Текст книги "Vita (СИ)"

Автор книги: Анастасия Парфенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Пока не успокоятся страхи. Пока не угаснут слухи. Пока чистокровные дэвир не принюхаются к обитателям Тира и не признают их очередной человеческой расой. А они признают. В подобных вопросах воины, что созданы были для борьбы с бездонной тьмой, врать просто не способны.

Унизанные перстнями длинные пальцы сложились в задумчивом жесте:

– Что за прок тебе во всём этом, медик империи? Почему не назначить цену в золоте?

– Золото не купит жизни моих пациентов или твоих родичей. Нарушенных клятв оно не искупит тем более.

Нечеловеческие чёрные глаза, казалось, выворачивали душу. От солнечного жара предательские лёгкие в любой момент грозили взбунтоваться. Наранцэцэг говорила медленно. Подбирая каждое слово.

– Ты хочешь, чтобы мои внуки поселились в этой долине?

Не идеальный вариант для привыкших к полной свободе степняков, но какой у них есть выбор? Вита пожала плечами.

– Город не может пустовать вечно. Торговля будет продолжена. Если не твоими внуками, то кем-то ещё.

– Да. Если посмотреть с такой стороны…

Вита позволила себе чуть расслабленно осесть на подушки. Утомлённо прикрыла глаза. Почему-то она совсем не удивилась, что именно этот аргумент оказался решающим.

Теперь оставалось самое сложное. То, что и стало причиной чумы. Что, когда это попытались проделать врачи Тира, послужило толчком к эпидемии. Она должна была исцелить степную магию. И при этом не убить всех тех, кто чудом пережил последнюю такую попытку.

«Будь спокойна, будь ровна, будь уверена». Медик улыбнулась в чёрные глаза собеседницы. Положила руку на крышку корзины.

Пальцы её мелко дрожали.

XI

Вита вышла на середину вытоптанной копытами площади. Низкие кибитки окружали её неровным кольцом. Второе кольцо, куда меньшее по размеру, но гораздо более плотное, составили выстроившиеся кругом шаманы. За их спинами мелькали силуэты воинов, раздавалось конское ржание. Кожу жгло от направленных со всех сторон взглядов.

А может, она просто обгорела. Медик покосилась на покрасневшие плечо, что было едва прикрыто тканью туники. Запрокинула голову, щурясь на солнце. Дневное светило ещё не достигло зенита, но воздух раскалился уже почти невыносимо. В побелевшем от жара небе завершала круг огромная птица.

Подобные ритуалы принято было совершать в полночь, при свете костров, под танцем лун. Но кочевники наотрез отказались ждать: если к полудню благородная Валерия не выполнит клятвы, степь обрушит на крепость свой солнечный гнев. Упомянутая Валерия посмотрела на хана поверх благородного носа. И предложила степи подумать о своих собственных обещаниях.

Теперь она сосредоточилась, собирая магию в центре своего тела. Послала вверх: от бедра, волной. Через плечо, через руку, в хлёсткое движенье запястья. Вита с размаху вскинула копьё и всадила его тупым концом в землю. Истоптанная поверхность расступилась перед ударом. Древко погрузилось вглубь более чем на локоть.

Вита сбросила с плеча корзину, поставила её на землю. Опустилась рядом сама, начала разматывать фиксирующие крышку ремни. На сей раз в плетении пряталась одна лишь скромных размеров гадюка. После тряского путешествия она пребывала в изрядном раздражении. Медик ухватила пленницу за шею движением столь привычным и уверенным, что оно опередило змеиный бросок. Вынула на свет. Белое гибкое тело извивалось бешеными кольцами, пытаясь задушить удерживающее его запястье.

На несколько секунд всё застыло в равновесии: ставшая осью сигна, медик империи, преклонившая подле неё колено, оплетающая её руку змея. Грянули неровным рокотом шаманские бубны, воздух задрожал от низкого горлового пения. Женский голос, высокий и горький, взмыл к небесам в песне-молитве.

Вита выдохнула. Перед подобными ритуалами принято было очищаться, поститься, по трое суток не спать. В этом чудилась усмешка богов: напряжение последних дней привело её в то самое состояние, которое с таким трудом находили желающие видеть духов шаманы. На грани сна и яви. На краю. Остался лишь последний шаг.

Медик поднесла к предплечью левой руки шипящую тварь. И расслабила пальцы.

Бросок был стремителен. Тело медика дёрнулось в сторону, будто от сотрясшего все её существо удара. Небо вдруг стало чёрным, а тени побелели: от дикой боли окружающий мир обернулся изнанкой. Два изогнутых длинных клыка впились в плоть. Вита пальцами правой руки ощущала, как содрогаются мышцы змеи, закачивая в рану всё новый яд. Левой стороны своего тела она уже почти не чувствовала.

Рядом кто-то скулил, и эти звуки не могли иметь ничего общего с медиком в ранге прима. Вита вырвала змею из раны, уже почти ничего не видя вернула её в корзину. На ощупь закрыла крышку. Она двигалась без всякой мысли, повинуясь одной лишь вколоченной с детства привычке. Глупая тварь уползёт из круга, и будет зарублена всего лишь за то, что тяпнула чью-то ногу. Объясняйся потом с потерявшим редкий экземпляр Авлом…

Яд болью и немотой растекался по телу. Загнанно дыша, Вита привалилась к копью. Сомкнула на нём руки.

Гадюки белой горячки получили своё название не зря. Яд их, помимо прочих свойств, был едва ли не сильнейшим из известных человечеству проводников видений. Та доза, которую получила Вита, должна была стать смертельной. Но не зря же она, в конце концов, носила титул примы.

Медик собрала расплывающуюся волю. Сетью набросила её на магию, что поднималась из разбуженных ядом глубин.

«Используй. Измени. Исцели».

Вита потянулась к благословению, что подарил ей когда-то в благодарность степной шаман. Давнее, но всё ещё чистое, всё ещё живое. А затем она коснулось того тёмного, что должно было бы называть проклятием, и втянула его в глубь себя. Собрала через поры, как растение собирает солнечный свет.

Это приготовление ещё одной чаши с лекарством. Яд жизни, знакомый, как дыхание. Просто вместо зелья – её собственная кровь. Вместо серебряного бокала – её тонкая кожа.

«Исцели, исцели, исцели их. Детей рода Боржгон».

Медленно, качаясь в такт барабанам своего сердца, Вита поднялась на ноги. И раскрыла глаза.

Мир духов и видений раскинулся перед ней бескрайним туманом. Чёрное солнце застыло в зените, и зеркалом его, отражённым светилом стояла перед ней старая шаманка. Прочие степняки клубились вокруг, точно манящие вдаль маяки. Вита рассеянно подумала, что сияние их, должно быть, тем ярче, тем больше магическая сила. За заслоном ритмичных бубнов собрались фигуры более плотные, более связанные с землёй и более острые. Это, должно быть, воины. Похожие на кружева прихотливые плетения вокруг – действующие заклятья.

Вита прищурилась, ища испорченное благословение. То, зачем она пришла сюда. То, что следовало исправить. Едва лишь медик так для себя сформулировала, как цель возникла перед ней, будто спала с глаз очередная вуаль. Чёрная жидкость, липкая, как паутина. Она цеплялась за отдельных шаманов круга, венами-лозами оплетала воинов, проникала даже в коней. Чёрные разводы пятнали степь, причудливыми сетями уходили к горизонту, к другим стоянкам и дальним кочевьям.

«Боги, сколько же их? Как дотянуться до всех, не забыть никого?»

Медик выдохнула. Сжала руки на сигне. Полированное древко под её ладонями было осью, было опорой, было центром вселенной. Оно возвышалась нерушимым столпом. Оно проросло мировым древом, и его корни уходили глубоко в землю, а ветви поддерживали небеса. Огромные сонные змеи свивали среди этих ветвей свои кольца. Чешуя их сияла очищающей белизной, а в глазах стыла мудрость времени.

Через ладони, через кожу и волю направила Вита магию, что переполненной чашей затопила её тело. Исцеляющая сила поднялась по стволу, золотя кору, распуская зелёными листьями и огоньками цветов. Когда волна дошла до дремлющих змей, они вспыхнули белым пламенем. Подняли узкие головы. Грациозными лентами спустились с ветвей, точно по водам морским заскользили по воздуху.

Вита следила за этим полётом и знала, что остался один только шаг. Но сил на него не было.

Перед взглядом её встал легионер, от которого прима оттащила юную Арию. Медик оставила пациента за спиной задыхаться в собственной крови, оставила и не обернулась.

Засмеялся кочевник, потерявший в бою шлем, расплескавший по плечам косы. Наконечник копья так легко вошёл в горло. Руки медика ощущали, как раскрылась под лезвием плоть, как хлынула на древко горячая влага.

Три рыжеволосые девочки, с бледными, фарфорово-тонкими лицами. Старый врач, с длинной седой бородой и искалеченными пыткой пальцами… Много. Их было так много.

Вита слово заново вернулась в тот вечер, когда хоронили её сына. Мир вокруг – пустыня и пепел. Самое страшное уже случилось, и поздно плакать. Бросаться за помощью к керам – поздно. Сотворённого не вернуть.

Всё, что произошло в долине Тир, развернулось перед внутренним взглядом. Все события, что привели их к этому мигу, осветились с беспощадной, ядовитой ясностью. Ошибки, страх, неизвестность. Порождаемые ими неисправимые, злые решения. И смерти. Столько смертей. Разве можно исправить?..

Если нет, остаётся не жить. Либо как-то жить дальше.

Слёзы в этом пространстве были чёрными, едкой горечью пятная кожу. Вита тыльной стороной ладони размазала их по лицу. Затем подняла руку, зная, что в реальном мире пальцы её легли на остриё. Нашла отточенный край. Сжала. Яд её жизни алой струйкой потёк по магической сигне.

Змеи, получив последний приказ, метнулись в атаку. Призрачным пламенем пронеслись сквозь шаманский круг, развернулись среди всадников хана Гэрэла. Были они огромны, ярки и для смертных беспомощных глаз почти что невидимы. Там, где касался их очищающий огонь, паутина благословения вспыхивала, дрожала, менялась. Светлела, захваченная внутренним изменением. Обретала свою изначальную форму.

Вита покачнулась, пытаясь не дать сознанию расщепиться на тысячи мыслей-осколков. До конца было ещё далеко. Медик направляла змей вдоль чёрной вязи, вдоль клякс и разводов, отслеживая очаги заразы. Перед внутренним взглядом мелькали ожерелья огоньков. Это, должно быть, кочующие в степи племена. Одна за другой чернильные лужи исчезали, сменяясь приглушённым перламутровым переливом. У пары стоянок она замешкалась, сбитая с толку чудным, ни на что не похожим оттенком душ. Они изгнаны были в дальние кибитки. Должно быть, те степняки, которых избавило от болезни вмешательство керов. Вита очистила и их тоже. И это навело её на мысль об еще одном месте, которое следовало проверить.

Крепость Тир в пространстве видений выглядела монолитом, созданным из огненных букв и знаков. Магическая цитадель, сама суть и значение которой была в том, чтоб стоять нерушимо перед любым вторжением. Медик попыталась проникнуть за ришийскую вязь раз, другой. Послала через змей повелительную надменную команду. Письмена скользнули в сторону, позволяя взгляду войти внутрь.

После проведённой Фаустом очистки, от степного «проклятья» в крепости осталось лишь пара жидких островков. Прима добросовестно их убрала. Огляделась не без любопытства. Испуганная Ария, безмятежная Лия Ливия и съедаемый беспокойством Авл были в области, которую Вита тут же мысленно определила как лазарет. Имея точку отсчёта, ориентироваться стало легче. Трибун обнаружился у ворот: его решительность и упрямство горели золотом во главе выстроившихся во дворе рядов. За спиной командующего разливалось куда более яркое ришийское сияние. Кеол Ингвар, упрямец! Ведь свалится же со своими ранами. А после медики вновь окажутся виноватыми.

Вита, злая на всех легионеров в целом и тех, кого ей приходилось лечить в особенности, заставила белопламенного змея вспыхнуть. На мгновение огромный силуэт стал видимым для смертных глаз. И тут же растворился, возвращаясь в оковы металла.

Прима из последних сил вцепилась в копье, чувствуя, как её физическое тело оседает вдоль древка.

Запрокинув голову, она всё ещё могла видеть ветви мирового древа, вплетённые в небо. На одной из них стоял князь лана Амин. Смотрел задумчиво на расстилающуюся до горизонта степь. Затем перевёл пристальный, оценивающий взгляд на Виту. Кивнул.

Тихим шелестом таяли могучие ветви, растворялись под лучами полудня листья. Она закрыла глаза, снова открыла. Обнаружила, что полусидит-полулежит в истоптанной копытами пыли. В землю рядом было воткнуто копьё, украшенное двумя змеями белого золота. Палило солнце, голова кружилась, надрывались бубны. Огромные крылья спускающейся птицы накрыли на миг тенью.

Медик без сил опустила голову. Прижалась щекой к раскалённой земле. Она лишь на миг прикрыла ресницы. И провалилась во тьму.

XII

Пробуждение было долгим. Точнее, пробуждение происходило раз за разом, чтобы вновь смениться прохладной тьмой. Её несли куда-то, удерживая на руках. Раздевали, укладывали, точно ребёнка. Рокотали над головой знакомые голоса, и медик заставила себя подняться над забытьём. Пробормотала:

– Сигна когорты?

– Никто не в силах извлечь копьё из земли. Ни шаманы, ни маги, ни инженеры с лопатами, – рассмеялась старая Наран. – Имперский трибун оставил рядом десяток легионеров и назвал их почётной стражей. Мой хан вокруг них поставил своих нукеров и назвал их стражей ещё более почётной. Ничья рука не тронет этих змей без твоего позволения, Приносящая жизнь. Спи.

И Луций Метелл Баяр эхом повторил:

– Спите спокойно, медик.

Вита подчинилась.

Она плыла меж снов и воспоминаний, не в силах отличить одно от другого. Кеол Игнвар потрясал лопатой, кричал, что его обокрали. Легионеры и степняки водили хоровод вокруг огромного древа.

Тёплая влажная ткань скользила по лицу, по телу. Стирала пыль и усталость, а с ними и боль. Знакомая рука приподняла ей голову, губ коснулось горло походной фляги.

– Авл? – пробормотала она. – Что с ожоговыми?

– У кочевников нашлась пара лишних склянок со слизнями. Мы никого не потеряли.

– Ингвар?

– А что ему сделается? Мотает медикам нервы. Помог юной Арии освоить, наконец, древнее и безотказное успокаивающее заклятье, именуемое «Два дюжих санитара». Вот что значит – маг в ранге принцепс!

– Не давайте ему лопату…

На мгновение повисла задумчивая пауза. Затем, с восхищением:

– То была на редкость забористая гадюка, – и тоном, не терпящим возражений, – А ну-ка. Выпей вот это.

Она послушно сделала несколько глотков.

– Ты нашёл свою змею? Редкий экземпляр?

– А как же. Знаешь, сколько она стоит? Такие деньги не под каждым камнем ползают. А ну, поднимайся. Давай, давай. Надо дойти до горшка. Помочь? Квинт пока перестелит покрывала.

Очередное пробуждение. И вновь вызванное незваным посетителем.

Вита потянулась – с хрустом, с наслаждением, радуясь возвращающейся к телу силе. Подняла ресницы. Увидела лицо того, кто стоял над ней, сложив на груди руки, и созерцал, словно самую недоступную из тайн бытия.

Благородная Валерия со стоном перевернулась на бок, к нему спиной. И для пущей надёжности накрыла голову подушкой.

Вместо того, чтоб уловить намёк, гость нетерпеливо вздохнул. Присел на край ложа, для чего ему пришлось бесцеремонно подвинуть в сторону её завёрнутые в одеяло ноги и бедра. Вита попыталась его лягнуть. Без особого, впрочем, энтузиазма.

– Я никуда не пойду.

– Знаю, – ответил Дессамин, тёмный князь из бездонной Ланки. Утешающе похлопал её по изгибу бедра. – Как рука? Очень болит?

Рука не болела совсем, но речь ведь была не об этом. Вита раздражённо выпуталась из вороха подушек и одеял. Села, удерживая сползающую с плеч тунику.

Она обнаружила себя на низкой широкой постели, среди ширм, ковров и занавесей. Вита узнала убранство по-царски богатой кибитки. Стены и потолок были сделаны из той же странной, прозрачной изнутри ткани, что позволяла свету свободно проникать внутрь. Поверх дымчато-розового фона вытканы были лёгкие весенние узоры: цветы, листья, птицы. Зеленые, травяные, золотистые, они словно парили бликами света над рассветным небом.

Обстановку дополняли кованая жаровня, низкая мебель, драгоценная посуда. Богатое убранство и великолепные ковры наводили на мысль о том, что ради удобства медика потеснился чуть ли не сам хан. Правда, Вите с трудом верилось, что несгибаемый Гэрэл выбрал бы для своего шатра подобные цветовые сочетания.

– Всетёмный князь, да ты разум утратил! – лишь когда с губ её сорвалось менее формальное обращение, благородная Валерия сообразила, что опасность действительно позади. Момент, когда она могла поддаться и правда уйти за ним, миновал. Понимание этого заставило Виту расслабиться.

Дессамин, конечно, не считал нужным изменять своё поведение из-за каких-то там обстоятельств.

– Я разумен в той же мере, что и всегда, – смеялись морские глаза.

– Мы посреди стоянки кочевников! За стеной шатра может в этот самый момент прогуливаться шаманка-дэвир. Если Наранцэцэг учует кера…

– Я получу прекрасный повод украсть тебя?

– Она получит прекрасный повод убить тебя! И меня, кстати, тоже.

Смех исчез из глаз, полных синей тьмой. Окованная чешуёй ладонь поднялась к её лицу. Так и не коснулась щеки.

– Не беспокойся, Вита. Сюда никто не войдёт. Меня не заметит.

Заверение это совсем не успокаивало. И даже наоборот.

– Ты нашла интересное решение, – сказал, задумчиво, князь лана Амин. – Я, признаться, этот вариант упустил. Запутать вопрос юрисдикции. Степь в кои-то веки не хочет воевать с империей, а империи сейчас не до происходящего в степи. Пока они выяснят, чья же это на самом деле долина…

Вита медленно покачала головой.

– Дело не том, чья долина. А в том, чья ответственность. – Вита беспокойно комкала в ладонях простыни, вспоминая события последних недель. – С самого начала эпидемии каждый, кто должен был отвечать за происходящее, спихивал трудные решения на других. Каждый, начиная от императора и заканчивая стоящим в оцеплении легионером. Даже я упиралась, когда легат приказал бросить всё и отправляться на границу. Лечить там неведомо кого, от неведомо какой напасти? Почему обязательно я?

Кер хмыкнул. Вита нетерпеливо дёрнула головой:

– Империя видит в Тире проблему, которая неизбежно замарает любого, к ней прикоснувшегося. Нужен был лишь повод объявить, что проблема эта принадлежит кому-то ещё. Остальное – вопрос бюрократии.

– А степь?

– Род Боржгон хотел избавиться от проклятья. – Медик загибала пальцы, отсчитывая пункты в порядке их важности. – Сохранить лицо перед прочими кланами, которые не должны были узнать о подобном промахе. По возможности избежать войны, к которой клан после недавних потерь просто не готов. А ещё им не хотелось убивать своих детей.

– И ты готова им верить?

Вита подняла бровь:

– Не стоит подвергать сомнению честь столь славного рода. – Благородная Валерия улыбнулась, невесело. – Я верю, что они будут честно преследовать свои интересы. Хотя, признаться, наполовину я ждала, что проснусь в цепях. Или вообще не проснусь.

Кер провёл рукой по выгоревшим на солнце светлым волосам. Взгляд его был направлен куда-то вдаль.

– Баяр показал себя хорошим дипломатом. – Тон князя был таким вдумчиво-заинтересованным, что у Виты мурашки пошли по коже. – Как ты думаешь, как долго продержится это странное перемирие?

– Столько, сколько продержится, – отрезала Вита.

– Рано или поздно одна из сторон заметит, что на границе стоит прекрасная ничейная крепость. И приберёт её к рукам.

– С этим жителям Тира придётся разбираться самим. Я всего лишь купила немного времени. Спасение утопающих – дело их собственных рук. В данном случае – чешуйчатых. Тиранцы справятся. Или нет. Всё зависит от них самих.

Князь тьмы кивнул, судя по всему, считая подобный ответ очевидным и достаточным. И это его принятие в который раз заставило её сердце дрогнуть.

– Тиранцы? Ты пытаешься создать новый народ?

– Пф!

Вита с размаху упала обратно на подушки. Злыми пинками отбросила в сторону одеяла. Подняла руку, закрывая от света глаза.

– Их слишком мало, чтобы создать полноценный народ. Разве что смогут основать независимый полис. Превратить убежище в дом, а дом – в силу, с которой придётся считаться.

Она полагала, что Баяр мог бы справиться с подобной задачей. Оседлать торговые пути, основать пограничное государство, заключить союзы. Ему потребуется привлечь множество новых людей, найти новые источники ресурсов и прибыли. Однако ничего из этого несущий орла не сумеет, если будет утащен под воду жадными керами. Вита не видела смысла вслух повторять нечто столь очевидное.

– Я сказала: всё в их руках. И довольно об этом.

Дессамин сжал её пальцы в своей ладони, отвёл в сторону. Он стоял, опираясь на ложе коленом, чуть склонившись вперед. Светлые пряди падали вокруг загорелого лица. Пахло солью и йодом. И тонуть можно было бесконечно в тёмно-синих глазах, ибо не было им ни берега, ни дна.

Медик протянула свободную руку. Обхватила его за шею. Улыбнулась.

Со всей силы дёрнула вниз, опрокидывая на себя.

Когда кер упал, ища её тело ладонями и губами, чешуя уже исчезла. Вместо бронзового покрова осталась разгорячённая кожа. Несколько минут Вита нежилась: в роскоши прикосновений, в тепле его присутствия, в столь редкой для себя возможности чувствовать чужие эмоции.

Затем медик в ранге прима откинулась, вновь ища тёмно-синий взгляд.

– Десс? – спросила она князя всетёмной Ланки. – Ты расскажешь мне о библиотеках лана Амин?

И он, накрывая губами её губы, пообещал:

– Не сегодня.