Текст книги "Развод. Со мной так нельзя (СИ)"

Автор книги: Амелия Борн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

– Чем ты думаешь? А? Я тебя спрашиваю? – возмущенно размахивая руками, расхаживала по квартире теща. – Побыли бы в инфекционке пару дней – ничего бы не случилось! Зато бы исключили самое страшное!

– Ковалев, тебя вообще нельзя подпускать к детям! – вторила ей Виолетта. – Будь здесь Арина, она бы даже не выбирала между собственным комфортом и здоровьем Люси!

Будь здесь Арина? И это говорят ему они? Эти две «чудо-родственницы», которые не мать обвиняют, а человека, который, в отличие от родительницы, никого не бросал?

– Все! С меня хватит! – рявкнул Ковалев, краем глаза заметив, что Раиса Ивановна снимает кофту, очевидно, намереваясь провести эту ночь рядом с внучкой. – Все по домам!

Подлетев ко входной двери, он открыл ее нараспашку. Люси было легче – это очевидно. И, конечно, сейчас он мог вполне себе улететь к Нине, но стало вдруг очень важным переиграть этих стерв и не дать им в перспективе возможности тыкнуть его носом и сказать, что он сволочь, бросившая больного ребенка.

– Что? – не поняла Виолетта. – Даже не думай, Ковалев! Мы остаемся с Людой!

– Вы едете по домам! Со своими детьми я справлюсь сам! И без вас, и без их мамаши!

Подлетев к сестре Арины, он схватил ее за локоть и потащил к выходу. Ярость застилала глаза, позади что-то бубнила себе под нос, но покорно шла следом теща.

– Ну ты и козел, Ковалев! – рыкнула Виолетта, оказавшись за порогом. – Еще днем готов был сбагрить Дашу и Люсу и лететь к своей этой… Она хоть знает, что ты женат? Или ты и ей врешь?

Дальнейшее слушать Алексей не стал. Едва родственники Арины оказались за пределами квартиры, он снял с вешалок и вручил им их верхнюю одежду и выставил следом обувь. После чего захлопнул дверь с такой силой, что задребезжали окна.

А когда вернулся к детям и посмотрел на Дашу, понял с ужасом одну простую, но в то же время жутко сложную вещь: его старшая дочь все поняла. Теперь она знает, куда именно он собирался лететь сегодня.

– Ты все слышала? – спросил он сдавленно.

Дарья какое-то время смотрела на него таким взглядом, как будто прямо здесь и сейчас решала: сказать правду, или соврать? Ведь если будет откровенной, тяжелого разговора не миновать. И, в отличие от того, что сам Алексей предпочел бы замолчать этот момент и не обсуждать его с дочерью, Даша сделала совсем другой выбор.

– Слышала, – кивнула она и отвела глаза.

Ковалев рвано выдохнул и, подойдя к Люси, которая уже вовсю зевала, натерпевшись приключений, присел рядом с малышкой. Положил руку ей на лобик, убедился, что он не горячий.

– Давай-ка я тебя в твою кроватку переложу, – предложил Люсе, но она замотала головой и закрыла глаза.

– Тут! – заявила, намереваясь спать на диванчике, на котором и лежала последние пару часов.

Ну, тут так тут, – решил про себя Алексей и взглянул на Дашу.

Она все так же на него не смотрела. Возникло малодушное желание так все и оставить. Сказать, что за сегодня они все очень устали и нужно ложиться спать, но он понимал, что это будет жестоко. Оставить его умную не по годам и все понимающую дочь мучиться всю ночь от вопросов и сомнений… Нет, так он поступить не может. Хотя, конечно, для начала предпочел бы все обсудить с Ариной, а потом уже они бы вместе сказали все детям.

Ха! Вместе… Так складно все выходило в его фантазиях, но они были слишком радужными. Рушить семью – это вам не мешки ворочать. Резать по-живому без наркоза безболезненно не выйдет даже если себе в голове и придумать, что все воспримут нормально его уход…

– Пойдем поговорим, – попросил он Дашу, когда Люси заснула. – Нам есть, что обсудить.

Дурацкая фраза звучала в его голове, как на повторе, и когда шли на кухню, и когда Дарья усаживалась напротив него.

Она поправила очки и вскинула подбородок. Ну точь-в-точь Арина, которая наверняка бы тоже выслушивала его с гордо поднятой головой.

– Что именно ты слышала и что поняла? – не найдя ничего лучшего, чем спросить об этом, уточнил Ковалев.

Сейчас еще сохранялась единственная возможность не затевать этой беседы и быстро предложить Дашке обсудить все, когда мама тоже будет дома. Но дочь поспешно ответила:

– У тебя другая женщина, папа, – строго, как ему показалось, сказала она. – Поэтому мама и уехала? Она тоже знает?

Все, карты раскрыты, врать бесполезно. Да и не станет он уже этого делать. Жаль только, что все происходило так по-уродски. Хотя, как иначе, Ковалев не знал.

– Я встретил и полюбил другую, Дашуль… – ответил он как можно мягче. – Ее зовут Нина. Мама уже знает, да. Но уехала она, чтобы я прочувствовал отцовство на своей шкуре.

Алексей криво ухмыльнулся, едва сдержав слово «напоследок», которое чуть не сорвалось с губ. Не будет никакого «напоследок»! Он станет сам растить своих детей, просто сможет быть с ними не так часто, как до этого момента.

Но это нормально. Есть ведь мужчины, которые увлечены, скажем, делами фирмы. Приходят за полночь, когда потомство уже спит. Уходят на рассвете, пока никто не встал. Таких случаев тоже миллион по всему миру – и тоже все живы и здоровы!

– Ты сегодня к этой женщине собирался? Поэтому так хотел нас хоть куда-то пристроить? – задала следующие вопросы Даша, не став называть Нину по имени.

Ковалев поерзал на стуле. Чувствовал себя еще хуже, чем иной преступник на допросе перед смертной казнью.

– Да, я должен был лететь к Нине, – просто ответил он.

– А остальные твои командировки? Тоже к ней ездил?

Нет, это уже не входило ни в какие рамки. Даша ему дочь, а не жена. И на настолько не касающиеся ее вопросы отвечать он не обязан. И все же Алексей сказал себе, что она имеет право знать и это.

– Не всегда, конечно. Но иногда говорил маме, что отправляюсь в командировку, а сам ехал к Нине. Я люблю ее, Даш… Глупо скрывать, что после всего случившегося я смогу остаться жить с вами… Но я стану к вам с Люси приезжать! Очень-очень часто.

Дочь поморщилась и даже дернулась, как будто он ее ударил. Она молчала, только смотрела куда-то в сторону и поджимала свои губешки. А Ковалеву вдруг захотелось, чтобы Дашка проявила себя иначе. Стала бы кричать на него, ругаться, обзываться. Возможно, даже бы его поколотила. Потому что видеть это ужасное разочарование, густо замешанное на боли, которой «фонила» Дарья, было невыносимо.

– Я пойду отдыхать, спасибо, что мне не соврал, – вдруг сказала она и вышла из-за стола.

Алексей едва не взвыл.

– Даша! – окликнул он дочь, когда она направилась к выходу из кухни.

Вот бы понять, что там в ее голове! Хоть на мгновение заглянуть в мысли и ощутить то же, что и Дарья…

– Даш, мне очень жаль, что все так случилось. Но у взрослых так бывает. Не всегда женщина и мужчина, которые встретились и поженились, живут вместе до конца своих дней. Вон, та же бабушка Агата. Разошлась с моим папой, когда я маленьким был. И это даже к лучшему, они бы уже давно друг друга поубивали, – попытался он скрасить горькую пилюлю дурацкой шуткой.

Но Даше, судя по ее виду, было не до веселья. Она покачала головой и, вздохнув, только и ответила:

– Взрослые… эх…

И ушла быстрым шагом, оставив Ковалева с ощущением, как будто он только что своими руками макнул себя во что-то вязкое и отвратительное.

***

– Арина, ты только не пугайся, потому что все хорошо, и не срывайся с места! – сказала мне по телефону Виолетка, когда я только-только продрала глаза.

Эту ночь провела почти без сна, задремав лишь под утро. Беспрестанные мысли крутились вокруг весьма определенных вопросов: Даша ведь мне позвонила бы, если бы случилось что-то экстренное? Она ведь умная девочка и вняла моим наказам, которые сводились к простым инструкциям: не скрываясь и не таясь хватать телефон и набирать мой номер, если ситуация начнет выходить из-под контроля.

Убедить себя в том, что я бы уже знала, если бы вдруг что-то стряслось, мне удалось только часам к шести. После чего я провалилась в беспокойный сон, из которого выбиралась, как из бурой трясины.

И вот, как оказалось, что-то действительно произошло…

– Не томи, Ви! – взмолилась, вскакивая с постели. – Иначе я прямо сейчас вызову такси!

Я заметалась по номеру, совершенно точно зная, что больше не смогу оставаться в стороне. Помчусь к детям, дам нагоняй мужу и выпру его из квартиры и наших жизней навсегда. И как бы больно ни было мне и Даше с Люси, я прежде всего научу своих дочерей, что с ними поступать так нельзя. Они мне потом еще спасибо за это скажут.

– В общем, вчера мы были у вас дома. Я и мама. Ковалев накормил Люду грибами и молочным коктейлем, ты представляешь?

Сестра старалась говорить как можно беспечнее, но я вся похолодела. У Люси с рождения было не слишком хорошо с животом, вот я и старалась до сих пор потчевать ее как можно более здоровой пищей. Что Алексей знал, как дважды два, потому что я не упускала случая указать ему на это. И что же он сотворил? Пошел на этот демарш осознанно?

– Скорая сказала, что все хорошо, – продолжила Виолетта.

Мама дорогая! У нас были врачи!

Я стала бегать по номеру, бросая в сумку немногочисленные вещи, которые вчера успела вытащить. О чем там меня просила сестра? Чтобы я не срывалась с места? Черта-с-два!

– Я буду через час. Сможешь подъехать к нам и сводить детей погулять ненадолго? – спросила я сестру, наскоро надевая джинсы.

– Ариш, мы на связи с Дашей. Они проснулись, все хорошо. Дашуля каши сварила, Люси поела. Сидят втроем дома, – затараторила Виолетка, но я уже не слушала.

– Так сможешь посидеть? Считай меня дурой, но все. Наигрался Ковалев в отцовство, теперь пусть проваливает к своей блондинке. Думаешь, он понял что-то? Три раза ха! Помучился, может, да и то вряд ли. Но помучил и моих детей, а я этого, как мать, допускать больше не могу!

Прочитав эту мини-лекцию, в которой сестра совершенно не нуждалась, я нацепила толстовку и, взяв сумку, вышла из номера.

– Приеду через час, – после недолгого молчания сказала в трубку сестра и я, попрощавшись с ней, отправилась на ресепшен.

А когда ехала в такси домой, еще одной причиной, по которой мое возвращение превратилось в совершенно необходимое, стало сообщение от Даши. Она прислала мне три красноречивых слова, в которых так и сквозила вся ее маленькая огромная боль: «Я все знаю».

– Мама! – громким шепотом обратилась ко мне старшая дочь, едва мы с Виолеттой переступили порог квартиры.

Сама Дашка бросилась в мои объятия, прижалась так, как будто боялась, что я исчезну. Я обняла ее крепко-крепко, коснулась губами макушки.

– Папа и Люся спят, – сообщила она мне. – Точнее, папа спит, а Люська в телефон играет рядом.

Я вздохнула, отстранив от себя дочь. Сняла обувь и сказала, придав голосу мнимой беспечности:

– Собирайтесь на прогулку – ты и Люси. Вас тетя Ви отведет куда-нибудь в парк.

Даша посмотрела на меня с сомнением, но я, заверив ее улыбкой в том, что все в порядке и я справлюсь одна, прошла в нашу с Ковалевым комнату.

Храп Алексея оглашал пространство, явственно говоря о том, что мужа сейчас из пушки не разбудишь.

– Мамоська! – восхитилась моему приезду Люси, которая резво соскочила с кровати, предварительно бросив телефон отца рядом с ним, подбежала ко мне и прижалась к моим ногам.

Ковалев дрых, хоть из ракетницы стреляй.

– Маленькая моя, – подхватив младшую дочь на руки, я прижала ее к себе и, отстранив, сообщила: – Сейчас погуляете с тетей в парке, хорошо?

Люська нахмурила бровки, но кивнула. Я вздохнула и, унеся дочь в детскую, собрала ее на улицу. С одной стороны, мне не терпелось разбудить Алексея и выдать ему все, что у меня имелось на душе. С другой я понимала – это будет конец всему. И каким бы ужасным ни было понимание, что Ковалев мне изменял, пусть первым в меня бросит камень тот, кто смог бы с холодной головой отрезать столько лет семейной жизни и просто вычеркнуть их, как будто не было за плечами совместного счастья и планов на будущее.

– Все, Ви. Я наберу тебя, как тут… закончу, – сказала тихо, провожая детей и сестру из квартиры.

С Дашей собиралась поговорить уже после того, как разберусь с Алексеем. Ведь на мужа собиралась вылить все, что бушевало внутри, а к разговору с дочерью нужно было подойти со всей ответственностью. И спешка здесь была ни к чему.

– Удачи, Арин… – вздохнула Виолетка, и они удалились.

Я же, заперев за ними дверь, прошла в комнату, где Ковалев так и продолжал храпеть во все дыры и, с силой толкнув его, сказала:

– Просыпайся, сволочь…

Он подскочил на постели, заозирался по сторонам. Выглядел так испуганно, что мне даже смешно стало от его растрепанного вида.

– А! – увидев меня, расплылся он в противной злой улыбке. – Приехала мамаша года!

Это стало последней каплей. Подлетев к мужу, я размахнулась и залепила ему звонкую пощечину, от которой руку прострелило тупой болью.

Глаза Алексея полыхнули лютой злобой. А усмешка стала еще более уродливой, превращая лицо Ковалева в отталкивающую маску.

– Заслужил, – кивнул он, спуская ноги с кровати.

Потер ладонью щеку, театрально подвигал челюстью туда-сюда, как будто существовала вероятность, что я могла ее сломать.

– Ты все? Вернулась в родной дом, или опять тебя куда-то понесет? – уточнил он, поднявшись и потянувшись с таким видом, как будто мы с ним просто встретили вдвоем этот день и у нас какие-то бытовые дела по плану.

– Понесет, видимо, тебя. Причем отсюда подальше, – процедила, наблюдая за тем, как Ковалев подходит к шкафу и с самым непроницаемым видом берет полотенце.

Очевидно, он просто намеревался отправиться в душ. А что потом? Улетит к своей любовнице? Вот так вот просто?

– Что ты наговорил Даше? А? Я тебя спрашиваю! И скажи спасибо, что треснула не скалкой за то, что ты провернул с Люсей!

Мои слова, произнесенные тоном, в котором проскользнули нотки истерики, достигли цели. Алексей сделал глубокий вдох и, отложив полотенце, вернулся на кровать, чтобы устроиться на ее краю.

– Арина, мне жаль, что ты узнала о моей второй семье вот так, – развел он руками. – Но я даже рад, что кто-то прислал тебе эти фотки. Кстати, ты не выясняла, кто именно это был?

Он задал тот вопрос, ответ на который вообще ничего не решал.

– Не вижу никакой разницы. Кто бы это ни был – спасибо ему! – отчеканила в ответ.

– Я и сам бы тебе все рассказал. Я больше не люблю тебя, Арина. У меня есть Нина, я хочу, чтобы она стала моей женой. В этой… командировке я планировал сделать ей предложение.

Каждое слово, произнесенное Ковалевым, было безжалостным и жестоким. Но так, наверно, было лучше прежде всего для меня.

– Ты сказал это Даше? – хрипло выдохнула я.

Алексей опустил взгляд. Он мог даже не отвечать, все было ясно и так.

– Не все, конечно. Но признался, что у меня есть другая. Знаешь, очень тяжело было это скрывать, когда твои родственнички выкрикивали про Нину от двери, – хмыкнул он.

Я потерянно опустилась на стул. Маленькая моя Даша… Что же ей довелось пережить… Самое меньшее, что стоит сделать в отместку – отлупить Ковалева так, чтобы он забыл, как его зовут. Но что это решит? Он сделал свой выбор, он хотел другую и улетал к ней. Как он там сказал? Хочет делать ей предложение? Что ж, скатертью дорога.

– Ну, все, что я могу тебе сказать, Ковалев… ты эгоистичная сволочь. Убирайся вон и забудь сюда дорогу, – проговорила я тихо.

– Вообще-то, здесь живут мои дети! – тут же вскинулся он. – Я имею полное право с ними видеться.

А вот это он сказал зря. Если до сего момента я ощущала лишь пустоту и какое-то невыносимое разочарование в том, что моя семейная жизнь в итоге потерпела крах, то когда этот козел заговорил о детях, меня аж подбросило на эмоциях.

– Убирайся! Пошел ко всем чертям! – закричала я, подлетев к Ковалеву.

Стала лупить его руками, пытаясь попасть хоть по каким-то частям тела. Он уворачивался, отступал, один раз даже отбил удар, шибанув меня по руке. И, видимо, сам испугавшись того, что случилось, ретировался в ванную.

– Открой немедленно! – замолотила я кулаками в дверь, которую Алексей за собой запер. – Открой и выметайся!

– Дай мне десять минут! Приму душ и уеду! И не заставляй меня пойти на крайние меры и тебя охладить, Арина!

Я услышала, что Ковалев открыл кран. Что ж, пусть помоется напоследок, трусливая скотина!

Пройдя обратно в комнату, я распахнула дверцы шкафа. Вытащила всю его одежду, чемодан, который он, видимо, собрал в поездку. Неожиданно мне в голову пришла мысль. Кольцо. Он ведь должен был купить его для своей Нины.

Метнувшись в прихожую, я обыскала его пальто. Затем пиджак и карманы брюк. Потом раскрыла чемодан и принялась перерывать вещи.

Алая коробочка обнаружилась в дальнем отсеке. Я вытащила ее и раскрыла. Дорогая безделушка, если судить по размеру камня. Таких он мне точно не дарил.

Сунув коробочку в ящик шкафа, я осмотрелась. Изрезать его одежду, как он того и заслуживает? Это займет много времени. Есть идея поинтереснее.

Охваченная каким-то безумием, которое диктовало мне лишь дурацкие желания отомстить чисто по-женски, я промчалась на кухню, где взяла с полки банку маринованной свеклы. Хрен он теперь отстирает это даже самыми хвалеными порошками. Я знаю, сама пыталась вывести пару пятен, посаженных Дашей.

Вылив все содержимое прямо в ворох вещей, я закрыла чемодан прежде, чем по комнате бы распространился аромат, который бы выдал меня с головой. И, вытащив Ковалевский баул в прихожую, выкатила его за пределы квартиры.

Остальные шмотки просто выкинула в окно. Пусть бежит за ними и собирает, пока у нас во дворе не завелись бомжи, одетые с иголочки. Мы ведь не скупились на одежду Ковалеву. Он ведь у нас важный человек, ему нужно хорошее барахло!

Наконец, он вышел из ванной. На бедрах полотенце, сам выглядит так, как будто как минимум царь и бог, спустившийся с олимпа, чтобы казнить и миловать.

– Твой чемодан в коридоре. Смотри, чтобы соседи не забрали, а то они у нас решат, что это общедомовое имущество, – фыркнула я.

Ковалев ринулся к шкафу. Открыл дверцы и, цветасто выругавшись, как был, в полотенце, побежал в прихожую. Едва он оказался за пределами квартиры, я сорвала пальто, в котором лежали документы, и выбросила его следом за Алексеем. После чего заперла дверь на все замки. Теперь в квартиру не попадешь, даже если очень этого захочется.

– Арина! Арина, не глупи и открой мне! У меня там телефон и одежда! Я хочу их забрать! – тут же завопил Ковалев, начав барабанить с той стороны.

– Все будет ждать тебя на улице! – уведомила я его в ответ. – И скажи спасибо, что сейчас зима! Может, твой телефон и не разбился!

Послышалось очередное грязное ругательство, после чего голос Алексея стих. А я, подойдя к окну, отправила следом за вещами еще и мобильник Ковалева. После чего, чувствуя себя совершенно опустошенной, стала звонить Виолетте, чтобы просить ее немного задержаться на прогулке.

***

– Алексей? Господи, почему ты не предупредил? Я думала, что это курьер. Мы с Антошкой заказали пиццу… Открываю, а это ты, – затараторила Нина, когда распахнула перед Ковалевым дверь.

Она выглядела растерянной. Надо думать – Алексей ведь решил сделать ей сюрприз. Как только подобрал все вещи, которые истеричка-Арина выбросила, и привел себя в порядок, сразу же взял билет и полетел к любимой.

И вот наконец-то он видел перед собой Нину, и все приключения последних пары дней стали растворяться и стираться из памяти.

– Папа! – бросился к нему Антошка, когда Ковалев зашел в прихожую и уже хотел шутливо поинтересоваться, действительно ли его настолько не ждали и не ехать ли ему в гостиницу.

– Милый, я же сказала, что так называть дядю Лешу не нужно! – одернула сына Нина.

– Пусть называет, – добродушно рассмеялся Ковалев, подхватывая мальчика на руки.

Потом повернулся к той женщине, видеть которую было так славно, что от этого чувства внутри все дрожало.

– Не рада мне? – уточнил, приподняв брови.

Нина всплеснула руками.

– Ну что ты такое говоришь? – притворно-строго возмутилась она. – Просто нужно было позвонить и предупредить, я бы приготовила ужин.

Ковалев опустил довольного Антошку на пол, притянул Нину к себе. Прежде, чем оставить на манящих устах жаркий поцелуй, прошептал:

– Я если и голоден, то совсем не в том смысле.

Она покраснела и опустила глаза. Вкупе с ее ангельским личиком и простой прической, когда Нина убрала волосы в хвостик, это выглядело очень трогательно и невинно.

Поцелуй вышел жадным, но коротким, с обещанием скорого продолжения. А когда в дверь позвонили, Нина испуганно взглянула на Ковалева.

– Видимо, пиццу вашу привезли, – хмыкнул он и открыл курьеру.

От обеда в виде фастфуда Алексей отказался. Не хотел портить аппетит перед тем, как они с Ниной отправятся ужинать. А также не желал тянуть кота за все подробности и намеревался сделать предложение прямо сегодня.

– Что за чертовщина? – чуть не взревел Ковалев, когда открыл чемодан.

Нина как раз усаживала Антона перекусить и собиралась звонить маме, чтобы попросить ее посидеть с внуком, пока они будут в ресторане.

– Что случилось? – донесся ее мелодичный голосок из кухни.

Ковалев крепко выругался. От его вещей несло уксусом так, что хоть святых выноси. А все вещи были пропитаны свекольным маринадом. Сучка Арина, что она вообще сотворила? Но не это было главной причиной, по которой Ковалеву безмерно захотелось взять и сжать пальцы на тонкой шейке жены. Она забрала кольцо! А ведь покупка помолвочной безделушки стоила Алексею внушительной суммы!

– Любимая, я воспользуюсь стиралкой? – мысленно сказав себе, что ничто не помешает ему насладиться Ниной и этими днями, уточнил Ковалев, появляясь на кухне.

– Конечно! Точнее… Я сама все выстираю, это не мужская забота, – промурлыкала она, подходя к Леше.

И Алексей, вновь прижав любимую к себе, возблагодарил небеса за то, что они послали ему эту женщину.

Кольцо он, разумеется, купил. Сослался на то, что ему нужно отлучиться, и смотался до ближайшей ювелирки. Конечно, это было совсем не то украшение, какое он хотел преподнести Нине, причем купить драгоценность пришлось по заоблачной цене, но, приобретая ее, Ковалев испытывал какое-то мстительное удовлетворение. Пусть Арина забирает то, что украла. У его женщины будет все самое лучшее и дорогое.

Наконец, они оставили Антошку на бабушку, и Алексей, надев костюм, подал руку Нине.

– Мадмуазель, прошу провести со мной лучший вечер в вашей жизни.

Она снова рассмеялась так, что показалось, будто колокольчики звенят, и когда Ковалев помог ей устроиться в такси, он окончательно расслабился и забыл про всю свою прошлую жизнь. Так рядом с Ниной было всегда.

В ресторанчике их уже ждали. Как только Алексей подвел любимую к месту у окна и отодвинул для нее стул, к ним тут же поспешил официант. Хостес, вручив меню, удалилась, а Ковалев заказал бутылку самого дорогого шампанского. Сорить деньгами так сорить!

– Милый, а что с твоими вещами случилось? – спросила Нина, листая меню.

Алексей поморщился.

– Да так, небольшая авария, – расплывчато ответил он. – Если не отстирается, выброшу, да куплю новое.

Нина покачала головой.

– Там дорогие вещи, милый. Я попробую их спасти.

Какое-то время ушло на то, чтобы сделать заказ официанту. Ковалев едва на месте не подпрыгивал от нетерпения – кольцо, казалось, жжет карман пиджака. Наконец, они продиктовали, чем хотели бы побаловать себя сегодня, и Алексей, подняв тост, сказал:

– Я хочу выпить сегодня за лучшую женщину… За ту, которая согревает меня одним знанием, что она есть на этом свете.

Он кашлянул, потому что голос стал садиться от волнения. Как у подростка в пубертате, ей-богу! А Нина очаровательно краснела и улыбалась, чем сводила с ума.

– Ты знаешь, что у меня есть жена, но мы с ней очень разные люди. Когда я вернусь домой – буду с ней разводиться, Нина. Оставлю им с детьми квартиру, себе заберу фирму. Я все решил, любимая… Хочу быть с тобой и только с тобой. Хочу стать Антошке отцом.

Сказав это и видя, что пальцы Нины с силой впились в хрустальную ножку, он вытащил кольцо из кармана, отставил бокал и, раскрыв коробочку, сказал:

– Я прошу тебя стать моей невестой, Нина. Потому что до безумия тебя люблю.

Ковалев выдохнул, чувствуя себя ни много, ни мало, а Гераклом, совершившим подвиг. Но совсем не той реакции, которую увидел от Нины он ожидал.

Она вдруг отставила бокал, закрыла лицо ладонями и, покачав головой, проговорила:

– Зачем же ты все испортил, Леша? У нас ведь все было так хорошо!

Ковалева как обухом по голове приложило. В каком таком смысле все испортил? Ладно бы он не сделал предложения, когда бы Нина его ждала и все обстряпывала так, чтобы он на ней женился, но в итоге заветного колечка не получила. Тогда бы Алексей мог ее понять.

Но вот она – коробочка в его руке. А в голове только эта женщина и желание жить лишь с нею.

– Я готов забрать тебя в свой город. Или, если скажешь, что не хочешь отсюда уезжать, я сам переведу бизнес. Да, это будет стоить мне финансов, но я готов на все, Нин…

Она подалась к нему и обхватила его запястье пальцами.

– Леша, дело вовсе не в этом! – заговорила с жаром, сквозящем в каждом слове. – Дело не в переездах или чем-то другом. У нас все с тобой хорошо и так, я совершенно не хочу выходить за тебя замуж!

Нина вздохнула и продолжила:

– Послушай, даже в том, что я сейчас говорю – сплошной негатив. Звучит так, как будто я не желаю с тобой быть. Но это неправда. Я очень тебя полюбила и мне очень хорошо с тобой. Но поверь – брак все испортит.

Со стороны, наверно, Ковалев был жутко… забавным. Можно было легко поржать над тем, как он сидел, с коробочкой наперевес, а женщина, которая была ему дороже всех на свете, что-то ему горячо вещала. Но на это было плевать! Пусть смотрят и потешаются. Важным было лишь то, что говорила и говорила Нина.

– Вспомни свою семейную жизнь с женой. Ты же сам говорил, что вы друг друга разлюбили уже давно. Я так не хочу.

– Так и не будет! – не дав ей договорить, чуть ли не взревел Алексей.

Теперь Нина подалась к нему и приложила палец к его губам.

– Нет, дослушай. Так будет и это неизбежно. Я потому и не вышла за отца Антошки. Просто не захотела всего этого крушения надежд и планов.

Ковалев все же сделал то, что следовало. Закрыл коробочку, но убирать ее не стал. Отставил на край стола и продолжил выслушивать аргументы, с которыми он уже смирился. Точнее, решил, что сделает вид, будто смирился, а сам станет гнуть свою линию и добьется этой женщины.

Она ему отказала! Нет, вы подумайте только! Он весь мир к ее ногам, а Нина в ответ такое удумала.

– У тебя есть дочери, у меня – сын. Нам уже не нужны дети, мы этот гештальт закрыли. Антон очень тебя полюбил…

– Я его тоже, – вставил несколько слов Ковалев.

Очень хотелось заверять Нину и дальше в том, насколько сильно она ошибается, принимая такое решение, но он промолчал. Ее слова, что он все испортил, до сих пор звучали в его ушах.

– Ну вот и хорошо, – улыбнулась Нина. – Будете общаться с Антошкой, может, теперь получится делать это чаще, раз ты разойдешься с женой. А совместный быт на постоянной основе убьет наши чувства, я уверена…

Она кивнула, благодаря официанта, который как раз принес им еду. Ковалев же лишь молча вперился взглядом в заказанный тартар. Как бы чудесно он ни выглядел и ни пах, аппетит отбило напрочь.

– Просто забери кольцо, Нина. С его покупкой и так целая эпопея приключилась. Будет досадно, если в итоге оно так и не обретет свою хозяйку.

Он придвинул к ней коробочку и принялся за еду, почти не чувствуя вкуса. Когда же Нина вытащила безделушку и, надев ее на палец, подняла тост, Алексей откинулся на спинку стула и посмотрел на нее так, чтобы она в его взгляде прочла простой вопрос. И что теперь отмечать?

– За то, чтобы нашу любовь не разрушила повседневность, Леша, – сказала Нина и добавила: – А этой ночью я покажу тебе, насколько благодарна за то, какой ты щедрый…

Опять очаровательно покраснев, она опустила взгляд, и Ковалев, мгновенно переключившись на фантазии, ожившие в воображении, решил, что на сегодня тема с несостоявшейся помолвкой закрыта.

Из этой поездки Алексей хоть и вернулся, с одной стороны, несолоно хлебавши, с другой – то, что Нина вытворяла в постели за несколько ночей, проведенных с нею, в голове не укладывалось. И даже сейчас, когда Ковалев об этом просто вспоминал, у него ниже пояса возникал стояк похлеще, чем у иного парня лет двадцати, готового не вылезать из койки днями напролет.

– Папуся! – закричала Люси, выбежавшая ему навстречу, когда он зашел домой, чтобы проведать девочек.

Как только вернулся в родной город, сразу нахлынули угрызения совести, связанные с последним разговором с Дашей. Он не знал, как все исправить, но понимал, что самым худшим в сложившихся обстоятельствах будет пустить все на самотек и отстраниться от детей.

Подхватив Люсю на руки, он закружил ее и прислушался к звукам, доносящимся из квартиры. В ванной лилась вода, и это означало, что скорее всего Арина принимала душ. Потому что Даша выглянула из своей комнаты и, увидев отца, быстро юркнула обратно.

Не спуская Люси с рук, Ковалев прошел к старшей дочери и, коротко постучав, открыл дверь. Заглянул к Даше, улыбнулся.

– Привет, – поздоровался он с нею, на что она не отреагировала. – Как дела?

Дочь уткнулась носом в книгу, которую читала, всем видом показывая, что говорить не намерена. Даже отвечать на его приветствие, по-видимому, было ниже ее достоинства.

– Даша… я к тебе обращаюсь, – как можно мягче сказал он. – Как твои дела?

Она стала багроветь – лицо запунцовело, налилось краской. Но маленькая зараза молчала, как рыба об лед! И когда Алексей уже собрался в третий раз повторить заданный вопрос, а если понадобится, впоследствии сделать это ровно столько, сколько потребуется, пока Даша не научится с уважением относиться к папе, раздался голос Арины:

– Какого черта здесь происходит, Ковалев?!

***

Когда я вышла из ванной и увидела «прекрасную» картину, у меня натуральным образом «упало забрало». Хотелось рвать и метать и расцарапать в клочья наглую морду Алексея, который посмел припереться к нам, как к себе домой!

Но я сдержалась. Прежде всего, ради девочек. Люси так ничего и не поняла в случившемся, что было, в общем-то, хорошо. А Даша… Даша переживала так сильно, что подкидывать ей новых поводов для нервного срыва, которым непременно могло все закончиться, я точно не собиралась.

– Вообще-то, я приехал навестить детей, – сказал Ковалев ровным тоном, повернувшись ко мне.

Во взгляде его мелькнул вызов в стиле: «Ну и что ты мне сделаешь?»

Наглая скотина! Которая даже мизинца не достойна – ни моего, ни одной из дочерей!

– Это очень похвально. Но мы сейчас с тобой сядем на кухне и решим, как, когда и по какому графику ты станешь видеться с Дашей и Люси, – ответила я.