Текст книги "Смерть в вязаных носочках"
Автор книги: Аманда Эшби
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
От ответа ее спасло появление хозяйки магазина, которая вернулась из подсобки. Женщине было, наверное, под сорок. На лицо падали спутанные темно-русые волосы. Под глазами залегли темные круги, которые придавали ее облику выражение крайней усталости. Должно быть, это и была Элисон.
Обрадовавшись возможности улизнуть от этой троицы с ее разговорами об опыте вдовства, Джинни извинилась и подошла к прилавку.
– Что вы хотели? – без особого энтузиазма спросила Элисон.
– Понимаете, сегодня утром ко мне явился черный кот, мне кажется, я видела его в библиотеке. Может быть, я смогу прикнопить где-нибудь в магазине объявление. – Джинни взмахнула перед носом Элисон наспех написанной запиской. – Или, может быть, вы знаете кого-то, у кого потерялся кот.
– Наверняка бродячий, – объявила у нее за спиной Джей-Эм. – Если кто-то потерял кота, пусть даст объявление на первой полосе местной газеты.
– Мы здесь не избалованы сенсациями, – прибавила Наседка.
– Да, понимаю. – Джинни сглотнула, не зная, что предпринять. – Ну а кошачий корм у вас есть? А потом я поговорю с ветлечебницей. Там наверняка в курсе.
– Корм вон там. Органический. – Элисон указала на деревянную полку.
Джинни запаслась несколькими банками, стараясь не обращать внимания на заоблачную цену. У нее было достаточно денег на необходимые расходы, но она все же старалась соблюдать умеренность. Джинни покорно отнесла банки на прилавок.
– До свидания. Приятно было познакомиться, – сказала она, расплатившись и переложив все в сумку.
– Взаимно, – отозвалась Джей-Эм.
Тут все три женщины внезапно встали и принялись собирать свое имущество.
Высокая стройная Джей-Эм в брюках с широкими штанинами и в крахмальной голубой блузе походила на Марлен Дитрих. Мелочь, куда ниже ее ростом, была одета в джинсовый комбинезон, там и сям заляпанный краской; ее наряд дополняли розовые резиновые сапоги. Наседка сочетала пеструю блузу в мелкий цветочек, прикрытую кардиганом в крупных «косах», с длинной джинсовой юбкой.
Но, несмотря на разницу, во всех трех было что-то интересное. В отличие от меня. Джинни взглянула на свое собственное старое синее пальто, обрадовавшись вдруг, что оно прикрывает прямые черные брюки и блузку в цветочек, которые она носила по вторникам. Однако старомодное пальто от этого новыми красками не заиграло.
Вздохнув, Джинни помахала троице на прощанье и вышла.
Три подруги направились за ней, переговариваясь на ходу. Может быть, они всей компанией собрались на гимнастику или еще куда? Джинни заметила расклеенную по всему городу рекламу йоги, пилатеса и какого-то «пауэрхупа», причем все занятия проходили в церкви. Однако женщины не свернули в мощеный проезд, ведущий к церкви, а следом за Джинни перешли по мосту на другой берег.
Джинни снова свернула, и Джей-Эм жизнерадостно помахала ей рукой.
– Не обращайте на нас внимания. Мы просто хотели посмотреть, хорошо ли пройдет ваш второй день.
Не найдя внятного ответа, Джинни просто пошла вперед. Вот наконец и библиотека.
Когда-то в этом здании размещалась школа, и, в отличие от большеглазых домиков ткачей, библиотека смотрела на мир через два маленьких, высоко расположенных по обеим сторонам двери окна. Заглянуть в них стоило немалых трудов; не приходилось сомневаться, что таких же трудов стоило несчастным детям Викторианской эпохи выглянуть на улицу.
Этим и объяснялся тот факт, что собравшиеся возле означенных окон люди тянулись на цыпочках, пытаясь рассмотреть что-то внутри. Джинни понятия не имела, на что они смотрят.
– Наверняка Уильям уже здесь. Он такой любопытный, – сказала Мелочь, когда подруги догнали Джинни. – Удивляюсь, как он не подтащил скамейку, с нее же лучше видно. Хотя… как раз тащит.
– Он всегда был слегка тугодум, – согласилась Джей-Эм, а Джинни взглянула на часы.
Библиотека должна была открыться полчаса назад. Почему люди все еще на улице?
К ним неторопливо приблизилась Эсме Уикс, учинившая вчера бунт против Луизы.
– Что там, Эсме? – спросила Наседка.
– Я вам скажу, что там. Миссис Надмение отказывается открывать. Думает, мы ее не видим, но мы-то знаем, что она там. В кабинете горит свет, а ее машина стоит на заднем дворе. – Последние слова были произнесены громким голосом, как будто Эсме хотела, чтобы они проникли сквозь каменные стены и долетели до маленького кабинета в самой глубине библиотеки.
– Почему она никого не впускает? – спросила Джинни. Луиза вроде бы не упоминала о позднем начале рабочего дня. Хотя она вообще много о чем не упоминала.
– Позвольте, я сделаю предположение насчет причины, – провозгласил кто-то, и его встретил хор согласных. – Луиза Фарнсуорт – грубая особа. На прошлой неделе она заявила мне, что не будет выдавать последнего Ли Чайлда[5]5
Ли Чайлд (наст. имя Джим Грант) – современный английский писатель, автор многочисленных детективов и триллеров.
[Закрыть], хотя его запросили уже тридцать человек. Причем я точно знаю, что книги у нее в кабинете. И немало. Она просто не хочет делиться.
– Она просто ленится надевать на них обложки и вносить книги в каталог.
– Может, она сейчас как раз этим и занимается, позабыв о времени? – смиренно предположил какой-то мужчина.
– Ну да, конечно. – Эсме фыркнула и повернулась к Джинни: – Скажите ей, пожалуйста, что она не может держать нас за дверью. Ходить в библиотеку – наше гражданское право.
– А вас разве не исключили?
– Исключили. Но все равно я как гражданин имею право видеть, что дверь отперта и что мне запрещено входить в открытую дверь. Иначе какой смысл запрещать?
– Отоприте запасным ключом, – вмешался еще один голос.
– Каким запасным ключом? – Джинни переводила взгляд с одного из собравшихся на другого. Ей казалось, что она усваивает новые знания очень, очень медленно.
– Который в тайнике. – Джей-Эм указала на декоративную скалу на узкой клумбе под окном. Кое-кто уже взобрался на камень, чтобы удобнее было заглядывать внутрь, однако живо отошел в сторону.
– В библиотеке есть запасной ключ, о котором все знают? – Джинни потерла лоб. Надежды на то, что сегодняшний день окажется лучше вчерашнего, стремительно таяли.
– Конечно. На случай непредвиденных обстоятельств. Надо же иметь план Б, это важно, – заверила ее Мелочь.
– Но если все знают про ключ, почему никто еще не отпер дверь?
Ее вопрос произвел удивительный эффект. Вся толпа как один человек отступила от окна с такой поспешностью, словно людей отбросило ударом тока.
– Когда Уильям в последний раз взял ключ, нам три недели не разрешали брать журналы. Безо всякого предупреждения, – сказала Эсме и сердито взглянула на дородного мужчину лет восьмидесяти. – Думаете, Уильям, человек, который приобрел подобный опыт, поддержал мой протест? В знак солидарности?
Уильям насупился:
– Душой-то я, сами знаете, с вами, но, если я не стану читать ежедневных газет, это скверно скажется на моем здоровье. Я не могу позволить себе снова впасть в немилость. И никто из нас не может.
– Хм-м, – уклончиво протянула Эсме, и все взгляды вновь обратились к Джинни. Было очевидно, что никто из собравшихся не хочет навлечь на себя гнев Луизы Фарнсуорт.
После увиденного вчера Джинни их не винила. Она еще не завоевала расположения Луизы и потому предположила, что ничем не рискует:
– Я отопру.
Джинни откатила камень, и взорам собравшихся предстал старомодный медный ключ, утопленный в землю. Когда Джинни поднимала его, все, казалось, затаили дыхание, после чего толпа опасливо двинулась за ней, словно в пантомиме.
Ключ легко вошел в замок, и Джинни распахнула дверь.
Она не помнила, видела ли вчера сигнализацию, но прислушивалась, не раздастся ли писк, извещающий, что сигнализация включена. Однако позади слышалось только взбудораженное сопение ее арьергарда.
Один из бойцов хотел было последовать за Джинни, но та покачала головой. Ей казалось, что Луиза ни при каких обстоятельствах не допустила бы, чтобы библиотека открылась для посетителей без ее личного одобрения.
– Вы не могли бы подождать на улице?
Раздались протестующие голоса, но собравшиеся нехотя отступили. Джинни закрыла дверь на задвижку и отважно двинулась дальше. Узкие окошки пропускали мало света, и Джинни пробиралась к выключателям ощупью. Сейчас ей бы очень пригодился фонарик. Тут Джинни вспомнила, что фонарик есть у нее в телефоне.
Она принялась шарить в объемистой сумке, пытаясь найти телефон под банками с кошачьим кормом, предусмотрительно приготовленным ланчем, двумя блокнотами, книжкой в мягкой обложке и термосом с чаем. Пальцы нащупали телефон, и тут Джинни запнулась обо что-то твердое и полетела вперед. Она чуть не упала на стойку выдачи, так и не вынув руки из сумки. Бедро пронзила боль, а сумка соскользнула с плеча, и ее содержимое посыпалось на стойку и на пол.
Тихо застонав, Джинни дождалась, пока схлынет первая волна адреналина, после чего принялась оценивать ущерб. Она погладила бедро, которое, кажется, не слишком пострадало, а потом опустила глаза, желая видеть, что же было виновником ее падения.
Им оказалась связка ключей с большой буквой «Л», что позволяло без труда определить, что ключи принадлежат Луизе. На стойке выдачи лежали дорогой на вид кожаный жакет и крошечная дамская сумочка. Неужели Луиза не заметила, что ее ключи упали на пол?
Джинни подняла связку, две банки кошачьего корма, собрала содержимое сумки, а сумку снова вскинула на плечо. Включив фонарик в телефоне, она потянулась к выключателям. Ожившие лампы слабо мигнули, пробиваясь сквозь тусклую полутьму, и Джинни направилась вдоль книжных стеллажей к кабинету.
– Луиза? – Джинни услышала эхо собственного голоса в пустом помещении, и ей показалось, что ей здесь вообще не место. – Это я, Вирджиния Коул. Новый библиотекарь.
Ответа не последовало. Джинни потянулась к двери. Закрыто. Естественно, закрыто. Тяжело сглотнув, она трижды постучала, но ответа снова не получила.
Может быть, Луиза взялась просматривать почту и забыла о времени? Но если так, то Луиза вряд ли обрадуется, что ей помешали. Джинни оглянулась. За окнами маячили несколько лиц, наблюдавших за ней очень внимательно.
Зеваки, наверное, стояли на скамейке, и Джинни не могла не думать, как это опасно. Однако их, кажется, больше интересовали ее действия, чем собственные здоровье и безопасность. Джей-Эм ободряюще показала Джинни оттопыренный большой палец.
Как она до такого докатилась?
Работая в небольшой клинике, Джинни всегда контролировала происходящее. Да, каждый день приносил с собой те или иные сложности, однако в общем и целом процесс был отлажен как часы и не преподносил сюрпризов.
В библиотеке Джинни проработала один день, и он уже стоил ей душевного покоя.
И все же делать было нечего. Эрик любил поддразнивать ее: «Другие начинают, а ты заканчиваешь». И был прав. Даже если ее сейчас уволят, она хотя бы осуществит задуманное.
Джинни повернула ручку и шагнула через порог.
В кабинете горел свет, тихо гудел компьютер в спящем режиме. Высокие стеллажи уставлены новыми книгами, стремянка валялась на полу. А посреди кабинета лежала Луиза Фарнсуорт, полуприкрытая рассыпанными книгами, распахнувшимися, как крылья готовых взлететь птиц.
Тот самый Ли Чайлд, которого все так ждали.
Шея Луизы, одетой в алое платье, была вывернута под неестественным углом, светлые волосы рассыпались по полу. Разум Джинни пытался извлечь смысл из увиденного. Лестница, книги, распухшая шея. Может, Луиза полезла за книгой и упала с лестницы? Похоже, так оно и было. Джинни знала, что перелом шеи не обязательно ведет к смерти, но любая травма головы – это очень опасно.
Правая рука Луизы лежала на груди. На четырех пальцах были те же кроваво-красные ногти, что и вчера, но пятый ноготь отсутствовал.
Джинни бросилось в глаза, что по обломанному ногтю протянулись горизонтальные белые бороздки. Они что, остались после того, как ноготь сломался?
Джинни оборвала себя. Нашла время.
Она торопливо опустилась на колени. Крови она не увидела, однако ни синеватый оттенок кожи, ни пустой взгляд Луизы не говорили ни о чем хорошем. Не будучи медсестрой, Джинни все же умела оказывать первую помощь, к тому же долгие годы жизни с Эриком научили ее азам. Джинни не решалась касаться шеи Луизы, поэтому взяла вялую руку с отсутствующим ногтем и попыталась нащупать пульс. Да, именно этого она и боялась.
Луиза Фарнсуорт была мертва.
Глава третья
– Миссис Коул, это ведь вы обнаружили труп?
Джинни закрыла журнал и обнаружила, что над ней нависает молодая женщина-констебль. Хотя что значит «молодая». Такие настали времена, что Джинни все труднее было отличить человека четырнадцати лет от человека тридцати лет. Однако женщина, приехавшая двадцать минут назад, выглядела вполне доброжелательно. С ней был еще один полицейский, действия которого на крыльце библиотеки Джинни могла бы назвать только активными мерами по пресечению массовых беспорядков. Во всяком случае, лица, заглядывавшие в окно, исчезли.
Вскоре явились и парамедики, общению с которыми констебль уделила немало времени. Не зная, чем заняться, Джинни позвонила Мэриголд Бентли из городского совета и оставила подробное сообщение, после чего села за длинный стол для чтения, ждать.
– Да, это я. Только, пожалуйста, зовите меня Джинни, меня все так зовут, – проговорила она. Пульс гулко стучал где-то в ушах.
Джинни всю жизнь ревностно следовала правилам, тайно боясь, что ее арестуют и посадят в тюрьму. Однажды она даже наткнулась в кроссворде на слово «капиофобия». А Эрик иногда поддразнивал ее, спрашивая, долго ли Джинни пришлось петлять, чтобы убедиться, что охранники в магазине не заподозрили ее в воровстве.
«Думаю, твою невиновность доказывает тот факт, что ты ничего не взяла», – громко шептал он и целовал ее в щеку. Только вот Эрика сейчас здесь не было. Джинни с трудом сглотнула. На свои трясущиеся руки она старалась не смотреть.
– Я констебль Анита Сингх, – представилась женщина и села. В ее речи слышался шотландский акцент. Вблизи Анита оказалась субтильной, с темными глазами и красивыми длинными ресницами. – Как вы себя чувствуете? Вы, наверное, испытали сильное потрясение, когда обнаружили покойную?
Джинни закрыла глаза.
Она и близко не испытала того мучительного горя, которое сопровождало ее с тех пор, как умер Эрик. Луизу она знала всего неделю, но все же не могла бы сказать, что та ей нравилась. Нет. Это несправедливо. Неважно, какой Луиза бывала на работе; у нее наверняка остались близкие, которые любили ее. И эти люди сейчас переживают такое же горе, какое пережила Джинни. Какое она переживает до сих пор.
– Все нормально, – сказала она, не желая признаться, что общение с полицией дается ей тяжелее, чем обнаружение трупа Луизы. – Что говорят парамедики? Почему она умерла?
– Подозревают сердечный приступ. Один из них узнал Луизу и сказал, что она несколько раз обращалась в больницу. Сердце билось неровно – что-то вроде этого.
– Аритмия? – по привычке спросила Джинни. Аритмия объяснила бы и падение, и тот факт, что Луиза схватилась за сердце.
– Она самая, – согласилась Анита, сверившись со своими записями. – Мне нужно задать вам несколько вопросов, если вы не против. И лучше сейчас, пока ничего не забылось.
– Да, пожалуйста.
– Спасибо. – Анита открыла чистую страницу и стала задавать вопросы, призванные установить личность Луизы и отношения, в которых Джинни с ней состояла. Услышав, что сегодня всего лишь второй рабочий день Джинни в библиотеке, констебль подняла бровь: – Наверняка вы не этого ожидали. Вам есть кому позвонить?
– Я оставила сообщение председательнице городского совета.
– Отлично. Итак, расскажите, пожалуйста, обо всех событиях вплоть до той минуты, когда вы обнаружили покойную.
– Постараюсь. – И Джинни спокойно описала свою беседу с толпой, собравшейся перед библиотекой, до того самого момента, как она вошла в маленький кабинет в глубине библиотеки и нашла Луизу мертвой.
Когда она закончила, констебль положила ручку:
– Вы уверены, что входная дверь была заперта?
– Уверена. Хотя, как выяснилось, запасной ключ лежит в тайнике под камнем, а значит…
– …Кто угодно мог войти когда угодно, – закончила констебль. – Ох уж эти маленькие города.
– Да, это и правда немного странно. Сигнализации в библиотеке нет. Но я проверила окна – они все были закрыты.
– Кто-нибудь еще с вами вошел?
– Нет. Я закрыла за собой дверь на задвижку, просто на всякий случай.
– Вот это правильно. Было ли там что-то, что заставило бы вас подумать, что до вас туда еще кто-то заходил? Ничего не пропало?
Джинни прикрыла глаза. Она никак не могла припомнить, было там что-то такое или нет. К тому же она еще не настолько освоилась в библиотеке, чтобы сказать, все ли там на месте.
– Мне кажется, нет.
– А что было вчера? Может быть, Луиза жаловалась на боль в груди или вам показалось, что она неважно себя чувствует?
– Мне не жаловалась. Вчера она рассердилась из-за сломанного ногтя и рано ушла с работы, чтобы нарастить его. Ноготь она явно не исправила, но, по-моему, это к делу не относится.
Анита подняла взгляд, и ее рот удивленно изогнулся.
– Почему вы так говорите?
– Ну… потому что когда я ее нашла, ноготь все еще отсутствовал. – Джинни вдруг почувствовала себя ужасно глупо. Зачем она вообще заговорила о том, как Луиза вчера препиралась по телефону с маникюрным салоном? Из-за этих странных бороздок на оголившемся ногте?
Эрик когда-то рассказывал о них, и Джинни, пока ждала, решила поискать информацию в телефоне. Она выяснила, что такие полоски называются «полосы Месса» и могут указывать на почечную недостаточность.
Или на отравление мышьяком.
Эрик, конечно, говорил и о том, как рискуют люди, потратившие две минуты на поиск в интернете и на этом основании считающие себя медиками.
– Особая деталь, а вы обратили внимание. – Анита быстро перечитала свои записи. – Вы заметили эти полоски, потому что пытались нащупать пульс на левой руке?
Щеки Джинни запылали.
– Н-нет. Ногтя не было на правой руке. На указательном пальце.
Темные глаза Аниты смотрели на нее в упор.
– Джинни, вы ничего больше не хотите мне сказать?
Хочет ли она сказать что-нибудь еще?
А вдруг эти полосы ничего не значат и она просто сунула нос куда не следует? Ах, если бы только Эрик был здесь. Он-то был куда более сведущ в таких делах, чем она. Не говоря уж о его компетентности. К тому же, если имело место отравление, об этом наверняка будет сказано в токсикологическом отчете. Эксперты не нуждаются в ее указаниях.
Милый, что мне делать?
Ответа, как всегда, не последовало. Но Джинни и так знала, что ответил бы муж.
Что если бы не повод сделать токсикологическую экспертизу, тело могли бы без лишних хлопот отправить прямо в похоронную контору. Особенно учитывая тот факт, что у покойной имелись проблемы с сердцем. Лишней информации не бывает.
– Наверное, это ничего не значит, но у нее на том самом ногте были отметины, и я подумала, а вдруг ее… ну… отравили.
При слове «отравили» молодая следовательница открыла рот, но сказать ничего не успела: из кабинета вышли парамедики, толкая каталку, на которой лежало прикрытое простыней тело Луизы.
– Постойте! – резко распорядилась констебль, после чего повернулась к Джинни: – Прошу прощения. Мне надо переговорить с ними. – И она, не говоря ни слова, убежала, снова оставив Джинни одну за столом для чтения.
Джинни вдруг почувствовала себя ужасно глупо.
Следующие несколько часов прошли как в тумане; прибыли еще полицейские и вместе с ними коронер. Мэриголд Бентли появилась, когда полицейские оцепили кабинет в глубине библиотеки и собрали личные вещи Луизы. Попутно у Джинни в рамках следовательских мероприятий сняли отпечатки пальцев, после чего она вернулась к длинному столу и недочитанному журналу.
Джинни взглянула на часы, и тут к ней подошла помрачневшая Мэриголд.
Она была лет на десять моложе Джинни и выглядела так, будто только что вылезла из лендровера: джинсы в обтяжку, тяжелые ботинки и зеленая стеганая куртка. Темно-русые волосы чуть ниже плеч вились, словно просушенные феном. Наряд дополняли жемчужные сережки и три цепочки.
– Боже мой, какой ужас. Как вы? Та симпатичная следовательница сказала, что вы держались молодцом.
– Не уверена. – Джинни встала. От долгого сидения свело ноги. – Они вам что-нибудь сказали?
– Нет. Но я краем уха зацепила слова коронера. На теле нашли повреждения, которые указывают на отравление мышьяком. Из чего я заключаю, что смерть Луизы будут рассматривать как убийство, – призналась Мэриголд. В горле у Джинни встал ком. Как бы ей хотелось ошибаться!
– И что теперь?
– Скоро приедет Джеймс Уоллес. Он инспектор уголовного розыска, и очень въедливый. – Мэриголд закрыла глаза, словно вдруг обессилела. Наверняка так оно и было. В конце концов, город маленький, и председательница совета наверняка хорошо знала Луизу.
– Простите. Я должна была спросить, как вы себя чувствуете. Вы близко знали ее?
– Не стану лгать, между нами случалось недопонимание. Но общество у нас тут маленькое, и любая внезапная смерть выбивает из колеи. А если это и правда убийство…
– Да, как в детективе, – согласилась Джинни. – А что ее родственники? Я видела у нее обручальное кольцо. У нее остались дети?
– Нет. Она вышла замуж всего пять лет назад, и детей не было ни у нее, ни у мужа. – Тут глаза Мэриголд наполнились тревогой. – Боже мой. Несчастный Бернард! Ему еще только предстоит узнать об этом ужасе.
– Это верно. – Джинни слишком хорошо знала, что чувствует человек в такую минуту. Минуту, которая разделит все на до и после. – Может, я все же могу что-нибудь для вас сделать? Заварить чай? Или позвонить куда-нибудь?
– Ничего не нужно. Но спасибо за заботу. – Мэриголд взглянула на нее. – Обстоятельства тяжелые, но вы держитесь очень спокойно. Это потому, что вы долго вели дела в медицинском кабинете мужа?
– Наверное. – Джинни привыкла слышать, какой она практичный и здравомыслящий человек. Она знала, что это правда, и потому никогда не воспринимала эти слова как комплимент. – А что будет с библиотекой? Вы знаете, кто станет следующим заведующим?
– Я как раз поговорила с одним из наших прежних волонтеров, его зовут Гарольд Роу. Он согласился занимать эту должность, пока мы не найдем замену. Архивариус на пенсии, заведует нашим краеведческим музеем. Когда предыдущий директор библиотеки уехал в Шотландию, Гарольд подал заявление на эту должность. Квалификация у него была великолепная, но мы усомнились в его умении работать с людьми, и в итоге должность досталась Луизе.
– Как хорошо все сложилось, – ответила Джинни, стараясь не судить ни Луизу, ни Гарольда с точки зрения их способностей работать с людьми.
По лицу Мэриголд пробежала тень.
– Да, можно сказать. Хотя если начистоту, то после прихода Луизы в библиотеку Гарольд покончил с волонтерской деятельностью. Он обвинял Луизу в том, что она неверно каталогизировала несколько биографий местных жителей. Атмосфера несколько накалилась… А все потому, что он чересчур педант. Но сердце у него непорочное.
Джинни постаралась скрыть улыбку. Эрик терпеть не мог это выражение. В конце концов, если у кого-нибудь порок сердца, то у этого человека проблемы вне зависимости от того, добрый он или злой.
– Я уверена, что его готовность помочь всех обрадует. Полицейские не говорили, когда мы снова сможем открыться?
– Полиция ждет, когда приедут эксперты, они должны собрать улики. Все зависит от того, сколько времени им на это понадобится.
– Прошу прощения, что вмешиваюсь, миссис Бентли. – К ним подошел полицейский. – Мы хотели бы задать вам еще несколько вопросов. А вы, миссис Коул, можете идти. Если хотите, могу подвезти вас до дома.
– Мне кажется, это разумно, – согласилась Мэриголд. – На улице собралась толпа, это может оказаться для вас чересчур. Наши горожане – люди хорошие, но слишком уж любят новости из первых рук. Еще раз благодарю вас за стойкость. Как только мы сможем открыться, я позвоню.
– Если я могу как-нибудь помочь, дайте знать, – сказала Джинни и следом за полицейским вышла на улицу.
Библиотеку от дороги теперь отделяла полицейская лента, но люди, столпившиеся по ту сторону, с интересом глазели на Джинни. Порадовавшись, что ей не надо иметь с ними дела, Джинни, испытывая благодарность, забралась на заднее сиденье полицейской машины. После короткой поездки, прошедшей в молчании, она наконец оказалась дома. Какое облегчение – надежно закрыть за собой входную дверь.
– Ну и день сегодня выдался! Представь себе, Эрик, моя новая начальница погибла. И нашла ее именно я. – Джинни надела тапочки и направилась на кухню: знакомый распорядок успокаивал смятенную душу. – Я чувствовала себя такой бесполезной. По-хорошему, полицейским бы с тобой поговорить, а не…
Мяу.
Кот спрыгнул со стола и потянулся, после чего сонно склонил голову набок и воззрился на пустую миску, стоявшую на полу. Бедняжка. Джинни положила в миску еды и быстро просмотрела сообщения. Может, кто-нибудь откликнулся на объявление о пропаже кота?
Никто не откликнулся.
– Постарайся не падать духом. Я уверена, что есть веская причина, по которой нам пока никто не ответил.
Наевшись, кот прошествовал в коридор и свернулся на нижней ступеньке, словно всегда жил в этом доме.
Вот бы ей такую уверенность, умение чувствовать себя комфортно в новых местах, в новых обстоятельствах. Джинни со вздохом принесла чашку в гостиную и включила радио. Не хотелось думать ни о трупах, ни о яде, ни о полицейских допросах. Поэтому она повернулась к пустому креслу в углу гостиной и сидела так, пока чувство ужасного потрясения не начало рассеиваться.
– Как жаль, милый, что тебя здесь нет.
