с этим командором, – на этом слове лицо Фаста искажается презрительной гримасой, – я выяснил одну его черту. Тщеславие! Оно вывело его в ближний круг императора, оно же и погубило.
– И? Чем эта информация поможет конкретно нам?
– А то, что для Рикарда поймать «Торопыгу», тебя и Розмари теперь глубоко личное дело. Тем более после того, как ты покусилась на его мужскую честь. Он не станет выдавать на нас ориентировки командорам других миров. Я в этом уверен на сто процентов!
– Ты натягиваешь Кропалька на поезд.
Я отодвигаю от себя рюмку, показывая, что Маркус меня не убедил. Фуршунь, разомлевший от почёсываний, при этих словах испуганно икает и благополучно испаряется, прыгая к Розмари.
– Все твои доводы притянуты за уши и основаны лишь на твоём личном мнении о Ремере. Эта скотина гораздо умнее и дальновиднее.
– Агата, последние два года я бегал от этого мудака по всем изведанным мирам. – Фаст перестаёт улыбаться и теперь смотрит на меня с пугающей серьёзностью. – Поэтому я не появлялся, поэтому не давал о себе знать. Я не хотел навести его на твой след. И, поверь, характер и повадки командора я успел изучить так, что могу удивить даже его личного камердинера. Агата, эта тварь перебила всю мою команду и родителей Рози. Мне незачем врать.
Минуту-другую я медлю, размышляя над словами Маркуса. Во мне борются желание поверить этому авантюристу, остаться с друзьями в своём привычном и таком уютном мирке и голос опыта, который твердит, что Фаст уже обманывал меня и веры ему ни на гран армелита. Где уверенность в том, что всё, что он мне сейчас нарассказывал, – не попытка манипулировать, вновь получить желаемое? Ещё бы знать, какую цель тогда он преследует.
Вот эта неизвестность и перевешивает чашу весов. В конце концов, какая выгода Маркусу от того, что я останусь с ними и, в случае если он врёт, меня схватят в первом же посещённом мире?
– Вечный покой им в Межмирье, – произношу я, поднимая рюмку и выпивая залпом содержимое.
Жидкость прокатывается по горлу огненным шаром, но мне удаётся удержать лицо и не поморщиться.
– Мне очень жаль твоих ребят, Маркус.
– Поэтому для меня важно, чтобы их гибель не оказалась напрасной, – проговаривает он и разливает новую порцию алкоголя. – И не препирайся, Агата. Нам обоим нужно расслабиться.
– Напиваться – не лучший вариант. Нам нужны трезвые головы.
– Твоя трезвая голова не способна сейчас генерировать дельные планы, – парирует Маркус. – Давай перезагрузимся. В конце концов, если я не прав, то это наша последняя ночь на свободе.
– Боги всех миров, зачем я только тебе поверила? – устало восклицаю я, потирая переносицу. – Хорошо, но я требую, чтобы ты рассказал мне всё начистоту. Кто родители Рози? Из какого мира? Как получилось так, что Ремер вцепился в вас фуршуньей хваткой? И куда мы везём девочку?
– Встречное условие, – тут же выдвигает требования Маркус, вмиг превращаясь в привычного всем плута и авантюриста. – Ты выпиваешь за ответ на каждый вопрос. Договорились?
– Пф-ф-ф, – закатываю я глаза. – Если надеешься таким образом о чём-то умолчать, то дохлый номер. Уж четыре рюмки я выдержу.
– Я бы на твоём месте поостерёгся. Буллевийский виски и здоровенных бугаёв вроде Освальда с пары рюмок укладывает, – усмехается хитрец. – Но раз ты согласна, то начну с последнего вопроса. Рози мы везём в специальную школу для таких одарённых, как она.
Успев к этому моменту пригубить рюмку, я, к своему позору, разбрызгиваю напиток. Мало того, от удивления часть виски идёт у меня носом. Под тихий смех Маркуса устраняю последствия своего шока, бросая на шутника скептические взгляды.
– Какая школа, Маркус? Ты где такого бреда наслушался?
– Агата, то, что тебя некому было учить, не значит, что учителей в природе не существует. В Аркадосе существует тайная школа Скользящих. Эрик и Аврелия, родители Рози, долгое время собирали информацию о ней. Это единственное безопасное место для таких, как ты и малышка.
– Аркадос?! Столица Доминиона? Ты в своём уме, Маркус? – Я вовсе перестаю понимать друга. – Целая школа для Скользящих под носом у императора? Да это бред сивого… мм, как же его? Фуршуня! Вот!
Почему-то язык начинает заплетаться, а сидящий напротив Фаст и вовсе как-то размывается. Да и в целом всё, что мы сейчас с ним обсуждаем, кажется мне какой-то нелепостью и очень весёлой глупостью.
– Хочешь что-то спрятать – помести это на видное место, – пожимает плечами Маркус и залпом осушает рюмку.
– Это хорошо звучит в теории. – Я бессовестно зеваю, широко раскрывая рот, и еле успеваю прикрыться ладонью. – В скучной, бессердечной теории. Такой же бессердечной, как и ты, Маркус Риглер Фаст! – Ощущая, как в сознании спадают все зажимы, рамки, в которые сама себя загнала, я тороплюсь высказать бывшему всё, что так давно лежало грузом на душе. – Вот как ты мог бросить меня тогда, а? Вот совсем бессовестный. И ещё денег не оставил. Ещё и наглости хватило снова прийти. А ты ведь ни на грамм не изменился.
Образ Фаста плывёт перед глазами, я вижу его будто во сне. Он улыбается, слушая мою несвязную речь, и даже кивает, соглашаясь со всеми обвинениями.
– Вот всё такой же… – Я пытаюсь подобрать какой-то красочный эпитет, но в голове такой расслабляющий туман, что мысли дрожат в ней, как студень у Мири в кастрюле. – Такой же самодовольный болван, но такой обаятельный.
– О, быстро же тебя перемкнуло. – Маркус поднимается и шагает ко мне. – А говорила, выдержишь все ответы. Давай, фуршунька, отведём тебя в купе.
– Ой, иди ты! Я, может, впервые в жизни говорю то, что у меня на душе!
Я отмахиваюсь от Фаста и неловко заваливаюсь на стол. А что? Очень удобная тут столешница, однако!
– И вообще, я тут останусь, ни разу ещё не спала в столовой! Это же весело, да, Маркус? Быть свободным от любых норм морали? Делать что хочешь, спать где хочешь, с кем хочешь…
– Ну, милая, тебя понесло. – Мне чудится некая забота в его голосе. – Пойдём.
– Что с ней? – слышу я испуганный голос Мири на самом краю сознания.
А сама куда-то уплываю. Мне хорошо и тепло, будто кто-то окружил меня коконом, в котором я в полной безопасности. Сквозь это странное состояние ощущаю, что меня куда-то несут. Но это сейчас не вызывает никакой тревоги. Скорее, наоборот, я в полном спокойствии. А потому, когда путешествие заканчивается и неведомый источник тепла отстраняется, я возмущаюсь и притягиваю его обратно. Как там говорил Маркус? Я слишком от многого отказываюсь. Так вот, только не сегодня.
Утром же реальность наносит мне просто ошеломляющий удар. С трудом раскрыв глаза, я обнаруживаю себя в своём купе, на своей кровати, но рядом вольготно развалился Фаст. Да ещё и рукой меня по-хозяйски придавил!
Надо отдать должное, пойло у этого гада оказалось отменным, голова не болит и удивляет кристальной чёткостью мысли. Хотя последнее сейчас кажется лишним: мне бы зажмуриться и не видеть этого нахала в своей постели.
– Маркус, – тихо зову я своего… кого? Любовника?
Аккуратно высвободившись из-под тяжеленной ручищи наглеца, я приподнимаю одеяло и на какой-то момент облегчённо выдыхаю. На мне сорочка. И бельё тоже. Может, и не было ничего?
– Маркус! – говорю уже громче. – А ну, проснись!
В ответ мне прилетает что-то неразборчивое, и он просто отворачивается от меня. Такой наглости я потерпеть не могу, потому просто сталкиваю сонное тело с кровати на пол.
Падает мужчина с эпичным грохотом, а потом ещё сопровождает это представление витиеватыми ругательствами.
– Негоже так выражаться при гратте! – чопорно заявляю я, когда над краем кровати появляется взлохмаченная макушка Маркуса.
– Ой, да чья бы корова мычала! – Он поднимается и с хрустом потягивается. – Сама вчера таких словечек в мой адрес отсыпала, что я на миг усомнился: а моя ли Агата передо мной?
И лишь потому, что Маркус стоит передо мной по пояс голый, я отвлекаюсь от необходимости парировать высказывание нахала. Его сложно назвать силачом, он скорее гончая. Жилистый, вёрткий, там, где не пройти напролом, он действует хитростью и изворотливостью. И сейчас, глядя на увитые мышцами руки, на плоский живот мужчины, я чувствую, как краснею. Это же замечает и Маркус.
– Ночью тебе тоже нравилось, – лукаво подмигивает он и уворачивается от прицельного броска подушки в голову.
– Ничего не было! – возмущаюсь я. – И вообще, какого межмирья ты забыл в моём купе?!
– С первым поспорил бы, а насчёт второго… Считай это компенсацией за твоё гостеприимство в первую ночь. – Маркус собирает свои вещи, не забывая одаривать меня ехидными ухмылками. – Твоя кровать явно удобнее холодного пола в тесном купе.
– Ах ты ж гад! – искренне негодую я. – Выметайся сейчас же и дорогу сюда забудь!
– Ничего не могу обещать, – разводит руками стервец и резко пятится к двери, постоянно уклоняясь от запускаемых мной снарядов. – Если что, ты знаешь, где меня искать!
Сказав последнее, нахал скрывается за порогом, оставляя меня в тишине пустого купе, наедине с мыслями, которые кочуют от панического состояния «как мне теперь смотреть в глаза команды и пассажиров!» до разжигающих странный пожар сомнений «а точно ли ничего не было?».
Никогда больше не буду пить с Фастом!
Глава 6
Тяжело в учении – легко в бою
В столовую я вхожу абсолютно не подобающим хозяйке поезда образом, а именно: тихонько отодвинув дверь и сунув в проём нос, разведываю обстановку. В Лодброке мы успели взять на борт всего двадцать три пассажира, мою пьяную выходку наблюдал только Лад. Это то, что помнила я. А по тому, что успел мне сказать Маркус, – в бессознательном состоянии я всё же чудила.
Почти все столики уже заняты клиентами, поэтому я отстраняюсь от двери, одёргиваю платье и поправляю волосы. Надо хотя бы внешне продолжать сохранять приличия.
К моему удивлению и облегчению, никто из пассажиров на меня криво не смотрит, все учтиво и вежливо здороваются, желая доброго утра. И я даже успеваю успокоиться, решив, что Фаст по своей привычке подшутил надо мной. Ровно до тех пор, пока к моему столику не подходит Мири. Дежурная чашка капучино устраивается передо мной с театральной почтительностью, а когда помощница выпрямляется, меня окатывают таким осуждающим взглядом, что хочется забиться под стол. Но вместо детской привычки виновато понурить голову я с холодным спокойствием благодарю пухляшку и пригубливаю напиток.
– Что это было, Агата? – сурово спрашивает подруга, буравя меня глазами.
– А что было?
Я в надменном удивлении вскидываю брови, тем самым показывая, что не хочу обсуждать вчерашнее. Не хочу и не позволю.
– Мири, как у нас дела с запасами?
Какое-то время помощница испытующе смотрит на меня. Я знаю, что мой ответ довольно груб, но иногда приходится отыгрывать роль даже с друзьями.
– Нам не успели отгрузить продукты, а деньги я отдала, – наконец говорит Миранда, отводя глаза. – Об этом и хотела поговорить, да только вот ты была не в состоянии. В кондиции – да, а решать серьёзные проблемы – нет.
Да когда же это закончится? Почему с появлением Маркуса в моей жизни всё вечно идёт наперекосяк?! Глухое раздражение во мне грозится разрастись в настоящую вспышку гнева. Потому я делаю глубокий вдох и максимально длинный выдох, собирая мысли в кучу и успокаивая себя.
«Всё решаемо, Агата, – вспоминаются мне слова дяди Руперта. – Везде можно найти обходные пути, лишь смерть – конечная станция».
– Мири, – я протягиваю руку и мягко похлопываю подругу по ладони, – не волнуйся ни за деньги, ни за продукты. На следующей станции сделаем новый заказ. Кстати, куда мы направляемся?
– Освальд проложил маршрут до Арагера, как ты и планировала, – отвечает пухляшка, но по её поджатым губам я вижу, что она всё ещё дуется на меня.
Придётся попытаться найти на рынке редкий гречишный мёд, она за него готова простить всё, что угодно.
– Но буквально перед отправкой Маркус скорректировал путь. Через пару часов прибудем в Лобулар.
– Занятно.
Я подношу кофе к губам, а сама думаю, треснет ли в моих руках чашечка. Потому что придушить мне хочется не предмет посуды, ни в чём не повинный, а одного самоуверенного пирата.
– Когда это Маркус у нас стал хозяином поезда?
– Юная гратти! – Миранда всё же выходит из себя, но, памятуя о сидящих в столовой пассажирах, своё негодование она цедит: – Для начала смени тон! Маркус сказал, что это твоя просьба. А уж как оно было на самом деле, не нам с Освальдом разбираться. Вы между собой не можете ничего решить, уж меня-то с мужем в эти игры не втягивайте!
Она резко разворачивается и уходит за стойку, а я остаюсь степенно допивать кофе, старательно затыкая голос совести, которая пытается высказать мне недовольство. Иногда приходится быть жёсткой.
Пока я ленивым взглядом обвожу столовую, в голове набатом звенит одна нехорошая мысль. Пассажиров-то мы брали до одного мира, а везём в другой! Желание выкинуть Маркуса в Межмирье становится совсем нестерпимым, но кто тогда оплатит все мои издержки?
– Мири, где у нас карта Доминиона? – громко спрашиваю я, перегибаясь через барную стойку.
– У меня тут приличная столовая, а не библиотека! – с чувством собственного достоинства отвечает подруга, появившись на пороге кухни.
А я отмечаю, что она уже остыла, и от этого на сердце становится спокойнее.
– Негоже читать за едой, от этого аппетит портится!
– И всё же? – продолжаю допытываться я, глядя на неё с лёгким прищуром.
Знаю же, что Освальд вечно припрятывает какую-нибудь интересующую его литературу под столешницей бара.
Миранда закатывает глаза и с видом оскорблённой невинности достаёт из-под учётной машинки стопку справочников и каких-то книг. С показательным «бум» грохает ими на стойку и смотрит на меня, приподняв одну бровь в немом вопросе: «Довольна?!»
– Ты чудо! – искренне радуюсь я.
– Вот! Цени и почаще себе об этом напоминай!
Она разворачивается и чинно отплывает в свои владения, а я возвращаюсь за стол, где в полученной стопке нахожу магкарту. Старательно разглаживаю замятую бумагу, пока передо мной не вспыхивает объёмная картинка изведанных миров. Она плывёт в воздухе, переливается всеми цветами радуги и сама по себе шедевр. Мимолётно вспоминаю о подаренном Маркусом планшете: я ведь тоже могу научиться создавать такую красоту!
– Ой, а что это? – сбоку раздаётся восторженный голосок Рози.
Я непроизвольно вздрагиваю и скашиваю взгляд. Девочка стоит чуть позади меня, а вот её опекун вовсю болтает с Мирандой, которая заставляет поднос всякими сладостями.
– Это карта нашего мира. Всего целиком, со всеми его отдельными мирками, – объясняю я, отодвигаясь и похлопывая по дивану рядом с собой.
Дополнительного приглашения Рози не требуется. Девочка устраивается рядом и продолжает рассматривать крутящуюся перед нами проекцию.
– А где мы? – наконец спрашивает она.
Я нахожу Лодброк, потом пристально разглядываю ниточки-пути, которые, как нервы, соединяют его с другими мирами, и, наконец, нахожу Лобулар.
– Вот, – тычу я в нужное место на схеме. – Вот где-то здесь сейчас мы. Ты никогда раньше не видела карт?
– Нет, – как-то печально качает она головой. – Мы с мамой читали книжки, но то были сказки. Папа говорил, что скоро я пойду в школу и там мне расскажут всё-всё-всё. И как устроены наши миры, и как контролировать свою силу… Агата, а я…
По тому, как заминается малышка, я понимаю, что ей тяжело подбирать слова, а спросить очень хочется. А потому смотрю на неё внимательно, показывая, что готова выслушать.
– А я нормальная? Мы с тобой нормальные?
– Конечно, – важно киваю я, хотя в голове мысли носятся безумными белками, что пытаются найти хоть какой-нибудь орешек, в моём случае – разумное объяснение. – Рози, мы с тобой абсолютно нормальные люди. Вот смотри, вчера грат Жировски показывал тебе представление. При помощи магии. Это же не делает его ненормальным. Или гратта Мири. Тебе же нравится её выпечка? А это всё её способности кулинарной магии. Хочешь сказать, Мири тоже странная?
– Нет, мне очень нравится тётушка Мири! – заверяет меня девочка, испуганно оглядываясь в сторону пухляшки и Фаста.
– Магия бывает разной, и она никого не делает плохим или хорошим. Всё зависит от нас с тобой. И уж поверь мне, ты самая нормальная, самая весёлая и самая прекрасная девочка, которую я встречала за время своих путешествий. Уж поверь моему опыту!
– Ладно, уговорила, – хитро поджав губки и прищурившись, выдаёт Рози. – А как ты научилась сдерживать силу, если не ходила в школу?
– Мне помогал мой папа, он раньше владел «Торопыгой», – отвечаю я, умалчивая, что Руперт был мне приёмным отцом и что учить контролировать силу начал ещё мой настоящий отец.
Ещё тогда, когда мой мир существовал, а моя семья была жива. Раньше эти мысли всегда выбивали меня из колеи, но сейчас, в присутствии Рози, привычной меланхолии больше нет. Я с удивлением замечаю, что мне на самом деле интересно рассказать этой малышке об удивительном даре, которым нас наградила случайность.
– Рози, а где ты родилась? Вы же не всё время путешествовали с Маркусом? – осторожно спрашиваю я, памятуя реакцию девочки на вопросы о её прошлом.
– Не-а, – протягивает она, пристально вглядываясь в карту и, кажется, позабыв наказ Фаста не распространяться о своём происхождении. – Мой настоящий папа был инженером. В нашем мире добывали армелит…
Рози продолжает щебетать о том, какая чудесная у них была жизнь, в то время как в моей голове всё встаёт на свои места. Давно было замечено, что у людей, живущих или работающих в армелитовых шахтах, со временем проявляются способности Скользящих. А дети, рождённые в этих поселениях, и вовсе обречены быть такими.
Из рассказа Рози становится ясно, что, когда шахты, на которых стояли города их мира, иссякли, к ним нагрянули войска Доминиона. Они искали Скользящих – как детей, так и взрослых. Поэтому отец малышки, на тот момент уже подружившийся с Маркусом, забрал семью и примкнул к его команде.
– Потом мы узнали, что в Аркадосе есть школа Скользящих, – над нами раздаётся голос Маркуса, и мы с Рози синхронно вздрагиваем.
Надо что-то делать с его манерой подкрадываться. Или с моей глухотой.
– И, как я тебе и рассказывал, мы направляемся именно туда. Так хотели Аврелия и Эрик.
Фаст смотрит на меня с изучающим прищуром или даже с укором: зачем прицепилась к Рози, расстраиваешь воспоминаниями? Но меня этим не пронять. Я потихоньку учусь противостоять его манипуляциям, да и Рози не кажется опечаленной. Наоборот, осмелев, она принялась крутить карту, приближая особо заинтересовавшие её места.
– Спасибо, что выделила нам купе получше. – Поняв, что я не собираюсь виноватиться за свои расспросы, бывший усаживается напротив и снимает с подноса их с Рози завтрак.
– Не за что, я подумала, что девочке нужна своя комнатка. Хоть и маленькая, но своя, – киваю я, возвращаясь к кофе. – Маркус, милый, а с каких это пор ты решил, что имеешь право отдавать указания Освальду?
– С тех пор, как ты мне чуть плешь не проела своими придирками по поводу денег. Посетим Лобулар, и ты получишь всё: и обещанную плату, и твои сбережения. – Он отправляет в рот кусочек яичницы и с хитрой улыбкой наблюдает за моей реакцией.
А я не успеваю удержать на лице маску надменного спокойствия. Буквально чувствую, как удивлённо оно вытягивается.
– Серьёзно? – Вытираю губы салфеткой. – Ты серьёзно думаешь, что за всё это время меня злило лишь то, что ты слинял со всеми нашими деньгами?
Поперхнувшись от этого вопроса, Маркус недоумённо смотрит на меня. Недоумённо и как-то растерянно. А я понимаю, что он действительно думал, что всё дело только в деньгах.
– Вот же дундук ты бесчувственный. – Я неверяще качаю головой. – И даже объяснять тебе ничего не буду. Если ты до сих пор не понял, почему я на самом деле злюсь на тебя, то и смысла на тебя распаляться нет.
Я порываюсь встать, но Маркус ловит меня за ладонь.
– Агата, я знаю, что поступил плохо, но, поверь, так было надо.
– Маркус, да мне плевать уже. – Я выразительно смотрю на его руку, и он отпускает меня. – Между нами сейчас сделка. Ни больше ни меньше. Я выполню свои обязательства, ты – свои. На том и разойдёмся. Рози, – обращаюсь к девочке, – как закончишь с кашей, приходи ко мне в купе. Попробуем найти тебе что-нибудь посвежее из одежды.
– А что не так с её одеждой? – тут же вопрошает Маркус, да с таким возмущением, будто я его лично задела.
– Она старая, Маркус. А девочек надо баловать, – с ехидной улыбкой отвечаю я и отхожу к барной стойке.
У себя в спальне я первым делом разыскиваю портняжный артефакт. Его когда-то подарила мне Мири, чтобы я могла подгонять всю купленную одежду под себя. Заказывать индивидуальный пошив было и дорого и неудобно. Мы редко где задерживались больше чем на один день, а этого было мало для тех швей, которые соглашались с нами работать.
Готовые же наряды всегда были мне либо малы, либо велики в разных местах. Самым вредным предметом одежды были брюки: если в попе они садились хорошо, то в талии могли поместиться и я и Миранда! Поэтому чаще всего мы покупали мне платья, которые после приобретения «швейки» и вовсе стали сидеть на мне как влитые.
Тихий стук в дверь застал меня как раз в тот момент, когда я извлекала на свет межмирный платья, из которых давно выросла. Всё хотела их удлинить да расширить, но времени не находила.
– Войдите! – кричу я, раскладывая добычу на кровати.
– Агата, я пришла. – Рози застывает у входа и нерешительно осматривается.
– Прошлый раз ты была более смелой, – ободряюще улыбаюсь я. – Проходи, смотри, что тебе понравится.
Малышка подходит ко мне и робко разглядывает разложенные платья.
– Но ведь они все будут мне большие, – неуверенно произносит она.
Хотя по глазам вижу, что ей очень понравились обновки-старинки.
– Я постараюсь подогнать под твой размер вот этой штучкой. – Подкидываю в руке «швейку». – Идеально не сядет, но на первое время сойдёт. Я собиралась заняться твоим гардеробом ещё в Лодброке, но не получилось. Да и зима там сейчас, а в тех мирах, где мы будем, уже летнее время стоит.
Выслушав мои заверения, девочка с важным видом приступает к осмотру предложенных нарядов. Их не так много, всего пять штук, но к делу Розмари подошла с удивительной для такого возраста практичностью. Капризные в носке бархатные и шёлковые платья она отодвинула сразу, оставив всего два: чёрное строгое платье с белым отложным воротником и нежно-голубое с плиссированной юбкой.
– Ну что ж, надевай, а я буду магичить! – киваю я, довольная выбором малышки.
Уже через пятнадцать минут моих неловких манипуляций удаётся худо-бедно подогнать наряды так, что вид девочки больше не вызывает у меня щемящего чувства жалости. Да, на груди платья топорщатся, и линия талии немного ниже, чем надо, но зато одежда не выглядит такой потрёпанной, как её прежняя!
– Здорово как! – искренне радуется малышка. – Только мои ботинки к ним не подходят. А других мы с папой так и не успели раздобыть, нас жерди спугнули.
Она понуро изучает носочки своей видавшей виды обуви, а мне всё же становится тоскливо. Ну не об этом должны думать маленькие девочки! О куклах и вкусняшках на ужин, о том, почему радуга появляется только после дождя, о мальчиках в крайнем случае. Но только не о том, что не удалось раздобыть новые туфельки, потому что её преследуют подонки.
– Сейчас что-нибудь придумаем. – Я ободряюще сжимаю её плечо и возвращаюсь к шкафу.
Где-то в его недрах были у меня старые туфли, подаренные ещё Рупертом, но так мной и не надетые. Просто не представлялось случая. А когда коробка с искомым оказывается в руках, я понимаю: вот он, этот случай! Руперта уже давно со мной нет, но он продолжает обо мне заботиться. Хоть и таким образом.
– Вот, если нравится, сейчас подгоним, и будешь ты у нас настоящей принцессой.
Заряда артефакта хватает ровно на столько, чтобы уменьшить размер туфелек под миниатюрную ножку Рози. Правда, банты, что украшали их носочки, так и остались крупными.
– Извини, «швейка» разрядился, надо звать Освальда, чтобы он его подпитал, – расстроенно развожу я руками.
– Агата, не надо! – Розмари осматривает себя с таким восторгом в глазах, что у меня на душе становится радостно. – Мне всё нравится! Смотри, они же в самый раз!
Малышка замирает в изящной позе, вмиг превращаясь в столичную кокетку. Ей действительно идёт и платье в цвет глаз, и аккуратные туфли. За этим образом исчезает та запуганная мышка, что пробралась ко мне в купе день назад.
– Уговорила, – улыбаюсь я и протягиваю руки, чтобы обнять её.
Розмари с радостью бросается в объятия и затихает. Я не знаю, зачем сделала это, но разливающееся по груди тепло подсказывает: всё верно и как надо.
– Агата, а ты можешь меня научить контролировать силу? – Рози отстраняется от меня и доверительно смотрит мне в глаза.
– Конечно, малышка, – киваю я. – Идём, я кое-что тебе покажу.
Я увлекаю её на кушетку возле небольшого иллюминатора и одновременно мысленно зову фуршуня. Надеяться на мой учительский талант, которого отродясь у меня не было, – дохлый номер. Поэтому, если Рози не сможет совладать с силой, Кропалёк впитает её. Да и я постараюсь подстраховать.
– Смотри. – Я киваю в сторону окна, за которым разливаются переливы Межмирья. – Что ты видишь?
– Пустоту? – с сомнением в голосе отвечает малышка, а на её руках появляется фуршунь.
Я с укором смотрю на мелкого пакостника, в то время как тот невозмутимо устраивается у Розмари. Девочка же рассеянно принимается поглаживать его по шёрстке, кажется, даже не поняв, что Кропалёк перенёсся к ней из столовой.
– Межмирье для простых людей – действительно пустота. Но не для нас с тобой. – Я придвигаюсь ближе и кладу ладонь на стекло. – Там течёт чистая сила, наша с тобой сила. Попробуй не закрываться от неё, а пропустить через себя.
