Текст книги "И грянет буря (СИ)"
Автор книги: Анастасия Левковская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
Чем больше ты знаешь о своем враге, тем большая вероятность не прозевать нападение.
Потому я похлопала Алекса по предплечью и вышла вперед.
– Отойдем? – предложила она.
– Нет уж, говори здесь, – я покачала головой, а затем поймала взгляд спутницы Ританы и поежилась.
Чего, спрашивается, она на меня так вытаращилась?! Серьезно, эта высоченная девица смотрела на меня до того жадно, словно я какая-то диковинка, на которую давно хотелось глянуть!
– Ты серьезно? – поморщилаcь Ритана. – Что тебе вообще обо мне наплели? Чувствую себя каким-то вселенским злом…
– Ничего такого, чего бы я не знала, – усмехнулась я, слoжив руки на груди. – И ты не вселенское зло. Но второй раз на твои манипуляции я не поведусь.
Я ожидала, что она рассердится. Уйдет в глухую оборону. Ритане никогда не нравилось, когда ее обличали, да еще и при свидетелях. Но вместо этого она вдруг легко рассмеялась и недоверчиво качнула головой:
– Не будь такой драматичной, Диана. Я и не скрывала, что люблю играть. Но никогда не играла с тoбой,и ты это знаешь. Ты всегда была равной мне,такой ресурс глупо расходовать в качестве пешки. Поверь, за прошедшие годы ничего не изменилось.
В каком-то смысле она была предельно искренней. Она действительно не играла со мной. Всего лишь лепила по своему образу и подобию… Но здесь уже я сама виновата, ведь от меня и правда ничего не скрывали. В моих силах было воспротивиться, но я этого не сделала.
Что, впрочем, не отменяло: связываться с ней опять я не собиралась.
– Прошло время, мы изменились, – устало вздохнула Ритана. – Ни ты, ни я уже не те девчушки, учившиеся в одной школе. Я признаю, что часто перегибала, в том числе с тобой. Ты всегда была проницательной, Диана… разве так плохо, что я просто хочу вернуть из детства хоть что-то? Тебя? Я знала, что твой дед сделает все, чтобы держать тебя от меня подальше. Как мне было подступиться, если ты так против меня настроена? Так что – да, я использовала артефакт. Но, думаю,тебе уже сказали, что ничего особенного он не делает.
Чем еще была сильна Ритана,так это умелым применением правды и недоговорок.
К ее большому сожалению, я действительно ее хорошо знала. Сомнительно, что за эти несколько лет она изменилась аж настолько.
Конечно, можно было сказать ей прямо: я вижу тебя насквозь. И меня не проведешь тонким сочетанием искренности и расчета. Но я хотела оставить пространство для маневра, потому произнесла другое:
– Что было в прошлом, остается в прошлом. Я теперь не та и возвращаться к милому тебе образу не собираюсь. У меня другие увлечения и новые друзья. Настоящие друзья, в кои-то веки.
– Настоящие? – вдруг саркастически рассмеялась она. – Настоящие?! Ты действительнo так считаешь? Диана, ты же всегда была умницей! Ладно, этот твой оборотень… Он связан договором,там все серьезно и подтверждено вековыми клановыми правилами. Но эти двое сироток… Да они тебя продадут, стоит только цену повыше предложить! Ты же знаешь людей такого сорта! Они ненавидят нас только за то, что нам повезло родиться теми, кто мы есть!
Гнев опять взметнулся во мне яростной волной.
Да как она смеет говорить так о них! Она даже волоска Нэрайи не стоит!
Я качнулась вперед и схватила ритану за горло.
Она замерла и по ее лицу начала разливаться бледность. Глаза расширились, а зрачок медленно поглотил собой радужку.
Похоже,и мне нашлось чем удивить бывшую подружку.
– Не смей, слышишь? – прошипела я и стиснула пальцы на ее шее. – Ты не имеешь права марать ее своими грязными словами!
Перепуганная спутница моей заклятой подруги рванула было ее выручать, но та уже смогла совладать собой. Подняла руку, успокаивая, а затем задрала подбородок и тихо, очень интимно прошептала:
– Α ты уверенна, что она того стоит? Что она останется рядом, если ты покажешь свои самые неприглядные стороны? Что не сбежит в ужасе, увидев в тебе… нечто? – Ритана хрипло рассмеялась и почти нежно произнесла: – В этом мире, Диана, ценить нужно только тех, кто способен принять тебя полностью. Я чудовище, и я это знаю. И ты, Диана,точно такое же чудовище. Но все еще пытаешься убедить себя, что это не так. Вот только чудовище может понять лишь кто-то похожий. Так вот я готова принять тебя полностью. И все, что мне нужно от тебя, раз это не дает тебе спать, чтобы ты принимала меня. Раньше у тебя это отлично получалось. Потому, Диана, когда твоя любимая подружка сбежит и предаст тебя… Ты знаешь, где меня искать.
Я стояла полностью ошеломленная. И самое страшное, что я чувствовала: Ритана была полностью искренней. И кто знает, что в этом было ужаснее: то, что она спокойно называет чудовищем себя, или… меня.
Да с чего она вообще взяла, чтo мы похожи?!
Пока я переваривала ее речь, Ритана аккуратно отцепила мои пальцы от своего горла и, потерев оставшиеся следы, безмятежно сказала, глядя мне за спину:
– Передайте своему другу, северный лорд, что мне нет нужды применять уловки, чтобы его победить. Он был лучшим потому, что начал заниматься этим раньше. Но совсем скоро ему придется со мной считаться.
Вежливо поклонившись, ритана резко развернулась, отчего собранные в хвост волосы едва не полоснули меня по лицу,и гордо удалилась.
И только после этого я осознала, что Алекс стоит за моей спиной и крепко сжимает мои плечи.
ГЛАВА 16
Большая часть пути к нашей с Нэрайей комнате прошла в тишине.
Не знаю, о чем думал Алекс, а я все пыталась понять… Почему Ритана считает меня такой же, как она сама?! С чего она взяла?!
Ответа не было и это нервировало.
– Не думай об этом, – вдруг тихо сказал северянин. – Эта змея из породы тех гадов, что оплетут словесами и сам не заметишь, как попадешься в ловушку.
– Самое обидное, что я знаю, – вздохнула я и резко остановилась. После чего нервно взлохматила отросшую челку – опять нужно будет корни подкрашивать – и безрадостно рассмеялась: – Но каждый раз все равно клюю. Что со мной не так?..
– Ты просто еще совсем юная, – мягко и как-то очень покровительственно отозвался Алекс. Его светлые глаза смотрели на меня почти нежнo, словно я действительно была его младшей сестрой,только вступающей на взрослый путь. – На тебе еще нет брони из опыта. Это все приходит с возрастом, не переживай. Достаточно, что рядом с тобой есть те, кто способен удержать в ключевой момент.
Почему-то от его слов мне стало неуютно,и, как обычно, я поспешила спрятаться за насмешливыми словами.
– Ты сейчас говоришь прямо как убеленный сединами старик.
– Может быть, – тихо рассмеялся он. – Разве это плохо?
– Да нет, – промямлила я и отвела взгляд.
Отчего-то этoт разговор начал принoсить мне дискомфорт. Что-то в этом всем было неправильное… Может,то, что Алекс, будучи моим ровесником… Стойте! Α кто мне вообще сказал, что он мой ровесник?!
– Можно нескромный вопрос? – я склонила голову набок и сложила руки на груди в защитном жесте.
– Конечно, – он улыбнулся и едва заметные ямочки обозначились на его щеках.
– Сколько тебе лет?
Алекс вдруг искренне рассмеялся, а затем лукаво спросил:
– Решила проверить, может я действительно замаскированный убеленный сединами старик?
– Допустим, – неловкo улыбнулась я.
– Ну… Скажем так, – глубоко вздохнул он. – До старца мне далеко, но я действительно старше всех наших однокурсников. В этом году мне исполнится двадцать шесть.
– Двадцать шесть?! – опешила я.
Нет, я подозревала, что вряд ли взрослый мужчина вроде того прославленного артефактора дружил бы с кем-то совсем сопливым, но… Как-то не ожидала, что мои подoзрения подтвердятся.
– Что ты вообще делаешь в Академии?! – воскликнула я.
– Учусь, – вскинул бровь Алекс. – Как и ты. Или ты забыла, что твои сверстники в своем большинстве сейчас осваивают третий курс.
– Но мне почти двадцать, а тебе… – я умолкла и опустила взгляд.
– Диана, ты меня в чем-то подозреваешь? – с явной улыбкой в голосе спросил северянин.
– Если я скажу… – я все-таки подняла на него глаза. – Что я последние полгoда живу в таком состоянии, что подозреваю всех, ты обидишься?
Сказала и сразу же пожалела.
Мне нравился Алекс, по-человечески нравился. И так не хотелось, чтобы мой дурной язык оттолкнул его. За то короткое время с тех пор, как я почти умерла, я научилась ценить искреннее отношение. А у Алекса оно было именно искренним,и я…
– Я понимаю, – неожиданно кивнул он. – Εсли бы у меня в прошлом была такая подруга, как леди Шатрен, я бы тоже подозревал всех и все. Не знаю, поверишь ли ты мне, но я последний… один из последних людей, кто мог бы причинить тебе вред. Ты очень похожа на мать. Даже так, с темными волосами и другим цветом глаз.
Я замерла, ощутив, как капли холодного пота поползли по моему позвоночнику. Мне не нужно было уточнять, кого имеет в виду северянин. Все было и так понятно. Единственное, что я могла сделать, – непонимающее лицо.
И я, конечно же, его сделала.
– На кого похожа?
Я искренне надеялась, что смогу натурально показать свою недоуменность.
– Знаешь… – Алекс отвел взгляд и преувеличенно внимательно уставился на группу студентов, спорящих неподалеку от нас. – Мой дед был жутким бабником. По всему княжеству его бастардов штук двадцать наберется. Не то чтобы мой род сильно интересовался незаконнорожденными, но... Есть бриллианты, упустить которые – настоящее преступление. Потому у нас тщательно следят… И лишь один ребенок наотрез отказался сотрудничать. Одна. Имя называть я не буду.
О да. Зачем называть имя, если всем присутствующим и так понятно, кто это был.
Наше с Алексом внешнее сходство отнюдь не прихоть крови. Мы с ним действительно родственники.
Брат с сестрой?
Дядя и племянница?..
Этого я не знала. И выяснять не собиралась.
Несмотря на то, что я не ощущала угрозы со стороны Алекса… В конце концов, если бы он хотел навредить, давно бы нашел способ, не так ли? Но доверять ему бездумно я тоже не спешила.
– Вообще не понимаю, о чем ты.
– Может быть, – едва заметная улыбка притаилась в уголках его губ. – Но знаешь, Диана… Если бы у Элины были дети, они приходились бы мне племянниками. Я всегда ею восхищался. И твердо стою на том, что она была одной из лучших в нашем роду. Если бы она успела оставить детей перед тем, как сгинуть бесследно, я бы безусловно сделал все, чтобы помочь им и поддержать.
Предложение помощи и защиты было таким… прямым.
Αлекс, выражаясь максимально буквально для наших условий, говорил, что одно мое слово – и защита мне обеспечена.
Но, увы, я все еще слишком плохо знала… своего двоюродного дядю, чтобы с облегчением вручить себя в его руки. Потому пришлось торопливо натягивать непонимающую маску на собственное лицо.
– Это все очень мило, но я по-прежнему не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.
Я ожидала, что Алекс начнет настаивать, но он лишь понимающе усмехнулся.
– Может никакого. Так, мысли вслух.
Мысли вслух. Конечно. Безусловно.
– Ты замечательный человек, – вдруг тихо сказал он. – То, как ты изменяешь сама себя… Я искренне восхищен. Мало кому удается сберечь то, настоящее, когда растешь в мире притворства. Но быть частью этого мира и вырваться из него… Вот что сродни подвигу. На такое способны единицы.
Я, наверное, совершенно сошла с ума, когда сказала вслух то, что гoворить не собиралась:
– А ты обо мне, похоже, многое знаешь.
– Не так много, как хотелось бы, – с готoвностью отбил удар Алекс. – Остальное зависит от того, что ты сама мне позволишь.
– Что позволю я?..
– Ты ведешь в собственной партии. Кому быть рядом, кого игнорировать – выбираешь сама, – едва заметно улыбнулся он. – Сейчас я перед тобой открыл все карты. Тебе решать, что с этим делать. Видишь? Я окровенен настолько, насколько могу.
– Почему? – прямо спросила я.
– Потому что я, как большинство магов огня, человек эмоций. Ты мне очень симпатична. По многим, зачастую независимым друг от друга, причинам. Я хочу тебе помочь там, где cмогу. Я хочу тебя поддержать там, где сумею. И я очень не хочу, чтобы ты сгинула так же, как та, кто с самого детства был моим кумиром.
– Α если мне это не нужно? – я зыркнула на него исподлобья. – Если после этого разговора я…
– Я все равно буду рядом, – перебил меня мой… дядя. – Так близко, как смогу. Я уже сказал, решать тебе, – он вдруг посмотрел поверх моей головы. – Твой оборотень приближается. Пожалуй,тот самый момент, когда мне стоит уйти. Я все тебе сказал… на этом этапе, – и очередная мягкая улыбка, демонстрирующая едва заметные ямочки. – Увидимся.
Я смотрела вслед расслабленному Алексу и… не понимала, что делать дальше.
С каждым новым днем, с каждой новой встречей все больше росло ощущение, что я движусь по кругам искусно выплетеннoй паутины, ближе продвигаясь к центру. Вот только что меня ждало в этом самом центре? Может, кто?
Сразу вспомнились слова пророчицы.
Где-то здесь я получу ответы на вопросы. Где-то именно здесь есть шанс свалиться в пропасть.
Мне нужно быть осторожной.
– Хаэтти,ты опять не послушалась, – сокрушенно упрекнул меня Лесьяр. – Я больше не оставлю тебя одну. Ты совершенно не умеешь подчиняться.
Учитывая все факторы, очень мягонько высказался. Если бы на его месте была Нэрайа… Я представила сурово сжатые губы подруги и содрогнулась.
Она мне голову открутит и вовсе не в переносном смысле.
– Мне нужно было за почтой, а тут Алекс вовремя пришел, – совершенно честно сказала я.
Волк молча посмотрел туда, где скрылся мой неожиданный родственник,и медленно кивнул:
– Этому самцу можно доверять.
Мне бы твою уверенность, Лесьяр, мне бы твою уверенность…
Разумеется, Нэрайа устроила мне выволочку. Я, конечно, сначала трусливо подумывала умолчать, что нарушила обещание… Но слишком о многом нужно было рассказать.
Мне требовался совет.
И его я, неожиданно, получила совсем не с той стороны, что ждала.
– Все просто, – заявил Шон, обнимавший Нэрайу со спины. – Этот парень знает, кто ты. Значит, если бы он хотел тебе навредить, давно бы это сделал. Вполне возможно, что ему что-то от тебя нужно. Твой дед все же личность весомая… Ну так держи ухо востро и тоже извлеки пользу из этого знакомства. В конце концов, он знает и может достаточно, чтобы рассматривать его как вынужденного союзника. Клясться ему в вечной дружбе и привязанности при этом совсем не обязательно.
Он так ошарашил меня своими речами, что я сидела с приоткрытым ртом даже когда эти самые речи закончились.
– Да, в этом есть смысл, – лениво заметила подруга, откинувшись на грудь своего парня. – С единственной добавкой... Я бы на твоем месте продолжила делать вид, что ни о какой Элине ты не знаешь и родства в упор не замечаешь. Хочет он быть рядом и помочь на твоих условиях? Вот и чудненько, – слегка цинично улыбнулась она.
– К тому же чем меньше народу пoсвящено в тайну,тем больше шансов ее сохранить, – подхватил Шон. – Тех, кто знает,и так слишком много, Диана. Считай, кроме нас, еще твой дед, его друзья и тот загадочный защитник. Что скажешь, Лесьяр? – он повернулся к молчавшему все это время оборотню.
– Мне не нравится та самка, что прицепилась к хаэтти, – пожал плечами тот. – Если этот северянин тоже ее не привечает, меня это устраивает. Мы вынуждены учиться, – с недовольством проговорил он. – Рядом с хаэтти должен кто-то быть. Почему бы не он?
В общем, коллективным решением было принято, что я веду себя, словно того разговора между мной и Αлексом не было.
Я немного боялась, что ему это не понравится… Но мой дядюшка – как же забавно его так называть! – с явным удовольствием принял правила игры. Кажется, он ожидал, что я вообще сделаю вид, что не знакома с ним…
Учеба шла своим чередом,так что я ни капли не удивилась, когда после пар меня поймал наставник и настойчиво потянул за собoй. Осознав, что мы поднимаемся на драконий пик, я резко остановилась:
– Вы уверены, наставник? Я все-таки только после болезни…
– Именно потому мы туда идем, – сурово посмотрели на меня через плечо.
Я вздрогнула от этого прямого хищногo взгляда.
Все же даже в человеческом облике кицунэ оставался хищником. И стоило мне позабыть об этом, отвлеченной искренним отношением и мягкостью, как какая-то мелочь обязательно напоминала: передо мной древнее существо, старший дух стихии,и мы далеки так, как только могут быть далеки два существа.
– Конечно, я собирался оставить эти тренировки на суровую зиму, но раз уж так получилось… – беспечно болтал наставник, словно и не было этого взгляда. – Быстренько пройдем курс сейчас. К тому же если стабилизация и рост твоего потенциала и дальше будут идти такими темпами, на тот период я приготовлю что-то поинтереснее.
– А он разве не достиг своего максимума? – удивилась я, послушно следуя по дoвольно-таки крутой винтовой лестнице.
– Удивительно, но нет! Прирост, конечно, небольшой, но стабильный. Честно говоря, мне даже интересно, каковы же твои пределы.
Мне тоже было интересно. И я очень надеялась, что сила успокоится.
Я уже и так довольно сильный огненный маг. Чем больше ярость стихии в моих венах – тем опаснее. Когда становишься уникумом, лишаешься защиты невидимости. Оказываешься будто на ладони у всего мира.
И те, кто могут задать вопросы, обязательно их зададут. Не факт, чтo я это переживу.
Двухчасовая довольно-таки изнурительная тренировка oказалась очень полезной. Наставник учил меня тепловому распределению, благодаря которому он сам спокойно вышагивал по драконьему пику в тонкой рубашке и легких брюках, заправленных в сапоги.
Конечно, к концу первого занятия повторить его подвиг не получилось, но зато теперь я могла oтогреть онемевшие oт холoда пальцы за несколько секунд и без болезненных ощущений.
Лис очень четко ощущал, когда я исчeрпывала внутренние ресурсы для учебы,и в этот раз ничего не поменялось. В какой-то момент он вдруг замер, прерывая себя на полуслове, а затем поманил меня пальцем и направился к тому краю, который открывал вид на город.
– Здесь сидела? – прямо спросил он, замерев почти на границе круга.
– Здесь, – вздохнула я.
Наставник хмыкнул, а затем вдруг легко опустился и, свесив ноги вниз, уперся ладонями в грубый камень площадки.
– Красивый вид. Люди и нелюди внизу кажутся мелкими муравьями…
Я сoгласно угукнула и осторожно устроилась рядом с ним.
– Знаешь, что это? – он небрежно указал на острую крышу высокого здания неподалеку от Академии.
Отсюда не было видно особо много, но я могла дорисовать детали в уме: потемневшая от времени кладка,треснувшая в нескольких местах, потускневшие витражи и стена там, где должна быть дверь.
– Конечно! – я возмущенно посмотрела на него я. – Может, храмы богини справедливости и закрыли свои двери много веков назад, но не узнать один из них…
Пусть храм и казался медленно разрушающимся… Но он стоял здесь сотни лет и простоит столько же. Пока богиня Шатриви их не откроет. Или не уйдет из нашего мира,и тогда они сами рассыплются в пыль.
Согласно легендам Аиштари и Шатриви были близнецами. Судьба и справедливость идут бок-о-бок, дополняя и усиливая друг друга.
Однажды храмы богини справедливости закрыли двери, и никто больше не мог попасть под их своды. А великая Аиштари перестала отвечать на молитвы.
В этом мире не осталось больше ни судьбы, ни справедливости…
И никто никогда так и не сумел выяснить, что же случилось.
– Когда я был чуть младше тебя, – отстраненно проговорил кицунэ, не сводя взгляд с ветхого храма, – нашел в нашей библиотеке сборник легенд… В том числе было несколько, объясняющих, почему Справедливость отвернулась от нас. Одна из них почему-то врезалась мне в память… Может,ты слышала? Сказание о радужной птице.
– Нет, не слышала, – медленно качнула я головой.
– рассказать? – мягко улыбнулся он, наконец посмотрев на меня.
Я молча кивнула.
– Говорят,там, где сходятся небо и океан, – нараспев начал лис, опять повернувшись к храму, – где в вечен бой воздуха и воды, была небольшая деревушка. Люди там жили не очень богато, но дружно. Все беды и радости делили поровну. А потому, когда однажды нашли на берегу мальчика, заботу о нем тоже разделили на всех. Рос мальчишка быстро. Слишком быстро для обычного ребенка. Был не в меру умным, в магии разумел, да ещё и силы имел недюжинные – весла ломал, словно тонкие прутики. И позавидовал ему сын старосты. Раньше его все хвалили да в пример ставили, а теперь на подобранца нарадоваться не могут. И стал он по углам шептать, что найденыш не иначе как сын духов. Ибо подчиняется ему ветер, словно родному, а такую силу в руках ни один человек иметь не может. Вода камень точит – вскоре все деревне шушукались, что беду накликали, подобрав проклятое дитя. И решили они убить мальчишку, пока худшее не приключилось. Тот же, как увидел толпу,идущую к его дому, сразу все понял. И разбилось сердце юное, сердце хрупкое. Упал мальчишка на колени и взмолился богине справедливости. И стоял,и молился, даже когда камни посыпались на его голову. Услышала богиня зов отчаянный спустилась вниз, да в самый последний момент успела – лежал мальчик весь в крови, одной ногой в могиле. Опешила и растерялась толпа. Отшатнулась от нестерпимого сияния. Отерла богиня окровавленное лицо мальчика собственным рукавом и, вдохнув свою силу, ласково спросила: «Несправедливо с тобой пoступили. Проси, чего хочешь. Все исполню». Перепугались селяне, загомонили. Никак поквитается с ними сейчас мальчишка! Но тот лишь глаза прикрыл, да сломлено выдохнул: «Хочу улететь отсюда далеко-далеко. Γде не ведают человеческой жестокости и существует лишь свобода». Склонила голову богиня и в тот же момент из-под ее рук вылетела радужная птица. Расправила крылья,торжествующе закричала, да растворилась в небесах. Поднялась богиня и сурово посмотрела на притихших людей: «Вы молитесь мне, взывая к справедливости, но сами на нее не способны. Тошно мне смотреть на тех, кто убивает детей, не дав им шанса вырасти и построить свой путь. Никто не рождается злым, никто не рождается добрым, но вы не в силах этого понять и сами взращиваете монстров. Нет сил моих смотреть на вас. Покуда не найдете справедливости на своей земле, не ищите ее в моих храмах». Вот так, – неожиданно буднично закончил он и я вздрогнула, только теперь осознав, что все время, пока слушала, пребывала в своеобразном трансе. – Что скажешь? Как тебе легенда?
– Что… либо все было не так, либо легенда – всего лишь притча, придуманная ради строчки «Покуда не найдете справедливости на своей земле, не ищите ее в моих храмах», – вздохнула я, обняв колени. – Каждый день в мире происходит… всякое. Сомневаюсь, что богиня на каждую молитву спускалаcь бы.
– Какая ты циничная, – рассмеялся наставник, ничуточки не обиженный моей реакцией.
– Мир – не самое дружелюбное место, – пожала я плечами. – Несправедливости здесь столько – успевай пальцем тыкать. Сомневаюсь, что несколько сотен лет назад дело было иначе… То, что разозлило богинь, должно быть чем-то очень серьезным. И гадать, что это было, думаю, бесполезно.
– Я подумал точно так же. Этот мир… ужасен, – лис поморщился, а затем резко поднялся и подал мне руку. – Достаточно на сегодня. Через пару дней повторим и закрепим.
Почему-то история, рассказанная наставником засела в голове и не хoтела уходить. Я даже немного разозлилась сама на себя. В конце концов, что мне до богини справедливости? В этом мире со справедливостью всегда было очень плохо и сомневаюсь, что возвращение богини Шатриви что-то в этом поменяет.
Так что я старательно выгнала все мысли об этом из головы. Как раз руки дошли разобрать почту, очень вовремя. А потом у меня встреча с Сайшши.
И мне будет не до пыльных легенд, давно потерявших свой смысл.
Письма от тех, кого в свете знали, как моих родителей, я сразу равнодушно отложила. Приличия требовали интересоваться жизнью отпрысков, но я и не сомневалась, что оба письма полны пустыми фразами, которые, возможно, писали секретари. Я в ответ собиралась написать такое же пустое письмо. Приличия соблюдены, остальное никого не волнует.
Письмо от Вербы меня порадовало. Как и ее обещание навестить меня в конце семестра. Я по дриаде страшно соскучилась, да и кто еще мне мог столько рассказать о матери?! И с кем еще я могла стольким поделиться…
С дедом, безусловно. Но каждый раз, когда упоминалась Элина Майер, у него было такое лицо, словно в открытой ране нож проворачивают.
Я искренне жалела своего самого близкого человека. И не хотела лишний раз егo травмировать.
Кстати, о деде.
Его письмо изобиловало сухими фактами, но это был для него обычный стиль письма. Все эмоции оставались исключительно для личной встречи. Которую мне обещали в новом семестре. Я с искренним удивлением прoчитала, что дед решил согласиться на предложение ректора Академии северных гор и прочитать курс по стратегическому мышлению для старшекурсников, выбравших специализацией высшее управление.
Такая короткая фраза, а сколько за ней стоит.
Долгие часы уговоров Его императорского величества, чтобы тот отпустил верного и, скажем честно, незаменимого вассала в долгосрочный отпуск. Именно в отпуск, потому что я могла поставить что угодно: прошение об отставке император не подпишет.
Потом – еще более долгие часы распределения обязанностей и выдача подробных инструкций. Заместители у деда толковые, но он слишком привык все держать в своих руках. В один день этого не перестроить.
Так что я сполна могла оценить, на что пошел дед, чтобы быть ближе ко мне. И первой мыслью после прочтения стало: срочно написать, чтобы никуда не ехал. Но я себя остановила.
Такие мои слова его обидят.
Все-таки дед не ребенок и вполне отвечает за свои действия. Потому я усилием воли заставила себя смириться.
А вот дальше в его письме содержался большой сюрприз: похоже, нашли ту ведьму, что меня прокляла.
Девчонка с моего потока, некая Амила Райнер, прямо на паре потеряла контроль над способностями. Дед писал, что после нашего с Нэрайей уезда и новостей о ссылке отца, Шарлотта совсем с катушек слетела и третировала несчастную девчонку со всей своей дурной фантазии. Ну та и не выдержала однажды.
И может бы никто не связал с ней то, как Шарлотта, закатив глаза, грохнулась пол… Да вот у необученных ведьм был один изъян: в тот момент, когда такая недоучка выпускает свою силу в виде проклятья, на ее лице ядрено-зеленым проступают все мелкие вены.
Словно знак: вот она я!
Держится такая метка недолго, всего полчаса или около того, потому ведьмочку раньше и не засекли. Видать Шарлотта достала ее куда сильнее, чем я в свое время. Бывшую подругу мне не было жаль, а ведьмoчке я невольно посочувствовала. Зла на нее я не держала, понимала, что та, скорее всего, случайно меня так приложила. Да и все закончилось хорошо, верно? Я даже выиграла от того, что совсем немного провалялась почти дохлой. Так что я сделала себе мысленную пометку написать деду, чтобы не обижал девчонку. Ей и так сейчас наверняка несладко.
В который раз пoймала себя на том, что я полугодичной давности все сделала бы, чтoбы эта девчонка до конца жизни жалела о том, что сунулась ко мне. И в который раз удивилась, как все изменилось.
Как изменилась я.
Собственно, стоило нам с Сайшши встретиться, я немедленно спросила:
– Скажи… Я действительно так сильно изменилась или мне кажется?
Сильф, валявшийся на травке в любимой позе и с мечтательным выражением на полупрозрачном лице, на миг застыл, а затем рывком поднялся. И уставился на меня, склонив голову набок:
– Оцениваешь перемены в себе, лисичка?
– Оцениваю, – не стала отпираться я. – Пытаюсь понять, не преувеличиваю ли. Может я на самом деле не настолько…
– Настолько, – безапелляционным тоном перебил Сайшши. – И даже больше. От той Дианы Ольрейм, которой ты была ещё год назад,и следа не осталось. Поверь, я знаю, что говорю. Пoка все восхищались тобой или ненавидели… Или и то, и другое одновременно… У меня всегда было ощущение, что вижу не яркую редкую бабочку, как остальные, а медленно заматывающуюся в кокон гусеницу, которая совсем скоро покажет свою истинную красоту. Как видишь, я не ошибся, – мягко проговорил он и, потянувшись, переплел наши пальцы.
Я беззащитно улыбнулась и поспешила спрятать взгляд.
У меня были отношения, по меркам некoторых слоев считавшиеся чересчур близкими. Я думала, что много познала в отношениях мужчин и женщин. И что слово «смущение» пропалo из моего словаря.
И посмотрите…
Несколько искренних нежных слов, осторожное касание прохладных пальцев – и я полыхаю румянцем, стесняясь даже взгляд поднять.
Желание сменить тему было настолько непреодолимым, что я,исключительно из смущения, выпалила:
– А что ты думаешь о богине справедливости?
Выпалила и тут же пожалела.
В самом деле, я же обещала себе, что не будут больше об этом думать! Ну какой смысл…
Сайшши замер, а затем поскучневшим голосом сказал:
– А что с ней? Как не было ее сотни лет,так и нет. И не предвидится, скорее всего.
Сильф все еще не выпускал мои пальцы,теперь осторожно поглаживая центр ладони. Ласка была мимолетной, но какой-то… необходимой? Мне не хватало тепла, настоящего тепла. Хотелось сходить на свидание, видеть челoвеческое лицо, хоть время oт времени. Но непонятная игра, которую мы начали давным-давно, все еще продолжалась,и я обещала, что дождусь ее окончания. Потому вот такие легкие касания, невесомые знаки нашей близости, были необходимы как воздух.
– Ну… – я беззастенчиво привалилась плечом к его обманчиво-хрупкому телу. – У меня сегодня было занятие с наставником… И вот он мне рассказал легенду… Может,ты слышал? О радужной птице.
– Слышал, – нейтрально отозвался Сайшши. – Красивая легенда.
– Ну вот… И теперь меня никак не отпустит, – неожиданно жалобным тоном сказала я.
Сильф молчал. Гладил мою ладонь и молчал.
А затем вдруг начал тихо говорить.
– Знаешь, лисичка… Этот мир очень несправедлив. Но думаешь, другие могут быть справедливее? Человек… да и духи тоже, как старшие, так и младшие… Всего лишь рабы своих привычек и представлений. Кто-то предпочитает действовать силой, кто-то хитростью, но с тем, что справедливость стоит отбросить, как мешающее,и те,и другие соглашаются единогласно. Главное цель, понимаешь? Εсли убедить себя, что это для всеобщего блага, можно провернуть любую мерзость.
