Текст книги "Легенды народа дэвир (СИ)"

Автор книги: Анастасия Парфенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Легенды народа дэвир

I. Цветы ветра

В одном царстве далёком, среди сказочного народа дэвир, жила отшельница, славная своим светлым разумом и многими знаниями. Жила она на высокой горе, овеваемой всеми ветрами мира, стригла диких коз да пряла их шерсть, а по танцу облаков над долинами предсказывала грядущие урожаи и судьбы династий.

Столь велика была мудрость отшельницы, столь ясен взор и спокоен нрав, что как-то вечером постучался в её двери сам Владыка Ветров. Текуч и непостоянен был бог странствий, редко где задерживался он дольше, нежели на одну ночь. Но ради мудрых слов дэви и полных безмятежности глаз её возвращался Владыка раз за разом и не уставал от разговоров с ней, и в дальних краях не забывал о её скромном доме.

Шли годы. И вот однажды позвала отшельница своих дочерей и сказала им:

– Дочери мои пригожие, дочери мои любимые, скоро станете вы совсем взрослыми. Пришла пора вам принять своё наследие. На вершине высокой горы отец ваш, Владыка вольных ветров и неистовых ураганов, посадил диковинные цветы. Коль сумеете подняться на самый пик и добыть хоть один бутон, то получите отцово наследство.

Выслушали её дочери и поклонились почтительно.

Первой отправилась в путь Старшая сестра, и поступь её была тверда. У подножья горы подоткнула она юбку, взяла верёвку и крючья и начала восхождение. Труден был подъём, пальцы в кровь сбились об отвесные скалы, и обещанием гибели чернели внизу злые камни. Но упрямая дэви карабкалась вверх, пока наконец не достигла вершины. В этом миг показалось: весь мир лежал перед ней, и был он прекрасен. У самых же ног распускался чудесный золотой бутон. Не зная сомнений, протянула руку Старшая сестра и сорвала свой цветок. Взвились тогда вихри, над горой закружили, затанцевали облака. Слетелись к горному пику жаркие ветра юга. Подхватили они деву и перенесли её в столицу далёкой золотой страны, в самый главный дворец. Стала Старшая сестра в том краю царицей. Правила она многие лета разумно и славно, со всем спокойствием своей мудрой матери и всей силой божественного отца.

Второй ушла из дома Средняя сестра, и походка её стелилась, точно танец. Вышла дева к горе и запрокинула голову, разглядывая вершину. Высок был пик, холодны и отвесны скалы, и испугалась юная дэви. Поняла, что не сможет она вскарабкаться на такую высоту, и заплакала. В тот час ехал мимо витязь на огненном скакуне. Увидел он печаль прекраснейшей из дев и остановился узнать, чем помочь её горю. Рассказала ему Средняя сестра о чудесном цветке, что растёт на запретной вершине. Отдал ей тогда витязь своего коня, а сам сбросил тяжёлый доспех и начал подъём. Труден был его путь, и грозили погибелью скалы, и хлестал по щекам недобрый ветер – а какой же отец отдаст такой дар да без испытаний? Но всё выдержал стойкий витязь и достиг он самого пика. Долины и горы простирались вокруг, и не было в этот миг предела возможному.

Опустив взгляд, увидел витязь хрупкий серебряный бутон и, преисполненный радости, сорвал его. Взвились тогда вихри, над горой закружили, затанцевали облака. Слетелись к горному пику ледяные ветра севера. Подхватили они витязя, и деву, и даже коня и перенесли их в столицу дальней страны серебряной, в самый главный дворец. Стал витязь в том краю царём и владыкой, Средняя же сестра – возлюбленной его женой. Правил он дерзко и дальновидно, и многие лета провела царица бок о бок с мужем, поддерживая его всем спокойствием своей мудрой матери и всей страстью божественного отца.

Младшая же сестра осталась дома с матерью. Порой вечерами выходила она на крыльцо и, запрокинув голову, смотрела в сторону заветной вершины. Но всякий раз возвращалась обратно.

Однажды мать вышла вместе с ней и молча встала рядом.

– Матушка, пренебрегаю ли я вашей мудростью и отцовым наследием? – не выдержала наконец юная дэви.

– А что думаешь ты сама?

– Я не знаю, что думать.

Отшельница покачала головой.

– А вот это, дитя моё, наполняет материнское сердце тревогой. Отец твой, ветротекучий и лёгкий, традиций не чтит и не любит. Но всё же он – бог, по следам которого слагают легенды и песни. История наша вполне может закончиться так, как записано было в сказке.

Младшая сестра в удивлении отвернулась от заветной горы:

– А разве есть такая сказка, что рассказывала бы о нас?

– О, не одна, – чему-то улыбнулась отшельница, – сказы эти, конечно, не об изгнаннице, пасущей бодливых коз, а всё больше о прекрасной царице, на ложе к которой бог сошёл золотым дождём. Да и дивные цветы там растут не на вершине горы, а в круге жаркого пламени, или в граде подземном, или даже посреди озера, которое и должны переплыть три царевны.

– Чем же те рассказы закончились?

– Судьбы твоих старших сестёр в них угаданы были верно.

– А… судьбу младшей?

– А Младшая сестра не знала, чего она хочет. А может, не желала прямо об этом сказать. И сидела она у огня иль воды и грустила. Ехали мимо витязи, спрашивали, как развеять печаль юной девы, но не давала ответа царевна, надеялась, что сами они догадаются. Витязи же были недогадливы и уезжали прочь. Пролетал мимо змей подгорный и тоже спросил, чем развеять печаль юной девы. И снова не дала царевна ответа. Змей подумал-подумал да и догадался, что хочет он кушать. На том и сказке конец.

Младшая сестра застыла от навеянного спокойными словами ужаса. Много всего передумала она о своей судьбе, но вот стать обедом случайному змею никак не рассчитывала. Отшельница же смотрела на дочь тёмным, исполненным безмятежности взглядом. И больше не улыбалась.

– Та, что не знает, чего хочет от собственной жизни, будет исполнять лишь чужие желания.

Младшая сестра вновь оглянулась на сияющую льдом вершину. Зажмурилась.

– Свои ли желания исполняли сёстры, отправляясь за волшебным цветком? Наследие отца моего течёт в жилах моих, от него не уйти, не спрятаться. Матушка. Я… – прошептала беспомощно. – Я не могу. Я не хочу быть владычицей и царицей.

И тогда отшельница рассмеялась. Коснулась девичьей щеки усталой своей рукой.

– Дочь моя почтительна к сединам матери и уважает божественного своего отца. Но помни: по пути, который ты изберёшь, шагать предстоит твоим ногам. Ничьим более.

И, развернувшись, ушла в дом.

Наутро Младшая сестра повесила за спину шестиструнный тар, взяла в руки боевой посох и отправилась в путь. Лёгок и текуч был шаг юной девы, и гладким шёлком ложилась под ноги дорога – прочь от гор, от венчающих их снегом вершин. Россыпью изумрудов расстилались перед ней долины, и манил, манил вдалеке лазоревый берег моря.

* * *

В одном далёком царстве, среди сказочного народа девир, жила отшельница, славная своим светлым разумом и многими знаниями. Со склонов высокой горы наблюдала она, как танцуют и кружатся облака над долинами, как в высокое небо взмывают вольные вихри. Она знала: где ступает нога молодой богини, распускаются цветы ветра.

                                                                                                

II. Властью божьей царица наша

Она стояла на галерее и смотрела, как армия людей входит в столицу Дэввии.

Город-цитадель раскинулся по долине, запирая перевал, блокируя гавань, превращая подобные чаше склоны в непреодолимый лабиринт военных укреплений. По горным кручам крыльями взлетали террасы садов, расчерченные гладкими крепостными стенами. Стройные узоры амбразур казались украшениями. А распахнутые настежь южные врата – провалом, в который медленно вползала тьма.

Чёрная змея кавалерийских частей разворачивала кольца на площадях, вымощенных терракотовыми плитами. Пехота растекалась по улицам стальным приливом. Казалось, даже сюда, до головокружительной высоты царского дворца, до открытой всем ветрам колоннады, долетал топот тяжёлых сапог. Утро доносило призрачный гул: было ли это звуками человеческого говора?

Она положила руку на белоснежный мрамор колонны, чуть повернула голову, пытаясь уловить далёкие слова. Прошли десятилетия с тех пор, как Хэйи-амита, царица горной и дольной Дэввии, слышала знакомую с детства речь.

Даже когда сопровождала супруга своего, великого государя, в редких поездках за пределы царства. Даже когда принимала послов заморских стран – не сбежать было от сдержанных и отточенных звуков древних наречий. С дэвир говорили на их языке, рядом с ними блюли их законы, чтили их обычаи.

Так установилось с незапамятных времён. Так было. До сегодняшнего рассвета.

Хэйи зябко передёрнула плечами под тонкой накидкой. Отвела взгляд от бурлящей на древних улицах рати. На другой стороне долины, над высокими утёсами гавани, взмывали отвесные стены женской цитадели. Неприступный оплот, замкнутый, закрытый даже от атак с воздуха. Небо казалось непривычно пустынным без лёгких силуэтов, срывающихся с башен и кружащих над лазурной гладью. Сегодня дэви не подняли свои планеры, не покинули надёжных убежищ. Темнокосые летуньи скрылись за толстыми вратами и древними заклятьями. Хэйи знала, что все последние ночи они разрывали небеса, увозя детей Дэвгарда в глубь царства. Отступали, покорные воле своих владык.

Взгляд скользил по чётким линиям высот и бастионов. Город-крепость, город-врата. Уникальное творение богов, эта естественная цитадель, охраняющая проходы за северные перевалы. Запирающая единственный путь в земли фей, в горы сказочных драконов, во владения гордых ришей.

Просторная, хорошо защищённая гавань, единственная на этом побережье, делала порт желанной целью сотен купеческих кораблей. За южными вратами простирались бескрайние степи, дом кочевников, вольных детей небесной кобылицы. Через их земли тянулись караванные тропы, дороги шёлка и стали, что уводили к раскинувшейся через полмира империи.

Средоточием дорог и судеб был Дэвгард, сердцем чуда, дверцей в сказку. Стоит ли удивляться, что столь многие пытались его покорить?

На изломе года император смертных расстелил карту. Придавил её сильными, опытными руками.

– Здесь, – сказал он, бережно, но властно накрывая ладонью пересечение сотен путей, – Дэввия – замóк, запирающий врата в тайные земли, но одновременно и ключ. И с торговой, и с военной точки зрения нет на континенте цели более желанной. Старшие расы не оставили нам выбора. Империя должна найти способ сбить с них спесь, а значит, дэвир должны пасть.

И почернело море от чужих кораблей, душно стало в небе, оплетённом чужой магией. Поднялась в степи пыль, взбитая тысячами ног. В глубь равнин, к далёким холмам, к сухим пустыням отошли кочевники, исконные обитатели этих земель. Предательством и мудростью имперских послов один за другим разрывались древние договоры, отворачивались от дэвир проверенные союзники. Армия подошла к границам царства.

Владыка дэвир знал, сколь беспощадна логика цифр, но знал он и долг, возложенный некогда на его народ творцами этого мира. Молчаливые дружины покидали стены града, следуя за своим царём и своим предназначением. Молча смотрела вслед уходящему супругу горькая, как полынь, странная его царица. И дорого, дорого, несоразмерно дорого платили люди на подступах к царству.

Но они согласны были платить.

На рассвете, когда сонное солнце окрасило скалы и башни золотым окоёмом, лёгкий планер опустился на дворцовую террасу. Длиннокосая девочка-летунья протянула владычице запечатанный свиток. Чёрный, чёрный, неисправимо чёрный, и не было нужды читать ровные строки.

Набатным боем растеклась по венам и улицам неизбывная боль. Погиб той ночью черноглазый царь.

Утром из боя вынесли его тело.

Утром чужие войска подступили к стенам его столицы.

Утром его царица взглянула в будущее…

И ослепла. Не было на земле её царя.

Хэйи-амита собрала совет и объявила решение. Отправились в палатки имперских генералов хмурые, молчаливые послы. Медленно, с трудом, разошлись в стороны огромные створки южных ворот.

Дэвгард, город-крепость, город-ловушка, стоявший намертво даже против бесчисленных демонских легионов, сдавался людям.

Без боя.

Хэйи отвернулась, не желая больше видеть, как чужаки ступают по терракотовым плитам. Горло сдавило, и что-то в душе перевернулось. Что-то, чего она не ожидала. Неужели на самом деле раздадутся под древними сводами шаги людей?

Владычица сама не знала, что чувствовала при этой мысли.

Пошла вдоль колоннады, опоясывающей тронный зал, открывающей его всем ветрам. Небрежное движение – и на месте свободных, ограниченных лишь колоннами проёмов – белые стены. Она не хотела быть открытой. Не хотела смотреть на город. Ей нужны были хоть несколько минут тишины и одиночества. Подумать. Понять.

Вспомнить.

Окинула взглядом собравшийся в зале Совет. Ставшие родными, знакомыми лица. Она знала их всех: вот начальник стражи, охранявший её покой ещё до свадьбы, когда младую деву впервые привезли во дворец. Вот лекарь, когда-то сумевший взглянуть в её глаза и сказать владычице, что единственный сын её родился мёртвым, что других не будет. Вот старый глава тайной службы, на протяжении долгих лет присоединявшийся к царственной чете за завтраком, вместе со своей сухой, ироничной манерой докладывать и неизменной потрёпанной папкой. Или являвшийся ночью под дверь спальни, балансируя чашками с ароматным коффее, и всем своим видом говоря, что его величеству лучше бы поскорее проснуться и начать обращать внимание на дела царства…

Знакомые лица. Закрытые, непроницаемые, похожие на те же стены. Хэйи-амита резко развернулась и вышла, оставляя за спиной пустой трон.

Она буквально летела. Оплетали бёдра тяжёлые шелка юбок. Царица, кто ты? Что помнишь о своей жизни? Что знаешь, кроме этих коридоров и этих лиц?

А в саду… в саду голова кружилась от сладкого аромата горных цветов. По стенам карабкались ледяные розы, обвивая решётки террасы, отсекая остальной мир. Хрупкие, белоснежно-холодные цветы, бледная синева листьев, льдинки шипов. Хэйи коснулась рукой прохладного лепестка. Мысль-просьба к растению, что поливала и кормила столько лет – и в ладонь лёг не срезанный, сам себя подаривший цветок. Поднесла к лицу. Вдохнула.

Она помнила…

…Пряный запах степных трав, горечь ковыля, объятую весной равнину. Молнией летела молодая кобыла, неся на себе дитя рода людского. Как била по лицу грива, как переливались под коленями лошадиные бока, как пело сердце дочери степей! Не путали шелка её ног, не сковывали рук тяжёлые браслеты. Жестки и непокорны были её волосы, не знавшие тогда смягчающих бальзамов, обветрено лицо, грубы от работы руки. Смертная девчонка, дикая, пьяная молодостью, волей, ветром. Такой увидел степнячку у водопоя царь дэвир, когда приехал к ханам говорить о мире. Такую украл черноглазый владыка и увёз далеко, спрятал за крепкими стенами, укрыл в высоких палатах, запер за серебряными да узорными решётками.

Такой расплели косы, стянутые медными кольцами, и надели тяжёлый царский венец. Такую обрекли на лёгкое дамское седло для охот и прогулок вместо жизни на спине степной кобылицы.

Такой выпала любовь царя, со взглядом чёрным и жёстким, как его воля, и сердцем, не знающим слова «нет».

Память не растворяется в годах, память кипит медленным ядом, отравляя сегодняшнее и грядущее. Она слишком хорошо помнила. Первые дни: побеги, ссоры, сокровища, что швырялись к её ногам, точно приношения богине. Потом – апатия, душащие стены, равнодушная покорность. Царь, боясь оставлять погрузившуюся в отчаяние молодую жену, взял её с собой в поездку по горной Дэввии. И впервые видела степнячка рвущиеся в небо отвесные скалы, и головокружительный танец водопадов, и обрывки неба в обрамлении вершин. А ещё – дивные цветы, белые, снежные, глубокой лазурной синью играющие на солнце. Пленница никогда не знала обычных роз, но эти, ледяные и гордые, чем-то ранили душу.

После душных дворцов горы не давили, горы вошли в сердце и пленили величием. Там она успокоилась. Она смирилась. Хрупкие растения, принесённые ветром в скалы, всё равно находили в себе силы пустить корни и назло холодам распускали стойкие, пряные цветы. Она сможет жить, как эти розы.

Тогда Хэйи ещё не понимала, как пристально наблюдал за ней супруг. Не знала, что всё, на чём чуть дольше обычного задержится взгляд молодой царицы, будет немедленно выторговано, или украдено, или завоёвано. И доставлено пред её очи в надежде, что уж эта диковинка развеет печаль пленницы. Позже Хэйи-амита научится скрывать свой интерес за маской вежливого равнодушия. Пока же она лишь удивилась, когда, вернувшись в Дэвгард, обнаружила крылья садов, разлетавшихся от дворца, разбивавших ледяным ароматом аскетичность военных укреплений.

Здесь были и водопады, и покоряющие скалы стойкие деревья, и раскованная, снежно-дикая красота горных роз. Приглашённые царём мастера лесов из народа риши создали воистину чудо света: раскинувшиеся на склонах и крышах висячие сады. Извилистые дорожки, по которым можно было часами скакать верхом, тропинки, обрамленные дикими и редкими цветами. Тюрьма оставалась тюрьмой, но Хэйи не могла больше ненавидеть свою клетку.

– … запасы провианта. А вы видели улицы? Мы, конечно, знали, что город хорошо укреплён, но это… Они могли бы годами держать осаду, а затем, когда мы всё-таки прорвали бы оборону, устроить кровавую баню. Почему царица открыла ворота? Почему дэвир ей это позволили?

Роза резко отпрянула от замершей руки. С беззвучным шелестом отворачивались хрупкие бутоны, влажно заблестели на солнце шипы. Медленно выпрямилась владычица Хэйи-амита. Повернулась на звук голосов.

Чужие… в её саду?

Гнев. Резкий, душащий, совершенно не сопоставимый с такой досадной мелочью, в то время как вся жизнь вокруг разлеталась вдребезги. Звуки имперского наречия. Голоса людей. Грубые. Громкие.

Как они посмели?

Медленно, стараясь не шуметь, царица шагнула назад, надеясь исчезнуть прежде, чем её заметят.

– … мало что знаем о дэвир. А об этой их царице – только то, что она человек и что ханы пропустили наши армии почти без боя, только чтобы отомстить за её похищение. Может, она и правда на стороне людей?

– Тогда почему Совет до сих пор не запихнул этакую садовую царевну в мешок и не сбросил с ближайшей скалы в море? – спросил кто-то старший, а может, просто с голосом хриплым, сорванным в битве.

– Туда ей, если вдуматься, и дорога. Столько лет, змея, жила с нелюдью, а теперь вдруг проснулась!

– Дэвир очень серьёзно относятся к вопросам законности и благоволения небес. Насколько нам известно, за последние шесть тысяч лет правящая династия не сменялась ни разу. Хэйэмита – законная наследница своего супруга. Возможно, они просто не в силах не следовать традиции, – кажется, говоривший и сам не верил в свою теорию.

Ещё один голос, молодой и звонкий:

– А может, она и в самом деле так прекрасна, что у дэвир не поднялась рука?

Хриплый цинично рассмеялся.

– «Столь дивна краса владычицы Хэйэмиты, что нельзя взглянуть на светлый лик её и не стать рабом на веки вечные»? Только не говорите, что верите слащавым балладам, которые распевают на всех углах ошалевшие менестрели.

– Но ведь почему-то царь женился на человеческой женщине! – В первом голосе послышались упрямые нотки. – Уж не потому, что дэвир столь падки на людей. Или на женщин вообще. Они даже своих собственных заперли в крепости и навещают их раз в год, только чтобы обзавестись потомством!

– Не стоит верить всем слухам, которые слышишь.

– А вы видели когда-нибудь дэва, что не шарахался бы от женщин, как демон от заклинательного круга? Да и здесь, в городе, мне на глаза не попалось ни одной дэви. Даже летуний в небе не видно.

– Факт, который не избежал внимания армии, – недовольно, как-то тревожно пробормотал себе под нос старший. Отступающая Хэйи застыла: если люди начнут ломиться в женскую цитадель…

Голоса тем временем приближались. Лишь тонкая преграда хищных снежно-синих лоз отделяла их от замершей владычицы.

– Говорят, он не отказывал ей ни в чём, – вещал молодой. – Говорят, если б она засмотрелась на небо, царь собрал бы звёзды и сплёл для неё ожерелье. А сады? Вы только взгляните вокруг! Не думал, что сады Хэйэмиты так огромны. Акры и акры, дорожки, тропинки… И всё засажено снежными розами. В столице редкий кавалер может позволить себе подарить даме хоть один такой цветок, а тут!

– Должно быть, царь действительно её любил.

– Угу. А ещё он, должно быть, очень хорошо представлял, как легко выбивать в таком лабиринте чужую армию. Среди хищных, верных, псионически чувствительных растений с шипами. Ядовитыми.

– Царица Хэйи-амита…

– Далась вам эта слащавая любовная история. Бардов всех перевешать! «Новое направление в литературе»! Сёстры уже полбиблиотеки забили бесчисленными историями страсти между тёмным и властным воином-дэвир и какой-нибудь очередной непорочной дурой из высшего света. Ещё раз увижу подобный мусор в своём доме, клянусь честью, опубликую описание нравов и обычаев этой расы! – Хриплый голос говорил всё громче, видимо, тема эта сильно раздражала смертного. Или, скорее, его раздражали многочисленные засидевшиеся в девицах сестры. – Дуры! «Ах, хэйи-архитектура, ах, хэйи-литература, ах, висячие сады Хэйэмиты!» «Ах, но что же на самом деле происходит по ночам в царской спальне?..»

– Ну, допустим, заглянуть в царскую спальню и я бы не отказался…

Хэйи вздрогнула, как от удара, и будто очнулась. Шаги раздавались уже совсем рядом. Убежать не успеть, но и быть застигнутой в собственном саду, точно лазутчица неумелая, она не желала. Встала так, что утреннее солнце упало на волосы, на руки, заиграло на вплетённых в пряди раух-топазах. Расправила плечи. И распустились вокруг снежные лепестки, окутали ароматом и светом.

Такой и увидели царицу дэвир люди, когда шагнули на дорожку. Красива была Хэйи-амита. Очень красива. Этого не отнять.

И слух у неё, по всему видно, тоже хороший!

На лице – прохладное удивление. А вот во взгляде…

Во дворце существовали террасы и подвесные галереи, открытые для публики. Были и сады, созданные специально для приёма высоких гостей. Но царица сейчас находилась на уровне, открывающемся в её личные покои. Тайное место принадлежало лишь ей одной, на заповедные тропы не допускалась даже охрана, даже садовники. Здесь она имела право на одиночество.

Хэйи позволила этим мыслям наполнить свой взгляд, позволила им чуть изогнуть контур губ, затрепетать в сжимавших цветок пальцах. Если чему и научилась царица за долгие годы замужества – то это властвовать, не произнеся ни слова. Так использовать свет, ситуацию, окружение, чтобы остальное стало излишним. Красоту свою использовать, коль не скрыть её, не спрятать даже под самой плотной вуалью. Ореол царственности, чем-то пленяющий и завораживающий даже тех, кто знает, сколь он на самом деле иллюзорен. И легенды, беспощадно, расчетливо пускать в дело все те легенды, песни, слухи и предположения, что окутывают фигуру смертной супруги властителя дэвир.

Самое главное здесь – не врать. Ни за что не врать, особенно себе самой. Если оскорбили царственную гордость – пусть видят. И оскорбление видят, и гордость. И пустыню, за одну ночь похоронившую под барханами горькую степь её сердца.

Люди смешались, застыли. А ведь опытные были люди, знающие. Хэйи, когда лишь услышала голоса, думала: лоботрясы, отбились от свиты приглашённых во дворец предводителей. Ан нет. Завоевателям законы не писаны. Сами предводители решили, что Совет подождёт, и отправились осматривать укрепления, а заодно и легендарное чудо света – висячие сады Хэйи-амиты. Мага с собой взяли, огненного. Должно быть, чтобы жечь розы, если те вздумают напасть на незваных гостей. Вон как хмурится чаровник: не учуял хозяйку этих садов, пока не оказался от неё в нескольких шагах. Да разве ж можно её почуять – здесь?

Чуть изменилось давление воздуха – маг рассылал свои чары, пытаясь угадать, что ещё он пропустил. В ответ раздался успокаивающий шелест роз, шепчущих хозяйке о том, что её охраняют. Их не видно, но союзники-риши здесь, затаились в тени ветвей. Спорить с ломящимися на заветные тропы варварами не стали, но и оставить людей без присмотра не могли, а потому последовали за имперцами в глубь садов, невидимые и неслышимые. И наткнулись на зачем-то сбежавшую в такой час с Совета царицу. Теперь не знали, хвататься им за оружие или продолжать притворяться невидимыми.

Через цветы передала – не вмешивайтесь. Разберусь сама.

Паузу она выдержала. Спокойно и терпеливо, как кошка. Будто готова была стоять здесь столько, сколько потребуется неуклюжим людям, чтобы взять себя в руки и поприветствовать её. Первыми. Как положено приветствовать владычицу.

В том, что люди сами догадаются, что она и есть царица, Хэйи была уверена. Как и в том, что положение её, властительницы горной и дольной Дэввии, бесконечно более высоко, чем каких-то там имперских полководцев. Даже если полководцы фактически уже завоевали горную Дэввию, а к дольной уже подбираются.

Хэйи ждала, вопросительно и отстранённо. Наконец один из них, в тяжёлом генеральском плаще и простых, явно повидавших не одну битву доспехах, шагнул вперёд. Горло его было перебинтовано, под глазами залегли глубокие тени.

– Ваше величество, граф Ирий Ромел. – Свёл вместе каблуки, склонил голову. Судя по голосу, это оказался тот самый сторонник сбрасывания неугодных правителей в море, знаток боевых качеств ледяных роз и обладатель целого выводка глупых сестёр. Ни один из вышеупомянутых фактов почему-то не нашел своего отражения в докладах о командующем противника. Главу тайной службы ожидало несколько тактичных, но от этого не менее ядовитых замечаний. – Примите мою благодарность… и мои соболезнования.

И не стал уточнять, в связи с чем. Опасный, опасный человек. Не слишком впечатлённый её царским венцом, или неземной красою, или тем фактом, что она случайно услышала его менее чем уважительные речи. А вот жизни, сохранённые, когда распахнулись врата столицы, для графа что-то значили.

Хэйи прикрыла ресницами глаза, показывая, что и благодарность, и соболезнования приняты к сведению.

– Совет ждёт нас, воевода Ромел. Многое нужно обсудить. Пойдёмте.

И, развернувшись, пошла в глубь сада. Ни капли не сомневаясь, что смертные проследуют за ней.

У генерала наверняка вертелся на языке тысяча и один вопрос, но он тоже молчал. Шёл не на шаг позади, как предписывал этикет, а рядом, нога в ногу. Когда подошли к лестнице, широкой беломраморной змеёй поднимающейся над садами, Ромел протянул руку, которую Хэйи царственно проигнорировала. Подобрала юбки, поднимаясь по ступеням, и равнодушно подумала, что вот этого человека, скорее всего, завоеватели пророчат ей в новые мужья. Если, конечно, они не решат отправить её в столицу, для династического союза с кем-нибудь из императорской фамилии. В любом случае, до тех пор пока люди верят, что через царицу можно контролировать воинственных дэвир, не быть ей свободной.

А ведь действительно можно…

Точно статуи, её гвардейцы застыли у распахнутых дверей, у колонн, невооружённые, но от этого не менее опасные. Тут же – воины людей. И не скажешь, кого больше, за кем сила. Хэйи прошла в тронный зал, двигаясь всё с той же неспешной стремительностью, кивнула всё так же знакомым, всё так же закрытым лицам. Советники поднялись с мраморной скамьи, волнообразно изгибающейся вдоль стены. Напротив возвышалось простое кресло, лёгкое и изящное, не слишком удобное. Трон. Ещё недавно он был двойным…

Шагнула по пологим ступенькам вверх, грациозно села. На колени осторожно легла отравленная роза. Спина – прямая, точно по линейке проведённая, руки расслаблены на подлокотниках, голову оттягивает назад тяжесть венца. И свет, падающий сверху широкими, перехлёстывающимися как раз на венце лучами. Она – царица. Даже когда маршируют по терракотовым плитам чужие солдаты.

Люди, должно быть, чувствовали себя неуверенно. Напряглись охранители, напротив, опасно расслабились маги. Хэйи, отказываясь замечать их, сосредоточилась на командующих. Теперь она будет говорить первой.

– Выполнено ли обещанное, воевода Ромел? – формально спросила на древнем дэвирском диалекте. Эти слова должны были быть произнесены вслух. – Вошли ли ваши войска в город беспрепятственно? Наши воины не стали оказывать сопротивления?

– Мы прошли беспрепятственно, царица, о чём я свидетельствую, – ответил человек на том же языке.

Здесь было бы уместно спросить, выполнил ли свои обещания завоеватель, но обычай не требовал того, и ни один из них не хотел сейчас поднимать скользкую тему. И царица, и полководец людей знали, что без крови не обошлось. Дэвир с показным спокойствием исполняли приказы и были покорны, но люди не желали принимать победу просто так. Слишком свеж был кошмар, что им пришлось пережить на подступах к городу. Слишком силён страх перед черноглазыми бестиями.

Отдельные стычки вспыхивали по всему Дэвгарду, однако самого страшного не случилось. Ромел не обманул, не предал, не потерял контроля над своими войсками. Размеренное расползание армии по кварталам так и не перешло в кровавую резню. Быть может, потому что большинство горожан ушли ещё месяцы назад, а те, кто действительно мог стать причиной конфликта, были надёжно спрятаны в цитадели.

– Но вы следуете букве договора, ваше величество, намеренно не замечая его сути, – продолжил тем временем генерал. – Обещано было, что воины ваши разоружатся. Тем не менее кузни и оружейные, когда мы подошли к ним, оказались пусты, а в ответ на вопросы ваши подданные лишь молчат.

– Во всём городе нет ни одного дэвир, кто имел бы сейчас при себе оружие.

– Боюсь, этого недостаточно.

– Почему же? Договор соблюдён. Дэвир опасны и без мечей и копий, но они не станут нападать на людей. Порукой тому – моё слово.

– Я не подвергаю сомнению ваше слово, царица. Но при подписании договора имелось в виду, что мы получим эти доспехи и эти клинки. И я должен их получить. Или хотя бы перекрыть на время доступ к тем местам, где они находятся. Такова имперская политика.

– Слово царицы – крепче любых доспехов и острее любых клинков, воевода, – сухо сказала Хэйи-амита. Увидела, как молодой гонец подошёл к одному из советников, прошептал что-то. Старик встретился с ней взглядом. Слова были не нужны. Царица нахмурилась. – Сын империи, ваши люди по-прежнему пытаются пройти в женскую цитадель. Это должно прекратиться. Немедленно.

Генерал, кажется, начинал сердиться и не считал нужным это скрывать.

– Мы должны убедиться, что пропавшее оружие не окажется именно там. – Он по-волчьи, добро так улыбнулся.

– Сын империи, – голос Хэйи был всё так же ровен, – я сказала и вы согласились: дэви неприкосновенны.

– Если там действительно дэви, они действительно будут неприкосновенны. Ваше величество, поверьте, мне не больше вашего хочется подрывать дисциплину в моём войске. Позвольте человеческим женщинам пройти в цитадель и убедиться, что там не сидит ещё одна армия, готовая в любой момент ударить нам в спину!