Текст книги "Счастье под угрозой"
Автор книги: Аманда Скотт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)
– Но каким образом? – спросил Роб. – Ты же сам не хотел, чтобы я брал с собой войско.
– Я оставил за тобой право решать, как действовать в случае необходимости, – холодно возразил Алекс.
– Это не ответ, – произнес Роберт, выдержав тяжелый взгляд брата. – Мы все наслаждались передышкой после непрекращающихся междоусобиц, во время которой крестьяне успели вырастить и собрать богатый урожай. А теперь ты хочешь, чтобы Максвеллы восстановили против себя собственных соседей? Ты хочешь войны с Аннандейлом?
– Хватит нести вздор, – раздраженно бросил Алекс. – Это в твоем духе – делать возмутительные заявления, вместо того чтобы должным образом решать насущные проблемы. От тебя требовалось лишь показать нашу силу. В своем послании я сообщил всем этим землевладельцам, что у них нет иного выхода, кроме как подчиниться моим требованиям. Данвити продолжает их игнорировать, и это лишний раз доказывает, что я совершил ошибку, доверив тебе столь важную миссию. Я надеялся, что положение хозяина Трейлингхейла сделало тебя более ответственным. Но боюсь, ты остался таким же шалопаем, как и прежде. А может, унаследовав земли в Галлоуэе, ты перестал считать себя частью клана Максвеллов из Дамфриса?
Едва сдержавшись, чтобы не высказать готовые сорваться с языка гневные слова, Роберт заскрежетал зубами от досады. Неужели брат так и будет постоянно напоминать ему о прегрешениях молодости? Памятуя о том, что Алекс с легкостью читал по выражению лица Роберта все, что происходит у того на душе, молодой человек произнес:
– Может, ты позабыл о том, как быстро жители Аннандейла собирают войско? Английский гарнизон, расположенный в Лохмабене, научил их действовать незамедлительно.
– Они непременно поступили бы точно также, войди я в Аннандейл в сопровождении войска, – перебил брата Алекс. – Не потому ли я запретил тебе брать кого-либо из моих людей? Моего предписания было бы достаточно, чтобы Данвити понял: ты приехал с миром. Возьми я с собой в Аннандейл хотя бы двадцать человек сопровождения, местные жители тотчас схватились бы за оружие. И все же, если они вынудят меня собрать под свои знамена войско, я сломлю наконец их сопротивление.
– В таком случае я не понимаю, на что ты надеялся и чего ждал от меня. Что я заставлю Данвити повиноваться, имея в своем распоряжении всего полдюжины человек? Ты ведь даже не объяснил, как именно я должен действовать. Старый Джардин посоветовал мне не брать с собой его людей, если я не хочу неприятностей. Никого, кроме Уилла.
– Может, тебе стоило пропустить его слова мимо ушей и действовать по собственному усмотрению?
– Но ведь он наш союзник, Алекс. Кроме того, он хорошо знает долину. Старый Джардин сказал также, что Данвити не потерпит так много посторонних в стенах своего замка. Оставшись же за его пределами, вооруженный отряд ничем не смог бы мне помочь. Я счел, что предупреждение старого Джардина не лишено здравого смысла, и поэтому взял с собой только своих людей. По крайней мере его милость меня выслушал.
– Ну конечно, а потом сразу же забыл все, что ты ему сказал, – фыркнул Алекс.
– Тебе прекрасно известно, что он считает Максвеллов недостойными людьми, которые в прошлом дважды переходили на сторону англичан. Поэтому он и не желает тебе повиноваться.
– Говорят, Данвити миролюбивый человек, – произнес Алекс таким тоном, словно пытался объяснить ребенку простую истину. – От тебя требовалось лишь объяснить ему, что на моей стороне закон и король. Именно это и дает мне право требовать от него повиновения.
– Ты только что сказал, что уже объяснил все это в своем письме.
– Возможно, Данвити не умеет читать.
Вспомнив, какое впечатление произвел на него Данвити, Роберт улыбнулся.
– Я сказал что-то смешное? – сдвинув брови, спросил Алекс.
– Данвити образованный человек, – ответил Роб. – Он знает себе цену и имеет определенный вес в обществе. Даже старый Джардин его уважает. Более того, его влияние распространяется и за пределы Аннандейла. Вот что я скажу тебе, братец: если ты начнешь ему угрожать, на его защиту встанут остальные бароны Дамфрисшира. Не забывай, что Дугласы являются родственниками его жены.
– Ты осмеливаешься учить меня, мальчишка? Тебе следовало бы лучше исполнять мои приказы. Вместо этого ты возвращаешься несолоно хлебавши и лепечешь какие-то глупые объяснения.
– Господи, Алекс, – вспылил Роб. – Мне уже давно не двенадцать лет. Я больше не завишу от тебя и не обязан подчиняться твоей воле. Ты мой брат и человек, которому я обещал выполнять свой долг перед семьей. Но я не твой лакей. Я не обязан стоять здесь перед тобой и выслушивать…
– Ах да, я совсем забыл, – язвительно протянул Алекс. – Ты же теперь крупный землевладелец, хозяин Трейлингхейла. Расположившись на берегах реки Нит, ты теперь считаешь, что такие понятия, как преданность клану, Нитсдейлу, Дамфрису и мне, ничего для тебя не значат.
– Если ты действительно так думаешь, то нам не о чем больше говорить, – рявкнул Роб.
– Ну конечно, снова вышел из себя. Как и всегда. Твой гнев вырывается наружу, едва только тебя призывают ответить за свои действия или бездействие…
– Хватит, – оборвал брата Роберт.
– Как скажешь. Хотя я всем сердцем надеялся, что ты научишься использовать свое упрямство на общее благо и докажешь, что можешь быть полезен нашему могущественному клану. Но ты так и остался вспыльчивым и нетерпеливым мальчишкой… Черт возьми, Роберт, я не сомневаюсь, что ты разозлил Данвити не меньше, чем теперь меня. Будь ты немного помладше…
– Да, ты хорошенько поколотил бы меня. Только знаешь, скоро ты окажешься в тупике и начнешь делать то, что теперь кажется тебе глупым, – произнес Роб. – Если тебе вновь понадобится человек для разговора с Данвити, ты, без сомнения, найдешь более компетентного гонца.
– Черт бы тебя побрал, Роб. Я надеялся… – Алекс вздохнул. – Господь свидетель, я надеялся, что ты вырос и поумнел. Мне стоило предусмотреть, что ты ничуть не изменился.
– Прощай, Алекс, – произнес Роб. – Я не намерен далее злоупотреблять твоим гостеприимством.
– О да, давай беги к себе в Трейлингхейл, – процедил сквозь зубы Алекс, каждое слово которого, казалось, сочилось ядом. – Ты всегда убегал от трудностей. Я слышал, твои люди очень высокого мнения о тебе. Так вот что я тебе скажу: молись, чтобы они не разочаровались в тебе так же, как я.
Роб развернулся и пошел прочь. Его глаза горели таким гневом, что слуги, попадавшиеся на пути, в страхе разбегались в стороны.
– Сэр! Господин Роб! Эй, погодите немного, сэр!
Звонкий голос прервал разбегающиеся в стороны мысли Роба, и он обернулся с намерением объяснить наглецу, осмелившемуся окликнуть его столь непочтительно, все, что думает о нем и его поведении.
Темноволосому голубоглазому мальчишке было на вид всего девять или десять лет. Он не моргнув глазом выдержал гневный взгляд Роберта.
– Какого дьявола ты орешь на весь замок? – сурово спросил Максвелл.
Храбро вздернув остренький подбородок, мальчишка ответил:
– Сама сказала, чтобы я кричал как можно громче, если хочу вас остановить. Вот почему.
– Она так сказала?
– Да, сэр. А еще что лицо у вас красное, точно сырая говядина. Она хорошо вас знает и велела не обращать на ваш гнев внимания.
– Следи-ка за тем, что говоришь. Это все, что она велела мне передать?
– Да! Хотя… признаться, про говядину она не поручала мне говорить. Но она велела остановить вас во что бы то ни стало и не отпускать до тех пор, пока она с вами не поговорит.
Роб посмотрел на помост в центре зала и увидел невестку, леди Кассандру Максвелл, близоруко щурившую глаза. Очевидно, поняв, что Роб ее заметил, Кассандра несмело улыбнулась. В этот момент дверь за ее спиной отворилась и взору Роберта предстала его бабка, леди Келсо.
Пожилая дама властно взмахнула рукой.
– Я ее вижу, – обратился Роберт к мальчику. – А ты можешь идти. И спасибо тебе.
– Не за что, сэр. Вы ведь не хотите разозлить ее. Да и никто не захотел бы, – многозначительно заметил мальчишка, очевидно, не понаслышке знавший о тяжелом нраве престарелой леди. – Но она отличная старушенция.
– Старушенция?
– Да, так иногда па называл мою ба. Говорил, это он любя. Но Сама ужасно мне нравится.
Смягчившись при виде искреннего взгляда мальчика, Роб наклонился и уверенно произнес:
– Мне тоже. Только смотри, чтобы я больше не слышал, как ты называешь ее старушенцией, иначе разозлюсь так, что тебе придется обратить на меня внимание.
– Нет-нет, я больше не буду, сэр. Только вам лучше пойти к ней. Уж больно недовольно она на вас смотрит.
– Ты прав, – согласился Роберт, вложив в проворно протянутую руку мальчишки монету, а потом, мимоходом кивнув невестке, направился к помосту, на котором стояла бабка.
Ее милость была облачена в шелковое платье цвета лаванды и сюркот из алой узорчатой парчи. Легкая вуаль всколыхнулась на седых волосах, когда она величественно направилась назад в комнату, из которой только что пришла.
Последовав за ней, Роберт заметил своего пятилетнего племянника Соуни Максвелла, играющего на полу возле окна. Увидев Роберта, малыш вскочил на ноги и с радостным криком бросился ему навстречу.
Подхватив племянника под мышки, Роберт подкинул его в воздух, а затем снова поймал. Мальчишка завизжал от восторга.
Заслышав крик, пушистая белая кошка, дремавшая в кресле у окна, тотчас же вскочила и, прищурив зеленые глаза, покосилась на ребенка. В следующее мгновение она проворно спряталась под кресло.
– Тише, Соуни, – произнес Роб, поднимая племянника над головой. – Ты напугал бабушкину кошку.
– Нет, Читти не испугалась, – широко улыбнувшись Роберту, ответил мальчик. – Она прячется, потому что не хочет больше нянчиться со своими котятами. Так сказала бабушка. Подкинь меня еще!
Роберт повиновался, с легкостью поймав лучащегося радостью мальчика.
– Прошу тебя, не подбрасывай его так высоко, Роберт, – раздался голос Кассандры. – Только представь, что будет, если ты его уронишь.
– Дядя Роб не уронит меня, мама, – не скрывая разочарования, протянул Соуни, когда Роберт поставил его на пол. – Он такой сильный.
– Он прав, Касси, я его не уроню, – произнес Роберт, поворачиваясь к невестке.
– Откуда ты знаешь, – возразила леди Кассандра, украдкой бросая взгляд на распахнутую дверь. – Кроме того, Александру не нравится, когда мальчик так возбужден.
– Александр мог бы…
– Робби, – предостерегающе произнесла леди Келсо.
Послушно оставив мнение о брате при себе, Роберт взъерошил темные кудри Соуни.
– Ужинаешь сегодня со взрослыми в зале, приятель? – спросил он.
Заметив, как округлились глаза Кассандры, Роберт понял, что сказал лишнее.
Однако леди Келсо произнесла:
– Да, Кассандра как раз решила позволить мальчику обедать в зале, не так ли, дорогая? – Прежде чем Кассандра осмелилась что-либо возразить, ее милость добавила: – Почему бы тебе не усадить его за стол? Его отец скоро придет, а мне нужно поговорить с Робертом с глазу на глаз, прежде чем мы приступим к ужину.
– Конечно, миледи, – послушно произнесла Кассандра. – Идем, Соуни.
Просияв, мальчик обнял Роберта и отправился в зал следом за матерью.
– Как ловко вы от нее отделались, мадам, – произнес Роберт, когда за Кассандрой и ребенком захлопнулась дверь.
– Ну, ловкостью это вряд ли назовешь, – возразила ее милость. – Касси слишком покорна, чтобы перечить мне. Она очень приятная компаньонка, но я люблю, когда люди проявляют характер. Подобная же покорность вредна для Александра. Для любого Максвелла. Выказываемое женой смирение приводит к тому, что сильные мужчины начинают верить, будто могут управлять миром.
– Моей жене – если, конечно, я таковой когда-нибудь обзаведусь – лучше не показывать мне свой характер, – произнес Роберт, вспомнив о том, сколь жестокие ссоры случались у его излишне откровенной бабки и покойного лорда Келсо.
Роберту подобные выяснения отношений были не по душе. Внезапно память нарисовала ему ясные серые глаза леди Майри Данвити. Однако видение исчезло, едва только леди Келсо сурово спросила:
– Ну и что на этот раз послужило причиной для вашей с братом ссоры, мой дорогой?
– Ничего, – бросил Роб и, поймав на себе полный недоверия взгляд бабки, добавил: – Ничего нового. Все как всегда. Он дал мне совершенно глупое поручение, которое я не выполнил. Мне вовсе не хочется в очередной раз слушать его сетования о том, что я снова его разочаровал, поэтому я возвращаюсь в Трейлингхейл, где меня ждут дела.
– Твой дед оставил тебе Трейлингхейл не для того, чтобы ты прятался там всякий раз, когда поссоришься с Алексом, – строго произнесла ее милость.
Роб ошеломленно посмотрел на бабку:
– Вы действительно считаете, что я прячусь? Алекс тоже так сказал.
Леди Келсо поморщилась:
– У Алекса всегда портится настроение, если он не может заполучить то, что хочет. Он становится холодным и постоянно на всех ворчит. Ты же пытаешься скрыться от людей немного иным способом. Алекс вовсе не считает тебя трусом, потому что ты не из таких.
– Ну спасибо, мадам.
– Не пытайся дерзить, мой дорогой, – сухо произнесла ее милость. – У тебя недостаточно опыта, чтобы тягаться со мной. Так на чем я остановилась?
– На том, что я пытаюсь скрыться от людей иным способом, а Алекс становится холодным.
– Из-за большой разницы в возрасте – Алекс ведь на пятнадцать лет старше тебя – вы так и не научились общаться как братья, не говоря уже о том, чтобы стать друзьями. Все дело в огромной ответственности на плечах Алекса с юного возраста. Если бы ему было столько лет, как тебе сейчас, или если бы мы с твоим дедом жили чуть ближе, а не в Стерлинге, ваши отношения могли бы сложиться совсем иначе.
– Что было, то прошло. И прошлого уже не изменить, ба. Но когда Алекс обращается со мной как с ребенком…
– Да, ты уже не ребенок, но в ваших с братом непростых отношениях ты виноват не меньше, чем он, – произнесла пожилая леди. – Ему необходимо понять, что ты стал взрослым и сильным мужчиной, а тебе – разобраться в его чувствах. Кроме того, ты просто обязан помогать ему, чем можешь. И вместо того чтобы уезжать в гневе, тебе лучше остаться и поговорить с ним.
– Нет. Я не стану этого делать. Потому что с ним бесполезно сейчас говорить. Он дал мне невыполнимое задание, чтобы получить то, что хочет. Он решил, что, раз сам не может его выполнить, за него это сделает кто-то другой… как-нибудь. Может, кому-то это и по силам. Только, принимая во внимание положение дел в Аннандейле, я сильно в этом сомневаюсь.
Криво усмехнувшись, леди Келсо произнесла:
– Да уж. Я ведь родилась в тех местах. Правда, вскоре после этого моя семья покинула Аннандейл, но я наслышана о независимом нраве его жителей.
– Но Алекс обвиняет в неудаче меня. А у меня есть дела поважней, чем вновь пытаться выполнить невозможное.
– Что ж, тебе виднее, – не стала спорить леди Келсо. – Но прошу тебя, не уезжай в гневе. Попрощайся с Касси. Хотя бы для того, чтобы не создавать ей трудностей, – ты ведь еще вернешься сюда. Кроме того, я хочу, чтобы ты взял кое-что с собой в Трейлингхейл. Ступай попрощайся с родными, а я потом спущусь во двор.
Интересно, что припасла для него бабушка? Что такого особенного, за чем должна была отправиться лично, вместо того чтобы послать слугу? И почему решила спуститься во двор, когда вся семья сидит за обеденным столом? Однако у Роберта хватило ума не спрашивать бабку ни о чем. Вместо этого он поклонился и отправился искать Кассандру и Соуни, чтобы попрощаться.
Алекс появился в зале, когда Роб уже собирался уходить, и коротко поинтересовался, не останется ли брат на обед.
– Нет, не останусь. Ночь сегодня безлунная, да и дождь того гляди пойдет. Даже если такого не случится, мы все равно не успеем добраться до замка засветло.
Алекс кивнул и отвернулся, поджав губы.
– Безопасного тебе путешествия, дядя Роб! – выкрикнул крошка Соуни со своего места возле матери.
Роб помахал в ответ рукой, заметив при этом, что брат хотя и посмотрел на сына, но замечание не сделал. Как и не выгнал из-за стола.
Глава 4
Попрощавшись с невесткой и племянником, Роберт без промедления спустился во двор, где его люди уже седлали коней и привязывали к седлам котомки с провизией. Поэтому оставалось лишь терпеливо дожидаться прихода бабушки.
Она появилась спустя несколько минуте корзинкой в руке. Ее сопровождал черноволосый мальчишка, которого Роб встретил ранее в холле.
– Это Гибби, сын Джейка Маккалли, – пояснила леди Келсо, обняв мальчишку за костлявое плечо свободной рукой. – Джейк и его жена умерли в прошлом году от лихорадки. Я оставила Гибби при себе, но ему требуется крепкая мужская рука. Я надеялась найти подходящего человека здесь, но Алекс говорит, что у всех и без того дел хватает, вот я и подумала о Фине Уолтерсе из Трейлингхейла. Он как раз тот, кто нужен.
Роб кивнул. Служивший у него управляющим Фин Уолтерс женился на доброй женщине, и своих детей у них пока не было.
– Он возьмет мальчишку, если его попросите об этом вы. Я тоже не имею ничего против. Как думаешь, тебе понравится жить у моря в Галлоуэе, приятель?
Гибби пожал плечами:
– А по мне, все одно, мастер Роб.
– В замке есть пони?
– Мы уже оседлали для него лошадь, господин, – откликнулся один из людей Роба. – Сама попросила об этом сразу по приезде.
Роберт бросил взгляд на бабку, но вслух лишь спросил:
– А что в корзине?
– Еще один сирота, нуждающийся в приюте, – ответила пожилая леди. – Читти принесла пятерых котят, и Алекс пригрозил утопить их всех, едва только я куда-нибудь отлучусь. Вот я и подумала, что в Трейлингхейле он тебе может пригодиться. Получится очень удачно, ведь и сама Читти появилась там на свет. Гибби приглядит за малышом в дороге.
– Нет уж, увольте, миледи, – запротестовал мальчишка. – Этот маленький дьявол кусается и царапается. Да я и не удержу такого дикаря!
Забрав у бабушки корзинку, Роб слегка приподнял крышку и увидел внутри пушистого котенка в рыже-белой шубке, огромные золотистые глаза которого тут же превратились в узкие щелки. В мгновение ока котенок попытался просунуть голову в образовавшуюся щель.
– Ну-ну, приятель, не торопись, – пробормотал Роберт, осторожно затолкнув котенка назад и плотно закрыв крышку корзинки с помощью петли и деревянного колышка. – Итак, мадам, я забираю с собой вашего дикого кота и сироту. Будут еще какие-нибудь приказания?
– Нет, мой дорогой, – произнесла леди Келсо, лицо которой на мгновение озарила ослепительная улыбка. Роберт унаследовал от бабки эту улыбку, но, к сожалению, редко видел ее на лице пожилой леди. – Уверена, этих двоих с лихвой хватит для того, чтобы не дать тебе скучать в дороге. Мне будет тебя не хватать, но обещаю навестить Трейлингхейл, прежде чем вернусь сюда на Пасху. Или, возможно, перед тем как отправлюсь в Глазго. Мне всегда нравилось гостить в Трейлингхейле.
– Вам всегда там рады, – заверил бабушку Роберт.
– Знаю. А еще я знаю, что если ты не отправишься в путь прямо сейчас, то домой сегодня уже не попадешь. Как-никак до Трейлингхейла целых тридцать пять миль.
– Ну что ж, увидимся, – произнес Роберт. – Даже в ясный день дорога заняла бы семь часов. Но мы сегодня уже проехали более пятнадцати миль – лесные дороги развезло после дождя. Мы, конечно, разобьем лагерь, но если небо будет ясным, я предпочел бы ехать домой без остановок. В любом случае нам пора отправляться в путь, – произнес Роберт и протянул бабке руку.
– Я не стану пожимать тебе руку, – произнесла леди Келсо и, подойдя ближе, крепко обняла внука.
Обняв бабушку в ответ, насколько это было возможно с корзиной в руке, Роберт поцеловал ее в щеку и сказал:
– Надеюсь скоро увидеть вас у себя.
– Только следи за тем, чтобы твой дом не превратился в руины до моего приезда, – угрюмо пробормотала леди Келсо, делая шаг назад. – Уж тогда ты увидишь, насколько острым может быть мой язык.
Роберт с улыбкой смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за дверью дома. А потом, обернувшись к своему подопечному, произнес:
– Полезай на своего пони, приятель. Впереди долгая дорога, и я не желаю больше слышать твои дерзости.
– Это я уже понял, – пробурчал мальчишка. – Просто не хочу, чтобы вы велели мне присматривать за тем дикарем, что сидит в корзинке. Вот тогда мы поладим.
– Мы поладим, если ты прикусишь наконец свой несносный язык, – сказал Роберт.
– Хорошо, господин, – согласился Гибби, вскарабкиваясь на лошадь.
Спустя четверть часа отряд пересек мост Деворгилла и направился в сторону Галлоуэя. Река под мостом, полноводная после дождя, бурлила, угрожая затопить стоящие на ее берегах домики.
– Видишь, какой высокой может быть вода в реке, – обратился Роберт к своему юному подопечному, который предпочел ехать рядом с новообретенным господином. – Такие волны могут быть опасны, поэтому мы и построили мост.
– Понятно, – отозвался мальчишка. – Эй-эй, осторожнее, господин! Этот дьявол вновь пытается сбежать.
Бросив взгляд на корзину, привязанную к седлу, Роберт заметил две крошечные белые лапки, выглядывавшие из-под крышки. Пленник определенно пытался выбраться на свободу.
Улыбнувшись, Роберт вытащил из петли колышек, удерживавший крышку, и проворно схватил котенка, прежде чем тот успел улизнуть.
– Берегите пальцы, господин, – предупредил мальчишка. – Он ужасно злобный!
– Он не станет меня кусать, – с уверенностью произнес Роб в тот самый момент, когда острые точно иголки зубы вонзились в нежную кожу между его большим и указательным пальцами.
Еле слышно вскрикнув, Роберт потер укушенное место, ласково прошептал что-то на ухо котенку и сунул его за пазуху. На мгновение котенок затих, оказавшись в тепле.
Заметив на лице Гибби широкую улыбку, Роберт предостерегающе произнес:
– Только попробуй сказать что-нибудь.
Мальчик промолчал, хотя улыбка на его лице стала еще шире.
Они ехали в полном молчании, и Роберт поймал себя на том, что вновь мысленно возвращается в Дамфрис к Алексу. Была ли бабка права? Неужели он виноват в их с Алексом непростых отношениях не меньше брата и его долг перед кланом важнее всего остального?
Неужели он действительно стал думать о себе как о жителе Галлоуэя, а не представителе клана Максвеллов из Дамфриса? И прав ли он, считая, что Алекс продолжает видеть в нем ребенка, заслуживающего постоянного осуждения? Стоит ли ему еще раз попытаться помочь Алексу установить власть шерифа по всему Дамфрисширу или лучше просто отойти в сторону ради собственного блага и блага брата?
Что будет, если он, Роберт, останется в стороне?
Что будет, если и остальные землевладельцы последуют примеру Данвити и перестанут подчиняться власти шерифа?
Роберт был уверен, что совсем скоро Алекс предпримет еще одну попытку подчинить себе мятежную долину, и попытка эта будет стоить жизни не только жителям Аннандейла, но и Максвеллам тоже. Есть ли способ остановить кровопролитие? – вопрошал себя Роберт.
Что беспокоило Данвити больше, чем угроза установления власти шерифа в Аннандейле? Говорят, больше всего на свете он заботился о сохранении мира. И гордился своими предками. Исполненный сознания долга, Роберт попытался сосредоточиться на возможном решении проблемы, но вместо этого его непокорные мысли принялись вращаться вокруг леди Майри Данвити.
Судя по словам Джардина, ее милость прямая наследница лорда Данвити. И не только наследница, но и настоящее сокровище. Наверняка Данвити-старший понимал, как повезло ему иметь красивую, спокойную и благоразумную дочь.
Да и могло ли быть иначе?
Путешествие продолжалось без приключений, если не считать настойчивых попыток котенка выбраться на свободу. Отряд прибыл в Керкудбрайт при свете факелов, когда тучи окончательно заволокли небо. Когда же путники остановились, чтобы перекусить, котенок дал понять, что и ему нужно справить нужду, но едва Роберт опустил его на землю, котенок стремглав бросился в кусты.
Приказав своим людям оцепить территорию и припугнув, что леди Келсо ужасно разозлит пропажа котенка, Роберт угрюмо ждал возвращения беглеца. Когда же котенок выскочил из кустов и принялся яростно карабкаться вверх по штанине своего нового хозяина, Роберт испытал удивительное и совершенно неожиданное удовольствие. Порция рубленого мяса настроила котенка на еще более благожелательный лад.
Громко мурлыча, малыш спал подле Роберта всю ночь. Он разбудил его на рассвете, мягко ударив по носу пушистой лапкой, а потом забрался за пазуху и не вылезал оттуда весь остаток пути до Трейлингхейла.
– Почему мы должны уезжать из Данвити-Холла? – никак не могла взять в толк Фиона. – И почему собрались в путь столь поспешно?
– Замолчи, Фи, – осадила сестру Майри. – Твоей маме опять нездоровится.
– Раз так, то нам и вовсе не стоит седлать коней и спешить в Аннан-Хаус. Кроме того, я не хочу возвращаться домой.
Услышав слова дочери, Фейлин строго произнесла:
– Ваш отец принял решение уехать после угроз, высказанных этим ужасным человеком Максвеллом. Ясно ведь, что до тех пор, пока Максвеллы не вняли голосу разума, нам будет безопаснее в Аннан-Хаусе. И ты будешь подчиняться без дальнейших возражений, Фиона, если не хочешь окончательно рассердить меня.
– Хорошо, мадам, – со вздохом ответила девушка.
Майри знала, что решение покинуть Данвити-Холл принял отец, но подтолкнула его к этому Фейлин. Так случалось очень часто. Фейлин всегда предпочитала Аннан-Хаус, потому что считала тамошние места менее дикими. Майри также знала, что вынужденное молчание Фионы закончится, едва только они тронутся в путь. И в самом деле, едва только стены замка исчезли из виду, Фиона прошипела:
– Готова поклясться, тебе тоже не хочется возвращаться домой.
– Я знаю, чем вызвано твое нежелание возвращаться, Фи, – произнесла Майри. – Только не думай, что мной руководят те же причины.
Фиона повела плечом:
– Никому нет дела до того, чего хочу я. Дома отец совсем не обращает на нас внимания, особенно когда собирается посетить других землевладельцев и предупредить об угрозе шерифа. Чем мы будем заниматься в Аннан-Хаусе? Только шить да исполнять обязанности по дому. Вчера начался пост, завтра воскресенье. Значит, все завтрашнее утро мы проведем в церкви и не будем есть мяса до тех пор, пока мама не устанет от жертвоприношений!
– Зато теперь мы гораздо больше знаем об управлении поместьями, – сказала Майри. – В наше отсутствие в Аннан-Хаусе наверняка засеяли поля – стало быть, нам есть чему поучиться.
– Знаешь, мне нет никакого дела до всего этого. Все, что мне нужно, – это встречаться с приличными молодыми людьми, Майри. Ты наверняка тоже этого хочешь, иначе тебе будет не о ком думать, кроме Роберта Максвелла. И что тогда будешь делать?
Майри попридержала коня, опасаясь, как бы мать или отец их не услышали.
– Я вовсе не отрицаю, что этот человек меня заинтересовал, Фи, но я и понятия не имею, почему так произошло. Может, потому, что он показался мне таким сильным и уверенным в себе, в то время как я сама зачастую чувствую себя весьма беспомощной перед собственной неясной судьбой.
– Господи, да что заставило тебя подумать, будто он сильный и уверенный в себе? Ведь ему даже не удалось убедить отца согласиться с его доводами.
– Сила, которую я почувствовала, идет откуда-то изнутри, – сказала Майри. – Знаешь, мне показалось, будто он исполнял поручение брата, совершенно не надеясь на успех.
– Но…
– Помилуй, Фи. Все это глупости, потому что мне все равно, что он испытывает в глубине души или каким образом я догадалась о его чувствах. Высокомерие, с каким он заявил о намерении его гнусного брата захватить наши земли, никак не вяжется с моим представлением о благородстве. Он разозлил отца, хотя тот и виду не подал.
– Да, и, судя по всему, этот Роберт Максвелл тоже разозлился. Вот почему все это так тебя взволновало, Майри. Ты ужасно не любишь ссоры. Каждый раз, когда у кого-то возникают разногласия, ты чувствуешь себя обязанной разрешить их, – произнесла Фиона. – А когда тебе это не удается, ты чувствуешь себя виноватой.
– Господи, ты говоришь так, словно я не думаю ни о ком, кроме себя, – запротестовала Майри.
И все же она боялась, что во многом сестра оказалась права. Разногласия между людьми действительно сильно расстраивали Майри. Но ведь наверняка так чувствуют себя большинство.
– Я знаю, что ты не настолько эгоистична, – успокоила сестру Фиона. – Просто иногда берешь на себя ответственность там, где не надо, и когда дела идут не так, как нужно – даже если они не имеют к тебе никакого отношения, – ты воспринимаешь это как личную неудачу.
– Все разумные люди отдают предпочтение миру, – сказала Майри. – Правда же в том, что я ужасно испугалась, когда отец не обратил никакого внимания на угрозу шерифа захватить наши земли, если не подчинится.
– Вряд ли шериф исполнит свою угрозу, – беспечно произнесла Фиона.
Но Майри совсем не была в этом уверена. Ее до сих пор не покидало раздражение, вызванное поведением Роберта Максвелла. И все же мысли об этом красивом негодяе тут же пробуждали воспоминания о его обворожительной улыбке, низком мужественном голосе и источаемой им ауре восхитительной чувственности и необычайной силы.
Встретив его тогда в поле, Майри боялась перекинуться с ним парой слов. Но теперь она понимала, что это гораздо проще, чем казалось на первый взгляд. Словно он поделился с ней своей силой.
Мысленно побранив себя за столь глупые мысли, Майри напомнила сестре о том, что Пасху они будут праздновать в компании Дженни и сэра Хью Торнхилла. После этого они продолжали путь молча, лишь время от времени перекидываясь парой слов.
Роб был рад оказаться наконец дома. А еще его радовало, что день обещал быть ясным и он сможет показать Трейлингхейл во всей его красе.
Каменный замок стоял на одном из утесов, обрамлявших Керкудбрайт-Бей с запада, и находился всего в миле от залива Солуэй-Ферт. Из замка открывался восхитительный вид на окрестности, и в такие ясные дни, как этот, можно было разглядеть шпиль церкви Керкудбрайта и башни замка Мейнс – древней резиденции лордов Галлоуэя, стража города и его гавани.
Дождь закончился, и теперь по ясному лазурному небу неспешно плыли пушистые белые облака. В прохладном воздухе остро ощущался запах моря. Над головой кричали чайки, а обитатели Трейлингхейла сердечно приветствовали хозяина.
Роберт унаследовал замок с окружающими землями от деда, лорда Келсо, когда ему исполнился двадцать один год. До этого Трейлингхейл был одним из удаленных поместий, которые хозяин навещал крайне редко, а посему дела в нем шли неважно.
Большую часть времени лорд и леди Келсо проводили в своем поместье близ Глазго или в Стерлинге. Их примеру последовал и нынешний лорд Келсо – дядя Роберта. Роб был уверен, что замок достался ему в наследство с легкой руки бабушки, хотя бы потому, что дед проявил неожиданную дальновидность и оставил вместе с замком солидную сумму на его восстановление.
