Текст книги "Очаровательные. Новый год в Ранийске (СИ)"
Автор книги: Анастасия Максименко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 14
Лена
Положив руки на каменное витое ограждение, я стояла на балкончике настоящего замка и задумчиво смотрела за горизонт, размышляя над историей Стража, которую он, как и обещал, на пару с Алиной поведал нам за ужином. [1] Поморщилась, вспомнив о договоре, который он заставил меня и Бернара подписать. Не думала, что мистер Лёд параноик. Хотя, как знать, как бы на его месте сама поступила, но я, слава богу, не на его месте.
Впрочем, открывшаяся правда меня не сильно удивила, что-то такое я и подозревала. Если раскинуть мозгами, подобное было закономерно. Недаром же Леонардо не выпускал Алину из-под своего надзора. А уж наследника и подавно.
В очередной раз поразилась терпеливости и любви Калистовой к столь опасному существу. Я бы так не смогла, уже взвыла через максимум неделю. Да и ощущение птички в золотой клетке мне бы точно не пришлось по душе. Уверена: будь я парой «дяди» Лео, его равнодушное лицо познакомилось со сковородкой, а еще через неделю точно бы придушила его и где-нибудь прикопала в лесочке, или, что вероятней, – он меня.
Однако если подумать, то каждому оборотню дается именно такая пара, какая вынесет все его заморочки. Думаю, это правило действовало в обе стороны. Как говорил Бернар – природа мудра. Она не дает того, чего не вынесет человек или оборотень.
– Не помешаю? – услышала за спиной ровный тон того самого оборотня и только чудом не вздрогнула. – Извини, если напугал.
– Не напугали, – солгала в ответ, не собираясь признавать свою слабость. – Не помешаете. Как видите, я ничем таким не занята.
Взгляд скользнул вниз. Под балконом простирался слегка заброшенный парк с фигурными, надо сказать, немного жутковатыми фонтанами, явно давно не стриженными парковыми уже едва заметными дорожками, потертыми каменными лавочками с резными спинками. Вдалеке виднелось небольшое и удивительно чистое озеро, чья гладь блестела в закатном солнце, но, может, оно издалека казалось чистым, а по факту такое же подзаброшенное, как и все здесь вокруг.
– Но ты о чем-то думала, что не услышала моих шагов. О чем, если не секрет?
– Не секрет. О том, что здесь красиво. Но довольно… хм… – задумалась, подбирая слова. Все же не хотелось обидеть хозяина этого места. Хотя такого вряд ли чем-то обидишь, а те, кто посмеют, точно долго не проживут. Я жить хотела.
– Мне это место нравится именно таким, какое оно есть, – Фрост встал по правое мое плечо. Мимолетно на него покосившись, отвернулась обратно к саду.
– О, так это такая задумка?
Мистер Лёд сухо кивнул.
– Вы что-то хотели? – спросила спустя несколько минут начавшей давить на уши тишины.
– Разве что полюбопытствовать.
– Любопытствуйте, – щедро разрешила, чувствуя, как вступила на острие тонкого лезвия.
Оборотень хмыкнул и повернулся ко мне корпусом, вынуждая и меня повторить свою позу. Вежливость – наше все. Даже в такой ситуации. Особенно в такой ситуации.
– Ты меня боишься, Елена?
От заданного в лоб вопроса я немного опешила и недоуменно нахмурилась. Сердце пропустило удар.
– Думаю, это очевидно, господин Фрост. Вас многие боятся, я благоразумно опасаюсь.
Помолчав, Леонардо вдруг наклонился к моему лицу и шепнул:
– Не стоит, Лена. Я не причиняю вреда тем, кто мне дорог, а мне дорого только одно – моя семья, в которую ты вошла, так же, как и твои подруги. Я не прощаю только одного – предательства. Но ты же хорошая девочка, не так ли, Елена? Ты не пойдешь на предательство, верно? Не пойдешь против своей семьи.
По коже пробежался мороз.
О чем это он? К чему эти слова?
С языка так и рвалось издевательское:
«Как знать. Может, я плохая девочка».
Но шутить сейчас было не время и не место.
– Хорошая, мистер Фрост. Я родных не предаю.
[Demons – Imagine Dragons]
– Запомни свои слова хорошенько, Лена. Запомни их.
– Запомню, мистер Фрост, – тихо ответила, завороженная льдинами его глаз. Жуткий тип.
– Называй меня – «дядя Лео». Не мерзни. Мне и уж тем более твоей паре не хотелось бы, чтобы ты простудилась.
Ласково погладив меня по голове ледяной рукой, будто неразумного зверенка, Фрост напоследок расплылся в насмешливой, холодной до жути улыбке и ушел. А я стояла, глядя ему вслед, и думала о том, что это сейчас такое было.
Передернув плечами, потерла лоб, до волос не прикасалась, все еще чувствуя отпечаток неестественно холодной мужской руки. Ощущать себя неразумной зверушкой мне не понравилось, но на душе стало спокойней, будто я и мои родные получили некий иммунитет. Ведь ни о каком предательстве с моей стороны речи не шло.
«Не зарекайся», – мерзко шепнул внутренний голос, но я от него отмахнулась. Вот еще.
– Лена? Дядя Лео сказал, что ты здесь, – вошел на балкон супруг. – Ты в порядке?
– Более чем, – тепло улыбнулась и обвила мужчину за талию, прижимаясь к нему грудью и греясь об его жаркое тело. – Более чем.
– Ты выглядишь пришибленной. Леонардо тебя не расстроил? Что он хотел?
– Ничего особенно он не хотел. Так поговорили. И нет, дядя Лео меня не расстроил, – хмыкнула в ответ, одергивая пуховик. – Не волнуйся. Пойдем в дом, я немного замерзла.
Бернар задумчиво кивнул и повел меня внутрь.
И все же, к чему были слова Леонардо? Просто предупреждение, или за ними крылось что-то более серьезное?
* * *
Елизавета Котикова-Лирански
Укачивая только уснувшую после долгого изнурительного плача дочку, устало сдула со лба прядь волос и подошла к окну, посмотрела на раскинувшееся, словно на ладони, поселение оборотней. В отличие от Столицы, здесь было довольно тепло, днем, бывало, доходило и до двадцати восьми градусов, а ночи казались довольно жаркими, но вместе с тем наша маленькая малышка успела где-то простудиться и потому много плакала, а меня все чаще одолевало чувство безысходности.
К тому же, моя старшая дочь – Илария, редко болела. А тут ― кровь оборотней, которые, по слухам, никогда не болеют, и вот тебе напасть, что я даже начинала задумываться, что вина в моей человеческой крови.
– Уснула? – на талию опустились руки мужа. Димитрий аккуратно положил мне голову на плечо, ласково взглянул на малышку. – Хочешь, я ее покачаю?
Вяло улыбнувшись, аккуратно передала дочь супругу и присела на кровать, размяла руками спину.
– Не понимаю. Разве кровь оборотней не должна оберегать ее от болезней? Может, дело во мне? – поделилась опасениями с мужем.
Димитрий, погладив дочь по нежной, пухлой щечке, покачал головой.
– Вряд ли дело в тебе, но не переживай. Старейшины разберутся. Сейчас практически все они занимаются поиском разгадки этой тайны.
– Такого раньше не случалось? – спокойно спросила, старательно не допуская паники в голос.
Оборотень покачал головой, и я судорожно вздохнула.
– Что ж, надеюсь, они смогут нам помочь, – проговорила, вновь бросив взгляд в окно. – Завтра позвоню Ларе, скажу, что на празднике нас не будет.
Димитрий аккуратно положил нашу девочку в люльку и опустился рядом со мной, обнял за плечи, и я впервые за много лет позволила скопившимся слезам хлынуть наружу, беззвучно расплакавшись.
– Ну что ты, Лиз, – ласково утер он мне щеки. – Она поправится. Я обещаю.
– Я тебе верю.
– Кому сказать, что железная леди научалась плакать, не поверят, – усмехнулся он, и я улыбнулась.
– Как думаешь, почему так случилось? Есть варианты?
– Может, это не болезнь, – тихо проговорил Димитрий, его гладкий лоб рассекла задумчивая складка.
– А что же, по-твоему? – нахмурилась я. – У нее все проявления простуды. Кашель, сильный не спадающий жар, благо, ваш врач сказал, что этот жар не опасен для жизни, во что я слабо верю, надрывный плач. Будь она человеком, я бы не слишком удивилась, хотя и человеческие дети в таком возрасте редко болеют.
– Мы во всем разберемся, Лиз, – устало проговорил он. – Давай ложиться, день был долгим. Уверен, завтра у нас уже будут ответы.
Я согласно кивнула и, приняв легкий душ, переоделась в шелковую сорочку и улеглась рядом с дожидающимся меня супругом. Уложив голову ему на плечо, под воспоминания о нашей первой встрече, о том, как быстро и верно этот медведь меня окрутил, уснула.
На рассвете меня разбудил громкий, надрывный детский плач, переходящий в вой. Испуганно подпрыгнув, скатилась с кровати, вместе с напряженным, оскалившимся оборотнем, выискивающим опасность, подбежала к люльке и тут же отшатнулась, с ужасом таращась на маленького, чуть больше чем ладонь, тоненько ревущего медвежонка.
– Твою мать, – вырвался из груди задушенный хрип. – Димитрий!!!
Подскочивший к люльке оборотень побледнел до состояния штукатурки.
– Не делай резких движений, но от дочери не отходи.
– Как… Как такое могло произойти? Еще же рано! Ей и года нет! – дрожащей рукой потянулась к своей малышке, но муж меня оттянул.
– Не трогай, – строго бросил он, набирая на телефоне номер. – Это может быть опасно. Несмотря на то, что она маленькая… Старейшина, у нас срочное дело. Да. Прямо сейчас! И возьмите еще Ливара и Мирослава. Ждем.
Переглянувшись с супругом, уставились на катающегося в люльке и все так же ревущего медвежонка.
– Кажется, наша малышка решила подкинуть нам сюрприз на Новый год.
Да уж, охренеть подарочек.
– Насколько это для нее опасно?
Димитрий покачал головой, и я вздохнула, решительно беря себя в руки. Моей дочери понадобится все мое хладнокровие, а потом… Потом будет потом.
Надеюсь, Старейшины действительно разберутся со всем, что здесь происходит.
* * *
[1] О традициях Стражей, способствующих тайне Актайра, можно прочитать в истории Леонардо и Алины – «Мой очаровательный мистер Лёд».
P.S. Если кому интересно, то события «Ранийска» происходят за год до событий во втором эпилоге «Мистер Лёд».
Глава 15
Раннее утро
Илария
Наблюдая за тренировкой Айсара и Картена, разговаривала по телефону с мамой, и то, что я слышала, мне совершенно не нравилось.
– Что значит: вы не приедете? Но почему? Что-то случилось?
В ответ я услышала тишину, когда уже начала нервничать, в трубке раздался тихий протяжный вздох, а затем мама устало проговорила:
– Ничего не случилось. Мне жаль, Лара, так получилось. Мы не сможем приехать, просто прими мои слова как факт.
Растеряно посмотрела на тренировочную локацию, представляющую собой обычный боксерский ринг, на котором друг с другом хладнокровно сражались Айсар и Дин.
Мой предначертанный плавно ушел из-под замаха Картена и сделал резкий выпад, целясь оборотню боксерской перчаткой в челюсть, однако и Картен был не лыком шит, умело увернулся и пошел в наступление, я отвернулась, всецело возвращаясь к разговору.
– Мам, ну мы же так давно не виделись, я очень соскучилась. И малышку, между прочим, еще даже не видела. Я думала, вы приедете, познакомите нас с сестрой, – помимо воли в голосе услышала обиженные нотки и поморщилась. Будто маленькая девочка, не хватает только ножкой топнуть.
– Лар, – еще один тяжелый вздох, – поверь, я соскучилась не меньше, но… по-другому не выйдет. Это не последний Новый год, да и день нашей жизни, еще не раз встретимся.
– Мам, а у вас точно все в порядке? – встревоженно спросила.
Мама снова промолчала, и я заволновалась уже всерьез.
– Мама?
– Точно, – с заминкой ответила она, и на этот раз я ни капли не поверила.
Чувствовалось, что Лизавета Котикова что-то скрывает. И меня это не устраивало. Однако не успела я и рта раскрыть, как в трубке послышались мужские раскатистые голоса оборотней, и мама сухо бросила:
– Все, мне пора. Будь умницей, дочь. За нас не волнуйся. Целую.
Она отключилась, а я рассеянно посмотрела на трубку.
– Она даже не призналась, как зовут малышку.
Мама и Димитрий до последнего не знали, как назвать дочь, прошел уже не один месяц, а они так и не признались, как ее назвали, не говоря уже о том, чтобы увидеться. А ведь Айсар предлагал Лирански, чтобы мы семьей приехали в поселение, но они сначала хотели сами там обустроиться, привыкнуть к обстановке, а главное ― чтобы малышка привыкла, и вот тогда. Но тогда пока не наступило, и сейчас при разговоре с мамой на миг возникло такое ощущение, что и не наступит.
Под ложечкой неприятно засосало. Тряхнула головой, прогоняя неприятные и даже откровенно зловещие мысли, закусила губу.
Мама, мама, что же у тебя там происходит?
Невидящим взглядом обвела комнату управления локациями, – небольшой блок, в котором почти все место занимала сенсорная панель со всякими подсвечиваемыми синим отсветом кнопочками разных размеров, огромным, во всю стену, прозрачным с внутренней стороны стеклом и с внешней ― затемненным, удобным массивным черным кожаным креслом, в котором сидела я, позади меня был еще один диванчик, и все.
Перевела взгляд на ринг, находя его пустым, и уже было привстала с места, как пискнул электронный замок на двери и в комнату вошел Айсар. С влажных коротких белоснежных волос по гладкому лбу на темно-синюю мокрую борцовку соблазнительно стекали капельки воды, черные спортивные штаны низко сидели на мускулистых бедрах.
[Rise Up ― Zayde Wolf]
Невольно залюбовалась мужем, захотелось подойти к нему, потереться о влажную кожу, слизнуть несколько капелек, но возникшие воспоминания о разговоре с матушкой перекрыли намерение, и мне стало откровенно не до любований. Больно куснула губу, загоняя подальше не вовремя возникшие желания. Парой оборотня быть не просто, постоянно хочется утащить своего предначертанного в постель, несмотря на обстоятельства. Но я-то ладно, самому Айсару куда сложней. За мужем вошел такой же мокрый Картен. Я встала и отошла в сторону, предоставляя оборотню доступ к управлению.
– Лара, что-то случилось? Ты выглядишь расстроенной, – тут же подметил мое настроение муж. Дин обернулся через плечо, но сразу же вернул внимание панели.
– Не знаю, – честно призналась, потирая лоб. – Мама позвонила, сказала, что их с Димитрием не будет с нами в Ранийске.
– Какова причина? – нахмурился ирбис.
– Сама не знаю. Она толком ничего не сказала, – обхватила себя за плечи. – Айсар, я волнуюсь.
– Есть повод? – спросил Дин.
– Мне показалось, что мама что-то не договаривала. Не знаю. Просто чувствую, что что-то не так. Но, зная маму, выпытывать у нее что-то, если она не хочет сама отвечать, бесполезно. Хоть лоб расшиби – не скажет.
– Не волнуйся, – прижал меня к груди супруг. – Если хочешь, для твоего успокоения могу связаться с Лирански.
Молча кивнула, уткнулась лбом во влажное плечо, вдыхая свежий морозный запах. Оборотни не потеют, не перегреваются и не замерзают, точнее, могут, конечно, но там должны быть такие температуры, что страшно представить.
– Продолжаем или закончим на этом? – спросил у Айсара Дин.
Муж глянул на часы, отмечая, что до отправления на экспресс еще есть время, и вопросительно посмотрел на меня.
– Тренируйтесь, – махнула рукой. – А я пойду к Снежке. Еще нужно вещи подготовить.
Когда я уходила, Картен уже настроил новую симуляцию, и они с Айсаром, переодевшись в черные тренировочные костюмы в виде черной майки, портупеи с холодным оружием, кожаной жилетки на заклепках, из-под которой виднелась рукоять пистолета, свободных штанов в цвет с кучей маленьких и больших карманов, вернулись на локационное поле.
[Heathens ― Twenty One Pilots]
В этот раз это была полоса препятствий, механический громкий голос отсчитал оставшееся до запуска тренировки время, и стоило ему выйти, как оборотни сорвались на бег, навстречу им понеслись возникшие словно из воздуха мужчины в черных одеждах и балаклавах, сверкнула сталь холодного оружия, и горло первого напавшего на Картена мужчины насквозь пронзил нож. В моих ушах противно хлюпнуло. Тело, будто оно реального живого человека, рухнуло под ноги оборотня, тот, его переступив, напал на следующего.
Не став смотреть на уничтожающего пускай не настоящих, но с виду таких реальных людей Айсара, тихо выскользнула из блока управления и направилась к Снежке.
* * *
Елизавета Котикова-Лирански
Я тихо сидела в углу огромного кабинета в главном доме Старейшин и слушала, как первый Старейшина вещал о раннем обороте моей дочери, напротив него, заложив руки за спину, с отсутствующим видом стоял Димитрий, спокойно выслушивающий мужчину, но я кожей ощущала его беспомощную злость и страх за нашу малышку.
[Моя вода – ABBASOV]
Если бы кто-то в тот момент обратил внимание на меня, они бы увидели равнодушную женщину, но увы, внутри меня поселилась черная губительная дыра, которая, казалось, с каждым упавшим словом Старейшины все больше высасывала из меня жизнь.
Хуже всего было то, что малышку еще ночью от нас забрали, как нам объяснили ― для обследования, а так как больниц здесь не имелось за ненадобностью, ведь оборотни не болеют, то где она, только Старейшинам и известно.
Что они с ней делают?
Ей же наверняка страшно…
Она такая маленькая…
Господи…
Неизвестность в отношении дочери убивала. Еще и Лара вымотала всю душу своим звонком.
Прислушалась к разговору.
– Поскольку подобной ситуации ранее никогда не случалось, по крайней мере, о таком нам не известно, то информации мало, точнее сказать, ее почти нет. Мне жаль, Димитрий, но девочку пока придется изолировать. Мы переместили ее под надзор в один из блоков дома оборотнят. За нее не переживайте, малышка в ее состоянии в относительном порядке.
– Почему она там, а не с нами? – будто со стороны услышала свой бесцветный голос. Мужчина повернулся ко мне.
– Потому, Лизавета, что девочка в ее возрасте не сможет сама обернуться. Димитрий ей не поможет по той простой причине, что она слишком мала и не поймет, что от нее хочет отец. Ее инстинкты еще спят. Никто не знает, как поведет себя не контролирующий ипостась оборотень, даже если этот оборотень ― четырехмесячная малышка. Поверьте, наши дети не такие слабые и беспомощные, порой они сильнее, быстрее и выносливей, чем взрослый матерый оборотень.
– Она может быть опасна для других?
– Может.
– Но ей же…
– Вот именно. Сейчас она спит, а через две секунды, стоит вам отвернуться, вцепится вам в затылок, горло, и с легкостью его перекусит.
В горле встал ком, в услышанное верилось с огромным трудом. Я не находила слов для ответа, но мои слова были никому не нужны. Честно сказать, в глубине души я верила оборотню и одной трети меня было очень жутко, а другая не желала ничего слушать и в особенности – свои страхи. Это моя малышка, моя кровь, и я не буду ее бояться, точка!
– Вы хотите сказать, что до двух лет моя дочь будет в животной ипостаси? – сдерживая злость, поинтересовался супруг. Его черты лица на секунду исказились, обретая звериные, блеснули клыки и тут же исчезли. – Прошу прощения.
– Не извиняйся. Твое состояние понятно, – хлопнул Димитрия по плечу оборотень. – И врагу такого не пожелаешь. Вариант того, что девочка останется медведем, вполне реален.
Я закрыла руками лицо.
– За что ей это?
На мой стон Старейшина не отреагировал, муж бросил короткий ободряющий взгляд, но я видела помимо поддержки застывшую беспомощную муку.
– Но не это главное. О случившемся мы обязаны доложить Стражу вашего рода.
– Леонардо, – ладони мужа сжались в кулаки и разжались.
– Да. Леонардо Фросту.
Как любой человек, вошедший в род оборотней, я слышала о Стражах, но о них не распространялись, однако когда пришло время установки гребаного трекера… Боже, и вспоминать лишний раз не хочу, Димитрий меня просветил. Правда, иногда лучше оставаться в счастливом неведении. Только одно упоминание о Леонарде Фросте заставило мое сердце дрогнуть, глаз нервно дернулся.
Села прямо и вздернула подбородок, не желая показывать, какой ужас навевает на меня этот мужчина. Как подумаю, что он муж девочки, которую я вырастила как собственную дочь, так становится горько, утешает только одно – она счастлива с ним, как бы это ни было удивительно.
– Что ее… Нас всех ждет?
Старейшина на секунду замялся, бросил в мою сторону странный взгляд и вздохнул:
– По регламенту, мы обязаны доложить Стражу, он ― принять решение, если оно спорное, то собирается совет Старейшин всех поселений, на котором и выносится окончательное решение. Честно сказать, прогнозы неутешительные.
Мое сердце дрогнуло и остановилось. Дыхание перехватило.
– Лиз, – ко мне подоспел супруг, посадил на колени. – Дыши. Леонардо не монстр. Он справедливый Страж. Надежда есть.
Не монстр? Не смешите мои тапочки.
Супруг обратился к мрачному мужчине:
– Когда вы доложите Фросту о нашей ситуации?
– Через час.
– Мы будем готовы.
* * *
Леонардо
Старейшина южного поселения связался с ним, когда Леонардо укачивал проснувшегося на рассвете сына. Взглянув на мигающий экран телефона, Фрост переложил Актайра в детскую кроватку, поцеловал в волосы завозившуюся Алину и вышел в коридор, отвечая:
– Слушаю.
– Леонардо, доброе утро. Точнее – еще пока ночь. Прошу прощения за беспокойство, но дело срочное.
Фрост заинтересованно склонил голову к плечу.
– Дайте мне две минуты.
Он перешел в кабинет и вывел разговор со Старейшиной на экран, удивленно поднял брови, заметив за спиной мужчины бледную Лизавету Котикову, маму пары племянника, ее супруга Димитрия и еще нескольких Старейшин младшего ранга. Леонардо приветственно кивнул им.
– Я весь во внимании.
Главный Старейшина коротко поведал о случившемся инциденте с маленькой дочкой Лирански и, честно сказать, за многие годы Леонардо впервые был в замешательстве.
– Ситуация действительно сложная, – Фрост задумчиво постучал по подлокотнику кресла пальцами. – Дело в том, что если девочка не обернется в течение двух недель, в ее нейронных процессах с большей долей вероятности будет необратимый сбой, не говоря уже о других более сложных системах, за несколько лет от ее человеческой сути мало что останется. Она навсегда останется простым зверем, без капли осознанности. Гуманнее девочку ликвидировать, чем подвергать подобному мучению.
– Нет!!! – вскричала Лизавета, яростно сверкая глазами и кидаясь вперед, будто намереваясь вцепиться в планшет пальцами и прямо из него достать Леонардо, чтобы вырвать ему волосы. Но Димитрий ее перехватил и прижал к телу. Женщина тихо всхлипнула, застонав, и затихла, уткнувшись мужу в плечо.
– Другой вариант есть? Хоть что-то? – тихо спросил помертвевший Димитрий.
Леонардо задумался и спустя несколько минут тишины ответил:
– Может быть. Мне нужно видеть девочку.
Старейшина тут же подхватил планшет, и они в гробовом молчании направились к дому оборотнят. При взгляде на тихо сопевшего на подстилке маленького медвежонка у Стража сжались в кулаки руки. Он представил, что на месте этой малышки, части его рода, мог бы оказаться Тай, и решительно бросил:
– Есть один способ. Рискованный, опасный и болезненный для столь хрупкого существа. Но он единственный. Буду в поселении через несколько часов. Подготовьте площадку.
В глазах оборотней поселилась надежда.
Леонардо прибыл на место действительно ровно через два часа. Частный самолет с громким гулом опустился на расчищенную масштабную площадь, и из него с серебряным чемоданчиком в руках выбрался Страж. Кивнул встречающим его оборотням, и они в молчании прошествовали до дома, где все еще спала малышка. Леонардо вытащил из чемодана инъектор и толстую ампулу, в которой плескалась бледно-зеленая жидкость.
– Что это? – нервно спросила Котикова-Лирански.
– Лекарство и ваша надежда. Выйдите.
– Нет, пожалуйста!
– Лирански, – предостерегающе-равнодушно бросил Леонардо, и Дмитрий послушно вывел женщину из комнаты, тихо нашептывая ей на ухо успокоительные слова.
Фрост вставил ампулу в инъектор, закатал рукав и проколол иглой вену, набирая кровь, после прихватил запищавшего медвежонка за холку, жестко придавливая к полу, глухо рыкнул на несмышленую и хладнокровно всадил в основание шеи инъектор, вкалывая жидкость.
– Вот так. Молодец. А теперь спи. Тебе понадобятся силы.
Погладив девочку в шкуре медведя, он спокойно сложил использованный медицинский прибор в чемоданчик и вышел наружу, к ожидающим его соплеменникам.
– В течение недели и особенно этой ночью девочке понадобится вся ваша поддержка и ваше присутствие. Димитрий, обернешься и согревай ее. Лизавета, будешь рядом, но на расстоянии. Слушай свою пару.
– Спасибо вам! – с облегчением выдохнула Лизавета. – И простите за мою несдержанность, мистер Фрост.
– Рано благодарить. Если девочка не обернется по прошествии праздничных дней, я приду за ней.
Лизавета побледнела и отшатнулась. Начинающие проявляться на ее лице краски вновь схлынули. Димитрий опустил голову, поглядывая на Стража из-подо лба.
Как отец, Леонардо понимал их, но он сделал все, что мог. Если случится худшее, он будет обязан сделать свою работу, никак иначе.
Лирански молча пожал руку Стражу, и он уже было собрался уйти, но обернулся, спросил:
– Как ее имя?
– Мы назвали ее Аврора, но если моя дочь выживет, то мы назовем ее Леора-Надежда.
Фрост молча приложил сжатую в кулак руку к груди, отдавая дань уважения семье Лирански, и направился к выходу.
* * *
Елизавета Котикова-Лирански
Я смотрела в спину удаляющемуся мужчине в черном пальто, с белыми, разметавшимися по плечам волосами, и меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, я была ему благодарна за шанс для нашей малышки, но с другой… Я и сама не знала, какие чувства в тот момент меня одолевали. Кажется, ненависть и желание придушить собственными руками – слишком мягкое определение для тех ощущений.
– Лиз, – взял меня за руки муж. – Идем. Мы нужны ей.
– Да, конечно. Говори, что делать.
Войдя в комнату, я по указанию мужа села на колени недалеко от дочери, в то время как сам муж обернулся и медленно, крадучись, пошел к медвежонку. Вздохнув, закрыла глаза. Теперь у нас осталась только надежда.
[The Monster ― Eminem feat. Rihanna]
