Текст книги "Часовой механизм любви"
Автор книги: Алла Полянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– То есть такие люди не испытывают никаких чувств?
– Испытывают. Страх, ненависть, неуверенность – то, что испытывает в той или иной степени любой из нас, но у нормального человека противовесом являются воспитание и совесть, а у этих людей такого противовеса нет. Шаповалова искренне не понимала, что она делает нечто дурное – а почему нельзя, ведь это приводит к нужному результату? Такие люди используют секс как способ контроля, и этим поднимают свою самооценку. С другой стороны, они пытаются контролировать остальных, шантажом или запугиванием добиваясь от них послушания. А с вами у нее ничего не вышло, вы даже не заметили ее суеты. Она очень серьезно собирала на вас компромат, вы это знаете?
– Нет. – Егор почувствовал, как закипает внутри злость. – Но я видел, что происходит что-то не то. Больше я не намерен игнорировать нездоровую обстановку, которая сложилась в коллективе.
– Трудно будет это переломить, Егор Алексеевич. Ведь ничего явного, за что можно уцепиться и доказать, нет. Фактически идеальное преступление, вот в чем все дело.
– Я сегодня заказал услуги финансового аналитика для всех наших подразделений. Думаю, кое-что появится уже завтра.
– Неужели саму Витковскую наняли? – Сорокин с уважением посмотрел на Егора. – Лучше нее никого нет, но к ней записываться надо за месяц.
– Мы с Ольгой Владимировной давние знакомые, она мне не отказала. Завтра все будет.
– А кто знал, что вы собираетесь это сделать? – Сорокин вдруг стал очень серьезным. – Кому вы об этом сказали?
– Никому. Я решил это в какую-то минуту просто по наитию, тут же позвонил Ольге Владимировне и договорился о встрече. В течение получаса все решилось, я скопировал документы на диск и взял копии отчетов из своего сейфа, чтобы никого не привлекать к этому делу. Я даже заплатить ей собирался из собственных средств, чтобы не пропускать их через нашу бухгалтерию.
– Что-то вас к этому подтолкнуло. – Сорокин напрягся. – Что вас тревожит, Егор Алексеевич? Об этом я должен знать, скажите мне.
– Я не знаю, имеет ли это отношение к происходящему на фирме. – Егор отчего-то очень не хотел говорить Сорокину о ДТП. – Накануне праздника меня на улице едва не сшибла машина. Полиция считает, что это было сделано намеренно.
– Почему?
– Нашлись свидетели, которые утверждают, что водитель намеренно пытался меня сбить. Но, поскольку я никого в этом городе не знаю, кроме сотрудников фирмы, это маловероятно.
Егор решил не говорить Сорокину о записи с камер наблюдения кафе. Реутов рассказал ему, но можно ли об этом говорить с кем-то, Егор не знал, а потому решил Сорокину не сообщать.
– Скверно. – Сорокин задумчиво посмотрел в окно. – Странные дела творятся, Егор Алексеевич.
– Я думаю, надо Маслову доложить.
– Конечно, надо. – Сорокин вздохнул. – А насчет покушения на вас… поговорю с полицией, узнаю, что у них есть, а вам нужно быть осторожней, пока все не выяснится.
– А выяснится ли?
– Обязательно. – Сорокин поднялся. – Да, хочешь не хочешь – надо ставить в известность Маслова. Я сам с ним переговорю, Егор Алексеевич, а вы езжайте-ка домой. Что-то мне подсказывает, что вся эта история – только присказка, сказка еще впереди.
Он вышел, недовольно сопя, а Егор подошел к окну. События последних дней были настолько странными, что в голове у него образовалась каша из разрозненных фактов и фраз, и что-то важное крутилось в памяти, но он забыл, что именно.
А может, Шаповалову убил тот, кто убил Машу Данилову? Если Дима прав и это именно Маша подлила Вере в стакан наркотик, то сделала она это по чьему-то наущению – скорее всего, той же Шаповаловой. И это логично, потому что сама по себе Вера никак не мешала Маше, которая только-только была переведена в отдел, причем на тот момент травля уже затихла, Маша не принимала в ней участия и могла вообще о ней не знать. Так что не было у девушек ни давних счетов, ни ссор – они, скорее всего, по работе вообще не пересекались. Но кто-то дал Маше пузырек и велел влить содержимое Вере в стакан. Если Дима прав, то это была именно Шаповалова – да и не мешала Вера больше никому, похоже. Маша целый год знала, кто это был, но молчала. Ну, молчала-то понятно отчего: ей сказали, что она соучастница, так оно и было, и она не могла этого не понимать, но ее убедили, и она охотно дала себя уговорить, что – ну, просто случайно все вышло, невинная шутка привела к печальным последствиям, кто же знал. И тем не менее Маша была для Шаповаловой реальной угрозой – по глупости могла проболтаться. Она и проболталась почти – принялась ему рассказывать, что было на празднике год назад. И кто-то услышал и понял, что дурочка выболтает все, просто чтобы заинтересовать директора, на которого у нее были виды. И Маше быстро заткнули рот. Этот человек весь год прикидывал, что же делать с ней, а тут и решать ничего не надо, выхода другого не было. Но кто? Тот, кто затеял эту травлю, а кто, кроме Шаповаловой, мог принимать в этом участие? Кто использовал Шаповалову в своих целях, отвлекая внимание директора и сотрудников от того, что он делает? И тут не в контроле дело, тут цели осязаемые и финансовые. Но кто мог знать о грядущем аудите?
Егор обхватил голову руками. Дьявольская каша, которая заварилась, у него на глазах становилась все гуще, а он не знал, с какой стороны к ней подступиться, но что-то нужно делать, ведь люди не могут работать, когда такое происходит.
Зазвонил сотовый, и Егор увидел номер Шатохиной.
– Домой едем или ночевать тут решил?
– Едем, сейчас выхожу.
Сегодня они решили, что будут приезжать на работу вместе – пусть и на двух машинах. Егору хотелось ощущать присутствие новых друзей, потому что мысль о том, что кто-то собирается его убить, ему не нравилась. Он до конца в это не верил, отрицал это, но все-таки грызло сомнение: а вдруг Инна и Реутов правы, что тогда?
Он вошел на форум. Ему очень нужно было отвлечься, успокоиться, и привычный форумный уклад годился для этого.
«Привет, народ!»
Лилианна: «Оооооо, Купер! Нашлась пропажа! Где ты был, солнце мое?!»
«Дела, дела – но я думал только о тебе!»
Большой Брат: «Нам не хватало тебя, Купер. Мы тут организовываем помощь детскому дому, ты в доле?»
«Сбрось номер карточки, перечислю».
Лунатик: «Чувак, ты совсем потерялся. Нас тут преведы загонять принялись».
Преведами на форуме называли новичков, Егор ухмыльнулся, представив себе эту битву.
«Ребята, я ненадолго. Просто я тут немного увяз, как разгребусь с делами, так сразу появлюсь».
Дарима: «Купер, рада видеть. Не пропадай, очень прошу, ты нам нужен!»
«Вы мне тоже. Я на связи, Стая. Потом расскажу, Лилианна, готовь кофе и бутеры».
Егор отключил компьютер и улыбнулся. Всего десять минут, но такое ощущение, что он вместе со своей Стаей – это здорово.
И он вдруг подумал, что обязательно познакомит Шатохину и Федора со Стаей. Не в вирте, вряд ли они поймут форум, но на следующую встречу в парке у Исаакия он их пригласит обязательно.
10
Вошла секретарша, собрала чашки на поднос. Егор посмотрел на стол, сгреб с него бумаги и запер в сейф. Наталья вернулась с чистой посудой, зашуршала в приемной.
– Наташа, ты чего домой не идешь?
– Иду, Егор Алексеевич. Уже собираюсь. Что Сорокин сказал, кто это мог быть?
– Не знаю, Наташа. – Егор открыл шкаф и взял куртку. – Тут у нас такие дела творятся… может, лучше тебе пока на работу не выходить? Возьми отпуск, я подпишу, посиди дома. Потому что если это какой-то психопат… Все-таки у тебя мальчишки.
– А можно? Правда можно? – Наталья радостно вскинулась. – Егор Алексеевич, а если я прямо сейчас напишу заявление?
– Пиши. – Егор улыбнулся. – Пока я здесь, подпишу, завтра сам передам в бухгалтерию.
– Ой… – Наталья отложила ручку. – А цветы как же? Нет. Тут ведь полив разный нужен, и разной водой, и кофе вам варить надо.
– Наташа, не глупи. Буду сам поливать твои веники, ничего с ними за неделю не сделается. И кофе сам себе сварю, что там варить.
– Обещаете?
– Обещаю. – Егор надел куртку. – Давай, пиши заявление и сиди дома, пока все не утрясется. Не думаю, что это продлится долго.
– Может, и долго. – Наталья вздохнула. – Ведь так и не нашли того, кто Вере отраву подлил, и кто изнасиловал ее, тоже не нашли…
Видимо, эта история угнетала Наталью до сих пор, и Егор подумал: странная штука – совесть. Ведь никто не осуждал Наталью, никто и слова ей не сказал – а она сама себя осудила, и супруга своего тоже, и мается теперь, и ничье осуждение не накажет ее больше, чем она сама себя наказала. Так почему же не у всех есть этот внутренний судья? У Шаповаловой, например, он либо в комплектацию при сборке не вошел, либо сломался в процессе эксплуатации.
Наталья подала Егору заявление и быстро оделась. Он понял, что секретарь боится выходить одна, и терпеливо ждал, пока она застегнет пальто с пушистым воротником, наденет шапочку.
– Не торопись. – Егор заметил нервные движения Натальи, пытающейся застегнуть сумку. – Я тебя домой на машине подброшу.
Они вместе заперли приемную и направились к выходу – сотрудники разошлись, кабинеты были закрыты.
Коридор был освещен от их двери – и только до лифта, далее лампочки не горели.
– Это, видимо, соседи отключили. – Наталья с опаской вглядывалась в темноту. – Что за люди…
– Что ты имеешь в виду?
– Освещение в этом коридоре подсоединено к каждому офису. Вот этот отрезок – наш, я свет оставила, в полночь он гаснет сам. А люди, которые арендуют офисы дальше, выключили у себя сразу, экономят, хоть много раз говорено, чтоб оставляли. Вот народ…
– А может, что-то сломалось.
– Может, и сломалось…
Но Егор видел, что Наталья не очень-то верит в поломку.
Они поставили офис на сигнализацию и двинулись к лифту. Конец коридора терялся в темноте. Проходя мимо уголка отдыха, они оба, как по команде, отвернулись – место было огорожено лентой, и за кадками с растениями на полу виднелись пятна крови, а там, где лежало тело, белел контур.
– Кто мог это сделать? – Наталья несмело взяла Егора под руку. – Извините, Егор Алексеевич, я сейчас отпущу… просто страшно очень.
– Кто угодно мог. – Егор нажал кнопку вызова лифта и взял Наталью за руку. – Шаповалова многим насолить успела. Шантажировала, устраивала травлю – ты же сама мне рассказывала. Я одного не понимаю – зачем ты здесь работаешь? Неужели муж не содержит?
– И вы туда же, Егор Алексеевич! – Наталья вдруг вспыхнула и вырвала ладонь из руки Егора. – Валера то же мне говорит. Но я не хочу быть домохозяйкой, потому что, когда мои дети подрастут, я буду им неинтересна. Это пока они маленькие, цепляются за меня – мама, не уходи! – а подрастут и сами станут уходить, у Валеры тоже работа, а мне что, борщи варить и пироги печь? И унизительно просить у Валеры денег на помаду или новый цветок. Он дает мне денег, не жадничает и не спрашивает отчета за каждую копейку, но я хочу, чтобы у меня были свои.
– Наташа, я ничего плохого не хотел сказать. Только то, что коллектив здесь паршивый, ты могла бы устроиться в другое место, ты хороший секретарь!
– Егор Алексеевич, кто меня возьмет в другое место? Мне тридцать четыре года, у меня трое пацанов – мал мала меньше, внешность самая заурядная, а то, что я хороший секретарь – никому это не надо. Вот Руслан Викторович – тот да, умел ценить мою работу. И вы такой. А ведь большинство рассуждает не так, вам ли не знать. Полно молодых, образованных, ногастых девок, умеющих и по-английски, и как угодно, а я что – техникум закончила когда-то, и работаю по старинке.
– Плевать. Зато порядок у нас в приемной, а не то, что…
Егор вспомнил свою прежнюю секретаршу и погладил Наталью по плечу.
– Да где же лифт-то? – Она испуганно пододвинулась к Егору. – Он ведь уже приехать должен. Страшно стоять тут, когда там все это…
У Егора зазвонил телефон – Шатохина.
– Тут с лифтом что-то, Ин. – Егор старался говорить как можно более небрежно. – Вы езжайте, я позже приеду.
– Ага, это ты хорошо придумал. Ты один?
– Нет, с Натальей.
– Стойте там, мы с Федей сейчас к вам поднимемся.
– Но…
– Егор, с места не сходите.
Он спрятал телефон в карман и посмотрел на Наталью, бледную от страха.
– Сейчас сюда наши юристы поднимутся.
– Инна Кирилловна? Ой, вот хорошо! Но как же они, ведь лифт-то…
– Лестница есть, вот же дверь туда.
– Так давайте пойдем вниз, им навстречу!
– Инна Кирилловна велела даже с места не сходить. – Егор перешел на шутливый тон. – Перечить этой даме я опасаюсь.
Дверь в конце коридора открылась – Егор подумал: надо же, как быстро они поднялись. Свет там не горел, и из темноты никто не вышел. Наталья спряталась за его спину и прижалась к нему, дрожа всем телом.
– Наташа, спокойно. – Егор сжал ее ладонь. – Ты здесь не одна.
– Там тоже дверь на лестницу, в другое крыло.
– Я знаю.
Егор прислушался. Снизу стали слышны шаги, голос Шатохиной – она громко бранилась, Федор что-то отвечал, звуки приближались. Дальняя дверь скрипнула и, судя по звуку, закрылась. Зато из двери рядом с лифтом появилась запыхавшаяся и раскрасневшаяся Шатохина, за ней Федор. Наталья вдруг всхлипнула и бросилась Егору на шею.
– Ну, Наташа, не надо, ты же боец – и расклеилась! – Егор погладил секретаршу по голове. – Не надо плакать, все позади. Смотри, пришла Инна Кирилловна, и Федор с нами, сейчас мы тебя отвезем домой и сдадим мужу из рук в руки.
– Страшно-то как, Егор Алексеевич! Инна Кирилловна, Феденька, ведь был здесь этот злодей, был! Из той двери вышел, лампочки там не горят, но он был там! И лифт испортил специально, и…
– Вы его видели? – Шатохина кивнула Егору, показывая, что пора спускаться. – Кто там был?
– Ин, не видели. Темно там – только слышали. Не знаю, кто это был, но он, похоже, услышал вас с Федором раньше, чем я, вот и ушел. Спускаемся вниз. Наташа, все обошлось, сейчас приедешь домой – и у тебя отпуск.
– Уеду завтра с мальчишками вместе с Валерой в Питер, там поживем пока. И ему удобно – не надо сюда мотаться, и квартиру обживем… а то как вечер, так Валера к нам, скучает один там. – Наталья шмыгнула носом. – Как удачно, что я с вами вышла, ведь подумать страшно, если бы я одна оказалась, у меня бы сердце разорвалось на части, ей-богу! Инна Кирилловна, Феденька, как хорошо, что вы пришли!
Наталью била дрожь, Федор придерживал ее под локоть левой руки, правой она намертво вцепилась в ладонь Егора.
– Я ведь специально с девочками не пошла, ждала вас, Егор Алексеевич. – Наталья снова шмыгнула носом, и Федор подал ей платок. – Спасибо… я не пошла с ними, потому что весь день думала: это кто-то из них мог сделать, любая могла убить эту мерзавку, прости, Господи, что сказала так, но она была настоящая мерзавка, и убить ее мог кто угодно. Кроме Егора Алексеевича, потому что у него нет причины, и вас двоих. Инна Кирилловна, я хотела с вами пойти, но вы уже стояли в коридоре одетые, а мне еще надо было чашки помыть и кофейник, я постеснялась просить вас, чтобы вы меня обождали, да и Егор Алексеевич в кабинете сидел, вот я и решила с ним выйти. А тут такое. Я сразу поняла, когда дверь открылась, что это он пришел.
– Наташа, все позади. – Ступеньки закончились, они вышли в огромный вестибюль. – Ин, надо спросить у охраны, что с лифтом.
– Мы спросили. – Инна фыркнула. – Этот болван понятия не имел, что лифт не работает, вызвал техника. Федор, где шапка?!
Они загрузились в машины, Наталья устроилась на переднем сиденье.
– Командуй, куда везти. – Егор с улыбкой посмотрел на нее. – Ну, теперь мы с тобой боевые товарищи, так что долой субординацию. Руководи, куда ехать-то.
Наталья измученно улыбнулась и высморкалась в платок Федора. Егор снова улыбнулся – из всех женщин, кого он знал, ни одна не носила с собой платка, в лучшем случае пакетик бумажных салфеток, завалявшийся со времен насморка. А все знакомые ему мужчины носили платки. У него он тоже был, но остался в кармане пальто.
– Здесь, Егор Алексеевич. Вот мой дом.
Он остановил машину около подъезда, Инна тоже припарковала свою «Мазду».
– Теперь проводим тебя до квартиры и сдадим мужу в целости, тогда я буду считать свой долг выполненным.
Они втиснулись в лифт, Наталья нажала кнопку – седьмой этаж. В кабине пахло чем-то неприятным, но она исправно тащила их вверх.
– Ой, Валера…
Дверь в тамбур была открыта, и в квартиру, похоже, тоже – слышались возня и визг, а около лифта стоял молодой подтянутый мужик в спортивных штанах и футболке. Его серые глаза внимательно оглядели приехавшую компанию, и он, взяв жену за руку, скомандовал:
– Проходите в дом.
– Валера, это… – Наталья виновато потупилась. – Это не то, что ты думаешь.
– А ты знаешь, что я думаю? – Валера фыркнул и посмотрел на гостей. – На работе у тебя стряслось что-то плохое, вот что я думаю, глядя, как тебя к двери провожает новый начальник и юристы. Я хочу знать, что стряслось, а потом уж буду казнить и миловать. Заходите, я тут суп с грибами сварил, как раз всем хватит. Я Валерий Зотов, муж Наташи.
Он протянул Егору руку, и тот пожал ее, Федор тоже.
– И не думайте отказываться, я хочу услышать, что произошло.
Егор переглянулся с Шатохиной и Федором и потоптался нерешительно, но тут из двери показался серый мордатый кот, породы самой дворовой, хотя преотменно откормленный и довольный жизнью, и Шатохина, взвизгнув от восторга, схватила его на руки.
– Ну, все, пропало дело. – Федор махнул рукой. – Мы у вас, похоже, надолго.
Они вошли в прихожую, из комнаты слышались возня и грохот. Шатохина прижала к себе кота, он обреченно уставился на Егора, как христианский святой на старой гравюре.
– Это Барсик от них прячется, они его заездили. Ванька его пару лет назад во дворе нашел, совсем умирающего, в кулаке у меня помещался – не то кошка погибла, не то потеряла его из выводка, вот Ванька и приволок. У нас тогда Семка маленький был, а тут Ванька с котом… ну, ничего, вырос. Не бросать же было. – Валера принял у них куртки, а шубку Шатохиной уважительно взял в другую руку. – Вон там дверь в ванную, мойте руки – и за стол.
Он унес одежду куда-то в комнаты, а Егор огляделся. Квартира была довольно большая, и видно, что живут здесь счастливые люди – фотографии на стенах в деревянных рамках, детские рисунки, на холодильнике – куча каких-то магнитиков и детский рисунок, изображающий всю семью и кота, сидящими на ветке большого дерева.
– Это Ванька рисовал, наш старший, ему восемь лет. – Наталья улыбнулась. – Валера, я ничего не купила, не успела…
Муж подошел к ней и обнял, прижав к себе.
– Все, родная, успокойся. – Он поцеловал ее в макушку. – Все, тихо, солнышко, ты дома.
Наталья вдруг задрожала и расплакалась, уткнувшись мужу в грудь. Только теперь Егор понял, как сильно она напряжена – и Валера это видел, а он нет. На то он и муж, чтобы понять все сразу.
«Еще одна счастливая семья. Не так, как тетя Валя с Сережкой, но у них тоже тепло и спокойно. Значит, можно и так. Не то что эти… светские львы, – Егор отогнал от себя воспоминание. – Бедняжка, перенервничала сильно».
– Ведь если бы не Егор Алексеевич, я бы… он же там, на лестнице, был. А лифт не работал, и мы… потом Инна Кирилловна пришла… и Федя… и так страшно было, я думала – как же вы без меня?
– Тише, родная. Бабушка!
Из комнаты вышла маленькая старушка в уютном цветастом халате.
– Ну, что ты, детка. Идем. – Голос у старушки оказался таким же звучным и напевным, как и у Натальи. – Валера, корми гостей, а мы с внучкой пойдем, успокоимся. Идем, родная, дети там тебе картину нарисовали – страсть, какую красивую. Идем, моя деточка, все хорошо.
Зотов кивнул гостям, приглашая на кухню, где пахло супом.
– Это бабушка Наташина, с нами живет. – Достав тарелки, Валерий снял крышку с кастрюли. – Забрали ее от родной дочери – тещи моей, будь она неладна, алкоголичка! Наташка-то чуть что – видали, нервы какие? Ни в дугу нервы, а все почему? Потому что мамашка ее всю жизнь пила как проклятая да детей рожала. Мы с ней в одном классе учились, поженились сразу после выпускного, хоть мои родители и орали в один голос, что меня проклянут и ее – а потом смирились, и мы с тех пор вместе. Я по соревнованиям ездил, и она со мной, а дети не получались у нас. Ну, сначала и не надо было, а потом лечились, но не выходило ничего. А потом бабулю забрали – не жила она там, а мучилась. Все ж пьющие – и теща, и братья Натальины, алкашня последняя. Отберут у старушки пенсию, пропьют, и сидит бедная впроголодь да колотушки получает. Вот мы и решили – в тесноте, да не в обиде, комнат тогда две было, и те снимали, мы эту квартиру купили пять лет назад только, но бабулю забрали. Наташа сильно плакала, когда увидела, до чего они старого человека довели, и у меня сердце перевернулось, вот и увезли ее с собой. И на тебе, месяца не прошло – Наташка беременная Ванькой, через два года – Мишка родился, еще через два – Семен. Вот теперь дочку хочу очень. Я дом уже почти достроил в Озерном, к лету переедем. Кушайте суп, гости дорогие, и расскажите, что ж такое стряслось, что жена моя таким конвоем обзавелась.
Зотов покосился на дверь, но Наталья, видимо, решила остаться с детьми, и это было к лучшему, пересказывать при ней все, что произошло, не стоило. Егор как-то сразу проникся доверием к этому человеку. Он видел его на ринге, и иногда болел за него, и думал, что парень этот по жизни такой же резкий, агрессивный и прямой, а он оказался простым и доступным, очень нежным с женой, готовым защищать свою семью от всех невзгод.
– Я эту бабу знал. – Зотов пододвинул им тарелку с пирожками. – Ешьте, Наташка у меня большая мастерица печь всякое. Так я говорю – знал я эту Шаповалову. Тогда Наташа только устроилась на эту работу, с таким трудом место ей нашли, трое детей, это ж понимать надо! Хоть я и против ее трудоустройства был, я свою семью содержу сам, нет нужды Наташке в офисе сидеть, но понимаю, зачем ей это нужно, так что не перечил особо. Знакомого попросил, он и нашел ей это место. Ну, она только-только работать начала, радости столько, сразу в порядок все приводить стала после прежней секретарши, а тут эта гадина к ней. И так, значит, ядовито говорит – дескать, девушка, мамаша-то ваша – пьяница, а братья по тюрьмам, как же вы в наш дружный коллектив с такими родственниками попали? А если сотрудники узнают? Наталья у меня безответная, домой пришла молчком, а я вижу – с лица просто не та, но молчу, жду, что сама расскажет, а она как партизан. Через несколько дней эта Шаповалова снова к ней с той же песней, и уже требует: как заходит к шефу Рубахина, включать коммутатор и слушать, что они там с шефом обсуждают. Ну, Наташка покивала, а дома в слезы – не буду, говорит, шпионить! Я тогда смолчал, а следующим вечером встретил эту тварь около ее дома и пообещал ей все кости переломать, если не уймется и не отстанет от жены. Она сначала в бутылку полезла, дескать, да я в газету, и в Интернете тебя так прославлю, еще и тещу-алкоголичку вытащу на свет, ну я ей и объяснил, что сам об нее мараться не стану, найдутся люди. Ну, и все. Больше она мою Наташку не трогала.
– Коммутатор! – Егор хлопнул себя по лбу. – Ну, как же я…
– Думаешь, что когда ты звонил Витковской, кто-то включил коммутатор и подслушал? – Инна даже пирожок отложила. – И из-за этого убрали Шаповалову, потому что где-то она мутила и кто-то еще в этом участвовал? Лихо…
– Конечно! – Егор вскочил и прошелся по кухне, едва не споткнувшись о кота. – И вряд ли Наталья в курсе, кто это был, она, скорее всего, обедать ходила. Хотя, когда я выходил, она уже сидела за столом.
– Так мы это прямо сейчас узнаем. Бабушка и пацаны мою жену отвлекли и успокоили, теперь обратимся к первоисточнику. – Зотов поднялся. – Я ее приведу, ребята, момент.
Зотов вышел, а кот, воспользовавшись отсутствием хозяина, вскочил на его табурет и уставился на гостей зелеными глазами с темными зрачками.
– Красавец. – Федор почесал кота за ушком. – Ин, а ведь Патрик там один…
– Дэн давно дома, Феденька. Стала бы я по гостям рассиживаться, будь дома Патрик один.
Наталья уже переоделась в домашнее – голубой спортивный костюмчик, мягкий и уютный. И сразу стала выглядеть лет на десять моложе.
Зотов пододвинул жене стул и зазвенел тарелками. Кот флегматично оглянулся на хозяина, и снова уставился на гостей немигающим взглядом.
– Наташ, ты как школьница. – Инна с завистью оглядела фигуру Натальи. – Троих родила, а ни за что не скажешь.
– Конституция такая. – Наталья села к столу, муж поставил перед ней тарелку с супом. – Знаешь, как говорят: маленькая собачка – до старости щенок. Я в бабушку пошла, видели, какая она? Вы спросить что-то хотели?
– Хотели. – Егор потянулся за пирожком. – Наташ, я днем выходил, помнишь?
– Конечно, помню. И кабинет заперли.
– Да. А перед тем как я вышел, ты все время в приемной сидела?
– Нет. – Наталья округлила глаза. – Я обедать пошла, но в приемной Дима был, сисадмин наш. У меня компьютер подвис, вот я его и вызвала. Думала, пока обедать буду, он наладит его, чтоб потом зря времени не терять. Я попросила его не уходить из приемной, пока я не вернусь, он и подождал меня. Я не люблю стол оставлять, люди заходят, мало ли, у меня там документы лежат, почта. Дима был, больше никого.
Егор переглянулся с Инной и Федором. Что ж, придется снова побеседовать с сисадмином.
– Валерий, у Натальи с завтрашнего дня отпуск. – Егор поднялся. – Спасибо за суп и пироги, вкусно – слов нет, но нам пора.
Уже в машине Егор вспомнил – Зотов даже не попробовал согнать кота со своего места, просто взял другой табурет.
11
– Я знаю, как получилось, что не нашли окровавленную одежду. – Федор, весь вечер просидевший у себя в спальне, наконец соизволил выйти в столовую, где шла игра в лото. – Вы меня слышите?
– Конечно, малыш. – Инна кивнула. – Егор, у тебя вишенки? Дай мне, а я тебе сливку.
– У меня какие-то разные фрукты. – Дэн раздраженно бросил на стол монету. – Дурацкие карточки попались! Покупаю еще.
Игра в лото на деньги – это для Егора было что-то новое. Но лото отвлекло его от тяжелых мыслей, и в голове потихоньку сам по себе наводился порядок.
– Расскажи нам, милое дитя. – Инна подала Федору пустую чашку. – Только сначала налей мне сока и принеси печенье.
– И мне. – Дэн тоже протянул свою чашку. – Малина! У кого малина, меняю на сливу!
– Слива у Егора.
Федор фыркнул и вышел. Через минуту он взгромоздил на стол большой пакет яблочно-виноградного сока и миску с творожным печеньем из «Восторга».
– Нашли лакея…
– Не лакея, просто мы заняты. – Инна взяла печенье и посмотрела на свои карточки. – И ты самый младший, а у нас, старичков, ноги болят, кости скрипят, и в лото мы играем, видишь? Налей мне сока, о, юный падаван, и поведай нам, непросвещенным, как высоко взлетела твоя сыскная мысль. Мне еще вишенку, и я сорву банк.
– Детский сад. – Федор разлил сок по чашкам. – В общем, я думал – как вышло, что никто не видел забрызганной кровью одежды убийцы? Ответ прост, как ножка стула: этот человек был одет в черное. Полностью. У нас многие дамы ходят в черном – считают, что это их стройнит, хотя им просто жрать меньше надо. Вот одна из них взяла небольшую дубинку…
– Федь, как можно незаметно взять дубинку? – Шатохина бросила на стол монетку и взяла верхнюю карточку. – Черт, груша… Дэн, тебе нужна груша?
– Нет. Малина есть?
Шатохина состроила гримасу и снова потянулась за печеньем.
– Вы меня слушаете или нет?! – Федор хлопнул ладонью по столу. – Дубинку можно соорудить из чего угодно. Из носка, наполнив его монетами, из ножки стула, из швабры, из бутылки пластиковой… но я думаю, что это была не дубинка, а какой-то предмет, который, даже если увидеть его в руках человека, не вызовет подозрений, даже внимания никто не обратит. Вот, например, я недавно видел довольно тяжелую штуку у Ираиды Андреевны на столе.
– Оппа! – Дэн торжествующе бросил карточки на стол. – Малина! Банк мой.
Он сгреб монеты и налил себе сока.
– Что ты видел, Феденька?
– Ин, у нее на столе была подставка под карандаши – такой кругляш зеленый, выдолбленный, размером с мой кулак, а тяжелый – ужас. Ираида сказала, что это малахит, обработанный цельный кусок породы – полированный, кстати, и держать удобно, – выдолблен так, что карандаш больше чем наполовину скрыт в углублении.
Они переглянулись.
– И отмыть ее легко, если она полированная. – Инна посмотрела на Патрика, лежащего на другом краю стола. – Куликова была сегодня в черном, ребята. Я помню это отлично: черная трикотажная юбка, такой же свитер под горло, я еще подумала, что оделась она неплохо, бусы на шее были под жемчуг, смотрелось элегантно.
– Я Ираиду Андреевну в роли убийцы не представляю. – Егор пожал плечами. – Нет, вряд ли она убила Шаповалову, и Машу не могла она сбросить с крыши.
– Мы почему-то исходим из того, что Данилову и Шаповалову убил один и тот же человек. – Инна погладила Патрика, сунувшего мордочку в ее чашку. – Я тебе сегодня изменила с чужим котом, но это ничего не значит, я все равно люблю только тебя!
– Ин!
– А что? Федя, мы исходим из того, что обе жертвы убиты одним преступником. Но это могут быть два разных человека, и мотивация у них тоже разная – просто сработал эффект домино.
– Хорошенькое дело… – Федор провел пальцем по лапке Патрика. – То есть один убил, второй решил – я не буду отставать и приобщусь. И что, будем гадать, кто следующий?
– Не знаю. – Инна посмотрела на Реутова. – Дэн, надо Ираидин малахитовый кругляш поближе рассмотреть.
– Я не говорю, что это Ираида Андреевна. – Федор покачал головой. – В офисе полно разного, что при желании можно использовать как дубинку. У нас такая вещь тоже есть в кабинете – небольшой настольный бюстик Ленина, мы его для смеха держим, он медный и довольно тяжелый. Он у нас стоит в нижнем отделении шкафа, где договора с поставщиками. И в любом кабинете можно что-то подобное найти, если поискать.
– Это правда. – Дэн высыпал на стол мелочь. – Но как выяснить, что именно послужило орудием убийства? Это же все в офисе надо перерыть, не окровавленный предмет искать, а по-другому к делу подойти. И не факт, что предмет еще там, если он выглядит нейтральным, его вполне могли сегодня вынести из офиса и выбросить, ищи теперь.
– Не думаю, что это Ираида Андреевна сегодня поджидала нас на лестнице. – Егор представил себе грузную даму в роли убийцы-ниндзя и улыбнулся. – Нет, там был кто-то более подвижный.
– На лестнице – да, но Шаповалову убить она могла. – Инна смотрела на Патрика, нахмурившись от одолевающих ее мыслей. – Это могут быть разные люди, действующие либо заодно, либо каждый сам по себе. Может, тебя или Наталью хотели убить под шумок, а если учесть, что тебя уже пытались задавить, то, скорее всего, жертвой наметили именно тебя, а не убили только потому, что ты был не один, и мы шумно поднимались по параллельной лестнице.
