Текст книги "Соблазн (СИ)"
Автор книги: Аля Алая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 19
Как с Ангелом сложно. Фурией вылетела из квартиры и даже не оглянулась. У меня была мысль тупо закрыть ее в спальне, но перебарщивать не хотелось. Вот тут я бы реально ее напугал.
Питер для Ангелины город новый, бежать особенно не к кому. Ее уже бывший зануда в Штатах, так что максимум это Соня или Натка. Лучше бы Натка, та вообще вне всяких условностей. А вот Соня у нас приличная жена и мать, может что-нибудь не то и сболтнуть.
Сбрасываю с себя полотенце и переодеваюсь в джинсы и майку, спускаюсь в гостиную. Девичий кружевной лифчик валяется на диване прямо на моих документах. Лена сразу его заметила, но не сказала ни слова.
Меня эта ее готовность легко простить измену изрядно напрягла. Не может любящая женщина легко спускать такое. Меня тешила мысль, что я ей действительно нужен не только как кошелек, но оказалось что все не так. Сидела себе в Москве и не жужжала, опомнилась только когда проблемы начались. Времени у нее между показами на поездку в Питер не было, позвонить некогда. Но стоило лишь заикнуться о расставании и вот тут уже и измену простит, и обратно примет, и примчится в мгновение ока.
Как у меня вообще в мозгах наша будущая совместная жизнь с ней сложилась? А ведь в семье еще и дети бывают… Какими бы они стали при родителях, которым настолько друг на друга похер? Хотя Лена бы и не захотела детей, у нее же показы, у нее фигура.
Отправляюсь на кухню за очередной чашкой кофе и напряженно смотрю на часы, отсчитывая резиновые минуты. С Ангелом нужно поговорит сегодня и не давать ей время на лишние раздумья. В эту ее светлую творческую головку очень много чего может прийти. Достаточно одного моего портрета, что в гостиной стоит. Дьявол… С таким воображением страшно подумать, что ей стрельнет.
Несколько раз набираю на мобильный, но тот молчит. Натка отвечает с третьего гудка и признается, что мою художницу она сегодня не видела. Матерюсь про себя, потому что это значит, что Ангелина с Соней. Я ее видел два дня назад в ресторане с Ренатом и посмотрела она на меня словно сжечь хотела. Мой стиль общения с ее подругой, явно оказался Соне не по вкусу.
Даю Ангелина полдня на душевные страдания, больше я и сам в пустой квартире не выдерживаю, и отправляюсь к ее дому. По дороге покупаю цветы, которые закидываю на заднее сиденье, ждать свою будущую хозяйку.
Дома моей девочки нет, мобильный опять молчит. В галерее ответили, что Соня покинула ее минут сорок назад. Злюсь на свою тупость, ехать надо было сначала туда. Засиживаюсь в машине до позднего вечера, тоскливо рассматривая череду жильцом у Ангелининого дома. Несколько бабулек подозрительно осмотрели меня, засевшего на посту наблюдения, а одна даже записала номер.
Ближе к восьми рядом с парадной останавливается такси, из которого появляется Ангелина. Выдыхаю с облегчением и осматриваю ее с ног до головы. На ней все та же белая юбка и голубой топ, а волосы распущены и красиво развиваются при дуновении легкого ветерка.
Жду пока машина тронется с места и хлопаю водительской дверью, под мышкой зажав уже немного увядший букет роз. Ангелина оборачивается на хлопок, так и не дойдя до двери и неловко замирает. В руке позвякивают ключи от квартиры.
– А я думал, ты уже на пути в Штаты, – подхожу ближе и останавливаюсь в метре от нее, – это тебе, – вручаю подуставший букет, – я звонил.
– Я видела, – Ангелина напряженно перебирает пальцами подвявшие лепестки, – мне нужно было подумать.
– И что надумала? – пока она не опомнилась, забираю ключи из рук и сам прикладываю таблетку к табло домофона. Он пикает и с неприятным треском впускает нас внутрь.
– Что мне нужно немного побыть одной, – хлопает она глазами, но все же поддается, когда я принимаю ее за талию и увлекаю к лифту, – Демид, ты слышал, что я сказала?
– Да, – подталкиваю ее в лифт и вхожу следом, – обязательно выслушаю тебя. У нас впереди вся ночь.
– Ну вот опять, – она с нервным смешком нажимает на пятый этаж и прислоняется к стене лифта, – ты меня вообще не слушаешь.
– Просто то, что ты говоришь и то, чего хочешь, на самом деле иногда вещи очень разные. Так ведь? – залипаю на ее губах. Они все еще припухшие и красноватые после моих поцелуев. И мне резко хочется опять ощутить их вкус.
– Нельзя всегда получать то, что хочешь, – ее голос дрогнул и Ангел торопливо вышла из лифта, – ты забыл, что я несвободна.
– После того, что было днем? – нагоняю малышку у двери, перебирая в руке ключи от ее квартиры, – я так не думаю.
– Алекс не знает, – она оперлась плечом о стену рядом с дверью и прикрыла глаза. По ней вижу, как сильно переживает. Для нее жених значит намного больше, чем для меня Лена и это злит. Не хочу ее делить ни с кем и точно заставлю забыть этого Алекса как можно скорее.
– Значит узнает, – открываю и толкаю дверь, – ты ему скажешь.
– Как ты Лене? По телефону? – Ангел входит в квартиру первая и щелкает выключателем. В голосе явно слышно осуждение.
Вскользь осматриваю съемные метры. Все просто, но уютно. К тому же мои цветы здорово оживляют обстановку.
– Зато честно, – пожимаю плечами и закрываю за собой. Больше всего я хотел избежать драм со стороны Лены и поэтому поставил ее перед фактом сразу, обговорил свои отступные, хотя считаю, что и не должен был. Она была растеряна, зла, но вроде согласилась и я успокоился. Скандал все равно был, но не хочу даже думать о его масштабе, если бы Лена заявилась вдруг в полном неведении и увидела меня с Ангелом.
– Давай не будем спешить, – сбросив туфли, она отправилась на кухню, где вытащила из шкафа трёхлитровую банку. Видимо, свободны вазы закончились.
– А я считаю, что глупо тормозить, – подхожу к Ангелине сзади, пока она ножницами отрезает кончики стеблей и ставит цветы в воду. Кладу ладони на ее узкую талию и провожу пальцами по голой полоске кожи, носом утыкаюсь в основание шеи и втягиваю запах. Мне в ответ сразу легкая дрожь по ее телу в судорожный вздох, – видишь, и тебе это тоже не нужно.
– Я здесь всего на пару месяцев, – Ангел оборачивается ко мне и отбрасывает на столешницу завядшую розу. Мне кажется, этот букет уже не спасти, так что куплю новый. Всю квартиру цветами заставлю.
– Думаю, у тебя будет причина остаться намного дольше, – и эта причина сейчас прямо перед тобой, Ангел. Смирись. Цепляю край топа и тяну его вверх. Ангел не сопротивляется, позволяя мне его снять. В голубых глазах мне даже чудится облегчение, самой себе ей сложно это позволить. Но не переживай малышка, я сделаю все сам. Жадно целую сладкие губы, когда Ангелина пытается что-то сказать. Все потом. Сейчас я хочу стереть из памяти последние часы. Хочу ее до дрожи. С Ангелиной было достаточного одного раза, чтобы влипнуть в нее окончательно. Ничем от себя в детстве не отличается, все так же притягивает меня к себе как магнит, даже не замечая этого.
Наклоняюсь и легко дую на сосок, провожу языком по нему и в ответ ее ладони нетерпеливо зарываются в мои волосы. Ангел очень хочет быть правильной, но у нее плохо получается. Сжимаю талию и подсаживаю ее на столешницу, цветы с колючими стеблями сметаю в сторону и задираю узкую юбку. Трусики на этот раз терпения снимать нет, так что просто разрываю тонкое кружево. Пальцами веду по внутренней стороне бедра и раскрываю ее губки, проникая внутрь. Там все быстро отзывается обильной влагой.
Ангелина больше ничего не изображает, расставляет широко ноги и тянет меня к себе. Она тоже скучала эти полдня без меня. Тонкие пальцы царапают голую кожу под майкой и нетерпеливо расстегивают ширинку. Наши губы сплетены в напряженном поцелуе, дыхание сбилось. От удовольствия хочется рычат и стонать. Вся вкусная, нежная, гладкая. И такая горячая.
– Ты скажешь ему, поняла? – сжимаю волосы на затылке и оттягиваю, заставляя смотреть мне в глаза. Ангелина потеряна, кусает губы, наслаждаясь моей лаской и смотрит с мольбой.
– Скажу, – сдается и ее ладони нетерпеливо тянут мою майку вверх. Стаскиваю ее рукой и сжимаю нежные бедра. Прикрываю глаза, чувствуя ее пальцы на своем члене. Ангелина поглаживает, нетерпеливо сжимает ствол и ерзает попой на столешнице.
Подаюсь бедрами ей навстречу, проезжаюсь членом по промежности и клитору. Дразню.
– Демид, – ее возбужденный шепот и язычок у моего уха. Нежные ласкающие движения по козелку, – я больше не могу.
Я тоже. Впиваюсь пальцами в сладкие ягодицы и дергаю на себя. Ангелина вскрикивает и прикусывает кожу на моей шее, шумно дышит в нее. Двигаюсь быстро и до упора, вколачиваясь жадно. Слишком долго ее хотел, слишком долго смотрел со стороны, позволяя насмешки и равнодушие взгляды. Хочу наказать эту стервочку за все, чтобы она сантиметр за сантиметром прочувствовала, как была не права и чего себя лишала.
Этот ее ботаник точно рядом со мной рядом не стоял.
Ангелина всхлипывает, сжимает пальцами мои плечи, ногами обвивает торс и двигается мне в унисон. Чувствую, как ее тело замирает, как начинает сладко дрожать и отпускаю себя, доходя до пика в три мощных движения. Едва успеваю вытащить и спустить малышке на животик. С Ангелиной легко забыть о любой осторожности. Презервативы так и валяются в квартире в прикроватной тумбочке спальни.
– Пустишь переночевать на диване? – устало и удовлетворенно усмехаюсь ей в волосы.
– Я тебе уже говорила, у меня нет дивана, – таким же тоном возвращается мне.
– Тогда займу твою кровать.
– Ммм, – ее щека трется о мою щетину, – нам все еще нужно серьезно поговорить, Демид.
– Завтра, когда я смогу начать думать головой, – нежно порхаю пальцами по ее бедрам и опять нахожу губами ее губы. Сладкие и зацелованные.
– Завтра? – ладошка опять сжимает член и ласкает головку.
– Возможно послезавтра, – признаюсь честно и подхватываю Ангелину под попу, чтобы отнести в постель.
– Цветы, – она рассеянно осматривает разбросанный по столешнице и полу букет.
– Забудь, – целую в висок и уношу ее прочь, – я лучше любых цветов.
Глава 20
Выбраться из постели с утра было делом не из легких. Этот эротический демон вцепился в мое ослабевшее после целой ночи разврата тельце мертвой хваткой и удовлетворенно посапывал в шею. Возмущенно начала выкручиваться, но оказалась за это погребенной и жестко втиснутой в матрас. В спину недвусмысленно уперлась твердая палка.
Побарахтавшись минут пять и выдохнувшись, смирилась. В ответ чудовище расслабилось и продолжило мирно спать.
Вот что за мужик? Даже во сне ему тотальный контроль подавай. Следующий способ выбраться – а именно тихонько выскользнуть, оказался более успешным. Я накинула себе на плечи тонкий халатик и отправилась в кухню.
На часах было уже девять, но в воскресенье можно себе позволить поспать подольше. Особенно если до этого не спал всю ночь.
Демид ненасытная сволочь. Его даже мои мольбы под утро не сильно останавливали. Так что в какой-то момент я не побоялась показаться бревном и завязала с любым проявлением инициативы. В ответ с моим телом еще пару раз занялись ленивым сексом, завершив все оральными ласками, после которых я ровненько уснула.
Вообще, я никогда не жаловалась на сексуальную активность своих любовников, но в этот раз готова. И даже на избыток секса, а не его нехватку. Между ног все не просто ныло, а было еще и натерто. Демид словно целью задался ночью меня последних сил лишить.
На кухне подбираю цветы, что уже не спасти и варю в турке кофе. Сюда бы мою любимую кофемашину, но в съемном жилье она была не предусмотрена.
Наливаю себе чашку и возвращаюсь в спальню. Присаживаюсь в кресло у окошка и подбираю под себя ноги. Делаю первые бодрящие глотки.
Из вороха подушек, сбитого одеяла и простыней доносится недовольный стон и рука начинает ощупывать постель вокруг. Не найдя ничего интересного, останавливается на подушке и тянет под голову. Мощное тело переворачивается на спину, выставляя напоказ все самое красивое.
Откровенно любуюсь мужским телом, что неприкрыто выставлена напоказ. Утренний свет от окна мягко очерчивает изгибы и светит Демиду в лицо. У него в планах просыпаться, похоже, нет и рука ленивым движением прячет лицо под трофейной подушкой.
Кончики пальцев начинает покалывать уже знакомое нетерпение и я стаскиваю с подоконника альбом для набросков. Пачка острых карандашей находится тут же. Пальцы порхают сами, сначала оставляя на бумаге почти не видный набросок, затем линии становятся более отчетливыми и смелыми. Все это время думаю о мужчине в свое постели.
Наши отношения начались совсем неправильно. У нас обоих были вторые половинки. И непросто любовники, а жених и невеста. Демид расстался с Леной прежде чем мы стали близки. Неужели он сделал это из-за меня? Или может быть просто понял, что раз к другой женщине вот так тянет, то жениться смысла нет.
А что делать мне? Алекс не в Москве, он через океан на другом континенте. И я уважаю его, не хочу ранить. И считаю, что расторжения помолвки и признания, что у меня есть другой по телефону, он не заслуживает.
После выставки в Москве мне все равно нужно будет слетать в Штаты, что-то решить с визой. Прикусываю кончик карандаша и засматриваюсь на то, что башней стоит в центре моей постели. Красивый, порочный и очень умелый инструмент.
Но я ведь не только на него повелась. Меня его владелец привлек сразу своей мужской харизмой, смелостью, прямотой. Можно долго возносить своего добро Алекса, но я дурында люблю вот таких напористых мужиков как Демид.
Алекс был попыткой упорядочить свою сложную жизнь после развода. Стефан так плюнул в душу, что мне захотелось кого-то безопасного, с кем не придется рисковать. И вот такой домашний интроверт Алекс стал идеальным вариантом.
А теперь в душу Алексу плюнула я. Карандаш поехал по листу и испортил идеальный набросок. Сглотнула и провела по линии стиркой. Жаль, в жизни так не получится и свой позор так же запросто, как след от грифеля не стереть.
Мне стыдно, что я оказалась такой. Стыдно сказать Алексу, что слушал мои слезливые рассказы о расставании с бывшим мужем, что я такая же как он и так же испорчена.
Стыдно признаться и больно его обидеть. Этот ужасный момент хочется оттянуть как можно дальше. У меня же есть еще целых два месяца. А что если Алекс за это время найдет себе кого-нибудь другого? Ну вот как Демид, который не потерялся в отсутствие Лены.
Ведь может же быть такое? Время идет, чувства гаснут и кто-то рядом вдруг кажется гораздо привлекательнее того, с кем связывали чувства ранее.
Трусиха.
– Я там снова голый? – раздается хрипло из подушки и она летит прямиком в меня.
– А ты видишь на себе сейчас одежду? – парирую я и успеваю подставить ладонь, чтобы уберечь свою голову от снаряда.
– И он там опять стоит? – не унимается развратник и проводит ладонью по утреннему стояку, при этом рассматривая меня из-под опущенных ресниц.
Прикусываю губу. Хорош. Непозволительно. До умопомрачения, ватных ног и болота в трусах. Этого Демида можно использовать как оружие массового поражения против женщин. Страшно иметь такого мужчину в своем владении, ни расслабиться полностью, ни довериться. Стоит упустить его интерес и кто-то более интересный завладеет его вниманием. А я останусь у такого же разбитого корыта, как и Лена.
Сколько у нас этот роман продлится? Неделю? Месяц? Два? А дальше мне уезжать, Демид останется снова один.
Что если Алекс просто не узнает о нем никогда? Очередная трусливая идея, которая позволит мне выкрутиться в этой грязной ситуации и сохранить видимость белой и пушистой шерстки.
– Ты думаешь о чем-то явно несексуальном, – рука на члене замирает и Демид садится на кровати, оперевшись о матрас ладонями, – что не так, Ангел?
– Все нормально, – бросаю на кровать законченный набросок, – просто не выспалась.
– А я хорош, – Демид расслабленно подхватывает альбом и рассматривает мои художества, – тут у меня ни рогов, ни бесовского взгляда.
– Спящий зайчик, – усмехаюсь и отпиваю уже остывший кофе, – пойду в душ схожу.
– Давай, – он тянется к мобильному и переворачивается на живот, – спинку потереть?
– Точно нет, – резко подрываюсь на ноги, – ты уже потер везде и всем, мне бы тюбик бепантена теперь и половой покой на неделю.
– С тюбиком без проблем, второе невозможно еще месяцев шесть отношений, – он подпер ладонью лицо и алчно осмотрел мой тонюсенький шёлковый халатик.
– Шесть месяцев, – хлопаю дверью ванной и на всякий случай запираюсь изнутри. В ванную набираю воду и добавляю расслабляющей пенки. Забираюсь внутрь и откидываю голову на бортик.
Похоже, у Демида планы заходят дальше моих. Полгода – это приличный срок, особенно для планов на девушку, с которой у тебя секс был всего два раза, а до этого вы только и занимались тем, что дурили друг другу голову. Особенно я со своей неприступностью. И я бы вполне могла гордиться собой, если бы моя оборона так бесславно не пала.
Затягиваю пребывание в ванной, долго сушу волосы, мажусь увлажняющим кремом с запахом сладкого манго и накидываю легкое платье, что сушилось тут же.
– Ого, за окном перевернулся грузовик с цветами или ты просто ограбил цветочный ларек через дорогу? – ошарашенно рассматриваю вазы с цветами, занимающие все горизонтальные поверхности. Тонкий аромат роз заполнил собой все пространство. И мои любимые лилии тоже здесь. Всего один будет, но его вполне хватит. Слишком уж активный запах для небольшой комнаты.
– Ты вчера расстроилась, – из кухни вышел Демид, в расстегнутых джинсах и с голым торсом, – хочешь позавтракать?
– Хочу, – улыбаюсь и продолжаю обнюхивать все букеты. Так мило и романтично. Черт, никто и никогда не дарил мне столько цветов за один раз. Тут же больше нескольких сотен, – ты что-то приготовил?
– Заказал, – он подходи и принимает меня со спины, – ты так долго там плавала, что я бы еще мог заодно успеть съездить домой и переодеться.
– Ну не настолько, – вынимаю из одного из букетов свежую белую розу и подношу к губам, – спасибо, это очень приятно. Они такие красивые.
– Пожалуйста, а для меня ты красивая, – губы ласково крадутся по шее и оставляют на ней россыпь поцелуев, – ты потрясающая женщина, Ангелина. И у меня по отношению к тебе серьезные намерения.
– Ничего себе ты замахнулся, – чувствую, как краска заливает мои щеки и заставляет их гореть. Мне во все происходящее не верится. Разве так может быть?
– Пока только на совместный завтрак, остальное в планах.
– Любишь планировать, – разворачиваюсь в его руках и обнимаю, прижимаясь к горячей груди.
– Это моя работа, так что да, – Демид целует меня в макушку и переплетя пальцы, ведет за собой в кухню, – французский завтрак, если ты не против.
– За, обожаю Францию и все, что с ней связано, хоть ни разу там и не была.
– А я был и могу рассказать тебе очень много интересного, – он присаживается за стол рядом со мной и наливает свежесваренный кофе, – что подготовит романтично туриста к столкновению с жестокой правдой.
– Давай, – разламываю свежий круассан, – я готова ко всему.
– К Эйфелевой башне так просто не подобраться – металлоискатели, забор, куча местной шантрапы, желающей поживится твоим кошельком. А сама башня ржавый кусок металла. Таким нежным романтичным особам как ты, смотреть на нее лучше на открытках или издалека.
– Разбиватель мечт, вот кто ты.
– Грязно, говорят только по-французски и даже с плохим английским сложно кого-то найти, вода в Сене больше похожа на желтую жижу. Ну и самое ужасное – музыка из «Амели» не звучит из всех утюгов, женщины самые обычные, совсем не такие ухоженные, как русские, о мужчинах вообще молчу. И от круассанов и багетов через три дня уже тошнит.
– Не верю тебе, – качаю головой.
– И зачем мне врать? – усмехается он, принявшись за омлет.
– Ты ненавидишь романтиков и хочешь чтобы они вымерли, вот точно, – кидаю в Демида кусочек булки, – от твоих заявлений у меня же сердце сейчас разорвется.
– Придется как-нибудь приложить тебя к Лувру и купить берет, – Демид безнадежно качает головой и отпивает кофе.
– Вполне может помочь, доктор. Мне нравится ваше лечение, – не удерживаюсь и подаюсь вперед, оставляя на губах Демида поцелуй.
В уголках его глаз собираются лучики, когда он довольно улыбается в ответ. А мне становится страшно за себя, я в него реально могу влюбиться.
Глава 21
– Все очень загадочно, – смотрю на мигающую цель на навигаторе, затем на Ангела на пассажирском сиденье, которая закинув ногу за ногу, блаженно пялится в окно, – надеюсь, ты меня не в лапы похитителей везешь.
– К ним родимым, – на секунду обернулась малышка и сверкнула рядом своих белых зубок, – свяжем тебя где-нибудь на хуторе, бросим в погреб и потребуем миллион долларов.
– У меня столько нет, – хмурюсь и напряженно сжимаю ладони на руле. Дорога совсем разбита – ямы, лужи, какие-то камни и таблички «дорога закрыта». Точно похищение.
– Прискорбно, – качает Ангел своей светлой головкой, – я надеялась на большой куш.
– А я в погребе просто сидеть буду или ты меня там насиловать будешь? Просто если второе, так и без связываний обойдемся. Согласен на неделю похищения, хоть от работы отдохну.
– Насиловать? – Ангел уперлась локтем в дверь машины и начала перебирать пальцами свои длинные и распущенные волосы.
– Обещаю сопротивляться, если вдруг тебя это заводит, – бросаю на нее быстрый взгляд. Похитительница прыскает и отворачивается к окну.
– Что-то в этом определенно есть, обязательно попробуем, – раздалось совсем тихо и ее губки тронула пошлая ухмылка.
Вот это да. Мне девчонка досталась не просто с огоньком. Да она настоящий пожар.
– Знаешь, у меня уже мурашки, – вытяну руку и показал как волоски от возбуждения на коже привстали, – если такое обещаешь, то придётся потом делать.
– Когда ты будешь меньше всего этого ждать, – Ангелина кошечкой прижалась к моей руке и царапнула зубками шею. Я в ответ вильнул рулем и мы въехали в огромную лужу, откатив всю машину грязной водой.
– Опасная женщина, – хрипло вздохнул, – придется теперь сторожить, чтобы такое сокровище не увели.
– Ну еще бы, – Ангелина вытащила из сумочки какой-то проспект и внимательно вчиталась, – почти приехали. Машину придется бросить в кустах.
– Точно похищение, – качаю головой, – насиловать можно только тебе и кормите хорошо, пожалуйста. Для меня это важно.
– Еда будет, – с улыбкой оторвавшись от проспекта, малышка сложила его пополам и спрятала в карман брюк, – и выпивка тоже. Приехали.
– Мда, – я с тоской посмотрел на здание старого заброшенного завода, – реально страшно.
– Не бойся, я с тобой, мой мальчик, – томно выдохнула Ангел, – бросай тачилу у забора. Оставшиеся пятьдесят метров пройдем пешком. Нельзя, чтобы нас охрана заметила.
– Мы вламываемся? – я замедлил ход и проехал мимо нескольких сияющих машин, неаккуратно брошенных вдоль забора. Не один я такой лошара, оказывается. Уже легче.
– Да, – Ангел ткнула в подходящее для парковки место, – тут еще и собаки, так что хорошо, что мы оба в кроссовках.
– Не знаю как ты, а я стометровку бегаю легко, – заезжаю в высокую и высохшую траву, – так что меня за зад не покусают.
– И что, бросишь меня на съедение? – Ангел оборачивается ко мне и составляет бровки домиком.
– Прости, но тут каждый спасает свой зад сам. И кем-то определенно придется пожертвовать, так почему бы не одной милой девчушкой, что заманила меня в какую-то тьму тараканью и пообещала засунуть в погреб?
– Справедливо, пошли, – она бросила сумочку на сиденье и выбралась наружу. Потянулась своим стройным телом во весь рост и бросила на меня вопросительный взгляд.
Ну не похитят же меня в самом деле… глушу машину и хлопаю водительской дверью.
– Веди, – обхожу машину, приминая траву и выхожу на дорогу. Завод справа вообще воодушевления не вызывает. Полуразрушенные цеха, ржавое железо и запустение вокруг. Лучше бы в итальянский ресторан поехали, как я предлагал.
– Нужно найти вход, тут метрах в двадцати должна быть дырка в заборе, – она резво пошла вперед, осматривая покосившийся забор из сетки.
– Любишь заброшки? – нагоняю Ангела на пыльной дороге и обнимаю за талию, – я думал вы в своих штатах такими развлечениями не балуетесь.
– Еще как, – она азартно тыкнула в найденную дыру, – пошли.
– А если собаки?
– Насчет них пошутила, – схватив меня упирающегося за руку, потащила на охраняемую территорию, – я не знаю, если они или нет. Но тебя взяла с собой на всякий случай.
– Так я и понял, – нагнулся и скользнул в дырку в заборе следом за Ангелиной, успев при этом шлепнуть ее ладонью по заднице, – будешь наказана сегодня.
– Да я в любом случае буду наказана, – буркнула она из-за плеча, – у тебя так член скоро сотрется.
– Не сотрется, не переживай, – сжимаю ее ладонь и осматриваюсь. Перед нами здание цеха с закрытыми воротами и выцветшей цифрой четыре на них.
– Нам сюда, – Ангелина подвела нас к двери и трижды постучала в металлические ворота. В ответ была тишина.
– К похитителям еще и проситься нужно? – скептически поднимаю бровь.
– Ну вот такие они, современные бандиты, – пожала она плечиками и небольшая дверь, вырезанная внутри огромной, со скрежетом отоварилась.
– Пароль? – раздалось глухо из темноты.
– Великолепный век Людовика четырнадцатого, – совершенно серьезно выдала Ангелина. Меня он диссонанса сказано ею и нашего местонахождения пробило на смех. В Версаль, блядь, заехали....
– Заходите, – дверь открылась шире и Ангел юркнула в нее первой, я шагнул в прохладу большого помещения вторым. В нос врезался запах ржавчины и пыли, после некоторого привыкания к полумраку помещения я рассмотрел заброшенные станки и разрушенные стены. А так же парнишку в современных джинсах и майке, что не сильно вписывался в общую атмосферу, – два билета?
– Да, – Ангел нетерпеливо переступила с ноги на ногу.
– Простых или хотите оказать спонсорскую помощь?
– Какие варианты? – она взяла в руки протянутые ей цветные буклеты и пробежалась по заголовкам, – еще взнос в приют для бездомных кошек и собак, на шприцы наркоманам и питание бездомным. Да, и на помощь жертвам домашнего насилия тоже. Все в двойном размере и платит он.
– Карточки берете? – перехватываю у Ангела стопку для благотворительности и быстро просматриваю. Дело хорошее, на такое грех не раскошелиться.
– Мы все берем, – парниша вытаскивает из кармана ветровка небольшой терминал.
– Подготовленные, – хмыкая я и прикладываю к нему карту.
– Спасибо, всегда будет рады новым пожертвованиям или встрече с вами в одном из центров помощи, – парень с улыбкой посмотрел на переведенную сумму, – даже разрешим покормить бездомных.
– Всю жизнь мечтал, – переплел свои пальцы с Ангелиниными, – показывай уже свой подвал, сил теперь нет.
– Повелся, – усмехнулся она и забрала из рук парня проспект с нарисованной картой, – что-то мне подсказывает, что на обычную выставку современного искусства, что тут организовали, тебя бы уговорить так просто не получилось.
– Значит не похищение? – цокнул я языком и притянул Ангела к себе, чтобы поцеловать. Всего каких-то пара недель, а я чувствую, что она мне почти родная. Хорошо с ней, легко и понятно. И даже все эти забабоны ее творческие не раздражают.
– Обещаю как-нибудь устроить, – закатила она глаза, – раз так сильно хочется.
– Чтобы со связыванием и кляпом, – подмигнул малышке, – куда идем?
– Первая экспозиция уже в соседнем цеху, тут они внутренне почти все соединены. Дверь там, – она указала проспектом на дверь в конце ряда станков.
– Мы медленно прошлись по цеху, где температура была прилично прохладнее, чем на улице и накинул на плечи Ангелу свою толстовку.
– Спасибо, не догадалась, – она закуталась в нее плотнее и втянула запах. Меня от этого пробрало. Я ей нравлюсь и Ангел не боится этого показывать. Но пока все у нас сводится к физиологии.
– И как называется выставка? – перешагиваю высокий порожек и вхожу в следующий цех. Тут крыша обвалилась и солнце светит в образовавшийся наверху проем.
– Трагедии обыденности, – Ангелина осматривается вокруг, – жертвы, о которых особенно никто не помнит, но их много.
– Жертвы несчастных случаев на производстве? – высказываю свое предположение и беру в руки огромный болт, взятый из череды таких же, уложенных ровной цепочкой на сломанной конвеерной линии.
– Да, – малышка читает информацию, – пальцы бедняг, которые засунули их куда было нельзя.
– Жесть, – роняю болт обратно и смотрю с тоской на длиннющую линию, где они все не заканчиваются, – это за сколько лет статистика?
– С момента открытия и до закрытия.
– Не знаю, как они ее получили, но впечатляет, – бросаю последний взгляд на линию. У меня от нее легкий мороз по коже.
Мимо нас прошла небольшая компания молодежи с мобильными, которая принялась фотографироваться на фоне экспонатов и что-то шумно обсуждать.
– Это сталелитейный, – задумчиво смотрю на огромный перевернутый ковш для перевозки жидкого металла и стопку неаккуратно сброшенных под ним телогреек в другом цеху, – не хочу знать, столько там штук.
– Я тоже, – Ангелина задумчиво покосилась на меня, – большие трагедии маленьких семей. О них не рассказывают громко по телевизору, но менее ужасными они от этого не становятся, – пойдем дальше.
– Так, – после пяти минут блуждания по лабиринту из натянутых на веревки семейных трусов я замер где-то в тупике и обернулся на Ангела, – хоть убей, не пойму. Это те, у кого на почве работы случились проблемы с эрекцией?
– Все возможно, – она уткнулась мне в плечо и рассмеялась своим серебристым голоском, – каждые трусы – это развод, который последовал за производственным браком. Ну когда люди познакомились на работе.
– Понял.
– Статистика неполная, – вздохнула малышка, – мудаки – эти заводские мужики.
– То есть, вина всегда на нас? – прижимаю к себе Ангела и сжимаю ее сладкие ягодицы.
– Конечно, – серьезно кивает она, – не на нас же.
– Двойные стандарты.
– Аха.
– Хватит обжиматься, – раздалось откуда-то сбоку, – трусы вам не простыни и как ты ее за жопу жмякаешь, я вижу.
– Натка? – приседаю и замечаю в нескольких метрах ее на корточках. Как всегда эпатажная. На этот раз в серебряном комбинезоне с красными крестами на груди, – привет.
– А мы с Соней гадали, удастся Ангелине тебя притащить или нет.
– Привет, Демид, – спокойно поздоровались длинные ноги рядом с Наткой.
– А у вас-то ничего не получилось, – со смехом откомментировала Ангелина.
– Ренат прошареный, – Соня вздохнула.
– Юра тоже, – недовольно фыркнула Натка, – первым делом спросил сколько км. от кольцевой.
– Не слушай их, – Ангелина пробежалась пальчиками по моей майке и забралась под нее, нежно поглаживая кожу, – тебе понравятся все эти выставки. Обещаю.
– Уже нравятся, – перехватываю ее ладонь, – и не делай так, а то мой стояк увидят все, – быстро шепчу ей на ушко и тяну по лабиринту обратно.
