Текст книги "Не(полное) зачатие (СИ)"
Автор книги: Амелия Борн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Я сидела в машине, прижимала к себе плед, переданный мне шефом, и думала. Что, интересно знать, он подразумевал под словом «домой»? Неужели собирался прямо сегодня воплощать в жизнь свои планы по тому, чтобы мы съехались?
Когда добрались до моей квартиры, бабушка с порога вручила мне Рому и скомандовала:
– Корми! Уже минут двадцать плачет! Я его переодела, так что попа у нас чистая.
И я тут же стала выполнять свои прямые обязанности. Села на диван, приложила сына к груди и прислушалась к тому, что происходило на кухне. А происходил там краткий пересказ наших с Дмитрием Юрьевичем приключений под удивленные возгласы бабули. Ну и советы с ее стороны, как надо было сделать правильно (куда уж без них).
Когда Рома насытился и был уложен в кроватку, я присоединилась к великому кухонному собранию как раз на тот моменте, когда бабушка потребовала у шефа:
– Ну-ка, повтори! – И когда они только успели тоже перейти на «ты»? – Прямо так и завизжала?
И бабуля рассыпалась в звонком смехе.
– Да, прямо так и завизжала, – кивнул босс и, повернувшись ко мне, окинул таким взглядом, от которого мне стало жарко. Мамушки! И почему я выгляжу сейчас не самым лучшим образом?
– Рома заснул, – объявила я, присаживаясь за стол. – Теперь проспит до середины ночи, если не больше.
– Вот и славно! – решила бабушка. – Пойду я к Петровне схожу, она меня давно к себе зазывает.
И не успели мы с шефом сказать хоть слово, бабули и след простыл. Собралась и умчалась с такой скоростью, что если бы за это на женщинах готовы были жениться, бабушка бы обзавелась огромным мужским гаремом.
– Ты не голоден? – спросила я через время после того, как за бабулей захлопнулась дверь. Перейти на «ты» с шефом было довольно непросто, но я это сделала.
– Голоден, – весьма двусмысленно ответил Дмитрий Юрьевич, посмотрев так, что я едва не превратилась в желе.
– Тогда пожарю картошки!
В том, как именно это сделать, я была настоящим мастером. Умела и нарезать картофель так, чтобы он приготовился идеально, и разобраться в балансе соли и масла, на котором он готовился. И все это время я чувствовала, как шеф смотрит на меня с ожиданием.
– Вы не любите картошку, босс? – спросила я, перемешав содержимое сковородки.
– Мы же решили перейти на «ты».
– «Ты» и «босс» не очень-то сочетаются, – призналась я, поморщившись.
– А мне нравится.
Терлецкий откинулся на спинку стула и посмотрел на меня раздевающим взглядом. О нашем приключении с участием Аллы разговора не заходило, но это, наверно, было и правильно. У нас ведь имелись и другие темы для беседы.
– Ты не любишь картошку? – не зная, что еще сказать, спросила я.
– Обожаю, – признался шеф.
– А по тебе и не скажешь.
Мой взгляд скользнул по рельефной груди, обтянутой тканью рубашки. Неужели все это великолепие уже однажды нависало надо мной, когда Дмитрий Юрьевич меня трахал?
– О чем ты думаешь? – спросил шеф.
Вопрос прямо в точку!
– О том, что нужно помешать картошку! – нашлась я и вновь устремилась к сковороде.
– Это была самая вкусная картошка за всю мою жизнь! – расправившись со второй добавкой признался шеф. – Что ты туда кладешь?
– Ничего такого, – подернула я плечами. – Картофель, масло, лук и соль.
– И все?
– И все.
– Похоже, рестораны чего-то не знают, – решил Терлецкий, выходя из-за стола. – Кстати, кажется, Рома завозился.
Он пошел к комнате, где спал наш сын, мне же только и оставалось, что пожать плечами. Как у него получалось услышать, что малыш беспокоится, если даже мне это было недоступно?
Когда я зашла в нашу с Ромой комнату, то обнаружила шефа, сидящего на моей постели и укачивающего нашего сына.
– Он уже почти заснул. Я понюхал – какашками не пахнет.
Я фыркнула, представив, как шеф втягивает носом запах ползунков Ромы. Это и взаправду было смешно.
– Это хорошо, – согласно кивнула я. – Значит, проспит еще несколько часов.
Я смотрела на то, как Терлецкий устраивается на моей постели и кладет нашего сына себе на грудь. И эта картина мне нравилась и совсем не вызывала протест.
– Я тут подумала… – начала я, присаживаясь на край кровати.
– М? – ответил на это шеф.
– Если ваше, то есть, твое предложение съехаться еще в силе, то мне нужно его обдумать.
Взяв паузу, я потеребила край халата и продолжила.
– Жить у тебя или у меня… надо решить, у кого лучше. У меня бабуля будет вмешиваться, это точно. А у тебя? Мама? Вообще мне она понравилась, хорошая очень. И Ромика сразу полюбила.
Ответом мне был долгий и протяжный всхрап. Я даже не думала, что можно так храпеть! Тем более, боссам! И неужели он заснул прямо посреди нашего разговора, в котором мы обсуждали настолько серьезные вещи?
– Дмитрий Юрьевич! – повернувшись на звук, позвала я. – Шеф!
И снова в ответ длительное «хррррр».
Вот и решили, что совместную жизнь мы начнем с совместно проведенной у меня ночи!
Убедившись в том, что Роме удобно, и что босс держит сына крепко, я легла рядом, повернулась набок и после некоторого колебания обняла шефа рукой. Я ведь имела на это право, раз уж все сложилось именно так. Да и присмотреть за Ромой будет совсем не лишним. Уверившись в том, что веду себя совершенно правильно, я закрыла глаза и совсем скоро провалилась в самый крепкий из возможных сон. И мне было совершенно наплевать на то, что происходило вокруг нас с Ромой и Димой.
Глава 22. Дмитрий
Проснулся я среди ночи от детского плача.
Резко открыв глаза, обнаружил сразу две непривычные вещи: у меня на руках ребенок и меня обнимает женщина. Оксана.
Что из этого было более необычным, так сразу и не скажешь. Как правило я ни с кем не делил постель – в плане сна, то есть. Предпочитал спать один, потому что так было комфортнее. А теперь даже не заметил, что нас в кровати целых трое!
Беляшкина мирно посапывала на моем плече и тело вдруг отреагировало на ее близость самым неуместным сейчас образом. Потому как сын на моих руках продолжал хныкать, явно чего-то требуя.
Опыта у меня не было с детьми никакого, но логика подсказывала, что вариантов, в принципе, всего три. Обкакался, хочет есть или что-то болит.
Я принюхался. Да, на этот раз дело, определенно, пахло какашками. И, как любой мужчина в такой ситуации, я в первую очередь принялся звать на помощь.
– Оксана, – я легонько коснулся руки Беляшкиной, но та лишь перевернулась на другой бок. Глядя на то, как спокойно она спит, у меня не хватило отсутствия совести будить ее дальше. Устала ведь, наверно. В конце концов это она, а не я, с момента рождения Ромы, вставала среди ночи, чтобы поменять ему подгузник. Так что ничего со мной не случится, если я сейчас сделаю то же самое. Я же мужик, я справлюсь! Ну, на крайняк, схожу к психологу.
Постаравшись встать как можно тише, я уложил Рому на стол и, чересчур поверив в себя, быстро снял памперс.
Ох ты ж бл*дь!!! Я инстинктивно зажал нос пальцами, но это уже не помогало. Запах какашек меня обволакивал.
Так, надо срочно избавиться от его источника! Бл*, а куда девают старые памперсы? В мусорку или сразу на улицу, чтоб не воняло? В растерянности я начал метаться по комнате и в итоге налетел на что-то ногой. Не удержавшись, взвыл, потому как это нечто даже не шелохнулось, в отличие от моего большого пальца, запульсировавшего от боли.
– Что случилось? – спросила резко проснувшаяся Оксана.
Вот тебе и позаботился!
– Ничего, – ответил я. – Спи.
– А где Рома?
– Я меняю ему памперс.
– Понятно, – протянула Беляшкина таким тоном, что стало ясно – к успеху затеянного мной мероприятия она относится крайне скептически.
– Куда старый подгузник девать? – спросил все же я, раз уж она все равно проснулась.
– В мусорное ведро. На кухне.
– Он же воняет!
– Так сверни его.
Я, однако, тупо продолжал стоять с памперсом в руке, и Оксана, видимо, поняла, что это безнадежно. Встала с постели, отобрала у меня памперс и сказала:
– Салфетки на столе. Новые памперсы в тумбочке.
И ушла. Протупив еще пару секунд, я все же нашел салфетки и, аккуратно перевернув Рому на живот, наконец понял, для чего они. Попа-то у нас грязная! Ну, оно и понятно, в общем-то.
Приведя попу сына в порядок, я наконец с горем пополам натянул на него свежий подгузник, в ответ на что был вознагражден довольным гуканьем. И хмыканьем. То была Оксана, которая с порога наблюдала за моими приключениями.
– Салфетки сам выбросить сможешь? – поинтересовалась она насмешливо. В ответ на это я лишь гордо проследовал на кухню.
Когда вернулся в спальню, обнаружил, что Беляшкина уже уложила сына в кроватку. Стянув с плеч пиджак, в котором уснул, я бросил его на стул и снова устроился на кровати. Оксана застыла рядом, не торопясь составлять мне компанию.
– Ложись, – спокойно предложил я.
– Мы что, будем спать вместе?
– А что? – передернул я плечами. – В конце концов мы уже делали это. Во всех смыслах.
И, не дожидаясь, пока Беляшкина созреет, притянул ее к себе, заставляя лечь рядом.
Оказывается, спать с женщиной не так уж и плохо. Даже уютно. Это была моя последняя мысль перед тем, как я снова провалился в сон.
Утро встретило меня поистине домашней картинкой. Бабуля в зале деловито гладила мой пиджак, а из кухни доносился аромат готовящейся еды, от которого во рту возникла слюна.
– Надежда Петровна, не надо было, – сказал я, подходя к бабуле.
– Как не надо?! – возмутилась она. – Ты давай рубашку и брюки тоже снимай, я их быстренько простирну!
И в чем же это я, интересно, останусь? Нет уж, одной демонстрации трусишек перед бабулей и Оксаной с меня было достаточно!
– Спасибо вам большое, но мне все равно надо заехать домой, – улыбнулся я и, пока не остался без штанов (а с такой бабулей это было весьма вероятно), направился на кухню.
Оксана стояла у плиты, Рома мирно спал рядом в люльке. Обернувшись ко мне, Беляшкина сказала:
– Я приготовила завтрак.
– Пахнет вкусно, – откликнулся я, устраиваясь за столом.
– Это всего лишь омлет.
– Вчера тоже была всего лишь картошка, – хмыкнул я. – Но такая, что за нее жениться можно было.
Похоже, я сболтнул лишнего. Лицо Оксаны аж вытянулось от удивления и я поспешил исправить ситуацию:
– Не волнуйся, в загс пойдем не сегодня. Так что там насчет омлета?
Очнувшись, Оксана наложила мне порцию и, поставив передо мной тарелку, села рядом.
– А ты? – спросил я, беря в руки вилку.
– Я уже поела.
У меня на этот счет были некоторые сомнения, но я оставил их при себе. Вместо этого приступил к еде и тайком оглядел Беляшкину.
Или мне казалось, или она начала худеть. Оставалось только надеяться, что голодовка не входит в эту программу.
Когда я почти доел, на кухню подоспела бабуля.
– Димочка, я тебе пиджачок нагладила. В зале висит.
И, не успел я что-либо ответить, как Надежда Петровна всплеснула руками и заявила:
– Что же ты это не ешь ничего?!
Кинув взгляд на Оксану, я заметил, как та спрятала в ладонь улыбку. Причина этого мне стала ясна довольно быстро.
– Оксаночка, что же ты его не кормишь?! – продолжала возмущаться бабуля. И тут понеслось:
– Димочка, я вот тут пирожков напекла прямо с утра! С яблоками, с капустой, картошкой, грибами, еще есть слойки…
Ох ты ж б*ядь! Теперь понятно, почему Беляшкина была такая… Беляшкина. Бабуля кормила на убой и с упорством танка. Я представил, на кого буду похож сам после недели такой кормежки и содрогнулся. Похоже, пора было бежать, пока не поздно.
– Надежда Петровна, у меня времени мало, – ответил я, глядя на то, как передо мной появляются вышеуказанные пирожки.
– Ну хоть один-то скушай! Я тебе чаю налью, – ответила бабуля с надеждой.
И я сдался. В крайнем случае схожу в зал и опять же к психологу.
Быстро покончив с одним пирожком (очень вкусным, надо признать) я решительно поднялся из-за стола и сказал:
– Спасибо, все было очень вкусно.
После чего подошел к Роме и чмокнул сына в щеку. Оксана поднялась на ноги вслед за мной и я, чуть поколебавшись, быстро поцеловал ее тоже. В конце концов, после совместной ночи и приключений с памперсами имею право!
– Я на работу, – сообщил я напоследок очевидное и, прихватив кейс и пиджак, быстро вышел из дома.
Глава 23. Оксана
– Он ушел на работу, – сказала бабушка таким тоном, как будто шеф отправился на войну. Как только за Дмитрием Юрьевичем (язык никак не поворачивался называть его Димой) закрылась дверь, я повернулась к бабуле и сказала:
– Да, мужчины обычно туда ходят.
– Но он мог остаться хотя бы на обед, – запротестовала та.
– Не мог! Шеф очень занятой человек. И вообще мужчины работают и это нормально, – парировала я.
Бабуля все же посомневалась несколько минут, а потом пошла на кухню.
Не знаю уж, что она там собиралась делать, но по сегодняшней реакции шефа было ясно, что он не собирается бездумно употреблять весь тот ассортимент кулинарных талантов бабушки, которая уже была готова поставлять его к столу Терлецкого.
Обеспечив Рому всем необходимым, я уложила его спать и взялась за приготовление обеда. Теперь я питалась (ну или очень старалась питаться) правильно. И, кажется, уже стала весить меньше. По крайней мере, джинсы стали застегиваться гораздо легче. И мне это нравилось, хотя, иногда и хотелось утащить со стола что-нибудь вкусненькое.
– И кто же теперь все это будет есть? – указав на гору пирожков, проворчала бабушка, увидев, как я варю брокколи. – Я же так старалась!
– Наташка придет сегодня. Ей хоть гору скорми – ничего не будет. И хватит уже печь столько всего! Я худею, и от своей затеи постройнеть не отступлюсь.
Бабушка нахохлилась и ушла к себе. Я же вынула капусту, чтобы не переварилась и, бросив быстрый взгляд на пирожки, стойко отвернулась и направилась в нашу с Ромой комнату.
Наташа пришла ко мне позже, почти вечером, когда я занималась тем, что думала о Терлецком. Точнее, не совсем о нем, а о следующей ночи. Он собирался снова переночевать у меня? И почему я об этом не спросила? Может, стоило позвонить ему и узнать?
В таких мыслях я пребывала половину дня. Брала в руки телефон, но откладывала. Надоедать шефу не хотелось.
– О! Мы не виделись несколько дней, а ты так похудела! – пролила бальзам на мою душу Наташа, как только переступила порог дома.
– Очень сладкая лесть.
– Не лесть. Ты похудела. Это заметно сразу.
Она вручила мне пакет, в котором лежали две бутылки. В одной – вино, во второй – кефир. Нетрудно было догадаться, кому что.
– Расслабляться будем? – уточнила я, проходя в комнату. – Сейчас бокалы принесу.
– Будем, – кивнула подруга.
Подошла к кроватке с Ромой и вздохнула.
– Когда они спят, такие лапочки. Жалко, мальчишки уже выросли, так их на ручках уже не подержишь.
– Ничего, свой появится, еще надержишься.
– Вряд ли появится, – отмахнулась Наташа. – Не будем об этом.
Я вздохнула и пошла на кухню взять сыр и бокалы. Сейчас, когда у меня появились отношения с Терлецким (нет, не любовные, конечно, но появились же), мне с особенной силой захотелось, чтобы все получилось и у Наташи.
– Ну а у тебя как все? – налив себе вина и забравшись на подоконник, спросила подруга, когда я вернулась.
– Пока не понимаю, – призналась я. – Все довольно странно. Шеф сказал, что мы с ним должны съехаться. И сегодня ночевал у меня.
Наташа от этой новости пришла в состояние экстаза. Даже чуть не выплеснула вино, когда подскочила от удивления.
– У вас с ним снова… было? – прошептала она.
– Не было. Мы действительно просто спали.
Я отпила глоток кефира, вспоминая о совместно проведенной ночи. Это было… волнительно. Даже несмотря на то, что все прошло невинно и спали мы в одежде.
– Тебе везет, – вздохнула Наташа. – Думаю, что это неспроста. И скоро вы поженитесь.
Да что же они с бабушкой все о женитьбе? Ну не могла я представить себя в качестве жены шефа! Хотя, я и в качестве матери его ребенка себя никогда не видела, а поди ж ты.
– А у тебя что? – перевела я разговор с той темы, которая была для меня слишком животрепещущей.
– А у меня ничего, – подернула плечами Наташа. – Братья, работа, учеба. Все как обычно. Ой, смотри!
Подруга прислонилась лбом к окну, где заметила что-то интересное. Я подошла и встала рядом. Сердце тут же забилось быстро и радостно, потому что я увидела шефа в компании какого-то незнакомого мужчины. И когда Терлецкий поднял взгляд и посмотрел на окно моей квартиры, радость стала совсем уж огромной.
Я махнула шефу, и он сделал знак «могу ли подняться к тебе не один?». Я, конечно же, кивнула. Во-первых, интересно было узнать, что это за спутник у Дмитрия Юрьевича. Во-вторых, у меня еще Наташка непристроенной осталось.
Ну и, в-третьих, должен же был кто-то уничтожить стратегический запас бабулиных пирожков?
Глава 24. Дмитрий
– Дмитрий Юрьевич, вас ждут…
Моя секретарша выглядела слегка огорошенной и я мигом заподозрил неладное. Неужто у Аллы совсем разум отказал и она снова за чем-то приперлась?
Оглядев приемную, я непонимающе нахмурился – там никого не было.
– В кабинете, – подсказала Вика.
Б*я, ну точно Алла! Надо окропить офис святой водой, что ли!
Впрочем, был еще один человек, который мог нагло ввалиться прямо ко мне в кабинет. И только я успел об этом подумать – как именно он мне навстречу оттуда и вывалился.
– Здорова! – мой давний друг, Вовчик, хлопнул меня по плечу и я, испытывая огромное облегчение, похлопал его в ответ.
– Поздно ты сегодня, – заявил он мне, комментируя то, что на работу я явился на два часа позже обычного. Но это Вовчик просто не знал, что я еще чудом унес ноги от бабули с ее стратегическими запасами пирожков, которых хватило бы на целый полк!
– Пошли, в кабинете поговорим, – откликнулся я.
– Кофе? – вопросила Вика нам вслед.
– Будешь? – спросил я у Вовчика.
– Можно, – кивнул тот. – Я к тебе прямо после слета.
Тут надо сказать, что Вовчик был байкером с многолетним стажем. Сколько я его помнил – с байком он не расставался никогда. С юности подрабатывал мотомехаником, а потом обзавелся собственным салоном и мастерской.
– Случилось чего? – поинтересовался я, когда Вика поставила перед нами две чашки и прикрыла за собой дверь.
– Вообще ничего. А вот у тебя, я смотрю, жизнь бурлит, – хмыкнул Вовчик. – Говорят, ты папашей стал?
– И кто ж это тебе рассказал? Уволю, – постановил я хмуро.
– Вообще-то твоя мать.
Упс, уволить не получится. А план был так хорош!
– Я вчера вечером к тебе домой заглядывал, а там только мамка твоя была, – пояснил Вовчик.
Ясно, мама опять приезжала инспектировать мои трусы на предмет чистоты. Отправить ее куда-нибудь в путешествие, что ли. В Африку, например. Она там живо всю антисанитарию победит!
– Кто счастливая мамаша? – продолжал расспросы Вовчик. – Поговаривают, что ты отправил в декрет кого-то из своих работниц?
Все-таки я уволю кого-нибудь!
Хотя я, конечно, понимал интерес Вовчика к подобным новостям. Пару недель тому назад я и сам не думал, что со мной может приключиться отцовство. И что буду мужественно менять памперсы в два часа ночи не думал тоже. Но… сейчас вдруг обнаружил, что все, происходящее со мной, настолько ново и интимно, что говорить об этом ни с кем не хочется. Даже с лучшим другом.
– Да, это моя сотрудница, – все же признал я.
– Та пышка, что сидит недалеко от входа? – живо поинтересовался Вовчик.
– Ты ее знаешь? – удивился я.
– Такую трудно не заметить!
Я мгновенно ощетинился. Что это за реплики в сторону матери моего ребенка?!
– Еще одно слово… – предупредил я угрожающе.
– Да ты что, это ж комплимент! – откликнулся Вовчик и, махом допив кофе, решительно добавил:
– Это дело надо обмыть! Встретимся вечерком в нашем любимом пабе.
Обмывание шло полным ходом. На второй бутылке я обнаружил, что уже выложил Вовчику всю приключившуюся со мной и Беляшкиной историю. А еще – что я, кажется, порядком пьян. А значит, со спиртным надо завязывать. Я прекрасно помнил, чем закончилась моя последняя попойка и пока собирался ограничиться все же одним ребенком в своей жизни.
– Мне хватит, – заявил я, решительно отодвигая от себя бурбон.
– А как же за здоровье малого выпить? – оскорбился Вовчик.
– Того, что мы уже дернули, хватит лет на двадцать вперед, – хмыкнул я.
– Ну ладно, – смирился друг. – Тогда поехали знакомиться!
– С ума сошел? Мы же пьяные!
– Мы не пьяные, мы – веселые! – заявил Вовчик и поднялся на ноги. Я встал за ним следом и мы в молчании проследовали на выход.
– Ты что делаешь? – спросил Вовчик, когда я достал телефон, чтобы вызвать такси.
– Вызываю машину, – ответил я очевидное.
– Вот еще! Я тебя докину!
– А если нас остановят?
– И что?
– Мне-то ничего. А вот тебя лишат прав.
– Единственное, чего меня лишали за всю жизнь – так это девственности, – хохотнул пренебрежительно Вовчик. – Садись давай, – кивнул он на байк.
– Я жить хочу, – предупредил я. – У меня сын!
– Домчу в лучшем виде! – пообещал Вовчик.
И, надо сказать, обещание свое он выполнил. К моменту, когда мы остановились у дома Беляшкиной, я значительно протрезвел. В основном от адреналина, которого хапнул, пока Вовчик мчался по дороге, как бешеный.
– Больше я с тобой не поеду, – выдохнул я, слезая с «Харлея».
– Все так говорят, – хмыкнул Вова. – И все садятся снова.
Тут уж не поспоришь. Я ведь ездил с ним раньше и прекрасно знал, что меня ждет! И все равно поехал опять. Наверно, потому что знал – Вовчику можно доверять.
– Ладно, пошли, – скомандовал я, направляясь к подъезду.
Дверь Беляшкиной в ответ на звонок распахнулась так быстро, будто тут только нас и ждали. Ввалившись внутрь, я уж было хотел представить друга, как положено, но тот меня опередил.
– Ну чо, как сама? – вопросил он у смутно знакомой девицы, застывшей рядом с Оксаной и смотревшей на нас во все глаза.
Не дождавшись ответа, Вовчик повернулся ко мне и потребовал:
– Ну ты представь, что ли.
– Кто бы меня представил, – буркнул я.
– Это моя подруга, Наташа, – нашлась быстро Беляшкина.
– Мой друг Вова, – пояснил, в свою очередь, я.
Вовчик, тем временем, внимательно оглядел Наташу и в итоге постановил:
– Худющая ты больно. Приглашу тебя в Макдональдс, так и быть.
От грандиозности заявления в комнате повисла пауза. Первой опять же очнулась Беляшкина.
– У нас пирожки есть, – сказала она.
– Пирожки – это хорошо, – кивнул Вовчик. – А где малой? Показывайте!
Оксана посмотрела на меня с сомнением, но я кивнул. С детьми у Вовчика опыта было вообще куда больше моего.
– Вылитый ты, Димон! – восхитился Вовчик, когда Оксана вынесла сына из спальни. Протянув руки, друг с поразительной для его габаритов нежностью взял Рому на руки и добрых пять минут с ним сюсюкал, будто это не он совсем недавно гнал по городу со скоростью и суровостью челябинского метеорита.
– Ладно, укладывай обратно, – наконец разрешил Вова, возвращая моего сына Оксане. – А мы пойдем уже, не будем вам надоедать.
– А как же пирожки? – поинтересовалась с надеждой Беляшкина.
– Пирожки мы возьмем с собой, – успокаивающе кивнул Вовчик.
И таки взял. И не только пирожки.
Приняв из рук Беляшкиной сверток с выпечкой, Вовчик обхватил Наташу (с которой глаз не спускал) за запястье и со словами «ну мы пошли» решительно вывел из квартиры.
Беляшкина уставилась на меня с выражением паники на лице:
– Что это было?! Может, ее спасать надо?!
– Не надо, – хмыкнул я. – Она в надежных руках.
– И часто он так с женщинами? – с подозрением поинтересовалась Оксана.
– Не знаю, я не подглядывал, – хмыкнул я. – А ты любишь такой вид развлечений?
Беляшкина мигом покраснела. Как же легко ее смутить!
– Накормишь? – спросил я с надеждой. – У меня не было времени поужинать.
Она кивнула, а я, следуя за ней на кухню, предупредил:
– Только никаких пирожков, умоляю.
– Добро пожаловать в партию против пирожков, – усмехнулась Беляшкина. – Только бабуля расстроится, что их никто не ест.
– Мы найдем применение ее талантам, – пообещал я, устраиваясь на стуле.
Удивительно, но я начинал чувствовать себя здесь, как дома. И это было странно.
Странно, но одновременно волнующе.
Глава 25. Оксана
Ночью, пока шеф спал (на этот раз я разложила для него диван), я задавалась мыслями, которые сейчас крутились вокруг моей полноты с новой силой. Не то чтобы я надеялась на переход наших отношений с Терлецким в другую плоскость, но… представляла, как он меня целует, как начинает раздевать…
А дальше зажмуривалась от стыда, который испытывала даже в своих фантазиях. Наверно, если бы у нас с шефом дошло до интима (конечно, когда мне будет можно снова заниматься сексом), я бы сбежала на северный полюс. К пингвинам, среди которых чувствовала бы себя как своя.
Поэтому совершенно правильным решением было возвращение прямо завтра в фитнес-зал. Правда, слишком свежи еще были воспоминания о моем прошлом посещении этого заведения, но ничего! Просто не буду переусердствовать, вот и все.
Повернувшись набок, я не смогла сдержать улыбку, которая появилась при виде того, как шеф спит в метре от меня. Довольно приятная картина, надо сказать, успокаивающая даже. И я бы успокоилась и легла уже спать, если бы не волнение за «украденную» прямо из моих рук Наташку. Подумать только! Ведь ей никогда не везло с парнями, и тут целый Вовчик!
Нырнув под одеяло, я набрала номер подруги в тысячный раз, но, получив только гудки, на которые ответа не было, вынырнула обратно и вздохнула.
Она в надежных руках. Так сказал Терлецкий. Что же, попробую поверить.
На завтрак шеф ограничился бутылкой минеральной воды и таблеткой аспирина. От овсяной каши отказался, хотя бабушка пыталась его накормить, уверяя, что тогда похмелье отступит сразу.
– Выпью кофе на работе и приду в себя, – отмахнулся шеф. – Вы сегодня дома? – Этот вопрос он задал уже мне, очевидно, имея ввиду, не собираемся ли мы с Ромой куда-нибудь.
– Погуляем немного, если дождь не пойдет. – Я посмотрела в окно и призналась: – А еще я на фитнес собираюсь.
Терлецкий тут же напрягся.
– На фитнес? – переспросил он таким тоном, как будто я только что призналась ему в том, что собираюсь принять участие в групповом сексе.
– На фитнес, – подтвердила я.
– К качку тому?
Ну, надо же… Не забыл.
– Нет. Просто на фитнес.
– Но он там будет?
– Кто?
– Качок твой!
– Он не мой! И я не знаю, кто там будет. Я, если ты не заметил, не специалист по мускулистым парням.
Бабуля все это время наблюдала за нами как судья на теннисном корте. Но в разговор не вмешивалась.
– И хорошо. Я против, чтобы ты становилась специалистом по качкам.
Ревнует он, что ли? Эта мысль почему-то показалась мне очень приятной, хотя наверно я себе просто льстила.
– Я просто хочу позаниматься спортом, – подернула я плечами.
– Достаточно того, что ты погуляешь в парке. С пользой для себя и Ромы.
Вот оно как! Но так дело не пойдет! Я снова представила, что будет, если вдруг случится чудо и у нас с Терлецким повторится совместная ночь. Да я же со стыда сгорю!
– Знаете что, шеф? Можно я сама решу, когда, где и главное, с кем мне заниматься спортом!
Сказав это, я удалилась из кухни, чтобы наш спор не перерос во что-то более масштабное. А через несколько минут услышала, как хлопнула входная дверь.
– Зря ты так с Димочкой! – вступилась за честь Терлецкого бабуля. – Он просто тебя приревновал. Знаешь, что твой дед вытворял, когда я с другим заговаривала? Ух! В нем такая страсть просыпалась!
– Бабуля… ну, что ты такое говоришь? И вообще, разве не ты сама была против того, чтобы между мной и шефом происходил разврат?
– А я не о разврате! Я о чувствах.
Я с сомнением посмотрела на бабушку. Чувства у шефа ко мне? Очень сомнительно. И даже опасно считать, что он может меня полюбить или испытывать ко мне страсть. Потому что я уже начала влюбляться в него с такой силой, какой сама от себя не ожидала.
– Что бы там ни вытворял дед, это к делу не относится, – отрезала я. – Пойду собираться в фитнес-зал. Я на пару часов, не больше.
И ушла в ванную.
Мой поход к «качку» не состоялся. Я уже собиралась выйти из дома, когда в дверь протяжно зазвонили. Бабуля замахала на меня рукой, мол, открывай быстрее, пока Рому не разбудили. И когда я распахнула дверь, то увидела на пороге Наташу. Точнее, Наташу в той девушке, которая пришла ко мне, я распознала не сразу. Щеки ее горели, глаза лихорадочно блестели, а дыхание сбивалось.
– Он что – преследует тебя? – выдохнула я, затаскивая подругу внутрь и быстро запирая дверь.
– Кто? – не поняла она.
– Вова, конечно!
– О, Воваааа…
Мои глаза округлились и стали больше в два раза. Что это еще за такое «о, Воваааа»? Наташа же тем временем разулась и промчалась на кухню. Я последовала за ней. Там обнаружила подругу, жадно прильнувшую к графину с водой. Смотрела я на эти манипуляции не без тревоги. Что вообще произошло?
А когда Наташа схватила пирожок и откусила сразу половину, не выдержала.
– Да что случилось, ты мне можешь рассказать?!
– Пирожкиии… они такие вкусные. Особенно с вареньем, – простонала Наташка, с трудом проглотив то, что было во рту. Пришлось отнять остатки сдобы и усадить подругу за стол.
– Рассказывай, пока я не стала звонить Терлецкому и требовать у него связаться с Вовой!
Наташа уронила голову на руки и вдруг… разрыдалась?
– Ната! Нат… что с тобой? Что случилось? – всполошилась я окончательно.
Ну, шеф! Вот, что значат, по-твоему, надежные руки? Я так разозлилась, что взаправду собралась звонить Терлецкому, но когда Наташа подняла голову, оказалось, что глаза у нее совершенно сухие, только так и продолжают блестеть. А на губах витает блаженная улыбка.
– Что он с тобой сделал? – потребовала я ответа.
Наркотики? Вполне может быть! Этот неуместный голод. Жажда. Непонятное поведение, спутанное сознание. Так. Так-так… что нужно сделать в первую очередь? Уложить спать? Снабдить успокоительным? У меня, как назло, кроме валерьянки дома ничего…
– Что он со мной сделал? Лучше спросить, что мы друг с другом делали всю ночь.
Я так и села. Наташа… моя скромная Наташа, которая все время была погружена то в работу, то в учебу, то в младших братьев, признается мне в таком?
– Говори уже, – с неверием повторила я, и подруга начала свой рассказ.
Через час я уложила Наташу спать. Ну, не отправлять же ее было домой в таком возбужденном состоянии? То, что она мне поведала, я поклялась (и Нате, и самой себе) унести в могилу.
Вроде бы я должна была быть рада за подругу, но какое-то сожаление все равно испытала. Мне о таком оставалось только мечтать, да и то, когда скину злосчастные килограммы, ну и рядом будет подходящий мужчина.
