Текст книги "Летние свидания (сборник)"

Автор книги: Алина Кускова

Соавторы: Мария Северская,Ирина Мазаева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– А что это за река? А как мы ее будем переходить? Вброд?

– Какой брод! Здесь метра три глубина. Она хоть и узкая, но глубокая. И течение. Устье, – пояснила Наташа.

– Вплавь? А я не умею плавать! И вода холодная! – не отставала Света.

Погода между тем стремительно портилась. Жарко уже не было, налетел ветер, на озере появились сильные волны, а дождь продолжал противно моросить. Злата только представила себе это – лезть в воду! – и ее аж передернуло. Да и к тому же, как переправить вещи? Ведь тяжелые рюкзаки запросто утянут на дно любого пловца.

Кроме нее, в общем-то, все это понимали. Наташа советовала идти вверх по течению и искать переправу, Дима вяло предлагал отправить на разведку кого-то одного, а остальным отдохнуть, Андрей с Лехой, казалось, уже заснули, и только Костя горел желанием немедленно совершить подвиг – залезть в воду прямо здесь и сейчас. А в промежутках между деловыми предложениями все активно искали виноватых: кто должен был предусмотреть необходимость переправы, кто во всем виноват?! И злились, злились друг на друга…

Злата без сил опустилась на песок. Ей страшно было представить, какой крюк ждет их, если идти вверх по течению. А идти она больше не могла. Никак. Ни при каких условиях. Вспотевшая, она быстро стала замерзать на ветру, но даже вытащить из рюкзака свитер – на это не имелось никаких сил. Ей было жалко себя: маленькую, слабенькую, уставшую, которую никто не пожалеет, потому что все кругом такие же уставшие и злые. Ей казалось, она отдала бы все на свете, чтобы сейчас оказаться в своем родном городе, в доме, в квартире. Поваляться в горячей ванне, забраться в постель и забыть все, как страшный сон…

В конце концов, как и следовало ожидать, все переругались окончательно. Наташа уже грозилась развернуться и пойти назад, на «Комету», как… Как вдруг из леса раздались какие-то звуки… И показалась лодка. С самым настоящим лодочником – мужиком неопределенного возраста.

– Ребята! Я вас перевезу! – бодро выкрикнул он, подплывая.

Если бы из леса вышел динозавр, по воздуху прилетел Супермен или волной к ногам выбросило лампу с джинном, казалось, ребята бы удивились гораздо меньше.

Первая обрела дар речи Лара:

– Да, спасибо, конечно.

И они стали грузить вещи.

После переправы расположились на привал. Света пристроилась рядом со Златой.

– Ты видела?! Ты поняла, кто это был на самом деле?

– Кто? Лодочник. Мужик, наверное, местный… – попыталась пожать плечами Злата, но после тяжелого рюкзака плечи отозвались болью, и она решила больше так не делать.

– Откуда здесь лодочник?! В десяти или в двенадцати – сколько мы отмахали? – километрах от жилья? Он что, специально ждал нас в лесу? Этого быть не может!

– А кто это тогда?

Света выдержала эффектную паузу:

– Это призрак.

– Какой призрак?

– Обычный, самый настоящий. Все, мы уже пришли в зону. В аномальную зону. Здесь магические места. Ты заметила, какие у него глаза?

Злата в глаза лодочнику не смотрела, а потому только отрицательно помотала головой.

– А я посмотрела! Они у него – белые. У него радужка белая. А зрачков нет. Вспомнила, аж жутко стало. Это же Харон, который перевозит людей через реку Стикс в Тартар, владение Аида, в царство мертвых. Ты что, не помнишь мифологии?

– Помню, только мы не в Греции.

– Ну и что? У нас что, своего Стикса быть не может и своего Харона?

– По-моему, это был обычный местный мужик, – упрямо повторила Злата, которая не верила в мистику и во всякие аномальные зоны.

Но Света, не обратив внимания, продолжила:

– Мы перешли черту, границу, теперь с нами обязательно что-нибудь случится. Даже мурашки по коже. Вот потрогай меня за руку! Не веришь? А зря! Харон, как ты помнишь, перевозил людей только в одну сторону…

Злата вздрогнула, но из-за вполне практичных соображений: им ведь еще надо было вернуться в Стеклянный, а какова вероятность того, что и на обратном пути загадочный лодочник будет ждать их у переправы?..

– Какой кошмар! – между тем продолжала гнуть свою линию Света.

«Какой кошмар» – это было ее прозвище из-за привычки постоянно повторять это словосочетание. «К тебе Какой Кошмар пришел!» – обычно кричала Златкина мама, открывая входную дверь и впуская подругу дочери.

– С этими местами столько легенд связано… Здесь такое творится, что и описать страшно. Вот ты знаешь про корабли, а я специально начиталась в Интернете про этот берег – про Заонежье. Ничего, это ты сейчас не веришь, а как наступит ночь, как я тебе все расскажу, так ты и испугаешься. А потом оно случится…

– Да что случится-то?

– Я откуда знаю? Здесь с каждым что-то свое случается!

– Я влюблюсь в Андрея Зотова большой внеземной любовью? Он ответит мне взаимностью? Мы немедленно поженимся и заведем детей? – съехидничала Злата.

– Дура! При чем тут Зотов?! – обиделась Света.

– А что?

– Вот сама столкнешься с мистикой – узнаешь.

Злата не успела ответить: старшие скомандовали подъем, и пришлось вставать и навьючивать на себя рюкзак.

Света была мистиком, как она сама себя называла. Она безоговорочно верила в магов, ведьм, колдунов, вампиров, оборотней и прочую нечисть. Она верила в аномальные зоны, места силы, бермудский треугольник и прочие странные явления. Везде ей мерещились знаки, а чудеса с ней случались на каждом углу. Злате это, с одной стороны, в подруге нравилось, ведь с верой в потустороннее жизнь становилась ярче и насыщеннее, с другой – иногда злило, потому что подруга могла сесть на любимого конька и вещать часами, не заботясь, интересна тема кому-нибудь, кроме нее, или нет.

Сама же Злата считала себя реалисткой до мозга костей. У нее был научный склад ума. Она искренне была уверена в том, что все в этом мире можно измерить, подсчитать и объяснить, а то, что пока нельзя объяснить, так это только пока. Ведь наука развивается, идет вперед семимильными шагами, и скоро, совсем скоро на земле не останется темных пятен, все будет человеку ясно и понятно, как божий день.

– Нет, ну вот ты объясни мне, например, что такое электричество, – упорствовала в их вечных спорах Света. – Что у тебя в голове осталось с физики? Что электроны там куда-то бегут? Куда они бегут? Откуда? Почему при этом светится лампочка и работает компьютер? Все умеют пользоваться электричеством, но никто толком не может объяснить, что это такое!

– Просто у нас был краткий курс на физике. А вот если бы мы с тобой пошли на физмат, там бы объяснили, – пожимала плечами Злата.

– Ага, щас! Этого никто не знает. Электричество – это чудо, это таинственное необъяснимое явление. Вся заслуга человека только в том, что он смог поставить его себе на службу, но не объяснить!

– Хорошо, я найду тебе какое-нибудь более полное объяснение в Интернете. – Но до этого, как правило, руки у Златы не доходили.

Последние километры давались всем с огромным трудом. Злата же и вовсе шла на автопилоте: ее качало от усталости в разные стороны, перед глазами яркий лесной мох вперемежку с первыми опавшими желтыми листьями превращался в цветные пятна, которые крутились, вертелись, уплывали… На подъемах у нее уже не было сил, поставив ногу на камень, сделать следующий шаг – благо все время оказывался рядом кто-то, кто давал ей руку и дергал вверх. А если бы этого кого-то не было… Она, наверное, просто упала бы в хвою, закрыла глаза и провалилась бы в сон, небытие…

Даже на то, чтобы заплакать, сил не было. Жалей себя, не жалей – что толку? Еще шаг, еще шажок… В конце концов, ведь должен же быть финал у этого пути! С теплым спальником, палаткой… Про еду же почему-то даже думать не хотелось. Только о воде. «Пить, пить», – стучало в висках. Но Злата знала, если остановиться сейчас, вытащить пластиковую бутылку из рюкзака, опуститься на поваленный ствол дерева, она больше не встанет. Просто не сможет подняться. Хорошо хоть дождик прекратился – эта мелкая противная морось…

В полуобмороке, не веря своим ушам, Злата услышала чье-то распоряжение «все, пришли». С трудом она отлепила себя от рюкзака и кулем повалилась на землю. Старшие – и откуда у них на это силы взялись? – деловито начали разбивать лагерь. Ларка с Димой стали устанавливать большую, на четверых, с двумя отделениями и общим тамбуром, палатку. Костя на старом кострище разводил огонь. Наташа вытаскивала из рюкзаков «пенки» и спальники.

Чуть поодаль ставили свою двухместную палатку Андрей с Лехой. Они, в отличие от старших, работали медленно и молча. Видно было, что и им переход дался нелегко. Сквозь слипающиеся веки Злата наблюдала за Андреем: может быть, есть в словах подруги рациональное зерно? Может быть, она увидела какой-то ей одной видимый знак, что надо свести этого парня с девчонкой по имени Злата Новикова? Или знаков все-таки не бывает и у Светы просто есть какой-то свой корыстный интерес?

Злата заснула рядом со Светой, привалившейся ей под бок. И не помнила, как старшие поставили их палатку, уложили туда «пенки», расстелили спальники, а потом все дружно, смеясь и отпуская шуточки, затащили туда сонных подружек. Злата при этом молчала, спала как младенец, а Света два раза отчетливо произнесла, не просыпаясь: «Какой кошмар».

День 2
Тень среди деревьев

Утром все проснулись рано, кто в восемь, кто в девять. Когда подружки вылезли из своей палатки, старшие уже давно развели костер, сварили рисовую кашу со сгущенным молоком и изюмом и теперь кипятили в котле воду для чая. Андрей с Лешей возились с дровами – кололи их небольшим топориком. Точнее, колол Леша, а Андрей только с шутками-прибаутками советовал ему, как это делать правильнее.

– Какой кошмар, однако, какой кошмар!.. – удивленная, сообщила Света, ощупывая плечи, руки, спину.

Злата и сама охала, ахала и морщилась, подбираясь поближе к костру, чтобы начерпать каши. Все тело ломило и болело так, как будто она вчера весь день вагоны разгружала. Или словно ее пинали вдесятером. Хотелось немедленно вернуться в палатку, свернуться в спальнике калачиком и тихо хныкать. Но постепенно веселье остальных, хорошая погода и красивый лес кругом незаметно подняли настроение и ей.

– Ух ты, а у меня в чае две хвоинки и муха! – радуясь странной компании в своей кружке, рядом со Златой опустилась на поваленный ствол дерева Света. – Вот если бы еще ничего не болело, так все бы и вовсе было замечательно!

Пообсуждали, что у кого болит. А потом Лара, которой больше всех не терпелось пойти обследовать местность, стала теребить остальных:

– Пора выдвигаться.

И все отправились на поиски приключений. Ведь они ехали не просто в лес, не просто посидеть у костра, покарабкаться по скалам, нет! Они вчера сделали этот тяжеленный длинный переход ради совершенно конкретной цели, ради уникального, загадочного, мистического места, места, каких в мире – единицы!

Немного поплутав по лесу, вышли к своей заветной цели – мысу Бесов Нос – длинной плоской скале, вдающейся далеко в озеро и заметно понижающейся к воде. Прошли, почти пробежали мимо чужого лагеря, обитателям которого лишь едва махнули руками в знак приветствия, мимо разрушенного маяка, к воде, к каменным языкам, уходящим под воду, потому что на них…

Уже не шли – почти бежали, возбужденные, увлеченные, переполненные любопытством…

Выскочили из-под деревьев на ветер и растерялись. Где? Где?! ГДЕ?!

– Вот они, вот! Я нашла! – первая закричала Наташа, и все тут же кинулись к ней.

Злата подбежала одной из первых. И увидела их – три огромные фигуры, выбитые на скале, – знаменитая «триада» Бесова Носа. На полого спускающемся к воде склоне с немного неровной поверхностью, рассеченной тонкими, почти параллельными трещинами, красовались три гигантские фигуры: выдра, сом и, наконец, сам бес. Три фигуры – петроглифы, рисунки первобытных людей, выдолбленные на скале почти 5000 лет назад.

Злата подбежала к ним и остановилась, зачарованно глядя себе под ноги, но наступать на рисунки не решаясь. Каждый – в длину больше двух с половиной метров, с ясными четкими контурами. В центре – бес, фигура, похожая на человека с квадратной головой, рассеченная продольной трещиной почти на две равные части.

– У него голова, как телевизор! – тут же воскликнул Андрей.

– А глаза какие страшные… – заметила Света.

Глаза и правда были странные: один – просто черное круглое пятно, а другой – кружочек с точкой в центре. Да и туловище было не лучше: длинная шея, раскинутые в стороны и согнутые в локтях руки с пятью длинными растопыренными пальцами, массивное чурбанообразное туловище с небольшим расширением книзу, сильно расставленные и согнутые в коленях ноги, несоразмерно тонкие и короткие, как и руки. В довершение ко всему левую руку беса перекрывал христианский крест с монограммами Христа по обе стороны от верхнего конца и овалом над ними.

– А крест тут откуда? – спросил Костя.

– Это монахи постарались. Здесь же Муромский монастырь, километрах в двадцати пяти, там, южнее по берегу, не знаю, действует ли он до сих пор. Так вот, обосновались тут монахи, обнаружили рисунки древних людей и решили, что это какое-то языческое капище, место нечистой силы. Вот и решили его освятить. Только, по легенде, монах, который оказался самым ретивым и день за днем выбивал этот крест, в конце концов хлопнулся в воду и разбился о скалы. То ли инвалидом стал, то ли вообще того, умер, – пояснил Дима.

– Не капище, а святилище, – поправила Злата.

– Совсем темные люди были – монахи, ничего не знали про палеолит, неолит, а древние, наверное, просто тут удачи для охоты или рыбалки у своих богов выпрашивали, – предположил Андрей.

– Нет, здесь и правда место особенное. Нечистое – для того, кто сам по себе злой, много плохого людям сделал, а для добрых людей – магическое… – встряла Света.

– У монаха у самого карма плохая была, – улыбнулась Наташа.

– Нельзя тут шутить, – остерегла ее Света. – Бес все слышит.

– Он тут уже, наверное, такого наслушался, – улыбнулся Андрей.

Леша стоял, старательно задирая вверх руку и пытаясь сфотографировать беса на телефон, но, судя по недовольному виду, у него ничего не получалось – слишком тот был большой и не влезал в кадр. А Лара со Златой уже рассматривали другую фигуру – исполинскую рыбу, которую принято называть сомом. У нее тоже были видны два глаза, длинный, отходящий влево ус, пара плавников.

– А почему рыба такая большая? – удивилась Злата.

– Настоящий сом может достигать 5 метров длины и 300 килограммов веса! – к ним подошла Наташа, увлекавшаяся, кроме всего прочего, еще и биологией. – Так что этот сом еще подросток.

Посмотрели-потрогали сома и подошли к выдре – фигуре слева от беса.

– А вот выдра обычно больше полутора метров не вырастает, – сообщила Наташа.

– Выдра олицетворяет связь между подводным, или, иначе, нижним, и надводным, иначе, средним, земным, мирами, – пояснила Света. – Тогда бес олицетворяет средний мир, сом – нижний. Я вообще считаю, что это не триада, что нужно еще рассматривать вот этого лебедя, – она указала на изображение слева от выдры. – Лебедь, понятное дело, олицетворяет мир верхний. Хотя можно и по-другому трактовать. Можно сказать, что в триаде бес олицетворяет хозяина суши, выдра – символ зла, а сом – символ добра. А все вот эти мелкие фигуры вокруг – символические жертвоприношения названным духам. Как уже говорил Андрей, это – древнее святилище, а здесь совершались различные магические обряды и церемонии, чтобы выпросить у богов удачу в охоте и рыбалке.

Все собрались вокруг лебедя, поглазели, но потом снова вернулись к бесу, встали у него в ногах.

– Прямо так и тянет к нему… смотреть… – за всех сформулировала мысль Ларка.

– Интересно, а трещина потом появилась или до рисунка? – спросил Андрей.

– До, – тут же встряла Света, – я читала, что до. Потому что, смотри, щель делит беса на две абсолютно равные части. В том числе через рот. А рот выбит там, где от нее отходит небольшой отросток, как будто язык. Узкая шея точно совпадает со щелью – обе линии шеи выбиты точно по краям трещины. Вы знаете, кстати, что если прийти сюда в одиночестве, наклониться к щели и задать свой вопрос, то бес ответит? И не смейтесь, это правда!

– Давай, Леха, спроси беса, подарит ли тебе папа в честь поступления моцик или нет! – тут же пристал к другу Андрей.

– Да не буду я… Я и так знаю… – почему-то смутился тот и спрятался за спины Наташи и Костика.

– А я приду сюда вечером и спрошу, – сказала Ларка. – У меня столько вопросов… – с этими словами она кинула быстрый взгляд на Диму, но тот либо не заметил, либо притворился.

Постояли у беса, но потом все-таки разошлись рассматривать другие, более мелкие изображения. Которых было полно вокруг триады. Над выдрой и лебедем – небольшое и немного поврежденное скопление разных птиц, в том числе – птицы с двумя шеями, обращенными в разные стороны. Тут же – голова и шея лося без туловища. Дальше – фигура, похожая на человека, с хвостом вместо ног.

Справа от сома в столбик – еще куча рисунков. Звери, в которых Наташа методично различала то медведя, то нерпу, то лося, хотя, на взгляд Златы, все они были какие-то странные и мало похожие на какой-нибудь узнаваемый символ. Ниже этих шли целые сцены рыбалки, например, человек бросает два гарпуна в крупную рыбу.

Дальше по берегу попадались также лодки с гребцами, деревья, лунарные и солярные знаки, выглядевшие как круги с точками, линиями, стрелками.

Злата так увлеклась исследованиями рисунков, что в реальность ее вернул только голос расстроенного Костика:

– Ну вот, какие-то люди сюда прутся. Че за жизнь? Куда ни уедешь, везде эти люди, люди, люди…

Все расстроились. Понятно, конечно, что туристы теперь везде, и нет, наверное, на планете места, чтобы их не было, но…

– Пойдемте по языкам пройдемся, – предложила Ларка, – там тоже есть петроглифы, а народу, надеюсь, нету.

И все разошлись в разные стороны.

Злата и Света направились на север, к основанию Бесова Носа, к обрывистой песчаной осыпи. Вышли аккуратно на большой гранитный выступ, полого уходящий в воду.

– Здесь, на побережье, петроглифы должны быть везде! – оптимистично провозгласила Света, но на первый взгляд плита казалась девственно чистой.

И только спустя несколько минут Злата натолкнулась на изображения, расположенные довольно компактно на узкой полосе между двумя трещинами.

Лодочка со слегка изогнутым корпусом и тремя гребцами, лебедь и фигура без рук с головой в виде кружочка. Под ними – крупный лебедь с солярным знаком на шее. Чуть выше головы лебедя – какое-то животное, похожее на бобра, с массивным туловищем и широким, но коротким хвостом. Дальше – целая композиция: человек в маске зверя с солярным и лунарным знаками в руках настигает лося.

– Интересно, а что это за полоска у него? – вслух спросила Злата.

– Сзади, которая похожа на хвост? Не знаю, – задумалась Света. – А внизу, может быть, – это лыжи?.. Интересно, а первобытные люди использовали лыжи или нет?

– Использовали, – достаточно уверенно подтвердила Злата. – А иначе как бы они охотились зимой? По шею в снегу?

– Хорошо-то как. – Свете, судя по всему, уже надоело искать и рассматривать рисунки, она просто уселась на плиту лицом к воде. – Лето, солнце… Камень теплый.

– Ага, – Злата снова почувствовала, как все у нее болит после вчерашнего перехода. – Здесь так красиво, тихо… Эх, я-то, ворона, взяла ведь с собой фотоаппарат, а забыла в рюкзаке…

Мыс Бесов Нос надежно защищал их от ветра, и здесь, в бухте, лишь небольшая рябь на воде напоминала о том, что на Онеге – ветер.

– Мы же никуда не уходим, завтра еще нафотографируешь. А сейчас… Нам надо придумать план, как завоевать Андрея, – выдала Света.

– Нам? – улыбнулась Злата. – Завоевать?

– А ты что, не хочешь, чтобы он в тебя влюбился?

– Я не знаю…

– А ты решай быстро! Другой такой возможности не будет!

– Да я его вообще не знаю. Вот какой он, какой? И потом, должна ведь и я в него влюбиться. А я – не влюбилась, – пожала плечами Злата.

– Влюбишься, – заверила ее Света. – Здесь так красиво, романтично. Вечером Дима под гитару споет, не зря ведь он ее с собой тащил. Будет столько романтики, сколько ты в жизни не видела. И влюбишься. Не веришь? Пойдем к бесу и спросим.

– Я не верю в беса. Это же просто легенда. Ни с кем он не разговаривает. Бес – это просто картинка, картинка на скале.

– Спорим?

– Не буду я с тобой спорить!

– Ага! Испугалась! Испугалась вчерашнего знака, лодочника из небытия! – Света даже разнервничалась, поглядывала на часы на мобильном.

– Я не испугалась!

– Если все так, как ты думаешь, все кругом научно объяснимо, значит, бес просто промолчит. Ты ведь ничего не теряешь.

– А и правда, – согласилась Златка. – От тебя ведь иначе не отвяжешься. Пойдем.

И они поднялись с гранита.

У триады никого не было. Куда ушли туристы, спугнувшие их, было непонятно, но и неважно. Злата послушно опустилась на колени, чтобы приникнуть к скале и задать вопрос, но Света неожиданно ее остановила.

– Подожди. Есть другое, настоящее объяснение, что здесь изображено.

– Что?

– Это ведь мужики какие-то открыли изображение, они ведь женщин не замечают, вот и решили, что это – бес. А это… – Света выдержала паузу, опустилась рядом и перешла на шепот, – существо женского рода, бесиха. Это владычица мира мертвых, божество смерти Туонела. А все вместе, вся триада – триада смерти; смерть в ее трех ипостасях. Смотри, богиня широко распахнула объятия, она всегда готова сцапать очередную жертву и упрятать в страшной и жуткой своей утробе… А справа и слева от богини – неизбежные спутники смерти, вызывающие чувство гадливости и ужаса, скользкий налим и ползучая гадина.

– Это же сом и выдра! – попыталась вернуть прежнее толкование фигур Злата, но, несмотря на ясный солнечный день, странные мурашки все-таки пробежали у нее по спине…

– Это для туристов – сом и выдра. Но мы-то знаем всю правду… – Шепот Светы стал почти зловещим. – На Пери Носе поклонялись миру живых, солнцу, свету, а на Бесовом Носу – миру мертвых. Бесиха, Туонела, принимает всех, а вот отпускает только чистых душой. А самым лучшим она говорит, что их ждет…

Злате стало совсем не по себе, но подружка вдруг переменила тон.

– Ладно, фигня все это, давай, спрашивай у нее, чего тебе ждать от этой поездки.

– Э-э…

– Давай, не ответит, считай, ты выиграла.

– Ладно, – Злата совсем растерялась, но, в конце концов, спросить-то можно было, все равно ведь она на двести процентов была уверена, что ответом ей будет плеск волн в Онеге.

– Я отойду, – сообщила Света. – Только ты не сразу спрашивай, а сначала настройся на общение с потусторонним миром, с бесихой. И говори громче.

– Она глухая, что ли?

– Не говори так о богине!

Злата осталась одна на нагретой солнцем каменной плите. Конечно же, она не верила во все эти сказки! Но… Но что-то внутри нее на жуткий рассказ подруги отозвалось и теперь не могло успокоиться.

Злата приникла к расщелине, сосчитала от одного до десяти и от десяти до одного, чтобы успокоиться и настроиться. А потом спросила достаточно громко:

– Туонела, что мне ждать от этой поездки? Случится со мной что-нибудь неожиданное или нет?

Ответом ей был плеск волн.

Злата поймала себя на том, что разочаровалась. Интересно, она действительно ожидала, что бесиха ей ответит?

Сбитая с толку собственными мыслями, Злата уже собралась встать, как… Как из расщелины, из разбитого рта бесихи внятно донеслось:

– Ты влюбишься… Ты влюбишься…

Злата вскочила, как ошпаренная.

Вечером, после долгих дебатов, парней оставили готовить еду, а Ларка с Наташей отправились за дровами. Златка-то знала, что ее сестра ненавидит готовить и обожает бегать по лесу с топориком, круша все на своем пути, да и к тому же подругам, видимо, надо было срочно что-то обсудить. А вот Костик почему-то воспринял это как оскорбление, будто бы настоящие мужчины еду не готовят, а только едят. Однако Дима быстро объяснил ему, что с такими воззрениями он может сей момент отправляться обратно, никто его не держит, потому что обычно принято, что готовят либо по желанию, либо по очереди, но никто никогда никого насильно не заставляет. Костику ничего не оставалось, как побурчать и успокоиться.

Злата со Светой вроде бы и готовы были помочь, но вчерашний переход дался им труднее всех. Да и к тому же обе явно боялись приготовить что-нибудь невкусное и опозориться при всех. Поэтому они, не сговариваясь, отправились на озеро мыть посуду, которую утром все побросали кто где. Сидели на пляже и лениво терли ее песочком…

– Ну что, ответила тебе Бесиха? – как бы невзначай поинтересовалась Света. – Ты так таинственно молчишь…

– Ничего она не сказала! – почему-то решила соврать Злата. – Все эти легенды – полная ерунда.

– Не хочешь, не верь.

Дальше мыли посуду молча.

– Эх, искупаться бы… – вздохнула Света. – Я грязная, как свинья.

– Я вот тоже об этом думаю, только вода холодная. Ты взяла с собой влажные салфетки? – поинтересовалась Злата.

– Конечно, только это ерунда какая-то… Купальник я тоже взяла.

Подружки переглянулись.

– За купальниками – это еще в лагерь возвращаться…

– А может, рискнем? Голые? Никого же нет?

– Быстро и по-тихому…

Быстро у них получилось, а вот тихо…

Подружки уже одежду натягивали, а эхо, казалось, все повторяло их вопли.

– Какой кошмар, какой кошмар, однако… – стуча зубами, повторяла Света, натягивая одежду.

– Хватаем миски и к костру! – скомандовала Злата, но подруга уже бежала к огню вперед нее.

На обед или скорее ужин была гречневая каша с тушенкой. Злата уже предвкушала, как в сумерках Дима достанет гитару, все будут сидеть у костра, петь песни – начнется та самая походная романтика, про которую столько раз рассказывала ее старшая сестра, но… Но, едва поев, старшие оделись потеплее, прихватили фляжку, хлеб, банку консервов, гитару и с таинственным видом отправились в сумрак.

– Ведите себя хорошо, не бросайте лагерь. Соберетесь спать – обязательно хорошо затушите костер, – учительским тоном проинструктировала Ларка.

– Вы куда? – растерялась Света.

– На кудыкину гору.

И они ушли.

Андрей, правда, попытался было увязаться следом со словами «вы что, меня с малышней хотите бросить?», но его вежливо попросили остаться.

– Ну и ладно, ну и посидим без них, – решила Света.

Ей, как и Злате, все было понятно: у старших свой лямур тужур бонжур, а потому группа поддержки им совершенно не нужна.

Ларка с Наташей заготовили достаточно дров на вечер, Лешка с хозяйским видом оглядел запасы, а потом снял с костра котелок с водой и подкинул веток в костер. Огонь разгорелся сильнее, и Злата заметила, что вокруг стало уже по-настоящему темно. Все подсели поближе к костру и как зачарованные уставились на пламя.

– Представляете, мы сидим у огня, точно так же и, наверное, на том же самом месте, где сидели первобытные люди 5000 лет назад, – медленно проговорила Злата. – Они жили в пещерах, а мы – в палатках, но это почти одно и то же. Мы такие же беззащитные перед стихией, как они. Случись ураган, наводнение… не знаю… и нам не выжить. О чем они думали, интересно?

– Да… – неожиданно заговорил Леша, который до этого все время молчал. – Я тоже почувствовал себя прямо-таки первобытным человеком… Как будто и нет никакой цивилизации…

Между тем Света успела залезть в палатку и вернуться с несколькими листками в руках. Она подсмотрела в них, как в шпаргалку на экзамене, а потом с умным видом начала рассказывать:

– На сегодняшний день на восточном побережье Онежского озера в районе мыса Бесов Нос найдено несколько стоянок первобытных людей. Их принято называть по названию мыса, а поскольку на одном мысе в разное время стоянки – временные стойбища или постоянные поселения – были в разных местах, то еще и нумеровать римскими цифрами. Мы находимся рядом с мысом Карецкий Нос. Здесь были три стоянки. Более древние поселения – Кладовец IV, V, V-a, VII, VIII, Бесов Нос VI, Гажий Нос появились во время мезолита, еще до появления петроглифов, а такие стоянки, как Усть-Водла III, Пери I, Кладовец II, Черная Речка V и остров Большой Гурий, – во время неолита, более или менее одновременно с петроглифами. Наконец, энеолитический слой поселений Бесов Нос VI, Кладовец IV, III, VIII появился после погружения петроглифов под воду. Как вы знаете, уровень воды в озере на протяжении тысячелетий менялся. Хорошо хоть, потом снова опустился, и мы можем любоваться петроглифами. Так, о чем я? Ага, вот. Стоянки, как правило, расположены совсем рядом или же по соседству с петроглифами. Часть из них сохранилась, другие повреждены, а третьи уничтожены или почти уничтожены временем и природой. Но и уцелевшие, пригодные для раскопок площади все же огромны, составляют несколько гектаров. Исследована же ничтожная часть, – Света перевела дух и продолжила: – Обычно культуры принято называть по составу или по способу обработки керамики, точнее, по виду узоров на ней. Ведь часто до нас доходят только черепки посуды первобытных людей. С III до первой половины II тысячелетия до нашей эры на территории Карелии господствовала культура ямочно-гребенчатой керамики, а на заключительной ее стадии – ромбо-ямочной керамики. Именно тогда люди и начали рисовать на скалах. А продолжили те, кто относились к культуре асбестовой керамики, а она сформировалась в эпоху бронзы, то есть где-то во второй половине II тысячелетия до нашей эры. Принято считать эту культуру протосаамской. А когда наступило время культуры сетчатой и штрихованной керамики, то есть в конце II – начале I тысячелетия до нашей эры, уже считается, что на территории Карелии жили саамы – первые финноязычные люди. Саамы как народность до сих пор существуют на территории Норвегии, Швеции, Финляндии, Карелии и дальше, на Кольском полуострове. Это один из самых древних северных народов. Петроглифы, которые мы разглядывали сегодня, выбиты на скалах в разное время. Пришлые протофинские племена с сетчатой керамикой смешались с местными протосаамскими с их асбестовой керамикой, а все вместе они сформировали современные народности Карелии – вепсов и карел. Таким образом, в эпоху раннего железа, где-то в I тысячелетии до нашей эры и в I тысячелетии нашей эры, Карелия стала частью финно-угорского мира…

Злата, как бы она ни любила историю вообще и историю родного края в частности, слушала вполуха. Голос подруги, скорее, ее убаюкивал, уводил куда-то из этой реальности в другую, в ту, в которой люди носили шкуры, но так же сидели у огня…

А Андрей, напротив, слушал внимательно и тут же влез со своими познаниями:

– Подожди, подожди, карелы пришли с юга, с Ладоги, когда их новгородцы теснить стали, уже в нашу эру.

– Да, но они пришли с миром, не изгоняя местных, а ассимилируясь. То есть стали заключать браки с саамками и саамами.