355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алиса Перова » Танец на крыльях » Текст книги (страница 1)
Танец на крыльях
  • Текст добавлен: 1 июня 2022, 03:06

Текст книги "Танец на крыльях"


Автор книги: Алиса Перова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Алиса Перова
Танец на крыльях

Глава 1

2008–2009 гг

Айсген

Ох, чую – не отдыхать я сюда приехала!

Айсген. Не Париж, конечно, но и не хуже, чем Оксфорд. Из окна частной гостиницы я наблюдаю за прохожими и велосипедистами. Кажется, велики – основной вид транспорта в этом городе.

Вчера я познакомилась со своим репетитором по немецкому. Первое время будем заниматься по четыре часа в день, а потом – в зависимости от результата. Будет им результат!

У меня полный душевный раздрай. Завтра мой день рождения, а сегодня уезжает Странник… Возможно, он не помнит о моём дне или вообще о нём не знает, он холоден и немногословен. Это уже не тот Странник, которого я приняла и полюбила, но и не настолько равнодушный, каким хочет показаться – я знаю это. Мои чувства к нему никуда не делись, но я по-прежнему не намерена прощать его пренебрежение.

Странник входит в мою спальню без стука. А вдруг я голая? Ах, да – он ведь просматривал школьное видео и наверняка всё успел рассмотреть. Конечно, он его изъял и теперь покажет Демону. Мне не стыдно – пусть смотрят. Жаль, качество там не очень, а вот отсутствие звука – это хорошо.

Странник усаживается прямо на кровать. Он везде чувствует себя хозяином, только я почему-то нигде не хозяйка. Ну, для начала буду хозяйкой своих слов.

– Поговорим? – его голос спокоен, а взгляд… Я вообще на него не смотрю.

– Говори, – внешне я совершенно непрошибаема.

– Принцесса, я тебе не враг.

– Но и не друг, – мне больно произносить это и, надеюсь, ему тоже сейчас больно.

– Позднее ты меня поймёшь, – я слышу горечь в его голосе, но он опоздал с раскаянием.

– Тогда позднее и поговорим. – Я собой горжусь, но хочется выть.

Странник резко встаёт на ноги и подходит ко мне. Берёт меня за плечи и разворачивает от окна.

– Я могу рассчитывать на твоё благоразумие?

Мы смотрим друг другу в глаза.

– Ты можешь рассчитывать на что угодно, Странник, – я растягиваю губы в издевательской улыбочке.

Он не отвечает, но взгляд его остывает и покрывается ледяными кристаллами.

Уехал. Он просто взял и уехал!

«В твоих интересах быть хорошей девочкой», – сказал он мне перед отъездом.

Гад! Не буду плакать!

Закашливаюсь, сделав слишком глубокую затяжку. И как люди курят эту гадость? Ник говорил, что сигареты его успокаивают. Вот я и тиснула у него пачку успокоительного. Брехня – никакого спокойствия, только мерзкий привкус во рту. Может, не прикурилась ещё? В первый раз я пробовала вместе с Дашкой, когда ещё мама была жива. Дашка говорила, что привычка курить, хоть и плохая, но навык очень полезный. Кажется, даже тогда не было так противно.

Глава 2

2018 год

Диана

– О, Господи, – звучит тихо и обречённо.

– Римма, прекрати уже вздыхать и причитать, как старая бабка. Тебе заняться нечем?

– Я волнуюсь, – заявляет Риммочка таким тоном, словно это сейчас самое важное занятие.

– Одиссей вон тоже волнуется, однако молчит и занят делом, – киваю в сторону адвоката, залипшего в своём телефоне с очень серьёзным видом.

– Да, – подтвердил Одиссей, не отрываясь от экрана, – я в тетрис играю.

– Этот хомяк волнуется только, когда голодный, – фыркает Римма.

– Я всё слышу, – предупреждает Одиссей.

– Диана, Вам надо хорошенько покушать, – Риммочка бестолково суетится на маленькой кухне, постоянно что-то протирая тряпочкой, и то и дело подвигая ко мне розетку с вареньем, а про кофе она опять забыла, хотя я просила уже три раза.

– Римма, у меня короткая деловая встреча, а не трёхдневный турпоход, – я выбираюсь из-за стола и подхожу к кофемашине.

– Ох, простите, я же про кофе забыла, – бормочет Риммочка, и ее хорошенькое личико приобретает плаксивое выражение.

Как на войну меня отправляет! Я стараюсь подавить раздражение, щадя чувства своей помощницы. Знаю, что она сильно за меня переживает, но мне нужен исполнительный солдат, а не кудахчущая нянька.

– О, и мне тоже сделай кофе, Мусик, – просит занятый тетрисом адвокат.

– Я тебе не прислуга, ясно? – рычит Риммочка. – А ещё раз назовёшь меня Мусиком…

– Успокойся, Римма, – я киваю ей на стул, – присядь и отдохни. Ты ни для кого не прислуга, ты – моя правая рука, вот и не забывай об этом. Одиссей, я сама тебе сделаю кофе.

– И чего я такого сказал? Римусик-Мусик – по-моему мило, – тихо ворчит адвокат. И уже громче: – Спасибо, Моя Госпожа, хоть Вы понимаете, что мозг надо подкармливать.

– Пока он не станет похож на два полушария жирной задницы, – не медлит с ответом Римма.

Как же эта парочка мне надоела!

* * *

Небольшое кафе «Засада», в котором наша шустрая журналистка организовала встречу с судьёй Глебовым, находится неподалёку от здания городского суда, и это, конечно, не очень хорошо. Однако место встречи назначил сам Глебов, поэтому выбирать не приходится. Мы же предусмотрительно назначили здесь переговоры с нужными нам людьми. Хоть какое-то дело да выгорит, но в идеале, чтобы – оба.

– Такое ощущение, Диана, что водить Вы учились в Каире. Там, кто успел – тот и прав, – ворчит Одиссей.

– А у меня такое ощущение, что я зря тебя взяла – весь мозг мне уже выел.

Я припарковала свой роскошный «Инфинити» и заглушила мотор.

– Здесь нельзя парковаться, – счёл своим долгом заметить мой занудный пассажир. – Говорил же, что надо было на моей ехать.

– Слушай, ты весь такой правильный, не боишься участвовать в убийстве судьи?

– Ну-у… так уж и убийстве. До инфаркта, может, и не дойдёт, а твои преднамеренные действия ещё нужно будет доказать. А кто у нас лучший в мире защитник?

– Ага – защитник по гражданским делам и по совместительству мой подельник, – парирую я.

– Зато я всегда соблюдаю правила дорожного движения.

– Вряд ли это станет смягчающим обстоятельством.

– Как знать, – Одиссей взглянул на огромный циферблат своих дорогущих наручных часов и деловито поправил очки на переносице. – Наши юные активисты уже должны быть на месте.

Я взглянула на себя в зеркало заднего вида, чтобы проверить макияж. Сегодня я потрудилась над своим образом и очень жаль, что делать это пришлось ради того, чтобы произвести должное впечатление на человека, который не стоит моих усилий. Но мне придётся потерпеть его общество. Ради большего можно пожертвовать малым.

– О, а вот и наш маячок, – радостно сообщил Одиссей и, покинув салон, рванул вокруг машины, чтобы открыть мне дверь и подать руку. Это непременный джентльменский ритуал, и я терпеливо жду.

Маячок, он же – молодой неприметный парнишка, широко нам улыбнулся и, прикурив сигарету, пошёл прочь. Значит, Светочка начала судьбоносное интервью.

В кафе совсем немного посетителей, но наш дуэт мгновенно привлекает к себе внимание. В нашей паре очевидный диссонанс, но Одиссея это нисколько не смущает, а уж меня – тем более. Мой маленький пухленький четырёхглазик выглядит как эксклюзивный пирожок за миллион баксов, и я улыбаюсь, видя, с какой гордостью он меня сопровождает. Он великолепен, и я им горжусь.

Удивительно, но я не ощущаю волнения, когда замечаю судью в компании Светланы и оператора. Глебов выглядит вальяжным, а на его лице играет снисходительная улыбка. И даже когда он видит нас, улыбка не сразу сползает с его сытой ухоженной рожи. Она тает по мере узнавания.

Конечно, он меня узнал, ведь он до сих пор продолжает наводить обо мне справки в попытке найти улики преступления, которое он с легкостью прикрыл когда-то. Сейчас, спустя почти шестнадцать лет, эти раскопки обходятся ему куда дороже, чем утопление концов в воду тогда. Ведь растоптать незащищённую сиротку гораздо легче, чем вскрыть тайны наследницы могущественной империи. А он, конечно, не сомневается, что я и есть наследница.

Одиссей вежливо кивает судье, и мы направляемся к столику, за которым нас уже ожидают. Я же скольжу по Глебову равнодушным взглядом, не выдавая интереса или узнавания.

Активисты движения со смешным названием «Усы, лапы, хвост» встречают нас дружелюбными улыбками и восхищёнными взглядами. Ребята хорошо подготовились к встрече – на столе разложены документы и раскрыт нетбук. Но это для Одиссея. Для меня важны визуальная оценка и первое впечатление после короткого общения.

Эту скромную организацию, состоящую из пяти сердобольных любителей животных Риммочка, по моей просьбе, нашла ещё неделю назад и, проведя небольшое расследование, пришла к выводу, что они нам идеально подходят. Теперь дело за нами. Одиссей углубился в изучение бумаг, а я сосредоточила внимание на собеседниках – молоденьких парне и девушке в лёгких китайских пуховичках и с искорками надежды в глазах.

Ребята продолжают быть мне симпатичны и спустя десять минут разговора. Но теперь мой взгляд постоянно соскальзывает на экран мобильного. Кажется, наша Светочка любит долгие прелюдии. Но это ничего – лишь бы Глебову нравилось.

– … И каждый вложенный Вами рубль будет потрачен с пользой! – завершает свою пламенную речь улыбчивый юноша.

Меня сложно обмануть задорной интонацией и натянутым на лицо восторгом, но эти ребята действительно верят в то, что говорят. А небольшая нервозность объяснима – они боятся, что мне, денежной кубышке, будет неинтересно вкладывать средства в такой маленький и непопулярный фонд. К слову, девушка уже поникла и тоскливо ждёт, когда я озвучу свой отказ. Она ошибается.

– Вы такие юные… – хочу ещё добавить, что они смелые и решительные…

– Зато мы честные, – пылко произносит парень.

– И добрые, – недобро добавляет девушка. Она мне не доверяет.

Мобильник под моей ладонью оживает и коротко вибрирует.

– Ребят, подождите меня недолго, хорошо?

Я поднимаюсь из-за стола и, дав себе мысленную команду: «Пошла теперь одна!», отправляюсь судить судью.

Стараясь не попасть в объектив камеры, подхожу в тот момент, когда Глебов пафосно вещает о том, что ни одно зло не должно остаться безнаказанным, потому как безнаказанность и порождает то самое зло.

И тут Глебов встречается со мной взглядом, но уверенно завершает речь.

– Стоп! – командует оператору Светочка и переводит на меня нарочито возмущённый взгляд. – Простите?

– Не помешаю? – спрашиваю с сильным акцентом и… обезоруживающей улыбкой. Это моя улыбка номер пять, и она именно такая. – А я сижу и думаю, чьи бы надежды сегодня не оправдать… И вдруг увидела старого знакомого…

– Простите, мы с Вами знакомы? – хмурится Глебов, внимательно меня разглядывая. Но ему не верит даже оператор, который не в курсе нашей аферы.

– Лично не представлены, но когда-то Вы столько всего для меня сделали!.. Давно мечтаю Вас отблагодарить.

Глебов напряжён так, что того и гляди пиджак расползется по швам. Его взгляд мечется от корреспондентки к оператору, не задерживаясь больше на моей персоне. А зря – я так роскошно выгляжу! Светлана, умничка, подхватывает со стола планшет и скороговоркой объявляет:

– Так, ну что, Борис Георгиевич, пятиминутный перекур и продолжим?

– Пожалуй, мы на этом и закончим, – грубо отрезает Глебов, делая попытку встать из-за стола.

Это вообще не входит в мои планы, поэтому я упираюсь ладонями в столешницу и низко наклоняюсь к судье:

– Не спешите, Глебов. Вы ведь не хотите публичного скандала, не так ли? – Я перевожу взгляд на Светлану: – Мы вас позовём.

Когда-то давно, когда мои жизненные силы подпитывала лишь жажда мести, я представляла себе в страшных муках Артурчика, Игоря, свою тётку и даже бабку. О существовании Глебова-старшего я даже не задумывалась, и потому не считала его своим личным врагом.

О нём я подумала уже гораздо позднее и долго размышляла, как бы сама поступила на его месте, ведь он спасал своего сына. В тот период с присущим мне максимализмом я решила, что никогда не позволила бы своему сыну вырасти таким подонком. А, значит – виновен.

Спустя годы у меня произошла новая переоценка. Я поняла, что родители не всегда могут проконтролировать своих детей и объяснить их поступки, но всегда будут пытаться их спасти. Путём таких нехитрых размышлений я нарисовала для себя размытую мишень и могла бы к ней никогда не вернуться…

Но вот мы вдвоём – сидим друг напротив друга, скрестив взгляды.

– Будете, Ваша честь, продолжать делать вид, что Вы меня не знаете? – издёвка в моём голосе мгновенно выводит Глебова из себя.

– Вылезла из грязи в князи и возомнила себя всемогущей?

– Из грязи? – я усмехнулась. – Да ваша грязь ко мне даже не прилипла. Я просто руки помыла и пересела в трон повыше. А вот Вы, неуважаемый, в своём дерьме уже по уши. И ведь не выберетесь – так в нём и утонете.

– Ты мне угрожаешь, что ли? – глаза Глебова превратились в две щёлочки, через которые, он надеялся, я не смогу заметить панику.

– Вы, как Вас там по имени-отчеству? Хотя, неважно. Так вот, у Вас, Глебов, было несколько вариантов ответов: «Нет, я Вас не знаю», «Конечно, я Вас помню. Что Вы хотите?» и, собственно, тот вариант, который Вы выбрали. Это неправильный ответ.

Ноздри достопочтенного судьи раздувались, как жабры у окуня, а взгляд постоянно соскальзывал в декольте.

– Это ты в своей Франции крутая, а здесь ты – никто, милочка. На моей территории действуют иные законы…

– Ваши? Ну так я и приехала, чтобы новый мир построить. «Кто был никем – тот станет всем!» Но можно и наоборот. Вообще-то я надеялась на мирные переговоры, можем даже заказать что-нибудь.

– Ты голодная? – искренне удивляется судья, которому сейчас однозначно любой деликатес поперёк горла.

– Один очень умный и дальновидный мужчина сказал: «Накорми и напои своего врага, прежде чем убить его».

– Да кого ты строишь из себя, шлюшка оборзевшая? Твой дед, может, и представлял из себя что-то, когда был жив… И, заметь, здесь ключевое слово «был». Пришла за е*арей своих просить, которых ты на моего сына натравила? Так я вас всех троих утоплю, как котят. Не с тем связалась, дура.

Глебов больше не боится и не паникует – это плохо, но его злость мне тоже подходит и надо, чтобы её было больше. Я включаю правильную интонацию:

– Нет, Ваша честь, эти мальчишки – добровольные глупые мстители. И я, в отличие от Вас, хорошо понимаю, с кем связалась… Только я не топлю котят, Глебов, предпочитаю рвать пасти крокодилам. И Вы, к слову, не самый зубастый из них.

– Поговорим с тобой, сука, в другом месте и по-другому, – мой оппонент взбешён и в очередной раз отрывает свой судейский зад от скамьи.

– Здесь, Глебов, и сейчас, – произношу ледяным тоном и с удовлетворением замечаю изумление и растерянность на физиономии судьи. Ему всей жизни не хватит, чтобы научиться с такой интонацией выносить приговор. – И да, Ваша нечесть, говорить будем по-другому.

* * *

– Может, я сяду за руль? – спросил Одиссей, когда мы пролетели перекрёсток на жёлтый свет, но под моим взглядом осекся. – Просто напомните мне в следующий раз, что у меня тачка ничуть не хуже, чтобы я к Вам больше не подсаживался.

– Договорились.

– А куда мы едем, кстати?

– На мою «Крепость» глянем – соскучилась. А потом Белке гостинчиков отвезём.

– Диан, Вы совсем не волнуетесь? – Одиссей заглядывает мне в глаза.

– А чего дёргаться? Всё уже случилось. Пусть не совсем гладко, но главного мы ведь добились.

– Ну, так-то у нас могут быть неприятности – Глебов с серьёзными людьми завязан. Вам стоило меня предупредить о своих… э-эм… способностях.

– Одиссей, ты боишься, что ли? Можешь пока поездить с Андрюшкой, но я тебя уверяю, что никто не станет нам досаждать. Я смогу вас с Риммой защитить и, в крайнем случае, Тимур нас подстрахует.

– Я за Вас боюсь, между прочим, – оскорбился адвокат. – И не надо ко мне лепить своего Андрюшу, я ему не нравлюсь. А Мендель, кстати, знает, что Вы умеете… ВОТ ТАК?

– Нет, но подозревает. А Баев знает, я как-то попыталась его ввести в транс, – я рассмеялась, вспомнив свой облом.

– Баева? Ну, уж Вас-то наверняка он простил. Да как он вообще Вас сюда отпустил?

Я быстро перестроилась к обочине и резко затормозила, от чего моего адвокатишку-догадайку едва не размазало о переднюю панель, благо, он всегда пристёгивается.

– Малыш, давай-ка с тобой проясним одну вещь, – я развернулась к побледневшему Одиссею. – Если у тебя есть вопросы, то ты их мне озвучиваешь и не строишь догадки. Либо держишь язык в… за зубами. Окей?

– Я думал, что это не моё дело, – Одиссей поправил очочки, – но да – мне интересно, какие у Вас отношения с Баевым. Ну, просто он не замечен в благотворительной деятельности, а тут такой подарок!.. Вот я и подумал…

– Он мой… друг – не любовник. – Я заметила скепсис на круглой мордахе Одиссея и добавила с улыбкой: – Нас подружила поэзия.

– Круто! А с кем у Вас тогда секс? – И предупреждая мой возмущённый протест, Одиссей пояснил: – Имейте в виду, что личный адвокат – это как священник. Короче, я должен это знать. С этим-м, как его – с Феликсом?

Слово «секс» в одном контексте с этим именем сработало как пусковой механизм. Я долгие годы умело отделяла секс от… Любви? Пусть будет это слово. Теперь же моя прежняя философия не хочет работать. Что-то сломалось… Когда? В Париже? Или, когда я на несколько дней потеряла Фели?

Без секса мне, конечно, нелегко, но я могла без него обходиться целых два года, а без Феликса… Вчера мы поговорили совсем недолго – Фил был на взводе и сказал, что не отдаст меня никому.

Господи, почему всё так?! Мы с ним оба прокляты, что ли?

Не отдавай меня, Фели!

– Ди, телефон! – прорывается голос Одиссея. – Вы не слышите? – он протягивает мой мобильник.

– Диана, это бомбища! – верещит из динамика Светлана. – И если меня не выметут завтра с работы, моя карьера взлетит!

Она накидывает вслух несколько вариантов удачного развития её карьеры после интервью.

– Боже, Диана, как Вы это сделали? Я должна была видеть!

– С помощью доброго слова и пистолета, – отшучиваюсь.

– Эх, жаль только Ваша Римма заставила вырезать отличный кусок, нам не хватило его глаз. И с именами засада… Ну как – столько инфы – и никаких имён?!

– Вам не нужны имена, Светлана, эти люди сами себя узнают в сегодняшней исповеди и порвут нашего раскаявшегося грешника.

– Это да… Но мне бы хоть узнать о том деле, где он отмазал сына. Он сказал – тяжкое преступление! А вдруг там убийство или изнасилование? Диан, почему никакой конкретики? Он как под гипнозом был…

– Света, он был придавлен нечистой совестью. И давай уже не по телефону.

– Да-да, конечно! Я завтра утречком заскочу, и мы всё обсудим.

– Диан, Вы же понимаете, что это видео к делу не пришьёшь? – Одиссей взирает на меня поверх очков и пухлым пальчиком потирает подбородок.

– Да, дорогой, но нам это и не нужно. Твой человечек всё успел заснять?

– Видос уже у меня.

– Отлично! Через полчаса после Светочкиной бомбы в новостях запускайте свой ролик. Следователь тебя завтра во сколько ждёт?

– Дурдом неугомонный! – Одиссей закатывает глаза. – Диана, пока есть заявление, дело на пацанов не закроют. Даже если оба Глебова с экрана в убийстве признаются.

– Конечно, закроют, Оди! Мы ведь сначала навестим Глебова-младшего.

– Оди – это как-то по-собачьи, мне не нравится, – Одиссей смотрит на меня укоризненно.

– Принято, дружище! И, знаешь, давай уже на «ты», хоть ты и моложе меня на целый год.

– Кто бы мог подумать! А иногда кажется, что на двадцать старше.

– Мальчишка, ты сейчас назвал меня глупой?

– Ну, что ты, моя блистательная Госпожа, ты умница, каких поискать, но совершенно безбашенная.

– А поехали сразу к Белке, «Крепость» и до завтра никуда не денется.

* * *

– С этого ракурса видео даже лучше, чем профессиональное, правда, качество не очень. Круть! – восхитилась Риммочка.

Местные новости уже бомбанули, и теперь любительский ролик как вирус вгрызался в сеть и распространялся со страшной скоростью.

– Ой, что теперь буде-ет! – Риммочка прижала к щекам ладошки.

– Будет и на их кладбище праздник, – я отрываю взгляд от видео, но не чувствую торжества.

– И сия пучина поглотила его в один момент, – торжественно провозгласил Одиссей, убирая ноутбук с колен, и обнимает меня за плечи. Это приятно, и я кладу голову на его мягонькое дружеское плечо.

Уже полчаса мой мобильник разрывается от входящих звонков, и сейчас оживает снова. Этот номер мне незнаком, и я не собираюсь отвечать. Но как только телефон прекращает звонить, приходит сообщение: «Диана, это Игорь Глебов. Ответь на звонок».

На ловца и зверь бежит!

– Добрый вечер, Диана. – Ой ли!? – Нам нужно увидеться.

Он говорит сквозь зубы, и я вспоминаю о травме челюсти.

– Вам?

– Нам, то есть мне. Мне необходимо с тобой поговорить! Я здесь, около твоего дома. И я один.

На второй линии прорывается звонок от Петра.

Не сейчас, Петька.

* * *

Сопровождать меня вызвались сразу все. Римма с Одиссеем – это, конечно, великая сила, но в провожатые я выбрала только большого Орка. Я вовсе не думаю, что Игорь явился с разборками, но с Андрюшкой всё же спокойнее.

Младший Глебов ждёт меня у подъезда и видок имеет весьма плачевный. Левый пустой рукав куртки болтается вдоль тела, а подвязанная рука прижата к животу. Шею и нижнюю часть лица фиксирует жёсткий, наверное, гипсовый воротник. Андрей отходит подальше, но не сводит глаз с моего гостя.

– Я и не сомневался, что с годами ты превратишься в ослепительную красотку, – он жадно шарит по мне тёмным взглядом, и я с болью понимаю, что у моего Реми такие же глаза.

Я всегда это знала и, рассматривая фотографии Игоря в сети, цеплялась за различия. Их очень много, но глаза… Кажется, что так близко, вживую, я увидела их только сейчас. Ведь тогда, шестнадцать лет назад, этот образ мне не хотелось оставлять в своей памяти.

– Слишком много текста, Игорь, для человека с подобной травмой, да и комплимент – так себе.

– Уверен, ты привыкла к более изысканным.

Я оставляю без комментария его замечание и спрашиваю о другом:

– Почему ты не в больнице?

– Потому что приехал к тебе. Ты мне снилась, Диана.

– На больничной койке? – я ухмыляюсь. – Да, я люблю появляться неожиданно.

Игорь пытается смеяться, но от боли шипит и жмурится.

– Это ты точно подметила. Но нет, не только в больнице – ты снишься мне уже шестнадцать лет. Я никогда о тебе не забывал. Веришь, я молил тебя о прощении и очень хотел, чтобы ты была счастлива.

– О, твоя незримая поддержка была очень кстати. Теперь я знаю, кому сказать спасибо за безоблачное счастье. От порыва ветра я зябко ёжусь и сильнее кутаюсь в тонкий полушубок.

– Ты замёрзла, – замечает Игорь. – Через дорогу на углу ресторан, мы могли бы поговорить в тепле.

– Думаю, ты неподходящий для меня кавалер.

– Согласен, – невесело усмехается Глебов. – Жаль, я не за рулём.

Я не предлагаю разместиться в моём авто и продолжаю вопросительно смотреть на Игоря. Зачем он здесь?

– С отцом – это ты устроила шоу? – Ну вот и ответ.

– А разве это не было чистосердечным признанием? Жаль, я разочарована. Бывший судья казался таким искренним…

– Бывший? Быстро же ты его списала. Только этот бред ничего не значит.

– Для уголовного дела – возможно, а для карьеры – это конечная станция и депо.

Игорь ничего не ответил, но на его лице не было злости. Он вообще, на удивление, выглядел спокойным и уставшим, что ли…

– Теперь возьмёшься за мою карьеру? – вопрос прозвучал почти равнодушно.

– Пожалуй, дождусь, пока ты вырастешь, а там видно будет.

– Думаешь, вырасту? – Игорь неожиданно развеселился, насколько вообще может выглядеть весёлым человек с зафиксированной челюстью.

– Я в тебя верю, – в ответ я широко улыбаюсь.

– Ты очень красивая. Я ведь тогда реально влюбился, хотел ухаживать за тобой по-настоящему, даже планы строил…

– Но жизнь пошла не по плану… Так бывает, Игорь.

– Ты вправе мне мстить…

– Спасибо, что разрешаешь, – мне начинает нравится наш спокойный и странный разговор.

– А раньше ты была такой нежной… и немного испуганной. Помнишь, ты руку сломала? Я ведь Артуру тогда неслабо за тебя втащил.

– М-м, вот как? Этак я с тобой и не рассчитаюсь. Но зато могу отомстить за твою сломанную руку. Завтра ты, Игорь, заберёшь своё заявление и напишешь, что не имеешь претензий, а мой адвокат проследит, чтобы дело прекратили. А потом я сама накажу этих бессовестных хулиганов.

– Кто они тебе?

– Мои друзья, – я улыбаюсь, а Игорь в ответ понимающе кивает.

– Я утром всё сделаю, – он смотрит на меня своими невозможными глазами, в которых гибнет моя ненависть, но не готово родиться прощение и понимание.

– Ты очень благороден, Игорь, – я не пытаюсь задавить свой сарказм.

Он беззвучно смеётся, не размыкая губ и запрокинув лицо к небу. И когда его взгляд возвращается ко мне, в глазах блестят сдерживаемые слёзы. Мне не жаль.

– А ты роскошная гремучая змея, – отвечает он, не скрывая восхищения.

– Этот комплимент удачнее. Доброй ночи, Игорь, завтра мой адвокат с тобой свяжется.

Я разворачиваюсь к нему спиной и быстрым шагом направляюсь в подъезд.

– Диан, мы не всё обсудили, – долетает мне в спину.

– Не сегодня, Игорь, – отвечаю, не поворачиваясь.

Мне надо побыть одной и подумать. Мне есть о чём.

* * *

– Диана! Диана! – возбуждённый и звонкий голос Риммочки бесцеремонно обрезает поток моих мыслей, и я удивлённо смотрю на девушку.

Она в верхней одежде спускается по лестнице мне навстречу.

– Что у Вас с телефоном? Пётр не может к Вам прорваться! – эмоционально выкрикивает она и переключается на Андрюшу, который следует за мной: – А тебе зачем телефон? Почему он дома, а не с тобой?

– Римма, что случилось? – я перетягиваю её внимание на себя, удивляясь такой импульсивности моей помощницы.

Она округляет свои изумительные глаза, и я уже готова к чему угодно…

Риммочка подпирает руками бока и делает многозначительную паузу, не догадываясь о том, что провоцирует меня на членовредительство.

– Что?! А то, что Ваш Феликс прилетел в Москву, – торжественно объявляет она.

– Мой Феликс? – переспрашиваю зачем-то.

Это очень глупый вопрос, тем более, что у меня нет других Феликсов и я никого больше не знаю с таким именем. Но осознать услышанное получается не сразу. Не то чтобы это было невозможно… Но мой Фил сейчас в Италии… И вчера, когда мы с ним говорили, он тоже был в Италии… наверное. А сегодня он был недоступен… Логично, если он летел в самолёте. Зачем? Почему он ничего не сказал?

– А почему он в Москве? – растерянно спрашиваю у Риммочки, и она закатывает глаза. Нахалка!

– Уверена, скажи я, что прилетел Ваш покойный батюшка, Вы бы спокойнее отреагировали, – ехидно выдаёт она. Я пригрела змею на своей груди! Но, к счастью, я умею укоротить жало.

Не собираюсь больше изображать идиотку и давать повод своей обнаглевшей помощнице потешаться надо мной. Вихрем пролетаю до своей двери, едва не сбив с ног Риммочку, и, уже входя в квартиру, краем глаза замечаю, как Андрюша стучит костяшками пальцев себе по лбу. Вот-вот – Мальвине своей постучи!

В телефоне три пропущенных от Петра и куча сообщений. Ну что за!.. Я не трачу время на прочтение и звоню адвокату.

– Птичка моя, ты ли это? – воркует Петр, но тут же его голос становится серьёзным: – Диан, там, в Шереметьево, парень, и он прилетел, вроде как, к тебе…

– Петь, а почему ты ещё не там? – задаю главный вопрос, а на языке ещё куча.

Почему Фил не позвонил мне? Действительно ли это он? Что он делает в Москве? И что значит «вроде как» – что за намёки?

– Диан, да я тут в ста пятидесяти километрах от города и, прежде чем срываться сломя голову, решил сначала поговорить с тобой. Твой… эм-м… друг просит у меня адрес Влада.

– Чего?

– Ты не волнуйся, я сказал ему, что приеду и отвезу его к Владу и что адрес помню только визуально. Знаешь, мне, кажется, стоит подтянуть свой английский…

– Поговорим об этом? – рявкаю я, на ходу закидывая в небольшую дорожную сумку необходимые вещи.

– Прости, Диан, – бормочет Петр. – Короче, если у тебя нет других вариантов, то я попробую найти человека, который его заберёт. Слушай, а зачем ему Влад?

Я даже думать не хочу, что кто-то чужой, полный равнодушия или раздражения, поедет за Феликсом. Я уже заранее ненавижу этого недовольно-хмурого засранца – «кого-то другого». И да – зачем Филу нужен Влад?!

– Перезвоню! – бросаю Петру и прерываю звонок.

Риммочка с несчастным видом таскается за мной хвостом, чем жутко раздражает.

Набираю Феликса и выискиваю глазами Одиссея, постоянно натыкаясь на виноватый взгляд Риммы. Она читает в моём взгляде «Исчезни!»

О, а вот и мой пупсик!

– Одиссей, срочно мне билет до Москвы на самый ближайший реактивный самолёт!

Если он и удивлён, то виду не показывает и вопросов больше не задаёт. Реактивный? – Замётано!

Феликс даже не думает отвечать на мой вызов. Господи, какая же я дура! И он тоже!

Петр отзывается с первого гудка.

– Петь, срочно позвони и скажи Феликсу, что ты уже едешь за ним, но главное – скажи, что я не вышла замуж за Влада и ни за кого не вышла. Это важно! – попутно я пишу Филу сообщение. Мальчишка!

– Да-а? В смысле, а он что, не знает?

– Нет, и не берёт трубку. Наверное, хочет сперва поговорить с моим мужем.

– Сценаристы Мексики и Бразилии рыдают от зависти! – комментирует адвокат и, словно видя мой яростный взгляд, добавляет торопливо: – Да звоню я уже!

– Диан, самолёт стартует меньше, чем через два часа, билет забронировал, но успеть шансов мало, – говорит Одиссей. – А следующий только утром.

Я больше не пытаюсь ничего собирать, главное – документы со мной.

– Одиссей, ты со мной в аэропорт, поговорим по пути, а потом машину назад отгонишь. Андрюш, тебе позднее позвоню и скажу, что надо. Всё, помчали!

– А я? – пищит Риммочка. Но я всё ещё злая.

– Закати глаза и медитируй, – говорю на выходе и ловлю расстроенный взгляд Андрюши.

Почему-то сейчас прилетает в голову мысль, что ради Риммочки Орк меня предаст, не задумываясь, но я её тут же откидываю как несвоевременную.

– Диан, только твой билет в эконом, – спохватывается Одиссей, когда мы уже мчим по ступенькам.

– Я полечу даже привязанная к хвосту самолёта, – отвечаю я, искренне в это веря, и набираю Тимура, молясь, чтобы он оказался в Москве.

– Привет, Диана, надеюсь, ничего срочного, потому что я очень занят, – слово «очень» он выделяет особенно.

– Я надеюсь, что ты занят в Москве, потому что у меня всё ОЧЕНЬ срочно, – выпаливаю я, минуя приветствие.

– Карамелька, а ты случаем ничего не попутала? – пытается меня образумить Тимур. – Я ведь сказал, что занят…

– В Шереметьево сейчас Феликс, он недавно прилетел и он… – я задумываюсь на несколько секунд, представляя Фели, – он сейчас злой и расстроенный! А ещё он не знает языка и… не очень любит нашу страну…

– Боишься, что мальчика обидят? – зло усмехается Баев.

В другой момент я бы, наверное, рассмеялась или разозлилась… Но сейчас лишь беспомощно пролепетала:

– Я… я не знаю. Он мне очень дорог, Тимур. Он… понимаешь…

– Понимаю, скидывай вводные, уже еду.

– Спасибо, – выдыхаю полушёпотом, чувствуя, как лицо обжигают слёзы.

– Я сам поведу, – Одиссей мягко пытается отстранить меня от водительской двери и протягивает мне белый платочек.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю