355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алессандра Аппиано » Завтра все наладится » Текст книги (страница 1)
Завтра все наладится
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 17:51

Текст книги "Завтра все наладится"


Автор книги: Алессандра Аппиано



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Алессандра Аппиано
Завтра все наладится

Посвящается Анне


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

«Яне люблю тебя», – сказал ее последний любовник, улыбаясь. Лаура попыталась изобразить равнодушие и сделать вид, что эти бессмысленные признания сейчас ни на кого не могут произвести впечатления, тем более на нее – уверенную в себе, вполне самодостаточную женщину. Мужчину обмануть легко, но не себя; в ту же минуту она почувствовала острую боль в груди: это ее сердце, прежде чем разбиться на кусочки, отчаянно сопротивлялось. Чтобы выиграть время, Лаура притворилась, что смотрит в окно: туман, хотя уже почти лето. Как все это надоело! Взорваться бы сейчас, чтоб он обделался от страха. Почему такая несправедливость: все говорят «прислушайся к своему сердцу», но оно ведь не прислушивается к тебе, например, когда тебе нужно отомстить – превратиться в бомбу и взорвать засранца. Бум! Кто не спрятался – я не виноват.

– На следующей неделе я свободен, а ты?

– Не знаю. Иди домой, я хочу прогуляться.

– Ты что такая грустная? Злишься на меня? Перестань, я не хотел тебя обидеть.

– Конечно, ты не хотел. Я не злюсь, у меня голова болит, мне нужно выйти на воздух.

– Как хочешь. Я позвоню тебе завтра.

«Позвоню» – как же, позвонит он, мы встречаемся уже три года, а он ни разу не позвонил на следующий день. Время – деньги, пустые разговоры – непозволительная роскошь, дорогая.

– Ладно, давай. До завтра.

Наконец она осталась одна. Какое счастье снять каблуки, это орудие соблазна, и развалиться на диване! Как в рекламном ролике: красиво, ярко, многообещающе, но бессвязно и бессмысленно. И вся ее жизнь такая!

У Лауры нет детей; много лет назад она была замужем, но Стефано больше нет. Он покинул ее самым простым и жестоким способом – умер. Она до странности быстро забыла и его, и свою боль. Приложив немного усилий, она забудет и этого, женатого и надменного, который заставляет ее страдать сейчас.

Что скрывается под маской сильной самостоятельной женщины? Романтическая натура, Лаура одиноко живет в огромном мегаполисе и старается убедить всех и каждого, а в особенности саму себя, в том, что неудачи в личной жизни – это исключительно положительный опыт и с каждой новой катастрофой она приближается к идеалу, а не удаляется от него, как может показаться. Начиная встречаться с ним, она знала, как банально, скорее всего, это закончится. Будучи журналисткой, она получала десятки писем от женщин ее возраста, оказавшихся в похожем положении: связанных неофициальными отношениями с легкомысленными молодыми людьми, которые, не любя их по-настоящему, как будто не замечали, что стали центром и смыслом жизни для этих бедняжек. Мы так беспомощны, когда влюблены, и это на руку тем, кто нами пользуется.

Лаура хорошо зарабатывает и тратит огромные деньги на красивую жизнь в некрасивом городе. Пробки, шум, грязь, хмурые лица в метро, притворно веселые – на вечеринках, бесконечные вопросы «Сколько тебе платят?». Во что превратилась ее жизнь?! Раньше она набрасывалась на работу, как голодный волк на добычу. А теперь, пресытившись, вот-вот начнет изры-гать обратно статьи про моду, интервью со знаменитостями, постными и скучными, как овсяная каша на воде; рецензии на книги, фильмы, спектакли, состряпанные кое-как на коленке и приправленные свежими сплетнями из мира шоу-бизнеса. До сегодняшнего дня ей удавалось избегать кризисов благодаря своему спасителю, мистеру X (она никогда не называла его по имени). Но этим вечером, когда он произнес «Я не люблю тебя», она поняла, насколько они разные: он может в любой момент обернуться врагом, вооруженным до зубов, а все, что нужно ей, – это оставаться самой собой, обычным человеком, добрым или хотя бы порядочным. Эта схватка – не поединок двух равных соперников, а бойня, и жертвой должна стать она – сентиментальный рыцарь любви. Есть ли защита более верная, чем неспособность любить? С этим эгоистичным влиятельным мужчиной она спустилась ниже некуда, он так самоуверен и дерзок в свои пятьдесят лет, будучи на вершине блестящей карьеры и в двух шагах от пенсии.

Стоп. Так дальше продолжаться не может. Хватит страдать и скулить как собака. Кстати, а где Топо? Почему он не прибежал к ней, как всегда? На автоответчике три новых сообщения: Анна (в слезах), Марко (звонит раз в полгода, когда ругается со своей невестой) и редактор «Женщин без границ» с каким-то сногсшибательным предложением. Она сегодня нарасхват. Господи, совсем забыла про кашу для Топо! Все из-за этого мерзавца. Два часа наводила марафет, а собаку покормить забыла. Наверное, сидит в шкафу среди туфель. Бедненький, обиделся. (Честно говоря, там столько обуви, что если он с голодухи изгрызет несколько пар, будет только лучше.) До чего она докатилась? Постоянно ссорится с подругами, грубит коллегам, не поливает цветы. А теперь вот забыла и про Топо. Ничего удивительного. Он был самым дохленьким щенком из всего помета и смотрел на нее, как будто говоря: «Возьми меня, я тебя никогда не предам…»

Когда в последний раз кто-нибудь еще смотрел на нее так преданно и нежно? Она вспомнила рассеянный, безразличный взгляд своего любовника. Нет, его равнодушных глаз ей больше не надо.

Глава вторая

Готово. Ребенок в садике, продукты на ужин в холодильнике, горячий кофе в любимой чашке. Надо насыпать кошке крекеров, эта хитрюга Мичи знает, что в жизни главное: есть, спать и плевать на все вокруг. Гая всегда говорила, что у котов есть чему поучиться: ленивые и хитрые, независимые, но не одинокие, они легко приспосабливаются к новым условиям, всегда готовы играть, но знают меру. Не то что люди: мы все время пытаемся оправдать чьи-то ожидания, мы одиноки, мы страдаем от резких смен настроения, мы рабы привычек и, в конце концов, просто психи, не способные избавиться от своих страхов и навязчивых идей. Вот уже несколько лет Гая учится у котов жить в гармонии с собой. Она выбрала профессию переводчика, но не для того, чтобы сидеть с ребенком (мать-одиночка, она не в состоянии оплачивать Луке няню), а потому что ей нравится так жить, закрывшись в своей маленькой квартирке, ни с кем не общаясь и ничем не интересуясь, лениво наблюдая через окно за бурной жизнью большого города – ее любимого Милана. У нее медленные, флегматичные движения человека самодостаточного, вне моды и стиля, которому не нужна компания, чтобы весело провести время. Ей нечего делить с этими раскрашенными селедками в платьях от кутюр, что бьются в истерике даже во сне. Такие все время кружат вокруг ее дома, пытаясь припарковаться; их навороченные мобильники звонят не переставая, а ультравысокие шпильки-убийцы постоянно застревают в решетках водостока. Она напрочь лишена честолюбия и тщеславия, у нее никогда не было стремления к богатству и славе, она ничего особенного не ждала от жизни: не стремилась получить премию венецианского кинофестиваля; не мечтала побывать в Африке. Все, что ей необходимо, находится поблизости: супермаркет в двух шагах от дома, книжный магазин, газетный киоск и кинотеатр через дорогу, она не ездит на машине (с ее точки зрения – совершенно бесполезная роскошь), но всегда ходит пешком в удобных старых туфлях, потому что почти никогда не покидает пределы своего квартала. Быстрая вылазка за продуктами, и вот она уже снова у себя дома, в теплой, уютной берлоге с разбросанными повсюду машинописными страницами и игрушками Луки, с налипшими на одежду, мебель и даже на банные полотенца клочьями кошачьей шерсти. Ей нравится жить в центре: в повсеместном хаосе и суете она острее чувствует покой и комфорт своей неторопливой жизни. На квартплату уходит большая часть бюджета, но квартира того стоит. Гая обожает принимать гостей: она любит готовить, с удовольствием слушает рассказы друзей, знает, как утешить, не опускаясь до общих фраз, умеет поддержать разговор, не превращая его в поединок остроумия и острословия, и не впадает в патетику на пустом месте, публично сокрушаясь о несовершенствах мира. Как хорошо, что слова ничего не стоят, ими можно пользоваться бесплатно, сидеть на мягком диване и говорить (или читать), пока не надоест. Лаура все время повторяет, что пассивность Гаи – не что иное, как бунт, индивидуальный мятеж, и что она отказывается от помощи в знак протеста, а это глупо. Они смеются друг над другом и не перестают удивляться тому, как они – такие разные – стали лучшими подругами. Лаура Серени – батарейка «Энерджайзер»: носится как белка в колесе, бесперебойно выдает все новые и новые идеи и неустанно их воплощает. Гая, наоборот, – почти мраморная статуя, злейший враг суеты и новомодных поветрий заводить себе психоаналитиков или начинать жизнь сначала где-нибудь в глухой деревне, пустыне или тундре. Зачем бежать, куда торопиться? Люди, двигайтесь как можно меньше, и энтропия вас не коснется! Вот так. Эти антиподы встретились и подружились, и роднит их не только интеллектуальная близость и личная симпатия, но и взаимная готовность помочь и утешить в трудную минуту.

Подумать только, в школе она терпеть не могла Лауру. Они учились в параллельных классах: Гая – в «В», а Лаура – в «Б», и эта краля, всеобщая любимица, все время была в центре внимания: она первая выступала на собраниях, делала стенгазеты, активно участвовала в жизни школы, и, разумеется, ее хвалили больше всех. Гаю выворачивало наизнанку от ее уверенности в себе, от дежурных улыбок, которыми она автоматически очаровывала всех без разбора, без различия классовой и половой принадлежности. Казалось, ей нравилось водить всех за нос, дурачить мальчишек и девчонок, детей и взрослых, богачей и рабочих, директора и уборщиц. Хуже Лауры была только одноклассница Гаи зубрила Рита Питалуга, жуткая карьеристка и подлиза, всегда готовая наябедничать и донести ради хорошей оценки или похвалы. Интересно, отчего дети становятся такими подлыми? Рита была полной противоположностью блистательной Лауре: нервная, неуверенная в себе, с кучей комплексов. Такие, как Лаура, идут по жизни легко и весело, в окружении поклонников и поклонниц, осыпаемые комплиментами и подарками, и свободно колесят по миру, как будто он является их частной собственностью. Необычность Лауры состояла в том, что эгоисткой она была великодушной и отзывчивой: она желала счастья всему живому во всем мире и, больше всего на свете любя саму себя, тем не менее всегда готова была помочь ближнему, если он нуждался в ее помощи или поддержке. Однажды на перемене, незадолго до выпускного вечера, случилось следующее. Ученица младших классов плакала навзрыд и, непрестанно заикаясь и всхлипывая, бормотала о неразделенной любви – о той, что в любом возрасте вдребезги разбивает сердце. Лаура подошла, выслушала ее, взяла за руку и убежала вместе с девчонкой на улицу, где они вместе обсудили мужиков, их слабость и трусость и выработали план дальнейших действий. Лаура твердо пообещала помочь подруге по несчастью (что касается мужчин, мы все подруги по несчастью), болтать с ней на переменках, чтобы она не чувствовала себя одинокой, и помогать советами, опираясь на собственный опыт общения с противоположным полом. Гая была свидетельницей этой сцены – такой искренней и человечной, без тени лицемерия и показной доброты, без желания порисоваться и добавить к своему и без того идеальному портрету еще один штрих. Это было совершенно естественное стремление утешить плачущего ребенка. Гая подошла к ним и отпустила одну из своих знаменитых саркастических шуточек. Лаура изумленно посмотрела на нее, а потом весело рассмеялась. Вот так они и стали подругами.

Глава третья

Рита Питалуга торжественно отъезжала в отпуск. Лучший, по мнению журнала «Космополитен», крем для загара (обошелся ей в целое состояние), купальник – последний писк моды, полотенце от Армани. Собирая свой экологически чистый чемодан, она представляла себе двадцать незабываемых дней на шикарном курорте Монте-Альто – глубинное погружение в мир злословия, подхалимства и лицемерных улыбок. Работа не из легких и не из дешевых. Не так-то просто подпитывать свою паранойю, это вам не тетрис – на паузу не нажмешь. В газетах все время пишут, что Монте-Альто уже не тот, что раньше. И почему это случилось именно сейчас, когда наконец после стольких лет адской работы туда едет она, тележурналистка скандальной передачи Маурицио Кело.

Первый раз в жизни она решила не экономить: купила три новых костюма, очень простых, свободных, однотонных (синий, черный, коричневый) и хорошо скрывающих живот. Никаких бикини – они, слава богу, уже не в моде. Рита Питалуга делила вещи на две категории: модные и немодные. Платья прошлого сезона она с легким сердцем выбрасывала на помойку: всякому доисторическому хламу нет места в ее гардеробе. С этой же точки зрения она оценивала и окружающих ее женщин. Например, Серени – с этой гадиной она училась в одной школе, хорошо, что не в одном классе. Серени всегда ее невероятно раздражала. Во всем первая, всегда лучшая и такая вся из себя положительная. А теперь они на равных, нет больше школы, нет больше слонихи и стрекозы, мышонка и принцессы, теперь она тоже сделала карьеру, и совершенно довольна собой, и Серени ее уже не так сильно бесит, жаль только, что гадина отлично сохранилась. (Можно сказать, что выглядеть моложе своих лет – это дешевка? Нет? Спокойно, главное – не нервничать, это вредно.) Нестареющая одноклассница – это удар по самолюбию, это смертельный враг, с которым надо бороться всеми известными военной науке способами, всеми возможными средствами, включая негуманные. Ну, разве не чудовищно: она всегда загорелая; кожа гладкая – ни морщинки; фигура идеальная – ни единой жировой складки; одета по последней моде, элегантно и со вкусом. Ее можно принять за модель (не топ-модель, конечно, не будем преувеличивать). Совершенно непонятно, как ей удается в сорок лет выглядеть на двадцать пять. О, этот блаженный возраст, когда мешки под глазами появляются после хорошей пьянки, а не после двадцатичасового рабочего дня, когда танцуешь до упаду на дискотеке, а не работаешь как лошадь, когда еще не знаешь, что такое обвисшая до пола задница и позеленевшая от злости кожа… Когда у актрисы роскошное тело – это нормально: ей все равно нечем заняться, кроме как проводить в спортзале сутки напролет; но ведь актрисы такие дуры, они всегда попадаются на Ритину удочку и рассказывают ей как раз то, что всеми силами хотели скрыть (Рита не зря училась в университете). Каждый раз, когда ее муж Джакопо видел привлекательную женщину, Рита находила у нее тысячи недостатков и поливала ее грязью, покуда он не соглашался с ней по всем пунктам. Она вышла за него замуж, потому что он был тихим и пассивным, без особых претензий, а его имя помогло ей продвинуться по социальной лестнице. Кроме благородного имени, у него не было ничего. Когда они познакомились, он носил штаны в заплатках и перебивался случайными заработками и уроками. Она долго взвешивала, не слишком ли высока цена входного билета в общество снобов (где с ней обращались, как с посудомойкой), и выбирала между будущим мужем и одним телеведущим, большим и жирным, как гора, и на редкость вульгарным. Он, как и она, происходил из среднестатистической семьи. С точки зрения социального положения телеведущий представлял собой шаг назад, но он мог помочь ей продвинуться на телевидении. И она решила использовать его на всю катушку (если есть возможность, ее нельзя упускать). Место в передаче она действительно получила, а вот любви не вышло. Каждый раз после секса (изматывающего и очень прозаичного) это чудовище смотрело на нее, как на пустое место, словно бы напоминая ей о том, что она отчаянно пыталась забыть: Рита Питалуга – не соблазнительная женщина, а просто дырка: невыразительное лицо, бесцветные глаза, на голове – три волосины, ноги худые и кривые, задница, как мусорный бак и груди – прыщики. Никакого стиля, хотя она испробовали все: мокасины от Лины Сотис, очки в оправе а-ля интеллектуалка будущего, роскошные жемчужные ожерелья и серьги от лучших миланских дизайнеров, точно такие, как на моделях на одной модной вечеринке, куда ее не пригласили, и она наблюдала за происходящим в подзорную трубу из окна своей квартиры, подыхая от зависти. Несмотря на титанические усилия, эффект всегда был один и тот же. Она оставалась Ритой Питалугой из третьего «В», злобной зубрилой, которая никогда не давала списать одноклассникам и всегда лизала зад учителям. В искусстве подхалимажа с годами она достигла настоящего профессионализма, а со своим боссом так и вовсе невиданных высот: она готова была целовать ему ботинки. Стоит ли говорить, что в сексуальном плане она подарила бы ему самые изощренные наслаждения, если бы только он, всемогущий Маурицио Кело, попросил ее об этом. Но к сожалению, ее директор, не мужчина, а само совершенство, интеллигентный, воспитанный, духовно развитый, обладал плохим вкусом: ему нравились девушки с обложки. Это был единственный его недостаток – ну, хоть что-то (начальник ведь должен быть плохим). Каждый раз, когда в редакции проносился слух о зачислении новой сотрудницы, Питалуга переживала несколько панических минут. К счастью, не все бутоны распускаются в прекрасные розы. Пока неприятностей ждать вроде неоткуда. Она забеспокоилась было, когда с рекомендацией самого ректора должна была появиться некая Адзурра с двойной фамилией. Эта тридцатилетняя корова с непомерным самомнением была уверена, что своим приходом на передачу сделает всем огромное одолжение – классический случай самообожествления, спровоцированный чрезмерной любовью родителей и счастливым случаем, который почему-то улыбается именно таким, как она. Хотя мания величия и заставляла ее считать себя лучше всех, девица, слава богу, оказалась не первого сорта. Это же надо, в таком возрасте иметь двойной подбородок, прыщи на лице, неуклюжую походку и (тут уж не до шуток) бесформенную целлюлитную задницу. В общем, никаких катаклизмов не ожидается, Его Величество Царь и Бог, вновь холостой после очередного развода и по-прежнему сказочно богатый, в ближайшее время не найдет среди ее коллег достойную спутницу жизни.

Все, собралась: несколько чемоданов и две сумки. Брать с собой много вещей немодно; кроме того, это дорого, лучше путешествовать налегке. Свободное платье а-ля тога и сандалии – просто и удобно, никто не сможет упрекнуть тебя в неестественности и тем более понять, что ты за человек, даже если и есть подозрение, что человек ты не ахти какой.

Глава четвертая

– Неужели ты все еще думаешь, что нам придется отвечать за свои поступки, что в жизни надо платить по счетам, что хорошие побеждают? Я тебя умоляю, оглянись по сторонам, нельзя быть такой наивной… ты решила бросить его, потому что он последняя скотина? Молодец, но имей в виду, что это не самое подходящее время года для страданий. Слава богу, мы едем вместе, и я найду способ утешить тебя в Монте-Альто, а то просидишь весь отпуск на террасе, застыв в трагической позе, задумчиво глядя вдаль… Мичи, перестань!

– Спасибо за моральную поддержку, хорошо, что у меня есть ты!

– Вот именно. Я уже год тебе твержу, ты должна его бросить, послать его к чертовой бабушке! Только не жди, что он тут же приползет к тебе на коленях, поняв, как ты ему дорога. Или потому, что его хотят уволить. Или потому, что его жена сбежала в Грецию с тридцатилетним красавцем.

– Вот это было бы неплохо. Ты знаешь, я верю в женскую солидарность.

– А ей наплевать на женскую солидарность, она своего мужика так просто не отпустит. Если уйдешь ты, сама же и будешь страдать, потому что ему все равно, сердце у него не разобьется и удар его не хватит… Хочешь еще кусок торта?

– Отличная перспектива! Чтобы не впасть в депрессию, буду объедаться. Калории-антидепрессанты!

– Душа моя, у страдания огромный творческий потенциал, и только женщины способны его реализовать. Несколько десятилетий борьбы за права женщин – и вот чего мы добились: сначала нас раздражали мужья, которые сидели все время дома и полностью принадлежали нам, а теперь нас бесят мужья, которые посвятили себя работе и забыли о супружеском долге.

– Какой оптимизм!

– И кстати сказать, в этом так называемом патриархальном обществе мы всегда на вторых ролях. Когда мне становится особенно обидно за себя как за женщину, я начинаю поглощать всякие вкусности. Конечно, от этого можно и поправиться, но я легко сбрасываю лишний вес, а наслаждение…

– Может, хватит?

– Нет. На рынке творится черт знает что! Если бы за мужчин платили деньги, мы, одинокие, давно обнищали бы и жили на помойках. Умирать в нужде грустно, поэтому лучше копить сейчас, пока есть возможность, и прежде чем уходить от очередного придурка, найти другого, к которому и уйдешь.

– Не так просто найти стоящего.

– А зачем стоящего? Ради бога, найди себе кого попроще, обычного симпатичного парня, и ходи с ним в кино.

– Он будет водить меня в дорогие рестораны на романтические ужины при свечах…

– Точно! И ты не будешь сидеть дома одна, рыдать в подушку и ничего не есть… Кстати, ты не собираешься сходить в магазин? У тебя в холодильнике шаром покати. Это первый шаг к выздоровлению, между прочим…

– Ты же знаешь, как я ненавижу ходить в магазин… Думаешь, сентябрь у меня будет тоскливым?

– Если не возьмешь себя в руки, да. Представь себе: сидишь ты там одна-одинешенька, уйдя от него в надежде, что он тут же прибежит к тебе, а он все не бежит и не бежит. Отпуск кончается, а он тебе не звонит. Может, и не позвонит уже никогда.

– Спасибо за правду… Мичи, иди сюда, пожалей меня…

Слушай… Это, наверное, очень правильно – иметь идеалы, поступать в соответствии с этими идеалами и все такое прочее, но ты меня прости, пожалуйста, твоя теория возмездия – полный бред, то есть идея-то хороша, но нежизнеспособна. Вот посмотри на Мичи, ей плевать, что я кормлю ее и выношу за ней вонючие какашки… Сейчас эта подлиза льнет к тебе – просто потому что ей так хочется… А если бы на твоем месте был кто-то другой, она подлизывалась бы к нему…

– Да бог с ней, объясни мне лучше, почему моя теория – бред.

– Потому что никакого возмездия ни фига нет!

– Нет?

– Нет. Потому что в школе жизни не дают наград за щедрость. Есть те, кто отдает, и те, кто берет. Так было и будет всегда. Эти вещи не меняются. Все, что с нами происходит, обычно случайно и несправедливо. Если бы ты завела себе кошку, а не Топо, она бы тебя кое-чему научила. А щенок – он преданный и бесхитростный, он совсем тебя разжалобил…

Теперь все? Вот почему в последнее время мне не помогает даже Гуиди: за пять минут ты сводишь на нет часы наших позитивных разговоров на кушетке. Знаешь, иногда нужно приспосабливаться к обстоятельствам, а когда обстоятельства паршивые, лучше думать, что отрицательный опыт – тоже опыт. И начинать все сначала, веря, что во всем этом есть какой-то смысл и что хоть капелька счастья выпадет и на твою долю. Как можно жить, будучи уверенной, что все вокруг придурки, что настоящей любви не существует, а раз так, то не стоит и напрягаться?

– Лучше так, чем выдумать себе мир и жить в нем, не подозревая о реальности. И потом, этой твоей Гуиди лично я не очень доверяю…

– Почему? Потому что она не выгнала меня пинками из кабинета, когда я зачитала ей свое сочинение на тему «Организатор жизненного опыта»?

– Это было шедевральное сочинение! «Если организатор любит сахарную вату, почему он должен копаться в дерьме?» Как видишь, помню каждое твое слово, цитирую как классика, но я тебе вот что скажу: умение барахтаться в дерьме – самый нужный во взрослой жизни вид спорта, единственная возможность борьбы с глобальной несправедливостью. В точку! Я была для Андреа поводом искупить свои грехи, самый большой роман в его жизни. Я действительно любила его, нам было так хорошо вместе и в постели, и просто в быту. Вот увидишь, он еще поплачет. В одно прекрасное утро он проснется с мыслью обо мне: «Черт возьми, каким я был дураком, что не любил Лауру».

– Ага, как ты там писала: «Не полюбил – упустил возможность»? Хорошее название для боевика. Может, начнешь писать сценарии? У тебя всегда отлично получалось перерабатывать жизненный материал…

Ни черта у меня не получалось перерабатывать… По-твоему, кому-нибудь интересно будет читать бесконечные сопли про несчастную жизнь одинокой истерички?

– ???

– Нет уж, я из этой боли хочу извлечь какую-нибудь выгоду. Например, начать новую жизнь, так дальше нельзя. Несчастье делает нас эгоистичными, злыми и замкнутыми, не говоря уже о морщинах, которые тут же появляются, стоит только чуть-чуть расстроиться.

– Ну, морщин-то у тебя немного. Я всегда говорила: что касается страдания, ты безнадежная дилетантка…

– Я бы так не сказала, глядя на то, что со мной происходит… У меня еще сильный характер…

– У вас отличный цвет лица, синьора Грей… Рекламу помнишь?

– Ты все время иронизируешь! Здесь нет ничего смешного, если так пойдет и дальше, я вся покроюсь морщинами, как столетняя бабка. Знаешь, Гая, если честно, годы самоконтроля и сарказма дали результат: я полностью разбита.

– Хотела бы я быть такой же полностью разбитой, как ты…

– Оставь свои шуточки…

Ладно, у тебя было два тяжелых года. Андреа выбил тебя из колеи, что понятно: хороший секс на дороге не валяется, не так-то просто в тридцать девять лет найти стоящего партнера и влюбиться в него до беспамятства… в пустыне Сахара. Живешь теперь в своем оазисе, ослепнув от счастья, в пентхаусе дорогого отеля среди коварных богачей, и не замечаешь, что кто-то в этом мире умирает в нищете…

– Кто умирает в нищете, прости?

– Да я же! Господи, я уже заплатки на одежду ставлю: Микеле вернулся к жене в Пескару, на Джованни после нашего последнего свидания я сама поставила крест, от него толка не будет, а симпатяга Франко – неотесанный свинопас, и мне надоело таскаться к нему в деревню…

– Яне думала…

– А ты вообще в состоянии думать о ком-нибудь, кроме себя? Хорошо, что я не принимаю все это близко к сердцу. Когда мне надоело нарезать километры в поездах, когда чувство вины переросло либидо на десять голов и мне надоело ломать голову, куда бы пристроить Луку, я дала понять Франко, что не смогу больше бросать пятилетнего ребенка на все выходные. Ты знаешь, что он ответил?

– Что ему пора домой…

– Точно. Он сказал, что он не может бросить все и приехать в Милан познакомиться с сыном и кошкой, посмотреть, как я живу, помочь мне по дому… Нет, у него свое хозяйство, за ним надо следить, своя работа – он ассистент социального работника (тоже мне работа), своя жизнь, в конце концов. Можно подумать, что моя жизнь – это сплошная увеселительная прогулка, и мне не надо заботиться о маленьком ребенке, не надо корпеть над переводами сутки напролет, ломая себе глаза, не надо платить бешеные деньги за квартиру, вместо которой в его деревне можно дворец снять.

– Объясни мне, какой смысл работать сутками напролет, чтобы платить астрономические суммы за квартиру в таком уродском городе, как Милан?

– Мне кажется, у меня в гостях ты чувствуешь себя как дома, умяла вон полторта и выпила литр кофе… Мне нравится Милан… Этот город не обманывает ожиданий: все дерьмо, darling… и ты, кстати, тоже работаешь как ненормальная!

– Тебя не переспоришь. Ладно, в любом случае, если мы не накопим денег, так и будем всю жизнь сидеть в самом алчном и грязном городе Италии. Нужно искать варианты.

– Ага, и мне поищи, а то у меня уже сил нет. Честно говоря, у меня их никогда и не было. Только, Лаура, – ты женщина умная, в облаках не витаешь – я тебя умоляю, не надо для этого бежать в деревню, подальше от Милана, как это делают особенно истеричные журналистки среднего возраста…

– Очередная кандидатка в крестьянки, хочет изучать агрикультуру, заниматься хозяйством, выращивать виноград, следить за садом и продвигать идею сельского туризма в городские массы… видишь, я помню каждое твое слово.

– Отлично, и смотри не забудь, когда я слушала весь этот бред про сельский туризм, мне пришла в голову одна мысль. Мы не выращиваем ничего в саду, не чистим свинарники, не давим виноград. Нам нравится сидеть здесь, развалившись на удобном диване, трепаться о том о сем, терять время в пустых рассуждениях о жизни.

И мне показалось странным, что мы еще в состоянии складывать слова в предложения, мы только говорим и абсолютно ничего не делаем.

– Ну, мы, положим, не только говорим. Ладно, ты за меня не переживай, я от разочарований большого города в хлеву прятаться не буду, это слишком для меня примитивно.

– Можно, спрячешься от очарований?

– Перестань иронизировать. Я хотела сказать, что разочарования указывают мне новый путь, по которому идти, я из прошлых разочарований извлекла немалый урок и никогда не убегала от них. Я, наконец, начинаю понимать, почему выбирала не тех мужчин и не тех подруг.

–  – Я сама тебе скажу: единственное, в чем можно быть уверенной, это в своих ошибках. Правда, Мичи? Слушай, о чем думали твои родители, когда назвали тебя Гаей? О возмездии, что ли? Они хотели, чтобы ты отомстила всему миру за их страдания на земле? Устоять на ногах после разговора с тобой – это просто чудо.

– Да ты сама чудо! На ногах стоишь, а в гравитацию не веришь. Почему ты не стала дорогой проституткой? У тебя отличные данные, ты могла бы стать настоящей профессионалкой, которая дает мужчинам именно то, что им нужно, – наслаждение за деньги.

– Для меня это слишком экстремально… А ты скоро превратишься в ядовитую змею, что жалит всех подряд! Мичи, уносим ноги, пока не поздно!

– Уже поздно. Всегда поздно.

– Все, хватит сарказма. Как человек трезвый и дальновидный, я вот что скажу: через десять лет я буду слишком стара для девушки по вызову, но в самый раз для счастливой жены!

– Меня сейчас стошнит.

– Это оттого, что мы объелись, как всегда… Мне пора, не хочу способствовать твоей госпитализации. Мне нужно сделать важный звонок…

– А отсюда ты не можешь позвонить?

– Нет.

– Откуда такая таинственность? Ты уверена, что звонить обязательно?

– Да.

– Ладно, только не принимай близко к сердцу…

– Не буду, обещаю. Хочешь, я дам тебе номер Гуиди?

– Нет.

– По-моему, тебе нужна помощь. Так жить нельзя.

– Я так всю жизнь живу, и ничего. Не хватало еще платить за то, чтобы на жизнь жаловаться. О моей депрессии я могу рассказывать и на халяву. Хочешь, еще расскажу?

– Нет, спасибо, на сегодня хватит.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю