Текст книги "Друг моего брата. Ты попала, детка! (СИ)"

Автор книги: Ана Эспехо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Добродушно усмехаясь, брат плюхается на пол и лыбится.

– Богдан может злиться на весь мир, но только не на тебя, мелкая, – жмёт на кончик моего носа с характерным «пип». – Успокойся! Перестань плакать, – достает из кармана джинсов платок. – Вам нужно поговорить в спокойной обстановке и все обсудить.

Когда мой придурок брат стал вдруг таким супер взрослым и умным?

– Ты не умеешь объясняться в чувствах точно так же, как и Дан, – пожимает плечами.

– Что? Знаешь, как я красиво рассказала о своих чувствах? – на глазах снова слезы наворачиваются.

– А ты обычным и простым языком скажи, что любишь. Потому что самые простые слова – они же самые страшные и обнажающие душу, – брат опускает ладони на мои плечи, и с меня словно груз спадает. Упирается лбом в мой и размеренно дышит, прикрыв глаз.

Какая я все-таки глупая? Эмоционально-незрелая, но переполненная любовью. Все гораздо проще, чем нам обоим казалось.

Мы просто любим!

– Держи! Это ключи от его квартиры, – Петька вкладывает мне в ладонь связку. – Поезжай к нему! Богдан по вечерам работает в клубе барменом. Сегодня его смена заканчивается раньше, – брат просто осыпает меня информацией, которую я вообще впервые слышу. Укол сожаления и горечи так сердце колет, что снова разреветься охота.

Манипулировали и играли чувствами друг друга, а о простых вещах и не знаем.

– Давай, – брат помогает мне подняться. Отряхивает подол. Серьезным взглядом на уровне космической связи наставляет на примирение.

***

Дрожащими пальцами проворачиваю ключ в замке и захожу в квартиру Дана. Кромешная темнота и абсолютная тишина. Судорожно шарю ладонью в поисках выключателя, и свет немножко гасит мою нервозность.

Из прихожей осторожно двигаюсь в направлении спальни Богдана. Полагаюсь на ощущения. И когда захожу внутрь, мне хочется... кричать. Упасть на его огромную кровать. Уткнуться лицом в его подушку, впитавшую запах тела Сворского. И провести вечность в постели. В комнате парня, который определённо любит минимализм и тёмные цвета в интерьере. Шторы блэкаут не пропускают никакого света. И я включаю ночник, бледный свет которого освещает комнату моего Дана.

Замечаю комод, где хранятся вещи парня. Как ненормальная ворошу футболки и выбираю черную. Быстренько сбрасываю с себя одежду на пол, оставляя лишь трусики, и надеваю одежду Сворского.

– М-м-м... – вдыхаю аромат кондиционера для белья, которым пользуется только Дан.

В этот момент мне на телефон как раз приходит сообщение, и я лихорадочно ищу его в ворохе своих вещей.

Сообщение от Сворского!

«Теперь единственная копия только у тебя»

И следом присылает мне видеозапись той ночи.

«Посмотри на себя. На нас. На наши чувства».

Каждое слово звенит голосом Дана в голове, и непрошенные слёзы капают на экран.

Воспроизвожу видео и ставлю звук на минимум. Достаточно, чтобы расслышать тяжелое и отчаянно дыхание Богдана и свои стоны.

Рядом с ним я оживаю. Пробуждаюсь. Моё тело поёт стонами, а сердце вырывается из груди. Отчаяние с каким Сворский знает меня каждую секунду даёт мне новую надежду.

Это не видео-шантаж или компромат.

Это самая настоящая эстетика. Интимность настоящих чувств, которые позволили себе показаться только в ночи.

– Как же я люблю тебя, Дан!

– Ната?

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

– Прости, мне Петя дал ключи... – не оборачиваясь на голос, завороженно смотрю наше видео.

Слышу бесшумное приближение Дана. Чувствую волосками на шее. И парень мягко врезается массивной грудью в мою спинку. Щекой волосы отодвигается и вместе со мной смотрит наше видео. Дышит отрывисто. На самое ушко, и меня мурашки выкручивают.

– Ты так целовал меня. И так звал, – шепчу онемевшими губами.

– Как? – совсем тихо. Словно Дан голоса лишился.

– Будто я твоё всё, – не верю в то, что правда.

– Так и есть! – в долгом поцелуе жмется губами к венке на шее. И разворачивает к себе лицом. Выключаю видео и преданно смотрю Дану в глаза.

– Я должна извиниться перед тобой, – поджимаю губы, чтобы не расплакаться. —Прости меня, Дан! – сглатываю ком слез в горле. – Я манипулировала твоими чувствами, потому что не могла разобраться в своих. Винила тебя в этом. И ты прав, – по щекам катятся мои крокодильи слезы, – моя любовь с твоей не сравнится. Потому что разве это любовь? – живописно обвожу ладонью свою заплаканную мордашку. – Это сплошные сопли-слюни-слезы и эмоциональные всплески сердца, полного любви.

Ловлю скупую полуулыбочку Сворского, продолжая реветь у него на глазах.

– Ну скажи мне хоть что-нибудь, Дан! – канючу и выпрашиваю признание. Что угодно. Пусть хоть накричит, но только не молчит.

– Или сюда, кроха! – он испускает тяжелый стон, эхом отдающийся у меня между ног, и с остервенением и нетерпением вглядывается в томное выражение моего лица.

Сердце, как ненормальное, грохочет в груди и сходит с ума от близости парня.

Дан бесцеремонно и грубо оттягивает тонкие кружева и проникает внутрь трусиков. Я вжимаюсь лицом в широкую грудь Сворского, глухо постанывая.

– Черт, моя кроха... – я достаточно влажная, чтобы губы Дана занялись этим беспорядком. – Всё еще хочешь сесть мне на лицо, Ната?

Меня так выгибает в пояснице от непристойности предложения Сворского, что он еле успевает уберечь меня от падения.

Его длинные пальцы проводят вдоль по моей влажной киске и покидают взмокшую территорию, оставляя меня пульсирующую и пустую.

– Ты слышал, что я прошения у тебя просила?

Мы вместе с ума сходим!

– Слышал, Ната! Но я достаточно сложный человек, и злиться на тебя у меня нет никакого права, – едва касается моих губ.

Плотнее стискиваю бедра и чувствую, как что-то липкое и горячее остается на прохладной коже внутренней стороне бедер.

От одного поцелуя и лёгких касаний!

Сворский садится на край постели, забирается глубже и ложится на кровать под мой удивленный взгляд.

Что он делает? Просто предлагает оседлать его?

– Я же всё правильно понял, кроха? – Дан приподнимает голову и смотрит на меня, застывшую без движения. Он лежит на постели, раскинувшись, как звездочка в приятном предвкушении.

Избавляюсь от трусиков, оставляя их валяться на полу, и запрыгиваю на постель, подползаю к Сворскому. Он постоянно отрывает голову от подушки и следит за моим приближением, но голубые глаза его сосредоточены на интимной зоне моего тела.

– Всё правильно, – Дан расплывается в улыбочке, как мальчишка, готовый на исполнение моих любых прихотей.

Я улыбаюсь и приподнимаюсь над телом парня, испытывая бешеное желание воплотить задуманное.

Сдавшийся на милость моим грязным фантазиям, Дан лежит подо мной абсолютно готовый с приоткрытыми губами.

– Я довольно сообразительный, кроха, – Сворский похабно скалится и сжимает мои бёдра, когда я оказываюсь прямо над его головой.

Голубоглазый пошляк облизывается и тянется вперёд, чтобы коснуться самым кончиком языка моей промежности, но я не позволяю ему, изящно виляя задницей, и запускаю пальчики в густую шевелюру.

– Ты действительно хочешь этого? – недовольный блеск проскальзывает во взгляде Сворского, и если бы не столь интимная область, нависшая над его лицом, он с удовольствием впился бы в меня зубами и укусил, наказав за недоверие и сомнения в нем.

– Один раз я тебе уже отказал! – в качестве извинений языком оставляет влажную дорожку на внутренней части бедра. – И я хочу, кроха. Хочу доставить тебе удовольствие, – пальцы Дана стискивают мои бёдра и ближе подвигают к раскрытым губам.

Для приличной девушки я сопротивлялась достаточно долго!

Аккуратно опускаюсь на лицо Сворского. Он нежно и трепетно облизывает мои складочки и обводит кончиком языка чувствительный клитор.

Поразительный контраст теплых губ и щетины, покалывающей нежную кожу, разрывает меня на мелкие частички.

Болванчиком покачиваюсь в разные стороны, позволяя Дану полностью завладеть процессом и управлять моим телом.

– Кроха, ты такая мокрая, – горячий шёпот Сворского посылает глубокие импульсы в моё лоно, и я откидываю голову, теряя над собой контроль.

Дан жестко хватает меня за бедра, чтобы я не дергалась, и обхватывает губами моё истекающее лоно, сладко оттягивая мои складочки.

Стоны заполняют спальню, и сдерживаться становится с каждой секундой труднее. Мои стоны – срывающиеся; у Богдана – глухие стоны наслаждения от самого процесса.

Он безотрывно наблюдает за мной в ожидании лучшего момента и наибольшей уязвимости.

– Дан, так хорошо... – приподнимаю бедра и порывисто опускаюсь на горячий, влажный рот Сворского, скользя по этим чертовым, умелым губам.

Моё тело дает подсказку Дану, и он вжимается лицом в мою промежность. И сопротивляться уже нет сил.

Сворский крепко держит меня за бедра и начинает двигать языком ещё усерднее и быстрее, проявляя столько внимания и любви к клитору.

Я пытаюсь отодвинуться от него. Вырваться. На грани потери сознания, ведь стимуляция такая сильная. Боюсь потерять самообладание и попросту причинить Дану боль своими ногами, но голубоглазый исполнитель моих желаний не позволяет отодвинуться.

– Не сдерживайся, Нат...

Не знаю, что сталкивает меня в пропасть: правильные слова Дана или его губы, или всё вместе, но моя маленькая темная фантазия накрывает с головой.

Выгибаюсь в спине, как кошка, и громкий стон вырывается из зажатой, но наконец-то освободившейся груди.

Я даже не пытаюсь удержать себя в вертикальном положение на момент оргазма. Как тряпичная кукла, валюсь прямо сверху на Сворского и загнанно дышу, не думая о том, что, возможно, причиняю ему неудобства.

Но его довольное пыхтение где-то в области моего живота говорит о том, что парня всё устраивает.

Перекатываюсь на свободную часть постели и, свернувшись калачиком, пытаюсь восстановиться.

Дан нежно поглаживает меня по щеке, а у меня даже не хватает сил, чтобы открыть глаза.

– Это шикарно, – еле шепчу. Дан чмокает меня в нос, но ладони его ведут разгульный образ, требовательно лаская моё тело.

Невзначай Богдан забирается ко мне между ног и проводит пальцами вдоль промежности.

Я распахиваю глаза и смотрю на Сворского диким, умоляющим взглядом.

– Дан, не надо... – хватаюсь за его запястье, но не пытаюсь мешать вульгарным вольностям. – Пожалуйста... – хрипло скулю и сильнее сжимаю ладонь парня.

– Пожалуйста, прекрати или пожалуйста, продолжай?

Да не нужен Богдану мой ответ!

Моё тело красноречивее всех слов выдает истинное состояние и желание.

– Дай мне больше конкретики, кроха.

Дан неглублко вводит в меня средний палец, заставляя дышать чаще. Этот похабник пробуждает во мне вулканы и приближает к новому извержению.

– Еще один примешь? – шепчет мне прямо в губы, но я давно перестала воспринимать реальность, витая в предоргазменных, пуховых облаках. – Чуть-чуть растяну тебя, Нат. Для себя

На все слова Сворского кротко киваю головой, и он добавляет еще один палец, размеренно потрахивая.

Плотно соединяю бедра, сжимая ладонь парня в тисках своих бедер, но я достаточно мокрая, чтобы движения не причиняли мне боли, а доставляли удовольствие.

Сбивчивые стоны переходят на крики. Я больше не сдерживаюсь и вызывающе двигаю бедрами, чувствуя, как трусь клитором о пальцы Сворского. И взрываюсь фееричным оргазмом.

Меня швыряет по постели. Трусь лицом о грудь Дана и тихо молю:

– Сделай меня своей, – возвожу взгляд на парня и вижу в его глаз смятение. – По-настоящему! Прошу... – лихо расправляюсь с ремнем и молнией на джинсах.

– Ты уверена? – а сам уже занимает нужную позу у меня между ног и приспускает боксеры. Мамочки! Розовой головой члена проводит по складочкам и с легким надавливанием погружается внутрь. Боже! Как распирает и давит.

Напрягаюсь каждой клеточкой тела, ожидая своей женской участи.

– Дан, не тяни! Сделай это, пожалуйста, – плачу, боясь боли. Сворский упирается локтями по обе стороны от меня и сильно толкается бедрами вперед, вызывая режущую боль внизу живота. Зажмуриваюсь и мотаю головой, прокусывая губу до крови.

– Ната! – Дан зовёт меня. Настойчиво. Открываю глаза и вижу в его потемневших небесах испуг. – Укуси меня!

Что?

– За боль, что я причинил тебе, укуси меня в плечо! – подсовывает ладонь мне под голову и помогает приподняться. И я кусаю Дана в плечо. Сильно. Оставляю след зубов на коже и вонзаюсь глубже по мере неутихающей боли.

Дан стойко выносит физическую боль и нежно шепчет мне на ушко.

– Я оставил свой след внутри тебя, а ты пометила меня, кроха.

Боже, как немыслимо сильно я люблю его!

ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

– Как прошел день? – целую Дана в уголок губ и мягко улыбаюсь, замечая усталое выражение на его лице. – Отсняли все, что планировали?

После окончания университета Сворский ни на шутку увлёкся фотографий, и оказалось, что он невероятно чувствует людей. И умеет передавать их эмоции через фотокамеру.

Мой гребаный горячий выпускник!

– Нет, – он присаживается за обеденный стол и качает головой, откладывая телефон в сторону. – Половина материала будет вырезана. Но фотосессия получится нереальная.

– Потому что ты, как всегда, постарался на славу, – откладываю деревянную лопатку в сторону и выключаю плиту, где стоит уже готовый ужин. Подхожу ближе к парню и обнимаю за плечи. – У тебя талант, но я так счастлива, что ты нашёл себя, Дан!

– Я знаю, – он упирается лбом в мой животик и мягко улыбается, ощущая, как я глажу его по волосам. Прикосновения такие нежные, плавные и неторопливые. Это вызывает в нем бурю эмоций.

– Сейчас я накормлю тебя, а после иди и прими душ. Тебе нужно расслабиться.

– Конечно, кроха!

Расстилаю постель и скидываю лишние подушки на пол, как вдруг сильные руки обнимают меня за талию и тянут назад.

Господи, у Сворского просто бешеная скорость!

Потому что расслабление он видит только в одном.

Дан прижимает меня к своей груди и счастливо вздыхает, утыкаясь губами мне в макушку.

– Обожаю такие спокойные вечера, – шепотом говорит он, на что я хихикаю и разворачиваюсь в его объятьях. Смотрю прямо в глаза и не могу сдержать себя. Целую своего шикарного парня в губы и притягиваю еще ближе. Теснее.

– Чего хочет моя кроха?

– Тебя, – произношу прямо в поцелуй. – Только тебя.

– Тогда позволь мне дать тебе это.

Он толкает меня к кровати, отчего я неловко взмахиваю руками и заваливаюсь спиной на матрас. Недовольно смотрю на Сворского, но уже через секунду взгляд мой меняется. Становится более ярким и откровенным.

Слежу за каждым движением Дана: как он медленно снимает с себя чистую футболку, как зачесывает мокрые волосы назад, как стягивает с себя пижамные штаны, оставаясь лишь в одних боксерах.

Вижу на правом плече парня свой след от укуса. Мой первый раз в памяти навсегда.

Черт! Сколько раз я видела его таким? Тысячу? Миллион раз?

Но каждый раз для меня как первый. Испытываю это чарующее чувство внутри себя и изнываю от желания. Хочу смотреть на Дана часами. Запоминать каждый сантиметр его кожи и впитывать все его поцелуи и прикосновения.

Он для меня – всё, как и я для него.

Черт, он может отдать все ради меня.

– Ты такая красивая, Ната, – тихо произносит, упираясь коленом в край кровати, и уже через мгновение оказывается прямо надо мной. – Почему с каждым разом ты выглядишь все прекраснее и прекраснее?

– Прекрати смущать меня, – прикрываю глаза и кусаю губы, из-за чего парень улыбается и быстро чмокает меня в щеку. А после оказывается меж моих ног и помогает мне снять майку и кружевные трусики.

Дан всегда доводит до исступления своими прикосновениями и ласками, но сегодня он особенно нетерпелив. Выцеловывает мои ключицы и грудь, оставляя укусы. Дразнит киску и специально не касается нуждающегося в прикосновениях клитора.

Сворский ловит каждое мое хныканье и нуждающиеся стоны. Шепчет разные пошлости на самое ушко и не дает мне кончить раньше времени. Дан знает, что я на грани, но каждый раз отстраняется от меня и с улыбкой смотрит в глаза.

– Так не честно, – упрекаю парня, хватаясь за его плечи и вонзая в них свои ногти. И он этим наслаждается.

– Правда, что ли?

– Прекрати издеваться и трахни меня!

– А волшебное слово?

– Ты выводишь меня из себя, да? – спрашиваю, на что он пожимает плечами и толкается своим пахом в мою истекающую киску. – Черт, пожалуйста, Дан. Я хочу тебя.

– Насколько сильно?

– Насколько это возможно.

Сворский спускает свои боксеры ниже и проводит головкой члена по моим складочкам, специально задевая чувствительный клитор. Видит, как я прикусываю губу и прикрываю глаза, ожидая дальнейших действий. И он не заставляет ждать.

Медленно погружается в меня и замирает на пару секунд, чтобы чмокнуть в кончик носа и вновь коснуться моего клитора. Взвизгиваю в ответ от ощущений и выгибаю спину.

– Двигайся, пожалуйста, Дан, – молю срывающимся голосом.

– Знала бы ты, как сильно я люблю, когда ты умоляешь меня о подобном, – он прерывисто выдыхает и выходит из меня, чтобы вновь двинуться вперед и запечатлеть то, как я испускаю стон и тянусь к нему навстречу. – Это лучше любого искусства. Ведь ты и есть искусство.

– Боже, Дан, – еле выговариваю и подмахиваю бедрами, насаживаясь на его член.

Каждый из нас находится на грани оргазма, который внезапно обрушивается на наши изнуренные страстью тела. Богдан бережно удерживает меня в своих объятьях и шепчет слова поддержки и любви.

А я просто глажу его по щеке. И смотрю в ответ с невероятной любовью в глазах на парня, который сделал мне предложение. Выйти замуж. За Сворского. Такое мне даже во снах не снилось.

– Хорошо, выпустили пар. Перезарядились, – ищу взглядом свои трусики. – Теперь нужно подумать о нашем будущем медовом месяце.

– Ты просто неисправимая девчонка, – Дан наигранно постанывает и валится на постель, а я с хлопком кладу ему на живот глянцевый журнал.

– Это ты меня замуж позвал!

– Ой, прости! А ты так сильно не хотела? – Сворский прикладывает ладонь к груди и издевательски хмылится.

– Говнюк! – подбираю с пола всю свою одежду и одеваюсь.

– Но любимый!

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

ГОД СПУСТЯ

– У меня дилемма в выборе фасона свадебного платья, – перелистываю обложки глянцевых журналов, и глаза разбегаются от красоты и роскоши.

– Для меня главное, чтобы тебе было комфортно в платье, – бескомпромиссно замечает Сворский, поглядывая в мои журналы. Хмурится, когда модель платья кажется парню чересчур абсурдной. – Хотя, если выбирать, я не откажусь от корсета, – впечатывается грудью в мою спинку, наглядно оказывая давление неудобного фасона наряда. – Чтобы медленно его развязывать, – воркующе шепчет мне на ушко, якобы продолжая изучать модели свадебных платьев. – Для того, чтобы после, – Дан внезапно отстраняется, – долго тебя трахать, – и бешено врезается грудью в мою ослабшую спинку. Взвизгиваю, как дикая, и возмущенно шлёпаю этого провокатора журналом по макушке.

– Ты пошляк, Дан! – перебираюсь на пустующее кресло. Подальше от голубоглазого весельчака. – И вообще, надень трусы!

Богдан высокомерно хмыкает на эту вопиющую просьбу, но слушается меня. Прячет своего дружка и прикрывает свою сексапильную задницу.

– А что? Брачная ночь – это начало семейной жизни и должна пройти идеально. С момента выхода из дома и до нижнего белья, которое я обязательно с тебя сниму, – взгляд Дана загорается похотью и обволакивающе скользит по моему телу, пуская табун мурашек.

– И вообще, жених не должен видеть невесту в платье до свадьбы. Вроде примета плохая, – Сворский насупливается и с некой тревожностью смотрит на раскрытый журнал на моих коленях, в который невольно заглянул.

– Это всего лишь примерные модели, но по ощущениям я хочу, чтобы платье обнимало мое тело, как твои крепкие объятья, – в блаженстве растекаюсь лужицей от восхитительной мысли.

– Тогда к алтарю ты пойдешь голая, а я тебя там обниму, – бровки парня дерзко подергиваются, и меня простреливает волна стыда.

– Сворский! – прячу свои пылающие щеки за журналом, испытывая небывалые ощущения от бессмысленно-комфортной беседы. Ведь только поистине с близким человеком можно позволить себе такие интимные шутки.

– Что ты подаришь мне на нашу свадьбу? – Дан поднимается с дивана и берет с пола бежевую коробку, в которой хранится идеальный смокинг для моего мужчины.

– Себя, – порывисто подлетаю с кровати и следую за женихом. – В красивом нижнем белье, – обнимаю Сворского за талию и вжимаюсь грудью в каменную спину парня. – Как сладкая конфетка в сексапильной обертке, – завлекающе трусь сиськами, заставляя стойкого мужчину трепетать. Ручонки предательски дрожат. Упаковочная бумага отчаянно шелестит под трясущимися пальцами, что скользят по воротнику и лацканам пиджака.

– А ты мне что подаришь? – привстаю на цыпочки, заглядывая парню за плечо. Смокинг цвета вороного крыла нереально контрастирует в белоснежной коробке.

– Тоже себя, – выдает Дан, не обращая внимания на мои сдвинутые к переносице бровки. Нравится ему издеваться!

– Нельзя передаривать подарки, – лбом стукаю жениха в спину, вышибая из стальной груди обрывки передавленного смеха. Сворский аккуратно достает пиджак и на расстоянии вытянутых рук придирчиво рассматривает.

Теперь мой ход застать врасплох и пошатнуть непоколебимость голубоглазого черта!

– Как представлю тебя в этом костюме, плотно облегающим твое шикарное тело, сразу мокну... – губами зажимаю его мочку и сладко массирую, срывая с пересохших уст любимого безвольный стон.

Дан импульсивно оборачивается, поражая меня зародившимся штормом бушующих океанов.

– И кто из нас еще пошляк? – хлопает меня по заднице, призывая к порядку, и бережно складывает пиджак обратно в коробку. Удрученно вздыхаю, сердечно завидуя парню, который от рождения грёбаное божество.

– Свадебное торжество проведем в ресторане. Обязательно на уютных верандах, – мечтательно прижимаю ладошки к груди, млея от волшебной картины, нарисованной моим воображением.

– А я хотел на пляже, – Дан просто убивает меня своей непосредственностью. Взрослый парен с душой трехлетки, желающего оттянуться на собственной свадьбе.

– Никакого пляжа, Сворский! – грожу ему пальчиком, как злая мамочка. – Или я не твоя будущая жена! Церемония на берегу моря или океана – это песок во всех местах. Это ветер. Растрёпанная прическа и обветренное лицо. Задирающийся подол. И песок.

– Ты повторяешься, кроха, – голубоглазый пацифист запрыгивает на обеденный стол и болтает ногами, как расхулиганившийся мальчишка. Ненадолго затаился, чтобы распланировать новую пакость.

– Я тебя предупредила!

– Но еще церемония на пляже – это шорты, разноцветная рубашка а-ля гавайская непринужденность, – чем больше Сворский болтает, тем сильнее мне хочется его стукнуть. Знаю, что он просто издевается! Дану доставляет удовольствие сталкиваться со вспышками моего гнева и выходить невредимым.

– Может, тогда первую брачную ночь на берегу моря проведем?

От предложения Сворского у меня глаза на лоб лезут и все слова излишни.

– Хотя нет, – продолжает свой увлекательный монолог, – я так больше песка нажрусь, чем тебя. – Бестактность Дана хлещет через край. Не знает границ. Меня подбивает злость и возбуждение.

– На самом деле, – голубоглазый затягивает меня в свои объятья, поджимая накачанными бедрами, чтобы не сбежала. – Неважно, какое платье, какая церемония. Всё, что имеет значение – только ты, – заключает мое личико в теплые ладони. – И целая жизнь, которую я проведу с тобой.

– Ты доводишь меня до слез, Сворский, – хлюпаю носом и нежно целую его в губы. – Люблю тебя. Очень-очень.

– Я сильнее, кроха!