Текст книги "Vita (СИ)"

Автор книги: Анастасия Парфенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

VIII

Внутренний двор крепости был заполнен одетыми в доспехи легионерами когорты и закованным в чешую гарнизоном Тира. И те и другие были V Легионом, и этого пока хватало, чтобы не тянуться к оружию. Но напряжение в воздухе можно было попробовать на вкус, точно разлитый над камнями дым.

Вита первым делом окинула происходящее пристальным взглядом медика. И была приятно удивлена. Центурионы не спешили уводить людей внутрь крепости – что бы там ни говорили маги, у легионеров полные пепла и сажи помещения доверия не вызывали. Десятки организованно размещали во дворе, создавая на нём привычный узор лагерной стоянки. Легкораненым оказывалась помощь прямо под открытым небом, а вот всех более серьёзно пострадавших всё же унесли вглубь укреплений. Судя по тому, что ни единого врача во дворе не осталось, Авл уже наладил работу временного госпиталя.

Баяр взрезал вооружённые ряды, как нос корабля разрезает беспокойное море. Древко увенчанного серебряным орлом копья постукивало по каменным плитам. Препятствия исчезали с дороги целенаправленно шагающего аквилифера незаметно и без лишней суеты. Вита в его фарватере плыла, словно увенчанная парусами яхта. Она успела заметить, как рука мага вдруг ухватила за шиворот наступающего ему на пятки Нерги. Прицельный толчок – и мальчишка кувырком полетел в чьи-то объятия. На сомкнувшихся вокруг детских плеч руках блеснула чешуя, и беловолосый степняк растворился в столпотворении.

Под навесом, где не так давно Вита проводила осмотры, собрались офицеры. Гай Аврелий отдал приказ седеющему опциону. Повернулся к Фаусту, кивком приглашая того завершить доклад.

Рядом с командующим прислонён был потрёпанный штандарт. И немым укором возвышались три осиротевших копья. Одно было украшено императорскими медальонами, второе пусто, и не сложно было догадаться, что именно на нём ещё недавно красовался серебряный орёл.

Третье древко было обвито змеями белого золота. Кеол Игнвар исчез с привычного места на шаг позади трибуна. Отсутствие его ощущалось, как открытая рана.

– … вода не иссякнет, но запасы продовольствия при очищении крепости были обращены в пепел. Гарнизон Тира сумел скрыть кладовую с оружием, которое вы сейчас видите в их руках…

– Я лично обработал эту сталь, на ней нет заразы, – вмешался самовольный командующий означенного гарнизона. Особого раскаяния в нём заметно не было.

На мгновение всё застыло в равновесии. Затем Луций Метелл Баяр чётко, по уставу отсалютовал. Вита вновь вспомнила о ломающем патрицианский нос кулаке.

– Трибун.

– Аквилифер.

– Ваше мнение?

– Гэлэрбею нет необходимости всерьёз готовиться к осаде и морить нас голодом. Шаманский круг ведёт сама Наранцэцэг, Цветок Солнца рода Боржгон. Перепутать её силу с чем-то еще невозможно. Если Наран будет верна себе, то просто дождётся полудня и соткёт из лучей покров-линзу. Остальное светило сделает само. Нас поджарят, точно угрей на сковородке.

Трибун кивнул, без тени удивления.

– Несущий орла, займите место старшего мага.

Ещё один салют. «Нет. Этот будет бить не раньше, чем всё закончится. И скорее всего, не Аврелия».

Трибун, чьё золото несколько поблекло под потёками крови, повернулся к Вите. Взгляд светло-карих глаз был страшен.

– Прима. Мне доложили о том, как вы вывели людей из лагеря. Вероятно, и в дальнейшем потребуется… мне придётся просить вас о помощи, – даже командующий легионом не имел права бросить целителей в бой. Он мог лишь просить.

Вита поклонилась, не связывая себя, впрочем, никакими обещаниями. Пара брошенных вслепую иллюзий не станут выходом из этой западни. Благородная Валерия прекрасно понимала, сколько она стоит против тысячи конников и полного шаманского круга с легендарной колдуньей во главе. Место медика там, где она полезна более всего: в госпитале.

Она боялась, что ни у кого здесь нет стоящего плана, как нет и особой надежды. Разве что Баяр придумает что-нибудь. Он ещё не утратил эту способность – думать.

Медик незаметно выскользнула из круга готовящихся к последней обороне. Направилась в сторону, где в прошлый раз был организован лазарет. Когда Вита шагнула под ставшие уже знакомыми низкие своды, её встретили крики, запахи смерти, стоны. На сей раз ранеными заполнен был не один лишь зал, а вся уходящая вдаль галерея. Меж покрывал слаженно работали медики когорты. У них на подхвате было изрядное число чешуйчатых помощников.

– Вита! – перехватил её у входа Авл. Благородный Корнелий царил над упорядоченным хаосом, точно лишённый жалости судия. – Наконец-то. Ты нужна.

– У тебя здесь, похоже, всё под контролем, – что впечатляло, учитывая, в котором состоянии медики добрались до крепости.

– Гарнизон помог. Они здорово поднаторели в уходе и простейшей помощи.

– Ну, ещё бы.

Благородный Корнелий втолкнул её в затемнённое помещение, куда после первичной сортировки приносили умирать безнадёжных. Медики лишили их способности ощущать боль и оставили в надежде, что рано или поздно появится лишнее время. Или лишний целитель, искусный настолько, чтоб взяться за подобные раны.

Авл, понизив голос, спросил:

– Насколько всё плохо?

– В историю мы войдём героями. Заслоном, погибшим на пути орды. Поэты восславят оборону Тира в веках.

– Вот лживые мыши! – высказал своё мнение потомственный всадник. Вековая слава его не прельщала. – Ты была права, моя прима. Не надо было тащить за собой Квинта.

Валерия Минора, когда её подняли посреди ночи и попросили направиться в эпицентр эпидемии, запретила кому бы то ни было за собой следовать. Благородный Корнелий, напротив, к когорте присоединился в окружении должной свиты. Авла сопровождали: трое учеников, стареющий слуга по имени Квинт (в медицине разбиравшийся лучше, нежели те трое, вместе взятые), личный серпентарий, гора поклажи и прилагающийся к оной грузовой ослик. Всех их, что характерно, коллега сумел вытащить из пылающего лагеря. Даже змеи с ослом были как бы между делом доставлены в крепость и пристроены в безопасном месте.

Вита вежливо отвела взгляд, давая коллеге возможность вновь нацепить на лицо циничную маску.

– Надо было требовать тройной оклад, – мрачно подытожил Авл, надевая свою профессиональную роль, как воины надевают доспехи. Коснулся её плеча, направил к длинному ряду умирающих:

– Начать нужно с него.

У Виты перехватило дыхание. Первым среди безнадёжных угасал перед ней Кеол Ингвар.

Его завернули в окровавленный штандарт, да так, судя по всему, и вынесли с поля боя. Медик опустилась на колени перед несущим змей, осторожно отвела пропитанную болью и магией ткань. Смуглая кожа пациента ещё больше потемнела от синяков, изящное телосложение полуриши обернулось вдруг впечатлением детской хрупкости. Доспехи не давали понять, сколь сильный урон нанесён скрываемому ими телу. Волосы слиплись от крови настолько, что невозможно было различить, где там седые пряди, а где – и иссиня-чёрные. Но самые серьёзные раны глазами всё равно не увидишь. Чтобы вывести из строя мага империи, шаманы прежде всего атаковали бы его разум.

Вита кончиками пальцев нашла нетронутую вену на шее, коснулась. И к собственному изумлению поняла, что тут ещё можно что-то сделать.

Медик глубоко вздохнула, успокаивая разум и чувства, поднимая из глубин тела новые силы. И приступила к работе.

Ночь слилась для неё в вереницу ранений и травм, с которыми следовало разобраться. Команды, сколоченные из медиков когорты и направляемых Лией Ливией добровольцев, работали вполне слаженно. Вита отдавала приказы, распределяла операции и пациентов, ругалась из-за скудных запасов. У них закончились перевязочные листья, показали дно склянки с противоожоговыми слизняками. От запаха свет-травы по бронхам гуляли быстрые светлячки.

Своды наполнены были звуками чёткого сосредоточенного хаоса. Пару раз Вита слышала также рокот и крики битвы и, приложив ладонь к стене, ощущала сжимающее камни напряжение. Но, судя по тому, что её так и не попросили подняться на укрепления, Баяр оказался прав: ночью настоящего штурма не будет.

Когда небо в бойницах начало светлеть, а над башнями забрезжили первые отблески зари, Вита поняла, что начинает путать диагнозы. Голова её была звеняще лёгкой. Следующий пациент этой лёгкости мог и не пережить.

Медик с трудом поднялась с затёкших коленей. Сказала, что отправляется на отдых. С минуту она стояла над свободным матрасом, созерцая открывающиеся перспективы. Затем бесшумно выскользнула из лазарета.

Колени ныли. Как и шея, спина, ягодицы. Медик прошлась по двору, пытаясь размять мышцы. Обнаружила, что ноги сами несут её к череде знакомых лестниц.

Дозорных поставили над воротами, на стенах, а также на центральной, самой высокой из обзорных площадок. Здесь же, на угловой башне, было тихо и безветренно. Вита запрокинула голову к почти уже невидимым звёздам. Медленно опустила взгляд к наливающемуся светом горизонту.

Степь раскинулась вдалеке, насколько хватало глаз. Она похожа была на серебристо-сизый, туманный океан. Мягкие линии, пастельные тона, хрустальная утренняя нежность. Сложно было представить себе вид более обманчивый и предательский, нежели расстилался на север от пограничной крепости.

Вита обернулась, посмотрела на высившиеся за спиной горы. Долина Тира вырезана была в их склонах подобно чаше, один бок которой отломился. В самой западной точке этого слома во времена риши-дэвирских войн возвели крепость. С её стен можно было увидеть и самую восточную точку: скалу, на которой чернел обгоревший остов наблюдательной башни. Чтобы перекрыть такое расстояние войсками, нужно много людей и серьёзные укрепления. Однако при поддержке крепостных заклинаний по-настоящему сильный маг способен был накрыть атакой любого, попавшего в поле его зрения. Что, скорее всего, и стало причиной назначения сюда Баяра. Стиль аквилифера прекрасно подходил для обороны подобной позиции.

Благородная Валерия обежала взглядом чашу долины. С горных склонов спускались ручьи, образовывали небольшое озеро. Было заметно, что за последние недели оно здорово обмелело: дорога шла в стороне от воды. Рядом можно было разглядеть то, что осталось от небольшой усадьбы. Когда карантинные войска дошли до неё, выживших там не нашли.

На дальнем берегу виднелись пожарища, оставшиеся на месте редких ферм. Тир всегда был сравнительно безлюден, но кто-то пытался высадить на этих склонах рощи. Даже разбил молодые виноградники.

Над ними можно было различить вал и заставы внутреннего карантина, откуда три дня назад спустилась когорта Аврелия. Там, вдали, долина резко сужалась и поворачивала на запад. Дальше с крепостных стен дорогу было уже не разглядеть. Вита знала, что какое-то время путь ещё следовал вдоль речного русла, пока, где-то на расстоянии дневного перехода, не взбирался к укреплённому перевалу и лагерю внешнего карантина. Блокада Тира была весьма плотной. Ни одному заражённому не позволили проскользнуть в сторону метрополии.

А вот те, кто бежали в степь, судя по всему, проблемой империи уже не считались. Медик до боли сжала зубы. Заставила себя найти взглядом результат, в который вылилось подобное отношение.

Кочевники остановились на им одним ведомой границе между степью и имперской территорией. В сумерках ещё можно было различить красные отблески их костров. Точно кто-то зачерпнул углей и швырнул на фреску, в ожидании, пока всё вокруг вспыхнет яростным пламенем.

Чуть в стороне, над дорогой, землю будто прижгли клеймом. Поверх холма, где разбит был лагерь когорты, чернела тёмная, уродливая рана. Вита отвернулась, опуская взгляд. К иссушенным костям мёртвого города.

Дальние кварталы, более бедные и построенные из менее прочных материалов, были развеяны в пыль. Об их существовании напоминали лишь редкие фундаменты, да ограда, некогда охватывавшая рынок. Чем ближе к крепости, тем больше сохранилось домов. В крупных поместьях выгорела лишь обстановка. Сами же здания так и стояли, точно выброшенные на берег раковины. Для того чтобы возродить эти владения, новым обитателям не потребуется сильно тратиться: привезти мебель, предметы роскоши. Научиться не обращать внимание на призраков.

Глаза сами нашли дом Руфинов. Массивный прямоугольник основного здания, затенённый внутренний дворик в обрамлении тонких колонн. Там, в центре – атриум, где она осматривала тела детей. Личные покои чуть дальше. Спальня, где рыжеволосый хозяин навсегда остался рядом со своей супругой.

Плечи Виты поникли, уголки её губ опустились в горьком изгибе. Здесь, глядя на расцвеченный восходом степной горизонт, слишком легко позабыть обо всём остальном мире. Боль и смерть за спиной, смерть и пепел у ног. И осаждающая армия, что оцепила стены. По сравнению с этим всё прочее кажется столь незначительным…

Возможно, на этой самой башне стоял комендант Блазий. Смотрел на дом своего брата, на пустую, бескрайнюю степь. Ощущал тяжесть вверенных ему жизней. Принимал решение.

И совершал ошибку.

Сколь бы одинокой, сколь бы изолированной она себя ни чувствовала, за пустотой этого горизонта остался целый мир. Нельзя упускать из виду общую картину. Блазий остановил эпидемию. И подставил под удар тех, кого пытался спасти.

Вита нахмурилась, глядя на руины. Вспомнила об алтаре семейных духов, о возложенной на него крылатой статуе. Какова теперь будет судьба старшей Руфины? Благородного рода, одарённая умом, волей, магией. Племянница Коменданта-который-заключил-сделку-с-тьмой.

Все, кто хоть что-то понимал в этой жизни, будут знать, чем обязаны Блазию. Мор не чтит границ. Зараза могла прокрасться горными тропами, просочиться через степь, прийти с талой водой. Опустошить империю, ударить и по праведным дэвир, и по ришам, этим самопровозглашённым служителям добра и света. Но угроза не имела значения. Цена не имела значения. Тот, кто продался врагу, сам становился врагом.

Могущественным. Непостижимым. Наводящим ужас.

Завещание Тита Руфина вдруг обрело новый смысл. «Да падёт на них моё посмертное проклятье». Последняя воля становится куда более весомой, когда за исполнением её может проследить терзаемый виной младший брат.

Руфину Маджору не тронут. Просто не посмеют. Потому что в любой момент – через год, десятилетие, через сотни лет – дядя её, беспощадный темный кер, может подняться со своих подводных рубежей. Заглянет на пару дней домой, разомнёт ноги на твёрдой земле, проведает родичей… и их обидчиков. Прецеденты в прошлом были. Проверенные, задокументированные случаи можно пересчитать по пальцам. Однако ужас и непостижимая, нечеловеческая справедливость подобных историй легли в основу бессчётных легенд. А также песен, поэм, сказаний, притч и законов. Красота и беспощадность тьмы вплетены были в ткань бытия не менее прочно, нежели воля сотворивших мир светлых богов.

Последней в семье Руфинов с этого момента грозила жизнь прокажённой. Среди гремучей смеси из страха и благодарности, когда и то и другое оборачивается враждой. Под внимательными взглядами, что отслеживали любую активность Ланки. Одни увидят в девушке рычаг, через который тьму можно использовать для своих целей. Другие, кто знает, как тщательно керы выбирают своих новобранцев, станут искать в племяннице те качества, что отличали её дядю. Третьи…

Вита подняла руку, разглядывая в неверном свете свои тонкие пальцы.

Рыжеволосой отличнице придётся очень сложно. Отец сделал для неё всё, что мог – дал независимость и лишил любых иллюзий относительно семейной поддержки. Остальное – в её собственных руках.

Медик сжала ладонь в кулак. Посмотрела тоскливо на просыпающийся лагерь кочевников. В её руках. Её решение. Её судьба.

– Только скажи слово, Приносящая жизнь. – Голос за её спиной был богат обертонами, точно песнь моря. – Эти славные воины вдруг вспомнят о деле, совершенно неотложном. И далёком. Где-нибудь на другом конце великих равнин.

Благородная Валерия Минора Вита обречённо закрыла глаза.

IX

Его присутствие она чувствовала спиной. Не касаясь, но так близко, что кожей ощущаешь живое тепло. Сосредоточие силы, власти, бессчётных возможностей. И лёгкий, едва ощутимый запах соли. Запах океана, столь неуместный в глубине континентальных массивов.

– Ради праздного любопытства, – ей удалось найти интонации почти безмятежные, – почему вы тянули недели, прежде чем вмешаться? Ждали, пока они сами попросят о помощи?

Собеседник фыркнул. Горячий от чужого дыхания воздух мимолётно поцеловал ей затылок.

– Чтобы дождаться от смертных мольбы о спасении, особого терпения не требуется. Эпидемия ещё и не разгорелась, а каждый второй уже готов был взывать к бездонной тьме.

– И что же?

– Каков прок от балласта, что ждёт, будто мы разрешим все их беды? У Ланки и своих хватает. Нам нужны те, кто поможет с ними разобраться. Блазий ни о чём не просил. Он действовал, как считал нужным. Мы посмотрели на коменданта Тира в ситуации безвыходного отчаяния. И, когда увидели достаточно, ему было сделано предложение.

Вита кожей ощутила: тот, кто был рядом, поднял руку. На спину ей легла тёплая ладонь. Медленным, ласкающим движением поднялась к основанию шеи. От прикосновения по телу растеклись горячие волны.

У неё перехватило дыхание: смесью блаженства, слез и злости. До чего же ты довела себя, благородная Валерия. Как изголодалась по обычному человеческому теплу, что готова от всего отказаться ради одного только поддерживающего прикосновения. И, во имя бездонной, беспамятной тьмы, керы действительно мастера искушения. Уязвимая точка была учуяна безошибочно.

– Блазий – человек действия, он долго не раздумывал. – Напоминающие о дальнем прибое слова текли по её коже. – Однако в некоторых случаях ожидание уместно. Четыре десятка лет – не великий срок, Вита. Ты можешь назвать свою цену в любой момент. Не обязательно всё здесь должно закончиться бойней.

– Нет? – Медик заставила голос свой звучать легко, чуть насмешливо. – Если судить по «спасённому» гарнизону Тира, я, пожалуй, предпочту стрелу в горло. Так будет быстрее. И чище.

Ладонь поверх её шеи без предупреждения сжалась, пальцы окаменели. Впервые за долгое время Вита физически, прямо сквозь кожу ощущала чужую ярость. Шутки закончились.

«Да помогут нам боги. Ланка и правда оплошала, причём публично. Как же он зол!»

– Вербовкой коменданта Тира занимались боевые части из ожерелья защитных крепостей. Накейтах увидела годного новобранца и не стала особо вдаваться в детали. Больше подобного не повторится.

Упомянутое вскользь имя владычицы морских легионов и героини жутчайших из мифов заставило мысли споткнуться. Будто взгляд из-под воды: перспектива исказилась. Мир стал на мгновение странным местом, где княгиня тьмы могла сесть в лужу. Где сама Неистовая Накейтах вынуждена была оправдываться перед равными, точно медик перед жреческой коллегией. Вита представила сюрреалистическую картину: «Разбор полётов на Совете отчаяния». И поспешно сосредоточилась на собственных бедах.

Хватка на её шее вновь стала нежной-нежной.

– Не бойся, моя Вита. Твоим случаем я занимаюсь лично.

Медик вцепилась в ритм своего пульса, удерживая его от заполошного бега. С нарочитым раздражением дёрнула плечом, показывая, что хочет свободы. Большой палец в последний раз скользнул поверх её артерии, но ладонь с загривка исчезла.

Выдох. Шаг вперёд. Поворот. Будь спокойна, будь ровна, будь уверена. Главное – не показывать страха. Кер всё равно учует, но они ценят умение властвовать над страстями.

Вита подняла взгляд на то, что ждало за ее спиной.

Загорелая кожа, светлые, выгоревшие на солнце волосы. Глаза цвета тёмной морской синевы. Чтобы смотреть в них, не нужно слишком далеко запрокидывать голову: для мужчины он был не так уж высок. Почти по-ришийски лёгкий, со стремительным обтекаемым сложением пловца.

Стоя на расстоянии вытянутой руки, легко было поверить, что перед тобой – почти человек. Моряк, рыбак, житель побережья. Один из бесчисленных пленников, утащенный в подводную Ланку. Вита знала, сколь обманчиво это впечатление. Князь лана Амин родился чистокровным кером, и не было в нём ничего человеческого. Да и быть не могло.

От горла и до кончиков пальцев пришелец был закован в доспехи облегающей чешуи. В рассветных лучах бронзовые пластины горели, почти обжигая глаза. Но ещё сильнее жгла ирония: то, что Баяру и его людям грозило смертным приговором, для настоящего кера было чем-то вроде сменной туники. Клятый оборотень способен был избавиться от чешуи одной лишь мыслью. Он просто не считал нужным выглядеть, как сухопутные аборигены.

Дессамин, правитель подводного лана и, как она подозревала, величайший из медиков их мира, с вызовом поднял бровь.

– Вы совсем не изменились, всетёмный князь, – вынуждена была признать Вита. Ирония обращения «всетёмный» к существу, на которое смотреть больно из-за отражённых лучей, от неё не укрылась.

– А ты всё взрослеешь, – признал он, судя по всему, вполне этим фактом довольный. – Исполним ещё раз привычный танец?

Вита молчала.

– Я могу предложить тебе жизни всех в этой крепости. И всех, кто стоит перед ней на равнине, – небрежное движение левой рукой обозначило оцепившие стены войска. Кисть кера была обнажена – должно быть, именно её прикосновение Вита и ощутила на собственной шее. Без чешуи кожа подводного владыки казалась слишком бледной, но ногти на солнце блеснули бронзой.

– Князь, вы щедры.

– Но мы ведь это проходили, не так ли? Ты отказалась выкупить жениха, вылечила его своими силами. Сын жабы показал, насколько он того недостоин. Ты отказалась принять средство от бесплодия, сумела выносить двух сыновей. Один не выжил, другой не простил. Ты входила в зачумлённые города, на себе испытывала лекарства, выступала перед сенатом. Но даже от побед тебе оставался лишь пепел. Не пора ли попробовать что-то новое?

– Продать душу просто разнообразия ради. Действительно, ново.

– Вита, проблема ведь не в тебе. Проблема в том мире, что тебя окружает.

– Вы предлагаете новый мир?

– Я предлагаю тебе Ланку.

На это она не могла не рассмеяться. И если в смехе звенели истерические нотки, кто посмел бы судить?

– Ланку? Всетёмный князь, помилуйте. Если совесть вам по должности не положена, остаётся ещё и честь. – Вита прищурилась: она годами собирала сведения, пыталась из путаных сказок выжать твёрдые цифры. – Сколько из новобранцев, бросаемых на защитное ожерелье, переживают первый год службы? Первое десятилетие? Я не воин. Моя Ланка, со всеми её чудесами, закончится в первом же бою.

– В каком бою? – Удивление морского гада казалось вполне настоящим. – Кто тебя туда пустит? Во имя ваших лицемерных богов, Вита, что ты несёшь?.. – Он тряхнул головой. – Даже Накейтах не отправила бы медика в ранге прима на передовую. Но позволь напомнить: с тобой сейчас говорит не стража защитного ожерелья. Тебе, Вита, прямая дорога во внутренние владения. В лан Амин, с его лабораториями, тестовыми полигонами, архивами. Я ищу целителя-практика в свою команду. Ты впишешься к нам, точно давно потерянная сестра. Возможно, впервые в жизни.

Такого… не поминалось ни в одной из летописей. Совершенно точно. Вита качнулась назад. Глаза её своей волей проследили путь солнца, что с беспощадной неизбежностью поднималось всё выше.

Кер шагнул почти вплотную. Бережно, но непреклонно взял в ладони её лицо, повернул к себе, заслоняя все прочие беды. Кожа левой руки была мягкой, даже нежной. Чешуя, покрывавшая правую, ощущалась, точно пластинки полированного металла. Обе ладони равной степени излучали живое тепло.

– Только представь, прима. Сейчас ты используешь перевязочные листья, свет-траву, цветы Леты. Хочешь понять, как они были созданы? Сотворить новые, лучшие, свои собственные? – шелест голоса затягивал, точно омут. – Не пить вслепую лекарства, а точно знать, как работает твой организм. Что в нём сломалось. Что можно улучшить.

Голова шла кругом, и кружился беззвучно ставший вдруг блеклым мир. Вита поняла, что дрожит, балансирует на краю пропасти – и не только той, где обрывался парапет башни. Искуситель. Воистину, искуситель. Уязвимая точка найдена безошибочно.

– Какой смысл сражаться с болезнью, гася лишь симптомы? Неужели тебе не хочется вникнуть в природу недуга? Разобраться, что его вызывает? Понять суть? Работать с причиной?

«Общая картина, – как молитву, оглушённо повторяла себе Вита. – Помни об общей картине. Ты не видишь дальше его слов и своего страха. Но мир не кончается за линией горизонта. Как не кончается само время».

Вечность – это очень долго, если провести её в рабстве.

– Всетемный князь, отпустите меня, – сказала Вита.

На мгновение показалось, что сейчас её сбросят с башни. Но нет. Кер, лицо которого превратилось в бесстрастную маску, отвёл руки. И даже шагнул назад.

– Я разочарован. Валерия Минора Вита, медик ты или нет?

– Прошу простить моё несоответствие вашим ожиданиям.

Вита была медиком. Более того, она знала себя в достаточной мере, чтобы в этом не сомневаться. Требования керов и их представления, были, откровенно говоря, их же проблемой. Тянуться к неведомой планке и прыгать с обрыва «на слабо» – для тех, чьё самоуважение строится на чужих похвалах.

– «Где бы ты ни был, там будешь именно ты», – процитировала благородная Валерия. – Я польщена высокой оценкой со стороны лана Амин. Но никогда не понимала его критериев. Всетёмный князь, я не пойду с вами.

И, не без оснований полагая, что окончательного отказа может не пережить, добавила:

– Не сегодня.

Уголок его губ пополз вверх: кер без труда разгадал причину последнего уточнения.

– Я всё же задержусь пока. Посмотрю, чем закончится столь занимательная история. Кто знает, вдруг к полудню что-то изменится?

– Возможно. – Вита знала, что, чем ближе к зениту солнце, тем более убедительными будут казаться его аргументы. Когда с неба обрушится обжигающая волна, и выбор встанет во всей своей уродливой неприглядности, кер будет рядом. На расстоянии протянутой руки. От этого хотелось кричать.

– Прошу вас меня оставить.

Не тратя больше слов, Дессамин сделал полшага назад. Пол под его ногами вдруг плеснул, точно разбившаяся о лодыжки волна. Вот только что князь тьмы стоял в лучах отражённого бронзой солнца – а затем канул вниз. Нырнул в камень, что стал для него на мгновенье послушней воды.

И хотя бы одна защитная руна взблеснула на поверхности. Хоть одна.

Вита какое-то время стояла, по инерции держа спину ровной, а голову – высоко поднятой. Затем ноги её медленно подогнулись. Медик где была, там и опустилась на колени. Осела прямо на камни, спиной к открывающейся с башни панораме. Оперлась на ладони. Начавшее припекать солнце грело голый затылок. Разум метался в попытках просчитать варианты. С каждой минутой они становились все скуднее.

«Сделки с Ланкой слишком дорого обходятся тем, кого мы оставляем за спиной. – Ей было ради кого жить. Всё ещё – было. – Соберись. Выход есть. В чём заключаются интересы каждой из сторон этого противостояния? В чём их цели?»

В нескольких шагах от склонённой головы прошелестели по камню подошвы. Вита застыла. В груди у неё тихим хрустом надломилось что-то неощутимое, но от этого не менее стержневое.

– Убирайтесь в бездну! – Медик подорвалась с пола разъярённой змеёй. – Я сказала, что никуда не пойду!..

Крик примы зазвенел, грозя сорваться на визг.

Вместо самодовольного кера перед ней замер, недоумённо моргая, аквилифер Баяр. Несущий орла где-то раздобыл пластинчатый доспех, дополненный коротким легионерским мечом. Линии чешуи на его лице казались татуировками текучего оникса.

– Медик?

– Я, – она с трудом, болезненно сглотнула, – прошу прощения. Я приняла вас за другого.

Ответная пауза длилась не дольше секунды.

– Понимаю, – кивнул несущий орла. Учитывая, что сотворил последний комендант Тира, офицер этой крепости мог действительно понять.

Баяр поднялся на башню по единственной лестнице, и по пути ни с кем, кроме часовых, не разминулся. На смотровой площадке, отведенной для магов, Вита была одна. Если при этом она здесь с кем-то разговаривала, напрашивались два очевидных вывода. И лучше бы аквилифер решил, что бедняжка медик под давлением страха сходит с ума.

Если пойдут слухи, будто Валерию Минору Виту преследует князь лана Амин, предлагая ей свои лаборатории и библиотеки, жизнь благородной примы здорово осложнится.

– Трибун Аврелий собирает силы для атаки? – спросила она в попытке отвлечь.

– Сидеть на сковородке, ожидая, пока всех поджарят, бессмысленно, – кивнул несущий орла. – Шансов в открытом поле у нас мало. Но не делать совсем ничего – худшее из решений.

Баяр подошёл к краю, хмуро оглядывая порядки врага.

– Да, – присоединилась к нему Вита. – Я как раз об этом размышляла.

– М-мм?

– Доступное нам поле выбора по форме напоминает воронку. Широкую в начале пути, но стремительно истончающуюся к концу. Каждый раз, когда мы принимаем решение, призванное сохранить статус-кво и оттянуть развязку, пространство для манёвра сужается. Часть доступных ответвлений отсекается. Варианты исчезают. Каждый последующий выбор – ещё менее приемлем, чем предыдущий.

Если слишком долго тянуть, даже керы не в силах будут остановить катастрофу. За секунды до солнечного удара Дессамин успеет разве что эвакуировать саму Виту. Не больше.

– Нас затянуло в водоворот и продолжает чудовищной силой увлекать вниз. Нужен рывок вверх и в сторону. Но я никак не могу сообразить, где здесь верх. И что это должна быть за сторона.

Маг смотрел на неё так, будто благородная Валерия стала вдруг интересней вражеской армии.

– Вы, похоже, не в первый раз оказались в подобной воронке.

– Она знакома любому медику. – Вита бледно улыбнулась. – Но, честно говоря, более всего происходящее напоминает последние годы моего замужества.

К её удивлению, подобное сравнение не оборвало разговор на корню.

– Вы ведь были супругой сенатора Вития, не так ли? Он через вас получил столь звонкое имя?

– Он был болен. Каскадная лихорадка смертельна, но он выжил, последний в роду, что и было отражено в имени. Войдя в дом супруга, я стала называться по его когномену. Как и принято.

Она говорила с рассеянным безразличием, которое последние годы уже не требовало притворства. Воспоминания поблекли: установленная в нарушение всех приказов связь жизненных сил, долгие часы борьбы, когда юная целительница пыталась вытащить с того света двоих. Вита была медиком. Она ни о чём не жалела. Но почему-то продолжила:

– Оказалось, что одно из осложнений каскадной заразы – перенёсшая её женщина не в силах выносить ребёнка до срока. Супруг мой был старинного патрицианского рода. Ему нужен был сильный наследник. Мы расстались.

Она не винила Вития за развод: на тот момент Валерия Минора превратилась в такой клубок горя, вины и одержимости, что, будь её воля, сама бы от себя сбежала. Но благородный сенатор отказался признавать сыновей, что родились недостаточно крепкими для его древнего рода. Это заставило её, наконец, посмотреть правде в глаза. Ну и Дессамин, впервые удостоивший её личного визита, оставил после себя такой прилив злости, что ей хватило для приведения своей жизни в порядок. Клятый кер, вновь разбередил старые раны…