Текст книги "Сказочная астрофизика"
Автор книги: Алла Казанцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Рождение «Мечты»
– А на какую планету мы отправимся в следующий раз? – спросил Мишун через несколько дней, когда гномики с Лизой наигрались на поляне в «колдунчики»[6]6
Если кто-то не знает, в этой игре «колдун» гоняется за остальными игроками. Если он дотронулся до игрока, тот становится «заколдованным» и остаётся стоять с вытянутыми в стороны руками, пока его не «расколдует», коснувшись рукой, другой игрок.
[Закрыть].
– Предлагаю изучать планеты по порядку, – откликнулся Алекс. – Какая из них ближе всех к Солнцу?
– Меркурий! – радостно объявил Мишун, красуясь перед Лизой своими знаниями.
– Точно! Меркурий в три раза ближе к Солнцу, чем мы. Он крутится вокруг Солнца так близко, что с Земли разглядеть его очень сложно: он теряется в солнечных лучах.
– А мы там не зажаримся? – забеспокоилась Лиза.
– Можем зажариться, а можем и замёрзнуть, – сообщил Алекс.
– Ты шутишь? – засомневалась Лиза.
– А вот и нет! На Меркурии, как и на Луне, нет атмосферы. Ну-ка, скажите сами, что из этого следует?
– Что небо там всегда чёрное, и тени днём совершенно чёрные: если спрячусь в тени – ни за что не найдёте, – вспомнила свой лунный опыт Лиза. – А ещё днём на солнце жарко, а в тени холодно.
– Я вам больше скажу: днём на солнце поверхность Меркурия раскаляется словно самая горячая печка: до четырёхсот с лишним градусов! А ночью там гораздо холоднее, чем на Луне, потому что дни и ночи на Меркурии длятся по три земных месяца! Три месяца он повёрнут к Солнцу одним боком, три месяца – другим. В глубокие кратеры возле полюсов никогда не попадают солнечные лучи, и там лежит вечный лёд.
– Ничего себе! – воскликнули Мишун с Лизой почти хором.
– А ещё на Меркурии воды нет, и звуков тоже, – добавил Мишун. – Даже метеориты падают и взрываются в полной тишине. А падают они чаще, чем на Землю, потому что не сгорают в атмосфере.
– Молодцы, всё верно описали, – похвалил Алекс. – Ещё я читал, что в начале своей жизни Меркурию, как и молодой Земле, тоже довелось столкнуться с большим космическим телом. И этот удар содрал с него почти всю внешнюю часть – мантию. Так что получилась планета-малышка размером немного больше Луны.
– Значит, мы будем там такие же лёгкие, как на Луне? Ура! – обрадовался Мишун.
– Не совсем такие же, – уточнил Алекс. – На Луне мы в шесть раз легче, чем на Земле, а на Меркурии – только в три. Это потому, что внутри у Меркурия осталось большое железное ядро – оно делает планету более тяжёлой, чем Луна. А ещё благодаря железному ядру у него есть собственное магнитное поле. И хотя оно гораздо слабее земного, но всё же частично защищает от космических лучей.
– Что ещё за космические лучи? – не поняла Лиза, и Мишун кинулся объяснять:
– Это ужасно быстрые частицы, их выбрасывает Солнце, и они, как невидимые пули, очень опасные!
– Да, – подтвердил Алекс. – Из-за них людям и гномам с феями очень опасно находиться в открытом космосе, особенно во время солнечных вспышек. Честно говоря, я бы чувствовал себя спокойнее, если бы у нас были не просто скафандры, а небольшой космический корабль. Мы бы летали в нём, рассматривали планеты…
– Ну так давайте придумаем наш корабль! – воскликнула Лиза. – Каким он будет?
– Как летающая тарелка в мультиках, – предложил Мишун. – С большим прозрачным куполом. А внутри кабина с креслами для нас.
– Сделаем, – пообещала Лиза. – Вы, главное, как можно лучше представьте себе этот корабль. Как мы его назовём?
– Пусть будет «Мечта», – сразу предложил Мишун.
– Хорошее название, – согласился Алекс. – Обычные космические корабли летят даже до ближайших планет месяцами, а до далёких – годами, а наша «Мечта» – со скоростью мысли. Ну что, мы готовы к новым приключениям? Тогда до встречи ночью!
Перед сном Мишун протянул Алексу листок с рисунком:
– Вот такая у меня получилась «Мечта».
На Меркурии
Когда друзья встретились в осознанном сне на привычном месте, на полянке возле тёмного дома уже стоял космический корабль, подмигивая огоньками. Он был похож на выпуклую чечевицу с надстройкой в виде прозрачного купола.
– Совсем как я мечтал! – ахнул Мишун.
Друзья зашли в кабину под куполом. Из неё открывался полный обзор на окрестности. Три удобных кресла приглашали в свои объятия. Алекс сел в среднее, перед которым располагался штурвал, как в кабине самолёта.
– Лиза, а что дальше делать? – спросил он.
– Как всегда – просто командуй, где мы должны оказаться.
– Мы на низкой орбите около Меркурия, – произнёс Алекс.
И тут же за прозрачным куполом стало совершенно черно, а через секунду в глаза ударил ослепительный белый свет, так что все зажмурились. А ещё друзья почувствовали, что ноги не упираются в пол.
– Закрыть купол солнечным фильтром! – скомандовал Алекс, и тогда стало возможно открыть глаза. – Мы в невесомости и в три раза ближе к Солнцу, – объяснил он. – Видите, какое оно большое. Ох и худо пришлось бы космонавтам на нашем месте, если бы в это время какая-нибудь вспышка на Солнце случилась!
– Невесомость, ура! Я снова летаю! – обрадовался Мишун, отталкиваясь от кресла. – Эх, жаль, кабина маловата!
Они парили под затемнённым прозрачным куполом и осматривались вокруг. Большую часть поля зрения занимала ярко освещённая серая поверхность планеты, изрытая кратерами.
– Мы опять к Луне прилетели, что ли? – удивился Мишун.
– Это Меркурий, – поправил Алекс. – Он и правда очень похож на Луну, хотя таких «морей», как на Луне, тут нет. Ну что, будем садиться на Меркурий? На дневную или ночную сторону? Лиза, ты предпочитаешь зажариться или замёрзнуть[7]7
Температура на Меркурии колеблется от –173 °C ночью до +427 °C днём.
[Закрыть]?
– Ни то и ни другое, – решительно заявила Лиза. – Давайте сядем на вечернюю поверхность, где солнце уже зашло, но земля ещё не совсем остыла.
– Лиза, это гениальное решение! – обрадовался Алекс. – Жаль, что я сам до него не додумался. Чтобы было не слишком жарко, но ещё светло, сядем туда, где сейчас солнце заходит. Кстати, закат на Меркурии длится целых три недели. Возвращайтесь-ка в кресла и пристегните ремни, а то при посадке невесомости уже не будет.
Алекс потянул штурвал, и «Мечта» начала быстро снижаться, приближаясь к границе между дневной и ночной сторонами планеты. Вскоре корабль мягко опустился на поверхность внутри большого кратера.
– Лиза, а как мы будем выходить, мы же без скафандров? – спросил Мишун.
– Как обычно, – пожала плечами фея. – Командуем сами себе: мы стоим в скафандрах на поверхности рядом с нашим кораблём.
Гномики закрыли глаза, а когда открыли – все трое уже находились снаружи. Краешек солнечного диска ещё виднелся над пологой каменной грядой. Он был ослепительно-белый, а не красный, как закатное солнце на Земле. От каждого камушка и выступа по поверхности тянулись длинные чёрные тени. Мишун пару раз подпрыгнул: получилось довольно высоко, но всё же не так, как на Луне. Ну да – Алекс же говорил, что здесь всё становится в три раза легче, а не в шесть, как на Луне.
– Мишун, ты снова решил в какую-нибудь глубокую яму свалиться? – подколола Лиза.
– Просто проверяю прыгучесть, – пробурчал гномик[8]8
На Меркурии ты мог бы прыгать почти в три раза (точнее, в 2,6 раза) выше, чем на Земле.
[Закрыть].
Друзья отвернулись от заходящего солнца, чтобы оно не слепило глаза, и посмотрели вверх. На чёрном небе среди звёзд особо выделялись две точки.
– Ой, смотрите, какие яркие звёзды! – воскликнула Лиза. – Особенно вон та. На Земле я таких ярких не видела.
– Это Венера, ближайшая соседка Меркурия, – пояснил Алекс. – На Земле она тоже светит ярче всех звёзд, но здесь Венера сияет ещё в пятнадцать раз сильнее. Больше ни на каких других планетах мы не увидим такой красоты.
– А та, вторая звезда – это кто?
– Это же наша Земля! Присмотритесь: видите совсем близко к ней ещё одну светящуюся точку?
– Вижу! – обрадовался Мишун. – Это Луна, да? Ну надо же! Мы ещё никогда не были так далеко от Земли и Луны.
– Ничего, скоро ещё дальше заберёмся, – пообещал Алекс. – А теперь не пора ли нам домой, к нашей далёкой Земле?
– Пока, Венера! – помахала красавице-звезде Лиза. – Ты – главное украшение на Меркурии!
Огурцы и звёзды
– Мальчики, наберите, пожалуйста, в парнике огурчиков к обеду, – попросила мама.
Гномики взяли большую миску и направились к огороду за домом. Папа-гном к этой весне построил там настоящий стеклянный парник для овощей. Огурцы в нём так разрослись, что парник стал похож на джунгли. Братья старательно искали под большими листьями маленькие пупырчатые огурчики.
– Ух, какая тут жара, я весь вспотел, – пожаловался Мишун. – Почему в парнике так жарко?
– Очень хороший вопрос, особенно для астронома! – отозвался Алекс. – На самом деле он про видимый и невидимый свет. Помнишь, прошлым летом я рассказывал тебе, что порции световой энергии – фотоны – бывают большие и маленькие, а наши глаза воспринимают лишь фотоны с энергией определённого диапазона[9]9
Посмотрите главу «Какие бывают фотоны» в «Сказочной физике».
[Закрыть]. Самые энергичные из фотонов, которые мы видим, соответствуют фиолетовому свету, а наименее энергичные – красному. А между ними – все другие цвета радуги.
– Я помню! А ещё ты говорил, что есть и невидимый свет: ультрафиолетовый и инфракрасный.
– Ишь ты, запомнил – я очень рад! Инфракрасные фотоны несут ещё меньше энергии, чем красные, а ультрафиолетовые – больше, чем фиолетовые. А вот чего я тебе не говорил, но сейчас скажу: абсолютно все предметы и тела излучают свет.
– И я излучаю? Что-то не замечал, – засмеялся Мишун. – Представляю: вот вхожу я в тёмную комнату, и в ней становится светло.
– В каком-то смысле да, – подтвердил Алекс. – Те, кто может видеть инфракрасный свет, с этим согласятся. Ты излучаешь инфракрасный свет. Это излучение называют тепловым. И змеи, например, увидят твоё свечение в темноте. Мы инфракрасное излучение не видим, но ощущаем его как тепло.
Алекс поднёс ладонь близко к щеке брата, и Мишун воскликнул:
– Точно! Чувствую тепло от твоей ладони!
– И запомни самое главное, – продолжил Алекс. – Чем сильнее нагрет предмет, тем больше фотонов он излучает, и его фотоны становятся более энергичными. Наши с тобой фотоны несут больше энергии, чем фотоны огурцов, потому что мы теплее, хотя и те и другие – инфракрасные.
– А если я нагреюсь на солнце, я буду ещё больше фотонов излучать?
– Конечно! Если подержать железный гвоздь в огне, то он нагреется примерно до тысячи градусов и станет светиться уже видимым светом – красным. А волосок нити лампы накаливания, которая висит в нашей комнате, раскаляется примерно до двух тысяч градусов. И какой свет даёт лампа?
– Вроде белый, – ответил Мишун.
– Ну почти: скорее жёлтый. По-настоящему белым светит наше Солнце, а на его поверхности температура – шесть тысяч градусов. Есть звёзды ещё горячее Солнца, их свет нам кажется голубым.
– А красноватые звёзды вроде Арктура, выходит, не такие горячие, как Солнце?
– Молодец, ты всё правильно понял. Мы видим звёзды разного цвета, потому что у них разная температура поверхности. Но давай вернёмся от звёзд к парнику. Ты же хотел понять, почему тут жарко. Так вот: секрет в стекле. Оно пропускает весь видимый солнечный свет внутрь парника. Этот свет приносит энергию, и воздух с почвой внутри парника нагреваются и излучают инфракрасный свет. Но инфракрасное излучение сквозь стекло не проходит, и почти вся его энергия остаётся внутри парника. Солнечный свет доставляет сквозь стекло много энергии, а обратно выходит гораздо меньше, вот температура в парнике и повышается.
– Это как вода втекает в ванну толстой струёй, а вытекает через дырочку тоненькой струйкой, и ванна постепенно наполняется, да? – спросил Мишун.
– Очень хорошее сравнение, – похвалил Алекс.
– А для парника только стекло подходит?
– Не только – полиэтиленовая плёнка таким же свойством обладает. Есть и другие подобные материалы. Даже обычный водяной пар создаёт парниковый эффект.
Братья понесли миску с огурцами на кухню.
А Мишун всё удивлялся:
– Надо же, всё в мире, оказывается, светится, хоть и по-разному: и звёзды, и мы с тобой, и даже огурцы…
Обманчивая красота Венеры
– А в следующий раз мы куда отправимся – на Венеру? – спросил Мишун, когда гномики встретились с феей Лизой на её лесной поляне. И пояснил для Лизы: – Венера – следующая планета после Меркурия. Размером она почти что с Землю, и атмосфера у неё есть!
– И она такая красивая! – захлопала в ладоши Лиза.
– Ой не знаю, стоит ли нам туда соваться, – задумчиво проговорил Алекс. – Раньше Венеру считали сестрой-близнецом Земли. Правда, поверхность Венеры скрыта плотными облаками, и ни в какой телескоп за ними ничего не разглядишь. Но сто лет назад астрономы были почти уверены, что на Венере есть жизнь, потому что она находится в обитаемой зоне: не слишком близко и не слишком далеко от Солнца. Поэты даже стихи писали:
Но оказалось, что всё не так.
– Но почему? – удивились Мишун с Лизой.
– Учёные предполагают, что когда-то, много миллионов лет назад, Венера и правда была похожа на Землю – на ней были океаны и голубое небо с белыми облаками. Возможно, даже какая-то жизнь в океанах зародилась. Что случилось потом – до сих пор загадка. Скорее всего, Солнце стало светить ярче, и океаны начали испаряться. Может, произошло сразу много извержений вулканов, и в атмосферу попало много вулканических газов. Водяной пар и вулканические газы создали парниковый эффект: вся планета превратилась в гигантский парник. Солнечные лучи проникали сквозь атмосферу и нагревали планету, а отдать лишнее тепло наружу атмосфера не позволяла. И поверхность Венеры всё нагревалась и нагревалась, вода испарялась, что только усиливало эффект парника. В конце концов океаны закипели, и последние капли воды превратились в пар. Теперь это самое жаркое место в Солнечной системе. Даже жарче, чем на солнечной стороне Меркурия.
– Ой, мне так жалко животных, которые были в океане, – чуть не заплакала Лиза. – Они же сварились, как в супе!
– Ну, может, там и не было никаких животных, только бактерии и водоросли, – попробовал утешить её Алекс. – Никто же не знает наверняка, это только предположения.
– А давайте отправимся туда, где на Венере ночь! – выдвинул идею Мишун. – Там же тоже бывают ночи!
– Увы, это не поможет, – разочаровал его Алекс. – Ночью на Венере темно, но практически так же жарко. Плотная атмосфера и постоянно дующие ветры выравнивают температуру на всей планете, и это несмотря на то, что дни и ночи на Венере ужасно длинные: по четыре земных месяца. Это самые длинные сутки в Солнечной системе. Забавно, но они длятся больше, чем венерианский год!
– А откуда люди всё это узнали? Туда кто-то летал? – спросил Мишун.
– Венеру изучали больше сорока космических аппаратов. До неё добрались раньше всех других планет. Но первые аппараты сгорали в атмосфере Венеры, не успевая достичь поверхности. Никто не ожидал, что там будет настолько жарко![11]11
Температура на Венере от полюса до экватора почти не меняется и равна примерно +460 °C.
[Закрыть] Свинец, из которого папа делает грузила для удочек, там бы расплавился. Даже горы на Венере светятся в темноте! Но всё же советский аппарат «Венера–7» сел на планету. Он продержался там двадцать минут и умер, не успев даже передать фотографий. Позже люди всё же получили снимки с поверхности – их передал аппарат «Венера–9» пятьдесят лет назад, а затем были переданы даже цветные фотографии.
– И что же было на снимках?
– Да ничего интересного! Жёлто-оранжевое небо, сквозь которое не видно ни Солнца, ни звёзд. Даже днём сумерки. Только камни вокруг.
– А кроме камней что-то есть? – поинтересовалась Лиза.
– Есть горы и вулканы, которые постоянно извергаются. Но это ещё не все неприятности! – продолжал «разоблачения» красавицы-Венеры Алекс. – Из-за своей огромной плотности и толщины атмосфера так давит, что может расплющить автомобиль![12]12
Атмосферное давление на Венере в 93 раза больше земного.
[Закрыть] Даже скафандр не выдержит такого давления. Воздух такой густой, что в нём трудно пошевелиться. Это самое невыносимое место в Солнечной системе! Люди на Венеру лететь не собираются, они задумали вместо этого Марс осваивать.
– Ой, давайте мы тоже на Марс отправимся! – обрадовалась Лиза. – Мальчики, вы не против?
– Конечно, – согласился Мишун. – Не хочу, чтобы меня зажарили и раздавили.
На Марсе
Вечером, когда стемнело, Алекс показал брату яркую красноватую звёздочку, висевшую низко над горизонтом:
– Знакомься: это Марс – цель нашего сегодняшнего путешествия.
Братья совершили ставший привычным ритуал: положили волшебную палочку под подушку… и встретились с Лизой на полянке перед домом. «Мечта» уже ждала своих создателей. Друзья расположились в удобных креслах.
– Давайте-ка навестим одного любопытного робота, марсианского старожила, – предложил Алекс и громко скомандовал:
– Мы на Марсе в кратере Гейл возле марсохода Кьюриосити.
Когда темнота за куполом рассеялась, путешественники увидели рыжевато-коричневую каменистую равнину, окаймлённую вдали пологими холмами. Небо над равниной было грязно-жёлтого цвета.
Друзья облачились в скафандры и выбрались наружу. Под ногами были плоские камни и песок. Мишун тут же попрыгал и заключил:
– Прыгучесть почти как на Меркурии. Значит, Марс небольшой[13]13
Марс по размеру в 1,43 раза больше Меркурия, но не такой плотный. Поэтому твой вес на Меркурии и на Марсе практически одинаков и в 2,6 раза меньше веса на Земле.
[Закрыть]. А почему небо жёлтое?
– В марсианской атмосфере воздуха в сотни раз меньше, чем в земной, зато очень много пыли, – пояснил Алекс. – Вся поверхность Марса покрыта песком и пылью – её поднимают вверх постоянно дующие ветры. Из-за этого небо и пожелтело. Когда пыли поменьше, небо розовеет, иногда даже голубеет, а когда пыли поднимается ещё больше – краснеет и темнеет.
– Странно – сейчас день, но на разогретую сковородку не похоже, – заметила Лиза. – Не то что на Луне.
– Мы же в полтора раза дальше от Солнца, чем Луна с Землёй, – напомнил Алекс. – Солнечной энергии Марсу достаётся в два с лишним раза меньше. Так что нам повезло, что мы вблизи экватора и сейчас здесь летний день – вполне тепло. А ночью станет холодно, как в Антарктиде[14]14
Максимальная температура на Марсе +30 °C, а минимальная –128 °C.
[Закрыть].
– Это потому что воздуха мало, – сообразил Мишун. – Поэтому такие перепады температур.
– Верно, – подтвердил Алекс. – И ветры из-за этих перепадов постоянно дуют.
– А какого любопытного робота мы хотим навестить? – вспомнил Мишун.
– Где-то неподалёку пасётся марсоход Кьюриосити, в переводе с английского – «Любопытство». Он уже больше двенадцати лет изучает Марс. Никто даже не рассчитывал на такой долгий срок службы! Давайте посмотрим по сторонам – может, его следы увидим.
Мишун с Лизой легко запрыгнули на высокий валун.
– Я вижу! Вон кто-то ползёт! – закричала Лиза.
Высоко подпрыгивая и поднимая облачка пыли, друзья побежали к виднеющемуся вдали аппарату.
– Мне нравится тут бегать, почти как на Луне, – сообщил на бегу Мишун.
Скоро они поравнялись с медленно ползущим марсоходом на шести широких колёсах, оставляющих следы на тонком слое красноватого песка и пыли. Многочисленные мелкие камушки совсем ему не мешали, а встречая на пути камни покрупнее, марсоход не спеша переползал через них.
– А что, им никто не управляет по радио, он сам всё делает? – изумился Мишун.
– Конечно, за ним постоянно следят из пункта управления на Земле. Но из-за большого расстояния радиосигналу требуется от трёх до двадцати минут на дорогу до Земли и обратно, в зависимости от расстояния между планетами. Так что робот вынужден быть самостоятельным и очень осторожным. За час он проходит меньше ста метров.
В этот момент марсоход остановился, вытянул вперёд длинный щуп, похожий на руку с тремя суставами, и опустил его на грунт. Раздалось очень тихое жужжание.
– Что это он делает? – удивился Мишун.
– На концах «руки» у него оборудование для изучения грунта. Он сверлит небольшие дырки и определяет состав пород. Это настоящая химическая лаборатория.
Робот повернул прямоугольную «голову» на длинной шее в сторону детей. Круглый глазок камеры был направлен прямо на них.
– Ой, он на нас смотрит, – прошептала Лиза.
– Не бойся, он постоянно фотографирует всё вокруг, чтобы передать фотографии на Землю. А также контролирует окружающую обстановку.
– Сфотографируй меня, марсоходик, – помахала ему рукой Лиза. – И не бойся нас, мы хорошие!
– А разве ему могут угрожать какие-то опасности? Ну, кроме опасности свалиться куда-то в яму? – спросил Мишун. – На Марсе ведь никого нет.
– Знаете, какие на Марсе бывают пыльные бури и ураганы? Тучи пыли поднимаются высоко в воздух, становится совсем темно, а ветер гонит её со скоростью поезда.
– Ветер может сбить нас с ног или опрокинуть марсоход? – испугалась Лиза.
– Опрокинуть не может, потому что воздух тут в сто раз разрежённее, чем на Земле. Но пыль сечёт лицо и налипает на приборы и камеры аппаратов. Один из предыдущих марсоходов умер из-за того, что буря покрыла пылью его солнечные панели, вырабатывавшие электричество. А длятся эти бури по несколько месяцев!
– А я что-то не вижу солнечных панелей у этого любопытного марсохода, – заметил Мишун.
– Да, – согласился Алекс, – от них пришлось отказаться как раз из-за пылевых бурь. Да и солнечного света на Марсе маловато. Теперь марсоходы питаются от ядерных батарей, которые могут работать много лет.
– А знаете, я вижу вдали какое-то маленькое жёлтое торнадо, – показала рукой Лиза. – Вдруг это буря начинается?
– Да нет, это небольшой пылевой смерч – таких очень много на Марсе, не бойся, – успокоил Алекс. – Их ещё называют пылевыми дьяволами. Они для марсохода не опасны, даже наоборот: могут очистить его поверхность от накопившейся пыли.
– Однако я не хотела бы оказаться на пути смерча. Ещё унесёт, как девочку Элли из «Волшебника Изумрудного города»! И вообще, нам пора возвращаться. Давайте перенесёмся обратно на «Мечту».
Друзья закрыли глаза, а открыли их уже в своих креслах в кабине корабля.
– Здорово вы научились перемещаться во сне, – похвалила гномиков Лиза.
– Давайте ещё сверху на Марс полюбуемся, – попросил Алекс. И «Мечта» начала быстро подниматься. Вскоре внизу стал виден весь гигантский кратер Гейл с большой горой посередине. Ещё выше – и вот уже можно рассмотреть почти всю планету с её красноватой поверхностью, изрезанной глубочайшими каньонами и руслами высохших рек; там-сям возвышались неровные гряды гор и гигантские конусы потухших вулканов. Лёгкая оранжевая дымка атмосферы мягко окутывала всю планету.
– Ой, а это что за гигантский булыжник летит нам навстречу? – испугался Мишун.
– Ух, как нам повезло! – воскликнул Алекс. – Это же одна из двух лун Марса – его спутник Фобос!
– Какая же это луна? – удивился Мишун. – Он даже не круглый, а какой-то неправильный. Словно гигантская картофелина.
– И тем не менее это настоящий спутник Марса, хоть и крошечный – километров двадцать в длину. Но на ночном марсианском небе он сияет ярче всех звёзд. У Марса есть и второй спутник, Деймос, он ещё меньше.
– А наша Земля отсюда видна? – спросила Лиза.
– Да, как яркая звёздочка. Но не самая яркая – Венера с Юпитером ярче.
Красная планета удалялась в черноту всё быстрее и быстрее… И вот уже гномики вновь открывают глаза в своей постели.
