Текст книги "Сказочная астрофизика"
Автор книги: Алла Казанцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Где бывают зима и лето?
Несколько дней гномики отдыхали и наслаждались летними каникулами: ходили за грибами, играли, купались и загорали. Как-то, греясь на песочке возле озера и поворачивая к солнышку то один бок, то другой, Мишун сказал:
– И всё же я не понимаю, почему бывают зима и лето. Я знаю, что летом Солнце поднимается высоко, а зимой висит совсем низко, поэтому летом его лучи падают прямо и лучше греют, а зимой они падают наискосок и греют хуже. Но почему Солнце так по-разному ходит по небу?
– Здесь всё дело в наклоне земной оси, – ответил Алекс. – Но давай я тебе об этом дома расскажу и покажу на глобусе, а сейчас просто позагораем.
Вечером, когда стемнело, Алекс предложил брату:
– Тащи сюда свой глобус – будем разбираться с временами года.
Алекс убрал все книжки со своего стола и поставил в центр настольную лампу. Мишун торжественно водрузил на стол свой глобус и повращал его вокруг оси. Алекс выключил верхний свет и включил лампу, направив её на глобус.
– Лампа у нас будет изображать Солнце. Земля за год совершает оборот вокруг него по круговой орбите. – Алекс начал перемещать глобус, скользя подставкой по столу вокруг лампы. – Плоскость стола – это плоскость орбиты. При этом Земля не забывает вращаться и вокруг своей оси, совершая за год триста шестьдесят пять оборотов. Обрати внимание, что ось глобуса не торчит вертикально вверх, а немного наклонена к плоскости орбиты. Точно так же наклонена и земная ось. Она всегда направлена в одну сторону – на Полярную звезду, и при движении по орбите Земля подставляет Солнцу то одно полушарие, то другое.
– А я-то думал, зачем глобус так странно наклонили? – сказал Мишун.
Алекс остановил глобус в том месте, где его ось наклонялась в сторону лампы, и направил на него свет.
– Смотри, сейчас земная ось повёрнута так, что лучше освещено верхнее, Северное полушарие. На Северном полюсе светло днём и ночью. – Алекс покрутил глобус вокруг своей оси. – Там сейчас полярный день, который длится три месяца. И во всём Северном полушарии лето, солнечные лучи падают близко к вертикали.
– А на Южном полюсе темно, – добавил Мишун. – Там зима и полярная ночь.
– Так, теперь Земля побежала дальше, но её ось смотрит в одну и ту же сторону. Прошло полгода. – Алекс передвинул глобус по другую сторону лампы, так что теперь ось глобуса была отклонена в сторону от неё. Развернув лампу, он снова осветил глобус.
– Теперь лучше освещается нижнее, Южное полушарие и полностью освещён Южный полюс. А на Северное полушарие лучи падают наискосок, тут зима. На Северном полюсе вообще темнота: там наступила долгая полярная ночь.
– Ура, я всё понял! – обрадовался Мишун. – А что, у всех планет ось так наклонена и бывают зима и лето?
– Нет, не у всех. У Марса она наклонена примерно так же, а у Меркурия и Венеры ось торчит перпендикулярно плоскости орбиты. – Алекс развернул глобус, направив его ось вверх. – У гиганта Юпитера и карликовой Цереры ось тоже торчит вверх. Там нет лета и зимы. Поэтому на Меркурии вблизи экватора жуткая жара – днём, конечно, когда солнце светит, а на полюсах всегда холодно.
– Если бы земная ось не наклонилась, в нашем лесу круглый год было бы одно и то же? Не жарко, не холодно… Скучно, – сделал вывод Мишун.
– Но ещё хуже было бы, если бы земная ось наклонилась так сильно, что легла бы в плоскость орбиты, как у Урана. Это планета-лежебока, она катится по орбите, лёжа на боку. – Алекс развернул глобус, направив его ось параллельно столу. – Смотри, что бы у нас получилось.
– Теперь свет падает прямо на полюс, и освещено всё Северное полушарие, а всё Южное в темноте, – ответил Мишун.
– Точно, во всём нашем полушарии был бы трёхмесячный день и жара, особенно на полюсе. Северный Ледовитый океан растаял бы. А в Южном полушарии – трёхмесячная ночь и зима. На экваторе стало бы холодно: там лучи скользят по поверхности, солнце ползает по линии горизонта, не поднимаясь выше. А через полгода – наоборот: у нас долгая ночь и очень холодная зима, океан снова замерзает, а в Южном полушарии – день и очень жаркое лето, льды Антарктиды тают.
– Ужас какой! – испугался Мишун. – Как же здорово, что наша ось правильно наклонилась и у нас есть зима и лето! – воскликнул он.
На окраинах Солнечной системы
Как-то уютным солнечным днём Алекс спросил:
– Ну что, отважная команда, отправимся на экскурсию на окраину Солнечной системы, в вечно холодные и сумрачные места, где мало света и тепла? У нас на очереди Уран и Нептун со своими спутниками.
– Брр, предложение не слишком заманчивое, – откликнулась Лиза.
– Астрономы ничего не боятся и всё изучают! – провозгласил Мишун.
– Тогда стартуем сегодня ночью, – заключил Алекс. – Лиза, ты с нами?
– Конечно! Вдруг вам понадобится моя помощь.
Когда друзья встретились в кабине звездолёта, Алекс напомнил:
– Как и у Юпитера с Сатурном, у Урана с Нептуном нет твёрдой поверхности, зато много спутников. Так что будем садиться на них. Вокруг Урана крутится больше двадцати спутников, все гораздо меньше Луны. Я выбрал для нас самый крупный из них: Титанию. Хоть он и заметно меньше Луны, но в три раза крупнее Цереры. Мы будем там в двадцать пять раз легче, чем на Земле. Ну что, отправляемся на Титанию?
– Ура, я буду там прыгать в двадцать пять раз выше! – обрадовался Мишун.
Когда тьма вокруг рассеялась, звездолёт стоял на небольшой равнине, окружённой красноватыми скалами, кое-где покрытыми льдом. Над горизонтом на фоне чёрного звёздного неба висел наполовину освещённый огромный голубой шар – планета Уран, а рядом с ним были видны ещё три небольших шарика, тоже освещённые наполовину.
– А что, мне нравится! – признала Лиза. – Издали Уран красивый. А рядом другие спутники?
– Да, наша Титания четвёртая по удалённости, если не считать совсем мелких спутничков.
– Давайте выйдем, попрыгаем! – предложил Мишун.
– Мороза не боишься? Минус двести градусов, – попугал Алекс.
– Ничего, у нас же скафандры волшебные, – парировал Мишун.
Путешественники выбрались на равнину. Солнце пряталось за верхушками крутых скал, но мягкий голубоватый свет Урана позволял неплохо видеть даже в тени. Мишун подпрыгнул вверх и подлетел выше ближайшей скалы.
– А я вижу Солнце! – закричал он сверху. – Оно такое крохотное, почти что точка! – Довольный Мишун мягко опустился на поверхность.
– Да, Солнце отсюда кажется в двадцать раз меньше, а тепла и света даёт в четыреста раз меньше, чем на Земле, – пояснил Алекс.
Прыгая и высоко взлетая, друзья передвигались по равнине, пока не встретили на пути довольно широкий каньон. Глубина его терялась во мраке.
– Мне кажется, я могу его перепрыгнуть, – сообщил Мишун.
– Ты что, страшно! – испугалась Лиза. – Даже дна не видно!
– Если что, ты меня спасёшь, – легкомысленно отозвался Мишун, оттолкнулся посильнее… и, словно в замедленной съёмке, перелетел на другую сторону. А потом обратно. – Ух, как здорово! Мне понравилось.
Но никто не захотел последовать его примеру.
– Ладно, команда, возвращаемся на корабль. Нас ещё Нептун ждёт, – скомандовал Алекс.
Когда все снова сидели в кабине «Мечты», Алекс начал рассказывать:
– Сейчас мы отправимся на необычный спутник. Все остальные спутники Нептуна – мелочь пузатая, просто куски камня со льдом. Но Тритон, который лишь немного меньше Луны, был «похищен» тяготением Нептуна из внешнего пояса астероидов и карликовых планет. Это не просто спутник, а полноценная карликовая планета, как считают астрономы. Итак, внимание! Мы на Тритоне.
Всё вокруг исчезло, а потом снаружи возник фантастический пейзаж. Слабо освещённая холмистая ледяная равнина, на которой кое-где возвышались исполинские грязные сугробы и причудливые ледяные скульптуры. Там-сям из круглых ям во льду взметнулись ввысь тёмные клубы дыма. Солнце яркой точкой блестело на чёрном небе, подсвечивая огромный голубой бок Нептуна. Друзья притихли в своих креслах.
Наконец Алекс произнёс:
– Даже я не ожидал на окраине Солнечной системы встретить такое странное место. Здесь ещё холоднее, чем на Титании[24]24
Средняя температура на Тритоне –235 °C.
[Закрыть]. Без защиты наши тела за три секунды стали бы твёрже камня и хрупкими, как стекло. Даже воздух замерзает при такой температуре и превращается в лёд. Весь Тритон покрыт коркой ледяного и азотного льда. Но в недрах Тритона ещё осталось тепло, оно плавит азотный лёд, и газ азот вырывается наружу с огромной скоростью. Получаются сверхмощные газовые гейзеры.
– А почему они грязные? – спросил Мишун. – Дымят, прямо как заводские трубы.
– Газ там перемешан с пылью и разными примесями. Потом это всё замерзает и выпадает в виде грязного снега. Но благодаря газовым гейзерам у Тритона есть какая-никакая атмосфера, пусть и чахленькая, и в ней даже дуют ветры. Видите, высоко вверху газовые струи отклоняются в одну сторону, как флажки? А ещё тут есть ледяные вулканы, извергающие расплавленный лёд, который сразу застывает. Такой вот активный спутник. Замёрзший, но живой.
– А до нас кто-нибудь это видел? – спросил Мишун.
– Окрестности Урана и Нептуна изучал только один космический аппарат – «Вояджер–2». Ему пришлось лететь сюда целых двенадцать лет. Но ни на какие спутники он не садился, только издали фотографировал. И ещё один аппарат пролетел мимо, направляясь к Плутону. Так что мы тут первые.
Друзья ещё посидели немного в звездолёте, и Лиза жалобно попросила:
– Давайте, что ли, домой возвращаться. Неуютно мне здесь. И наружу не хочется.
Так завершилось это путешествие.
Гости из далёких краёв
Одним дождливым утром Алекс читал, а Мишун рисовал.
– Что рисуешь? – поинтересовался Алекс, заглянув брату через плечо. Лист альбома был раскрашен разноцветными полосами и завитушками.
– Это облака на Юпитере, – пояснил Мишун. – А ещё у меня есть гейзеры на Тритоне. – Он показал другой лист. – А мы уже всю Солнечную систему облетели, дальше не полетим? Когда я измерял её шагами на полянке, там ещё в лесу был пояс астероидов.
– Думаю, дальше в лес мы не полетим. В этом внешнем поясе есть несколько карликовых планет типа Плутона. Они напоминают спутник Тритон, только находятся совсем далеко от Солнца и без красивого голубого Нептуна в небе. Но главные жители внешнего пояса – это миллионы небольших обледенелых тел. В тех далёких краях вечный мрак и холод.
– Туда никто не летал?
– Специально не летали, но несколько аппаратов, как я говорил, пролетели второй пояс астероидов насквозь, так и не встретив никого по дороге. Так что мы тоже не будем гоняться в темноте за этими грязными льдинами. Лучше навестим одну из них, когда она сама прилетит к нам в гости.
– Как прилетит, зачем? – удивился Мишун.
– Время от времени или Нептун притянет какой-то объект из дальнего пояса и «сорвёт» его с привычной орбиты, или парочка льдин столкнётся друг с другом и изменит своё вековое движение. И тогда в наши края может направиться гость из внешнего пояса. Он облетает вокруг Солнца по очень вытянутой орбите и снова удаляется в дальние края. По мере приближения к Солнцу замёрзшие газы и льды начинают испаряться, и вокруг гостя появляется большая газопылевая «шапка». А ещё ближе к Солнцу у него вырастает длинный хвост из газа и пыли.
– А, так это кометы! – догадался Мишун. – Я видел картинки в книжке.
– Совершенно верно! Изредка комета проходит так близко от нас, что её хвост занимает полнеба! Удивительное зрелище, наверное. Сто с небольшим лет назад Земля даже прошла сквозь хвост одной кометы[25]25
Это случилось в мае 1910 года. Ту комету называют кометой Галлея в честь её первооткрывателя. Она возвращалась к Солнцу уже много-много раз.
[Закрыть]. Ох, какая была паника среди людей! Ведь в хвосте есть ядовитые газы, и даже некоторые учёные боялись, что вся атмосфера Земли будет отравлена.
– И что, кто-то отравился? – У Мишуна глаза стали круглыми от испуга.
– Да ничего не случилось! Газы в хвосте кометы такие разрежённые по сравнению с нашей атмосферой, что отравить её ну никак не могут. От заводских труб гораздо больше вреда, чем от хвоста кометы. Но такие близкие и яркие кометы бывают редко. Обычно астрономы находят в телескоп маленькое туманное пятнышко, у которого потом вырастает хвост. И так открывают новую комету. Многие кометы возвращаются по одной и той же орбите снова и снова: какие-то через десятки лет, а какие-то через сотни и тысячи. Некоторые гостьи прилетают даже не из внешнего пояса астероидов, а с самой дальней окраины Солнечной системы.
– Это которая за двадцать пять километров от поляны? – вспомнил Мишун. – Ты говорил, что там летают миллиарды ледяных тел.
– Как ты здорово всё запомнил! – восхитился Алекс. – Да, всё именно так. Поэтому астрономов так интересуют кометы: ведь они помогают узнать о таких местах, до которых космическим аппаратам добираться очень сложно и очень долго. Вот только одна беда: само тело кометы, её ядро, спрятано в облаке из газа и пыли, как орешек в скорлупе. И сквозь эту скорлупу невозможно разглядеть ядро. А очень хочется. Поэтому люди уже не раз отправляли вдогонку за кометами космические аппараты. Вообще-то подлетать близко к ядру кометы опасно. Один из первых таких аппаратов был разрушен кометным осколком. Зато другой аппарат по имени «Розетта» десять лет гнался за кометой, догнал её и удачно пристроился в кометный хвост, а потом даже спустил на ядро кометы небольшого робота, который передал фотографии поверхности ядра и выяснил, из чего оно состоит.
– И из чего же?
– Лёд, замёрзшие газы и много пыли. Такой грязный снежок.
– А давайте мы тоже слетаем на ядро кометы! – предложил Мишун. – Ты не знаешь, когда к нам комета прилетит?
– Каждый год несколько комет облетают вокруг Солнца, – ответил Алекс. – Посмотрю в календаре астрономических событий и, надеюсь, найду для нас подходящую.
– Ура! Полетим на комету! – обрадовался Мишун.
Верхом на ядре
Когда дождик затих, друзья побежали в лес к фее Лизе и пригласили её поучаствовать в новом приключении. Алекс уже и подходящую комету нашёл. Друзья обсудили план экспедиции.
– Сначала полюбуемся на комету издали, чтобы увидеть её шапку и хвост, – предложил Алекс.
– А эта комета не столкнется с Землёй? – забеспокоилась Лиза.
– Не столкнётся. Из всех комет, попавших в исторические хроники, самые близкие к Земле пролетали в нескольких миллионах километров от неё. Это гораздо больше расстояния до Луны. Например, в тот раз, когда комета задела Землю своим хвостом и перепугала людей, она была от нас почти в шестьдесят раз дальше Луны.
– Что, у комет такие длинные хвосты? – изумился Мишун.
– Да, хвосты могут тянуться от орбиты Земли до орбиты Марса. Итак, мы посмотрим на комету с приличного расстояния, а потом подлетим к ядру и попробуем на него сесть. Имейте в виду, что на ядре кометы мы будем легче пушинок – даже легче, чем на том маленьком астероиде, с которого Мишун чуть в космос не улетел. Мы должны быть очень острожными.
План был принят. Ночью неразлучная команда встретилась в кабине звездолёта. Алекс задал курс к комете… И вот за прозрачным куполом «Мечты» во всей красе появилось большое хвостатое тело.
– Вот это да! Да у неё целых два хвоста! – воскликнул Мишун. – А сквозь них звёзды видны!
– Один хвост из газа, а второй – из очень мелкой пыли, – объяснил Алекс. – Звёзды видны, потому что и газ, и пыль в хвостах очень сильно разрежённые. Это практически пустота, но всё же солнечные лучи немного рассеиваются на молекулах и на пылинках, поэтому мы их и видим. Обратите внимание, что оба хвоста направлены в другую сторону от Солнца.
– Как будто их ветер сдувает, – подметила Лиза.
– Совершенно верно: частицы солнечного ветра отбрасывают газ и пыль от Солнца, а ещё тут работает давление света. Хотя световые частицы, фотоны, совсем крошечные, но и они тоже толкают молекулы газа и крошечные пылинки прочь от Солнца. Но давайте приблизимся к голове кометы. Для этого нам надо одеть корабль в защитные доспехи, ведь ядро кометы может выбрасывать с большой скоростью и крупные пылинки, и даже камни. Лиза, помоги нам сделать защитные экраны спереди.
– «Мечта» превращается в «Рыцаря», – торжественно объявила фея, и перед куполом кабины появился большой прозрачный щит. Звездолёт и впрямь стал похож на готовящегося к сражению рыцаря.
Когда он вошёл в облако разрежённого вещества, окружающего ядро кометы, звёздное небо словно подёрнулось лёгкой дымкой. По мере приближения к ядру становилась всё различимее его неровная поверхность, покрытая глубокими ямами, острыми пиками и резкими обрывами. В нескольких местах крошечные вулканчики извергали в окружающее пространство кометную пыль и камни. По форме ядро напоминало гантель, состоящую из двух частей.
– Я читал, что поверхность кометных ядер рыхлая. Нашему «Рыцарю» надо выпустить длинные когти, чтобы за неё зацепиться, – озабоченно сказал Алекс.
– Есть выпустить когти, – откликнулась Лиза.
Алекс приближал корабль к поверхности очень медленно. Выбрав более ровное местечко, он завис на несколько секунд над ним и только потом тихо опустил звездолёт, который впился длинными когтями в рыхлый грунт.
– Ух, повезло, что мы не отскочили от поверхности, – выдохнул Алекс. – Но как только мы окажемся снаружи, нам надо будет обвязаться длинными верёвками и прикрепить их к опорам корабля. Будем как альпинисты в связке. А то ещё улетим в космос.
Через несколько секунд возле корабля уже стояли три фигурки в скафандрах. Их пояса были обвязаны верёвками, которые свободно вились между фигурками и опорами корабля. Сквозь лёгкую дымку светило Солнце и были видны несколько ярких звёзд.
– Многовато пыли, – сказал Мишун и попробовал топнуть ногой. Но от этого движения стал подниматься над поверхностью и завис над ней, когда верёвка распрямилась.
– Ты похож на воздушный шарик на верёвочке, – радостно сообщила Лиза.
Вдруг прямо из-под её ног вырвался фонтан газа. От испуга Лиза отпрыгнула и тоже превратилась в воздушный шарик.
– Хорошо, что я такой предусмотрительный и о верёвках побеспокоился, – сказал Алекс.
Он легко оттолкнулся от поверхности и тоже завис над ней. Глядя сверху, друзья наблюдали, как всё больше фонтанов газа и пыли вырывается из недр кометы. Вместе со струями вокруг летели и камни.
– Что-то наша комета не на шутку разбушевалась, – сказал Алекс. – Пора сматываться отсюда. Возвращаемся в звездолёт.
Оказавшись снова в кабине и немного отлетев от ядра, друзья увидели, как ядро-гантель развалилось на две половинки.
– Ничего себе! Это мы его, что ли, поломали? – испугался Мишун.
– Мы тут ни при чём, – успокоил Алекс. – Кометы вообще недолговечны. Солнце постепенно растапливает льды и снег, из которых они состоят. Кометы выбрасывают много вещества, распадаются на части и постепенно совсем разрушаются. Пыль и обломки рассеиваются по орбите бывшей кометы. Когда Земля пересекает такую орбиту, эти крошки от кометы влетают в атмосферу и мы видим метеорный дождь – звездопад.
– Было здорово! – сказала Лиза. – А теперь домой!
Орион и его соседи
Между тем наступил август. Темнеть стало раньше, а светать – позже.
Перед сном Мишун смотрел в окно и вдруг воскликнул:
– Алекс, я видел падающую звезду! А вот ещё одна!
– Как раз в августе Земля пересекает орбиту одной и той же разрушенной кометы, – объяснил Алекс, – поэтому в августе особенно много падающих звёзд. Правда, год на год не приходится: иногда на пути Земли оказывается сгусток обломков, и тогда наблюдается настоящий звездопад[26]26
Больше всего метеоров обычно наблюдается с 10 по 13 августа.
[Закрыть]. Мишун, у меня предложение: если ты согласишься встать перед рассветом, я покажу тебе самое красивое созвездие. Кстати, и метеоров под утро может быть больше. Ну как?
Мишун пообещал, что обязательно проснётся и даже капризничать не будет. Братья поставили будильник на половину четвёртого утра и легли спать.
Под утро они оделись и вышли на лужайку перед домом. Небо было ещё совсем чёрное, только на востоке горизонт еле-еле начинал светлеть. Алекс жестом фокусника протянул руку к восточной части неба и объявил:
– А вот и Орион, самое красивое созвездие на небе! Раз увидев, ни с кем его не спутаешь. Три яркие звезды в ряд и окружающий их неправильный четырёхугольник.
– И правда красиво, – согласился Мишун. – А кто такой Орион?
– В греческой мифологии это отважный охотник-великан. Три звезды в ряд – это его пояс, с него свисает меч: видишь цепочку более слабых звёздочек? Две верхние звезды яркого четырёхугольника – плечи великана, а две нижние – стопы ног. Утром в книжке я покажу тебе картинку всего созвездия – у охотника ещё есть щит и дубинка, но их уже сложнее разглядеть на небе.
– По-моему, звезда в левом плече красноватая, – заметил Мишун.
– Верно – это красный сверхгигант Бетельгейзе. С арабского это имя переводится как «плечо великана». Бетельгейзе – красный сверхгигант. Звезда в тысячу раз больше Солнца по размеру, а расстояние до неё примерно шестьсот пятьдесят световых лет. Если поместить Бетельгейзе на место Солнца, звезда дотянется аж до Юпитера! Бетельгейзе родилась всего десять миллионов лет назад. Человекообразные обезьяны, предки людей, могли увидеть, как на небе засияла новая звезда. Но звёзды-сверхгиганты долго не живут – они очень быстро сгорают. И астрономы думают, что Бетельгейзе вот-вот взорвётся! Тогда вместо звезды на нашем небе вспыхнет второе солнце, и ночь превратится в день. Но через пару недель звезда угаснет, а на её месте останется красивая туманность.
– Ух ты! А что значит вот-вот? Завтра или через год?
– Никто не знает. Может, через несколько десятилетий, а может, через тысячи лет. Но не забывай, что свет идёт от Бетельгейзе до нас шестьсот пятьдесят лет, то есть сейчас к нам в глаза попадают те фотоны, которые были испущены звездой шестьсот пятьдесят лет назад. Может, она уже давно взорвалась, но узнаем мы об этом позже, когда свет от взрыва дойдёт до нас. А теперь посмотри на правую ногу Ориона: это голубой сверхгигант Ригель, в переводе с арабского – «нога». Он поменьше, чем Бетельгейзе, и находится от нас ещё на двести световых лет дальше, но светит на небе даже ярче.
– Как же так получается: звезда меньше, а светит ярче?
– Потому что Ригель более горячий. Помнишь, как мы в парнике про температуру и тепловое излучение говорили? Чем выше температура, тем излучение ярче и голубее. Красная Бетельгейзе холоднее, чем наше белое Солнце, а голубой Ригель – горячее. Ригель такой горячий, что, будь он на месте Солнца, все планеты сразу бы сгорели. Ему тоже десять миллионов лет, как и Бетельгейзе, но Ригель ещё не состарился. О том, как живут и умирают звёзды, я тебе потом подробнее расскажу. А теперь я покажу тебе место, где прямо сейчас рождаются новые звёзды. Смотри на меч, свисающий с пояса.
– Это такие слабенькие звёздочки?
– Да, только средняя – это вовсе не звезда, а туманное пятнышко – Большая туманность Ориона, скопление межзвёздного газа и пыли. Оно протянулось на тридцать световых лет. Это, можно сказать, звёздный роддом. Здесь родились и продолжают рождаться сотни или даже тысячи звёзд вместе с планетами. Несколько новорождённых звёзд в самой середине туманности подсвечивают газ, так что он хорошо виден. Звёзды рождаются из этого газового облака, а потом разлетаются в разные стороны. А вот ещё один очень красивый и необычный объект. – Мишун проследил за рукой Алекса. – Три звезды пояса, если их линию продолжить вправо, указывают на яркую оранжевую звезду Альдебаран, в переводе – «глаз быка». Это главная звезда созвездия Телец. Так называли большого быка. Но нас интересует не он, а крохотное серебристое пятнышко над Альдебараном. Видишь?
– Как интересно: когда я смотрю на Альдебаран, я вижу это пятнышко, а когда смотрю прямо на него, оно словно тает, – удивлённо ответил Мишун.
– Это свойство нашего ночного зрения! – объяснил Алекс. – Мы лучше видим слабые объекты боковым зрением, чем прямым, потому что зрительные клетки ночного зрения расположены на краях сетчатки, а не по центру. А ты заметил, что это пятнышко состоит из звёздочек?
– Да, вроде их там шесть. Они так близко, что кажутся одним облачком!
– Это молодое звёздное скопление, можно сказать, звёздный детский сад. В нём больше тысячи юных звёзд. Они подсвечивают остатки газовой туманности, из которой родились сто миллионов лет назад. Когда-нибудь Большая туманность Ориона тоже превратится в звёздное скопление, похожее на это. И последняя на сегодня достопримечательность: самая яркая звезда небосвода – Сириус. Продолжим линию пояса влево вниз и упрёмся прямо в него. Сейчас он только-только показался над горизонтом.
Гномики ещё немного постояли, глядя на звёзды.
– Пойдём досыпать, – позвал Алекс. – Зимой можно будет любоваться этими созвездиями всю ночь напролёт.
Братья, зевая, направились к дому и уже не видели, как над их головами один за другим по тёмному небу чиркают метеоры.
