Текст книги "Пугливая герцогиня"

Автор книги: Аманда Маккейб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Может быть, герцогов обучают этой чрезмерной вежливости, даже тех, чья семья известна своим необузданным нравом. Или они стремятся совершенствовать свои изысканные манеры больше, чем прочие люди, чтобы соответствовать всем требованиям и надеждам, возлагаемым на них. Если бы существовал путеводитель по всем этим замысловатым герцогским лабиринтам, как бы она хотела его иметь! Тогда бы не чувствовала себя такой растерянной и смущенной рядом с ним.

С другой стороны, он смущал ее не своим титулом, а тем, что был герцогом Николасом. Она наблюдала за ним незаметно, со стороны. Он выглядел таким беззаботным, учтивым и общительным, и все же она была уверена, что под маской очаровательного открытого герцога кроется что-то непостижимое. Она видела, как это таинственное нечто промелькнуло в нем в Воксхолле. Уязвимое бесконечное одиночество, которое затронуло ее потаенные чувства.

Всякий раз, когда он оставался наедине с собой и думал, что никто не видит его, это проскальзывало в его взгляде. Но лишь на мгновение, затем он снова все умело прятал.

Они вышли на террасу. Такое место во всем Лондоне было только в доме леди Арнольд. Просторная закрытая аллея с высокими окнами, выходящими в сад. За ними можно было укрыться от ночной прохлады, наслаждаясь лунным светом, или, как теперь, открыв их, впустить легкий вечерний ветер.

Все растущие в горшках пальмы, судя по всему, перенесли сюда, и они стояли вдоль стен, образовывая небольшие уютные проходы. Стулья и столики были спрятаны в укрытых листьями уголках, очень располагавших к тихой беседе. Сюда не достигали шум и гул переполненного зала, превращаясь в шепот и приглушенный смех. Пары медленно проплывали мимо, словно бледные тени на фоне темно-зеленых пальм.

– Я хотел построить что-нибудь подобное в Мэннинг-Хаус, – сказал Николас.

– Здесь чудесно, – ответила Эмили. – Вы еще планируете принимать гостей в Мэннинг-Хаус?

Он как-то неубедительно засмеялся:

– Боюсь, это мой долг, так, по крайней мере, мне говорят.

– Хм… – Эмили задумалась. Долг. Похоже, все и всегда сводится именно к нему. Они могли притворяться, что свободны в своем выборе, а в итоге все равно должны выполнять свой долг. – Обязательства очень важны, хотя я думаю, что давать время от времени званые вечера – не самое обременительное занятие.

Не то что выходить за кого-то замуж против собственного желания, а лишь по соображениям твоей семьи. Или скрывать, что работаешь учителем, потому что это не пристало леди.

– Но Мэннинг-Хаус, старая громадина, похоже, ни для чего другого просто не подходит. Мои родственники ненавидят бывать там. И обвинить их сложно, ведь он огромный и мрачный, и в нем вечно гуляет ветер.

– Они не навещают вас в Мэннинг-Хаус? – удивилась Эмили. Ей всегда казалось, что Мэннингов и Фицмэннингов мало заботило, где они живут, главное, чтобы просто хватало места. – Это не слишком мило с их стороны.

– Совсем нет, леди Эмили. Я и сам предпочитаю ездить в гости в их дома, гораздо более уютные и счастливые. Но думаю, если устроить бал, даже они не устоят перед искушением прибыть в Мэннинг-Хаус.

Они остановились под плотным навесом пальмовых листьев в дальнем конце террасы, где смыкались угловые окна. Там было очень тихо, ни голосов, ни прочего шума, только свист ветра за окнами. Она почти представила, что они совсем одни, как в Воксхолле. Это ощущение сбивало ее с толку, заставляло нервничать и в то же время странным образом успокаивало. Среди огромной толпы ей было мучительно одиноко. Здесь же, наедине с ним, от ощущения одиночества не осталось и следа.

Она вглядывалась в ночь, смотрела на тени деревьев, которые причудливо шевелились на фоне звездного неба.

– В солнечный день здесь можно было устроить прекрасный венецианский завтрак [8]8
  Венецианский завтрак – светское мероприятие, которое, начавшись в первой половине дня, может продлиться до вечера.


[Закрыть]или небольшой вечер с танцами, чтобы за ужином созерцать луну.

Она явственно представляла собственный вечер, спланированный так, как хотела она. Ее собственный дом, в котором она сама вела бы хозяйство, занималась обустройством и наверняка преуспела бы.

– Кроме того, это было бы идеальным местом для моего нового телескопа, – сказал он.

– Телескоп? Вы имеете в виду такие цилиндрические штуки, с помощью которых ученые изучают небосвод?

Эмили была крайне заинтригована. Она читала об этих устройствах, о том, как они работают, и ей было по-настоящему любопытно, как это – увидеть ночное небо совсем близко, изучать его и много знать о нем.

– Вы слышали о них?

– Да-да, читала. Кажется, это совершенно изумительные устройства. Но я не знала, что кто-то может вот так просто приобрести их. Говорят, они большая редкость. И к тому же очень дороги.

– Я специально заказывал свой в Италии. Друзья рассказали мне об одном мастере-стеклодуве, который может отшлифовать и подобрать линзы особым образом. Мой телескоп не так велик, как, например, те, что принадлежали Гершелю [9]9
  Гершель Уильям (1738–1822) – выдающийся английский астроном XVIII–XIX вв.


[Закрыть], но он открывает мне потрясающий вид звездного неба. Однажды мне даже удалось наблюдать комету, промчавшуюся в небесах… – Он печально улыбнулся и замолчал. – Простите, леди Эмили, должно быть, я наскучил вам. Боюсь, разговор о моем новом увлечении слишком захватил меня.

– Мне совсем не скучно, – сказала она, ничуть не солгав. Ее словно околдовала открывшаяся ей его новая глубинная сущность. – Вы действительно видели комету?

– Да, вот здесь. – Стоя у нее за спиной, из-за ее плеча он указал сквозь стекло на яркое скопление звезд на востоке. – Сначала я даже не понял, что это, но, направив на нее телескоп… Ах, леди Эмили, если бы вы только видели! Это просто великолепно.

– Могу себе представить. – Эмили вглядывалась в небо, чуть прислонившись щекой к его рукаву, она не могла сдержаться. – Вы никогда не задумывались о том, каково это – оказаться среди звезд? Унестись отсюда прочь и просто быть?

Никогда прежде она не говорила подобного никому, не осмеливалась даже намекнуть о таких странных, причудливых грезах. Она не знала, что заставило ее заговорить об этом теперь, но Николас вовсе не посмеялся над ней, а только кивнул.

– Конечно, задумывался, – ответил он. – По-моему, такое случается с каждым, когда он мечтает укрыться от реальности. Каждый когда-нибудь думал о том, как чудесно было бы найти новый, совершенно другой мир.

– Не каждый, – сказала Эмили, думая о своих родственниках. Они никогда не представляли себя никем, кроме самих себя, и именно поэтому так отчаянно боролись за свое место в обществе. Эта мысль жестоко напомнила о том, как откровенно Эйми подтолкнула ее к Николасу.

Она повернулась к нему лицом, оставляя сказочное ночное небо за спиной.

– Вы вовсе не обязаны оставаться здесь со мной, ваша светлость. Вам наверняка нужно переговорить со многими важными людьми.

Он усмехнулся, и на его щеке вдруг снова появилась необъяснимо манящая ямочка. Та, которую она увидела чуть ниже края его маски в Воксхолле за мгновение до того, как он поцеловал ее ступню.

Ощутив внезапную слабость, Эмили облокотилась на окно. Сквозь тонкое муслиновое платье она ощутила холод стекла.

– С кем-то важнее леди Эмили Кэрролл?

– Прошу вас, ваша светлость, не смейтесь надо мной! – воскликнула она. – Я знаю: моя невестка почти насильно заставила вас выйти сюда со мной. Мое семейство может быть таким назойливым и даже подавляющим. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанным…

– Леди Эмили, – он взял ее ладонь в свою. Это было так неожиданно, что слова застряли у нее в горле. – Неужели я похож на человека, которого легко, как вы сказали, подавить? Или заставить делать что-то против воли?

– Я… – Она задумалась о его холодной твердости, что скрывалась за приветливостью и показывалась так редко, делая его еще более грозным. – Нет, я так не думаю.

– Неужели же так сложно поверить в то, что мне действительно приятнее находиться здесь с вами, смотреть на звезды, чем предаваться пустой болтовне в переполненном душном зале?

– Да, – нечаянно проговорилась она.

Он засмеялся, поднес ее руку к губам и, едва коснувшись, поцеловал. Сквозь шелковую перчатку она чувствовала тепло и удивительную мягкость его губ, явственно вспомнив их вкус и прикосновение к ее губам.

– Как же плохо вы меня знаете, леди Эмили.

– Я совсем не знаю вас, ваша светлость. Что, как мне кажется, только к лучшему для нас обоих.

Он недовольно сдвинул брови:

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду… – Эмили крепко зажмурилась. Ее охватило то непреодолимое смятение, что она неизменно испытывала в его присутствии и как раз в тот момент, когда требовался ясный ум. – Ах, ваша светлость! Николас. Это была я. И я так сожалею…

– Это были вы? – Казалось, он пребывал в не меньшем замешательстве, чем она. – О чем вы говорите? Кем были вы?

Она открыла глаза и заставила себя посмотреть прямо ему в лицо, позолоченное лунным светом, как и волосы, словно отлитое из золота. Как античная статуя. Она не могла больше выдержать этого. Да и вообще никогда не умела хранить секретов, если дело не касалось преподавания. Оказалось, хранить тайны от него еще сложнее. Она напомнила себе, что он не был похож ни на мистера Лофтона, ни на мистера Рейберна. Он заслуживал правды о ней.

– Это я была тогда в Воксхолле, – прошептала она. – В сломанной туфле. Без всяких тайных умыслов, честное слово, ваша светлость. Я не знаю, что на меня нашло. Я просто…

К ее огромному удивлению, он рассмеялся. Рассмеялся! И снова поцеловал ее руку:

– Ш-ш-ш, леди Эмили. Хватит.

Она отдернула руку:

– Отчего вы смеетесь? Я говорю совершенно серьезно!

– Я смеюсь не над вами. Вы говорите так горячо и искренне, моя леди. В то время как каяться и просить прощения должен я.

– Но почему?..

– Видите ли… – начал он, наклонив голову, с застенчивым выражением лица, неподобающим герцогу. – Видите ли, я знал, что это были вы, еще до вашего признания, и должен принести свои извинения.

Он знал? Все это время? И позволил ей мучиться столько дней, стоять здесь сейчас перед ним и с трудом проговаривать каждое слово, чувствуя себя виноватой?

– Вы знали, что это была я? – закричала она, совершенно забыв о том, что они в общественном месте.

Внезапно ею овладел неистовый гнев. Эмили обрушилась на него с кулаками, стараясь со всей силы бить его в грудь. Больно было лишь ей самой, но он был так ошарашен, что поначалу даже отступил от нее на шаг, прежде чем взял себя в руки.

– Эмили! – сказал он довольно жестко. – Успокойтесь. Я вовсе не хотел…

– Не хотели чего? Не хотели, чтобы я подумала, что ваш поцелуй что-то значит, и оттого позволили мне испытывать эту мучительную вину. – Она продолжала осыпать его ударами. – Должно быть, вы славно посмеялись надо мной! Вы и все ваше семейство.

– Эмили, вы несправедливы! – Казалось, теперь разозлился он. Ну и прекрасно, ей совсем не хотелось быть одинокой в гневе. Его спокойствие лишь выводило ее из себя. – Я никому об этом не говорил, никогда никому не скажу.

– Я знаю, вы все рассказываете своим родственникам! – И она снова ударила его, будто выплескивая ярость, вышедшую из-под контроля здравого смысла. Казалось, вся несправедливость, боль, что копились и терзали ее так долго, вырвались теперь наружу и почти задушили ее.

– Прошу вас, Эмили!

Он схватил ее за руки, занесенные для очередного удара. Резким движением она попыталась высвободиться, но он держал крепко, притянул к себе и прижал к своей груди. Обнял ее, словно стараясь окутать и усмирить своей силой и теплом.

– Пожалуйста, успокойтесь, – тихо попросил он и поцеловал ее в темечко. – Клянусь, я не хотел ничем обидеть, ранить вас. Меньше всего на свете хочу снова причинить кому-то боль.

Эмили уткнулась лицом в его плечо и старалась сдержать подступающие рыдания. Ее гнев угасал так же стремительно, как прежде охватил, хотя внутри она все еще дрожала от избытка эмоций.

Она показала ему свою уязвимость, незащищенность уже во второй раз, и ее это беспокоило. И не могла отпустить его. Он казался единственным спасением в этом бушующем море страстей. Она проникла пальцами под лацкан его изящного жилета и изо всех сил держалась за него.

Он тоже прижимал ее к себе, крепко обвив руками. Быть может, боялся, что она снова набросится на него с кулаками, крича как рыночная торговка?

– Я не очень больно ударила вас? – шепотом спросила Эмили. – Никогда раньше никого не била.

Он засмеялся, и локон на ее виске задрожал от его дыхания.

– Бывало и хуже. У меня крайне энергичные братья, вы же помните? – Он замолчал на мгновение, прежде чем продолжить. – Я никогда не скажу им о том, что произошло в Воксхолле, обещаю. Ни им, ни кому бы то ни было еще.

– В любом случае я не хочу, чтобы вы хоть в какой-то мере чувствовали себя обязанным лишь потому, что я переусердствовала с пуншем и вела себя так глупо.

– Леди Эмили, я нисколько не чувствую себя обязанным, но должен сказать…

Эмили чуть отклонилась назад в его объятиях, высвободила руку из уютного укрытия в его жилете и поднесла палец к его губам.

– Не хочу больше говорить об этом, – пояснила она.

– Но я должен…

Эмили не знала, как вести себя дальше, поднялась на цыпочки и поцеловала его. Поцелуй вышел нежным и осторожным, она лишь хотела успокоить Николаса. Но его вкус, дыхание, соприкосновения их губ будто снова перенесли ее в Воксхолл, и она все глубже и безнадежнее погружалась в темную бездну желания.

Николас сжал ее плечи, словно собирался оттолкнуть, но из его груди вырвался стон, дикий и сдавленный. Он снова обхватил Эмили, жадно прижал ее к себе.

Он прильнул губами к ее устам, скользнул кончиком языка по ее губам, желая ощутить ее вкус. Пыл ее гнева обернулся страстью, и она жаждала его поцелуев. Его самого.

Он прижал ее спиной к окну. Его влажные губы скользили по ее губам и подбородку, к восхитительным изгибам ее шеи. Он слегка прикусил за ушком, у нее вырвался тихий стон, и он коснулся мочки уха кончиком языка.

Как? Как ему это удавалось? Каждый раз, оказываясь рядом с ним, она превращалась в совершенно другого человека! Хотя до конца пока не осознавала, нравится ли ей это существо в ней, столь необузданное, неуправляемое. Остановиться, стать прежней Эмили уже не могла. Она запустила пальцы в его волосы и заставила его снова прильнуть к ее губам. Он целовал ее все с большей нежностью и вожделением, так горячо, так жадно, что и ее охватывала страсть.

Эмили прижалась к нему еще сильнее, желая еще большей близости, чего-то, о чем даже смутно не догадывалась. Но ее резкое неожиданное движение сбило Николаса с ног, он подался назад и, оступившись, стал падать прямо в густую шеренгу пальм.

Эмили потеряла равновесие и распростерлась на нем, довольно сильно ударившись при падении. Боль и грохот пальм, повалившихся на пол, вернули ее к шокирующей действительности, подобной холодному ливню, что обрушивается внезапно.

– Ваша светлость, – послышался чей-то приглушенный, но ошеломленный голос.

Эмили, все еще лежа на груди Николаса, посмотрела вверх сквозь спутавшиеся волосы. По крайней мере десять человек ответили ей удивленными взглядами. Среди них брат Николаса лорд Стивен, Джейн с мистером Рейберном и сама хозяйка бала. Леди Арнольд поднесла дрожащую ладонь к приоткрытому от изумления рту и выглядела так, словно вот-вот лишится чувств. Немудрено, ведь такое ужасное происшествие грозило расстроить ее изысканный бал.

Это походило на кошмарный сон и уж точно не могло случиться в реальности, во всяком случае, только не с ней – Ледяной Принцессой, самой благоразумной и добропорядочной леди во всем Лондоне!

Эмили закрыла глаза, подтянула упавший с плеча рукав и молила Господа о том, чтобы все это действительно оказалось ночным кошмаром. Но, открыв глаза, обнаружила, что все по-прежнему: она в безвыходном положении и не может пошевелиться.

Николас приподнял Эмили со своей груди и ловким движением встал на ноги. Он сжимал ее руку, крепко удерживая подле себя.

– Леди Арнольд… – начал он. В его голосе послышалась едва уловимая нотка неуверенности. – Мне очень жаль, что я нарушил мирное течение вашего чудесного бала. Леди Эмили и я, мы собирались объявить о нашей помолвке во время небольшого семейного ужина, но, видимо, придется сделать это сейчас. Леди Эмили сделала меня счастливейшим мужчиной во всем Лондоне, согласившись стать моей женой.

– Ах! – шумно выдохнула леди Арнольд. Ее смятение в одну секунду сменилось безоговорочной радостью. Столь значимое объявление, ознаменовавшее ее бал, только подкрепит его славу. – Ах, леди Эмили! Ваша светлость! Позвольте мне первой поздравить и пожелать вам счастья.

Эмили вдруг оказалась в объятиях Джейн, бросившейся к ней, чтобы поцеловать в щечку.

– Эмили! Почему же ты мне ничего не сказала? Ах, мой дружочек! Когда планируете свадьбу? Я буду подружкой невесты?

Через плечо Джейн Эмили видела, как Николас пробирался сквозь ликующую толпу, которая вдруг чрезвычайно выросла. Брат пожимал его руку. Лорд Стивен широко улыбался, но Эмили заметила, как выражение его лица вдруг стало напряженным, когда Николас шепнул ему что-то на ухо.

Мистер Рейберн, ее давний поклонник, стоял в стороне, даже не пытаясь улыбнуться. Лицо его потемнело от злости.

У выхода на террасу появились ее матушка и брат. Эмили не могла разобрать, что чувствует сама. Только что она целовала Николаса, не думая ни о чем на свете, и вот уже помолвлена с ним. Помолвлена. С самим герцогом Мэннингом.

– А сейчас, ваша светлость, вы просто обязаны потанцевать со своей невестой, – заявила леди Арнольд. – Я настаиваю.

Что ж, теперь ей предстояло еще и танцевать. В ногах у Эмили была такая слабость, что она сомневалась, сможет ли сделать хоть шаг, не говоря уже о танце.

– Нет, – едва слышно прошептала она.

Николас снова взял ее за руку, все еще прижимая к себе и переживая это потрясение вместе с ней. Впрочем, он был ошеломлен настолько, что, казалось, не вполне верил в происходящее. У них не оставалось пути назад, ни малейшей возможности сбежать от действительности к звездам, уж по крайней мере не теперь.

– Боюсь, моя невеста немного устала от всех этих волнений, – вышел из положения Николас. – Скорее будет уместен стакан воды, а потом присесть бы где-нибудь.

Он улыбнулся Эмили, и она заставила себя улыбнуться ему.

Теперь путь к отступлению был отрезан.

Глава 9

Николас сделал выпад, заставляя своего противника отступить под нескончаемым градом атак и ударов его шпаги. Звон стали разносился далеко в сыром воздухе, отдаваясь гулким эхом, подобным грому. Капли пота стекали со лба, попадали в глаза, обжигая их солью. Его льняная рубашка прилипла к спине. И все же он продолжал поединок.

Казалось, им управляет демон, придавая его действиям неистовое отчаяние, победить которое невозможно. Его противнику оставалось лишь крепче сжимать свой клинок в попытке защититься и стараться не потерять равновесие. Николас взмахнул рукой, преграждая своей шпагой путь летящему на него клинку так легко, будто он был бумажный. Он ударил по нему изо всех сил и позволил себе насладиться громким звоном металла и тем, как мощный удар отдался сладостной болью в его руке, прежде чем прижать острие своей шпаги к горлу соперника. Тот уронил на пол клинок и всплеснул руками:

– Превосходный удар, ваша светлость! Отлично сработано.

Николас отступил на шаг, стер со лба пот тыльной стороной ладони и глубоко вздохнул, втягивая воздух.

– Благодарю вас, мистер Уотсон, – сказал он. – Тренировка – то, что мне сегодня было просто необходимо.

– Вы не совсем в форме, прямо скажем, ваша светлость, – отметил мистер Уотсон, снимая тяжелые кожаные перчатки.

Уотсон преподавал фехтование в клубе для джентльменов Джерарда и в течение многих месяцев обучал этому искусству Николаса, который в клубе мог по-настоящему отвлечься и отдохнуть от своих многочисленных герцогских обязанностей и завышенных требований общества. Он занимался боксом и фехтованием, отдаваясь физическим нагрузкам и забывая на время обо всем на свете. Весь остальной мир оставался за порогом клуба.

Но сегодня внешний мир проник внутрь и будто давил на его плечи во время поединка. Теперь он помолвлен. С леди Эмили Кэрролл.

Всякий раз, взмахивая шпагой, он вспоминал об этом. Видел перед собой ее бледное ошеломленное лицо, ощущал ее холодную ладонь в своей, когда они стояли рядом на балу и взирали на доброжелателей, которых беспощадно вводили в заблуждение. Она едва ли сказала хоть слово в остаток этого ужасного вечера и избегала смотреть ему в глаза.

Неужели это случилось прошлой ночью? Кажется, с тех пор прошла целая вечность. Сам бал, полный счастливых улыбок и поздравлений от всех, кроме невесты, продолжался бесконечно долго.

Ни он, ни Эмили никогда бы не выбрали друг друга. Более того, он, несмотря на необъяснимое влечение к ней, и вовсе никогда не собирался жениться. После кончины его матери и мачехи титул герцогини Мэннинг, кажется, был проклят и утрачен навсегда. Не слишком обнадеживающее начало отношений. Если бы существовал какой-либо достойный способ пойти на попятную, он непременно сделал бы это. Но, к несчастью, такового не нашлось, а он не хотел повторять своего отца. И теперь он сделает все, чтобы остаться честным и благородным, вне зависимости от желания, своего и Эмили. Даже если для него это будет смерти подобно.

Он стоял выпрямившись, сжимая эфес своей шпаги, будто наслаждаясь тяжестью холодного оружия.

– Еще раунд, мистер Уотсон?

Уотсон засмеялся:

– Боюсь, нет, ваша светлость. Вы меня порядком вымотали сегодня, советую поберечь и свои силы. Насколько я понимаю, в скором времени назначена ваша свадьба.

– Вы-то откуда знаете? – удивился Николас, в очередной раз проклиная досужие сплетни, что разносятся с невероятной скоростью и уже достигли его клуба.

Точно, пути назад нет!

– Мне кажется, все уже знают, ваша светлость. И говорят, ваша избранница необыкновенно красива.

– Да. – Николас представил светлую кожу Эмили, ее лицо, напоминавшее формой сердце, ее яркие изумрудные глаза и стройную фигуру. Вспомнил ее, прекрасную и такую хрупкую. – Так и есть.

– Могу я поздравить вас, ваша светлость? Все мы в клубе желаем вам бесконечного счастья.

Бесконечного счастья. Николас чуть не рассмеялся вслух. С таким же успехом они могли бы пожелать ему отправиться на Луну. Все семейное счастье, отпущенное их роду, кажется, уже досталось его сестрам.

– Спасибо, мистер Уотсон, – сказал он.

– Ник! – окликнул вдруг Стивен.

Николас обернулся и увидел брата в другом конце комнаты, за фехтующей парой. Он бросил свое оружие Уотсону и поспешно направился к Стивену.

– Ты просто огонь сегодня, – сказал Стивен. – Я думал, ты насквозь проткнешь бедного Уотсона. Злишься на что-то?

– Не бери в голову. – Николас был в нетерпении. – Ты достал?

– Да, конечно, и, заметь, в рекордно короткие сроки. Быть герцогом или иметь при себе письмо самого герцога порой очень даже полезно. – Стивен полез во внутренний карман своего сюртука и достал оттуда документ, тщательно сложенный и запечатанный.

Это было специальное разрешение, позволявшее Николасу и Эмили пожениться где и когда они пожелают. И если слухи об их помолвке достигли даже клуба и его окрестностей, надолго откладывать свадьбу уже не получится.

– Я принес и это, как ты просил, – Стивен протянул маленькую коробочку для драгоценностей, – но не думаю, что это хорошая идея – воспользоваться именно им. Похоже, оно приносит несчастье.

Николас открыл коробочку и увидел кольцо, изящное золотое плетение было усыпано маленькими бриллиантами, сиявшими своей прозрачной чистотой, словно капли росы на тонкой весенней ветви. Это было кольцо его матери. До этого оно принадлежало его бабушке, а еще раньше – прабабушке и уже не одно столетие служило обручальным кольцом для невест рода Мэннинг.

Прекрасный символ связи поколений. Однако теперь, разглядывая его, Николас все с большей уверенностью думал о том, что суеверия Стивена небезосновательны. Он представлял это кольцо на руке своей матери. Она носила его еще долго после того, как ее брак развалился, олицетворяя собой столь драматически распавшийся союз.

Николас не хотел видеть его на руке Эмили. И так слишком многое против них, включая и этот проклятый титул герцогини. Он захлопнул коробочку:

– Ты прав, Стивен, новое кольцо подойдет ей гораздо больше. Быть может, с изумрудом.

– Знаешь, Ник, – начал Стивен медленно, так, словно очень не хотел говорить, но понимал, что это необходимо, – ты не обязан делать этого.

– Нет, обязан, и сомнений быть не может. Ты был там и видел все, что произошло. Я не стану очередным негодяем в роду Мэннингов.

– Ты вовсе не такой! – запротестовал брат. – Но не забывай, как это случилось с нашими родителями, как несчастны были, они и как их несчастье жестоко сказалось на их детях.

Дети… Николас затряс головой, стараясь отогнать внезапно возникший страшный образ Валентины, совершенно белой и неподвижной, с мертвым ребенком на руках. Нет! Он не допустит, чтобы такое повторилось. Ни за что не причинит подобной боли еще одной женщине, он найдет способ избежать этого.

– Ничего подобного у нас с Эмили не случится, – сказал он. – Уверен, через какое-то время наша совместная жизнь будет приносить нам удовольствие и радость. Кроме того, я ведь герцог. И ты, и наши сестры бесконечно твердите, что мне нужно жениться, найти свою герцогиню. Почему бы ей не стать герцогиней? Она вполне подходящая кандидатура.

– Подходящая? – взорвался Стивен. – Ник, она, безусловно, очаровательна и из хорошей семьи. Но она такая… такая холодная. О каком удовольствии ты говоришь с ней, с Ледяной Принцессой?

Николас засмеялся. Эмили определенно не холодна. Иногда даже чересчур жаркая, как знойный летний день.

– Вещи не всегда таковы, какими кажутся, Стивен. Я женюсь на леди Эмили, потому что должен, я сделаю все, что в моих силах, чтобы этот союз принес радость нам обоим. А тебе и всем остальным придется принять ее в нашу семью.

Стивен недовольно нахмурился, но кивнул в знак согласия:

– Ради тебя я сделаю все, что смогу. Жюстина всегда рада позаботиться о каждом, а вот насчет Шарлотты и Аннализы я не уверен.

Младшие сестры Николаса обладали твердым характером и железной волей. И тем не менее всегда действовали в интересах семьи.

– Когда они ближе узнают Эмили, все будет хорошо.

– Надеюсь, ты прав, – сказал Стивен с сомнением в голосе.

– Конечно, я прав. Герцог не может ошибаться, – убежденно сказал Николас. Хотя в душе он не был в этом так уверен. Эмили необычная девушка, к ней нельзя подходить с обычными мерками. В какое-то мгновение ему казалось, будто он наконец проник в ее душу, но в следующую минуту она становилась совершенно непредсказуемой.

– Пойдем, – сказал он, – похоже, мне придется проехаться по магазинам в поисках нового кольца.

– Я думаю, для начала тебе надо ехать домой и принять ванну, Ник. Ты пролил здесь столько пота сегодня, что пахнешь как таверна в доках.

– Хорошо, сначала домой, потом в магазины. А затем мне нужно будет нанести визит моей невесте.

Вскоре Николас как мог привел себя в порядок, и они отбыли из клуба в Мэннинг-Хаус. Из дома они пошли пешком. После того как пятый прохожий остановил их пожелать Николасу счастья, он пожалел об этом решении.

– Может, стоит нанять экипаж, Стивен? – спросил он.

Вдруг его взгляд привлекла женщина, целенаправленно двигавшаяся вниз по улице, обходя пешеходов так ловко и грациозно, словно их не было вовсе. Солнечный луч осветил ее золотистые локоны, выбившиеся из-под скромной соломенной шляпки.

Эмили!

Она шла так стремительно, будто выполняла срочное поручение. В простой и даже строгой одежде, той же, которая была на ней, когда он довез ее до дому в своем экипаже: темно-синяя накидка, никаких изысканных платьев, драгоценностей или перьев, ничего, что могло бы привлечь к ней внимание. Служанка, еле успевая, бежала вслед за ней, сама же Эмили не замечала вокруг себя ни витрин, ни чего бы то ни было еще, глядя перед собой.

Куда она могла направляться?

– Так мы будем нанимать извозчика, Ник? – спросил Стивен.

Николас жестом попросил его замолчать. Что-то непреодолимо заставляло его пойти за ней.

– Пойдем со мной, Стивен, – сказал он, и они последовали за ней.

Николас надвинул шляпу на глаза и поднял воротник, надеясь хоть немного замаскироваться таким образом. Он был достаточно близко, чтобы видеть, куда она направляется, но в то же время достаточно далеко, чтобы смешаться с толпой в случае необходимости. Впрочем, она ни разу не обернулась и, похоже, совсем не чувствовала его присутствия.

Она прошла самый модный торговый район и устремилась в соседнюю, более тихую и узкую улочку. Николас не упускал ее из виду, пока она не свернула на тротуар между двумя высокими кирпичными зданиями. Она сменила направление так неожиданно, что ему пришлось броситься за ней, не упуская из виду. Но к тому времени, когда и он свернул за угол, ее уже нигде не было видно. В небольшом сквере в конце переулка он ее тоже не нашел. Там была лишь служанка, подметавшая крыльцо одного неприметного учреждения. Казалось, Эмили просто испарилась. Но зачем она, практически одна, вообще отправилась в эту часть города? Что это за игра?

Николас вспомнил жгучую брюнетку в Воксхолле, девушку в белом на балу леди Арнольд. Теперь же целеустремленную леди, спешившую и так внезапно исчезнувшую в связи с каким-то загадочным заданием. Вероятно, его невеста играла немало разных ролей и даже имела кое-какие тайны.

– Что ж, – сказал Стивен, остановившись рядом с братом, – не знаю, что на уме у твоей невесты, но сейчас я впервые наблюдал, как она делала что-то, хоть в некоторой степени напоминающее стиль Мэннингов. Думаешь, у нее неприятности?

– Это, братец, как раз то, что я хотел бы выяснить, – проворчал Николас. Впрочем, разузнать сегодня, очевидно, не получится, если только он не собирался заглядывать во все двери в поисках Эмили. Он не стал бы этого делать. Не хотел отпугнуть ее. По крайней мере, не сейчас. – Пойдем, – сказал он, поворачивая назад, – зайдем в ювелирную лавку. Думаю, мне стоит купить кольцо сегодня же.