Текст книги "Убийца - садовник?"

Автор книги: Алёна Волгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 14

Кажется, мои прогулки на свежем воздухе возымели неприятные последствия: я заболела. У меня ломило виски и саднило горло – верные признаки надвигающейся простуды. Моя шаль была слишком тонкой для холодов, и я теперь ругала себя, что не позаботилась заранее о тёплой одежде. Ничего, с первой же зарплаты куплю себе нормальное пальто. Ну что я за человек! Всё делаю в последний момент! Позавчера я так расчихалась в лавке, что Иннелин выдал мне какие-то порошки и отправил домой без разговоров, даже наш сиятельный столичный лорд смотрел на меня с сочувствием. Мне страшно не хотелось уходить, так как Рэндон с Иннелином явно собирались что-то обсудить, но делать было нечего – сама виновата. Сегодня я всё же вышла на работу. Во-первых, Иннелин опять отбыл, без меня лавку пришлось бы закрыть, а вдруг к нам кто-нибудь заглянет? А вдруг этот «кто-то» располагает какой-нибудь полезной информацией и она уйдёт мимо нас? Надо бы ещё в полицию заглянуть, кстати, за неделю они должны были уже что-нибудь раскопать! А во-вторых, в лавке было теплее, чем в моей квартире – мой камин пока так и не починили. Чтобы не вздрагивать здесь от страха при каждом шорохе, я взяла с собой Демьюра.

Пока что посетителей не было; видимо, в этот серый, дождливый день все жители Илсбери разом предпочли домашние развлечения. Мы с Демьюром сидели у окна, кошан безмятежно дрых, свесив хвост с подоконника, а я пила горячий отвар и бесцельно смотрела на ползущие по стеклу капли.

Наконец, нежный звон колокольчиков оповестил нас о госте. Им оказался Рэндон в промокшем плаще и с каким-то большим свёртком подмышкой.

Узнав, что Иннелин ещё не вернулся, он не отправился восвояси, как я втайне надеялась, а по-хозяйски разложил плащ для просушки, уселся возле камина и иногда оттуда посматривал на меня. Повисло неловкое молчание. Демьюр вдруг восстал ото сна, важно прошелся по комнате и запрыгнул на колени пришлому лорду. Ну, предатель рыжий, получишь ты у меня сегодня вкусненького, держи карман!

– Я принёс вам документы, касающиеся счётно-аналитической машины, – соизволил объяснить своё присутствие Рэндон.

Я вежливо поблагодарила. Прекрасно, хоть будет чем развлечься. Последние несколько вечеров я честно пыталась разобраться в содержании тех инкунабул, которые принёс мне Иннелин. Сказать по правде, от регулярных ныряний в дебри древней магии меня уже мутило.

– Я всё думал о применении трехзначной логики для наших целей, Иннелин тогда дело говорил. Например, если попарно объединить двузначные управляющие сигналы… – кажется, Рэндон рассуждал сам с собой. – Правда, здесь возникает ряд вопросов… Жаль, не получается сейчас как следует всё обдумать, всё время что-то отвлекает!

Кажется, я догадывалась, что именно его отвлекало. Вернее, кто.

– Как поживает мисс Лейн? – не без ехидства спросила я.

– Какая… А, та весёлая девушка из большого поместья? Прекрасно. Я, признаться, не ожидал, что в вашем тихом городке кипит такая бурная светская жизнь! От двух приемов я еле отговорился делами, ещё от одного – плохим самочувствием, так что теперь позорно скрываюсь от их честной компании. Мисс Гордон, мне кажется, в нашу первую встречу между нами возникло некоторое недоразумение. Вы за что-то на меня сердитесь?

Признаться, я не ожидала от него такой откровенности, но считала себя в своём праве.

– Ну, знаете! После того, как вы попытались так нахально сманить меня в столицу, в это гнездо порока…

– Минутку, – было видно, моё высказывание его задело, – минутку, подождите. Вообще-то, в Спленфилде, кроме пороков (этого добра там, конечно, хватает) гнездится ещё несколько университетов, куда совсем недавно начали принимать и леди, а мои рекомендации могли бы обеспечить вам…

– Что же вы не рискнули предложить мисс Лейн преимущества образования и переезда в столицу?

– Осмелюсь заметить, мисс Лейн прекрасно чувствует себя на своём месте! Собственно, она и этот городок подходят друг другу как нельзя лучше, чего не скажешь о вас. А вы… Вместо того, чтобы использовать подвернувшуюся возможность, вы вообразили себе невесть что и обиделись. Я понимаю, вам было бы неловко принять такую услугу, скажем, от мистера Колтона, из-за пересудов соседей, но от меня вы можете принять любую помощь! Мой статус представителя высшей власти и само моё положение защитят вас от сплетен!

Упоминание мистера Колтона меня ещё больше рассердило. Откуда, интересно, этот пришлый лорд знает о моей расстроившейся помолвке? Что, об этом тоже болтают в городе? Чёрт бы побрал моих любопытных соседей вместе с этим умником, снизошедшим, видите ли, до нашего дремучего общества! О, теперь я прекрасно понимала его мотивы! Но от этого было ещё обиднее.

Я вдруг «возбухла», как выразилась бы Кэтрин:

– Другими словами, я могу не бояться сплетен, потому что человек ваших достоинств и положения никогда не взглянет на существо вроде меня как на женщину? – мягко спросила я. – Так?

Судя по тому, как дёрнулось его лицо, такая формулировка не пришлась лорду по душе, но меня уже несло:

– Вы! Вы самый высокомерный, самодовольный… Да я не согласилась бы стать даже вашей женой, предложи вы мне это! Не говоря уже об… иных отношениях!

– Неужели? – прищурился Рэндон. – То есть, вы отказались бы от чести для своей семьи, от всех преимуществ, которые даёт знатное положение и богатство, только ради того, чтобы потешить свою гордыню? В таком случае вы просто глупы!

– О, а по-вашему очень умно разделить жизнь с человеком, который ни в грош тебя не ставит, который относится к твоим чувствам без малейшего уважения, да и остальных людей считает только пешками на своей шахматной доске!

Выговорившись, мы оба немного сбавили темп и притихли.

– Что ж, – сказал Рэндон, – тогда остаётся только порадоваться…

Но чему он там собрался радоваться, я не успела услышать. Входная дверь вдруг распахнулась, впустив запыхавшегося хокермена.

– Простите, я задержался. Элизабет, принимай подарок, – и он сгрузил мне на руки пальто из толстой синей шерсти, отороченное рыжим мехом. Я растерялась.

– Спасибо, но я не могу… – Ни одна леди не примет в подарок одежду от постороннего джентельмена! Иннелин, наверное, этого просто не знал.

– Не вредничай, подруга, ты нужна мне живой и здоровой, – Иннелин бесцеремонно впихнул меня в пальто и развернул к стоящему в углу старинному зеркалу.

– Тебе дивно идёт этот цвет, – скалал он с интонациями опытного продавца, – а какая ткань, ты только потрогай!

– Иннелин, я…

– Если не можешь принять его в подарок, я вычту его стоимость из твоей следующей зарплаты. Но мёрзнуть ты больше не будешь.

– Мне, право же, неловко прерывать этот содержательный разговор, – вклинился Рэндон, про которого мы оба немного забыли. – Иннелин, когда освободишься, я жду тебя на том же месте, что и в прошлый раз.

И высокомерная светлость с достоинством удалилась, забыв у камина плащ, зато прихватив с собой свой свёрток.

Спрашивается, зачем он вообще приходил?

* * *

Сегодня был явно не мой день. Когда Иннелин умчался на встречу c его светлостью, к нам заглянул инспектор полиции мистер Беккер. В первый момент я обрадовалась, увидев в дверях его высокую фигуру в сером пальто. Его визит избавлял меня от необходимости посетить участок, что в моём простуженном состоянии было сложно осуществить. Но очень скоро стало ясно, что инспектор вовсе не собирается делиться со мной полицейскими находками, а его настойчивые вопросы постепенно привели меня в состояние лёгкой паники.

У мистера Беккера день тоже не задался. Дело Пенни Уорд в последние дни вымотало ему все нервы. Поначалу он корил себя за то, что азарт погони за извергом-убийцей временами заглушал в нём ужас и сочувствие к погибшей девушке. Беккер был человеком исполнительным и безупречно честным, он бы так и потратил годы своей службы на скрупулёзный разбор мелких житейских грешков: в Илсбери сроду не случалось преступлений серьёзнее кражи козы у соседа. И вдруг – такое дело! Мечта любого сыщика!

Дело оказалось тухлым. Пятеро свидетелей уверенно описали человека, замеченного ими возле лавки в то злосчастное утро. Беда в том, что их показания так же уверенно расходились. Один описывал высокого верзилу в тёмном плаще, другой – невысокого толстяка в коричневом сюртуке. Пятый вообще настаивал на том, что человек был женщиной, более того – знатной дамой. Чтобы леди ранним утром разгуливала по городу одна, без компаньонки? Да кто в такое поверит? Хуже того, в дело замешался альв, при одном упоминании о котором местные дамы закатывали глаза и принимались кудахтать что-то невнятное, никак не годное для занесения в протокол. И будто мало было проблем, рядом крутился ещё один из верховных лордов, шпунт ему в печёнку. А в довершение всего – эта вздорная рыжая девчонка, которая как-то связана с ними обоими. Стоит, понимаешь ли, улыбается невинно через прилавок. Инспектор сурово нахмурился.

Первые несколько вопросов мистера Беккера меня не насторожили. В конце концов, именно я нашла Пенни. В смысле… тело. Но затем разговор свернул куда-то не туда.

– Довольно сложно разобраться в преступлении, если в нём замешан альв, – осторожно начал инспектор. – Не оказывал ли мистер Иннелин каких-либо знаков внимания мисс Пенни Уорд в вашем присутствии?

– Нет, – чётко ответила я, – мистер Иннелин всегда держал себя с нами предельно корректно, и Пенни – очень скромная девушка.

– Не случалось ли у вас ссор с мисс Уорд из-за мистера Иннелина?

– Нет!

– Что вам известно о личной жизни этой девушки?

– Я такими сведениями не располагаю.

– Связаны ли вы обязательством с каким-либо джентельменом?

– Мистер Беккер!

– Хорошо, я спрошу прямо. Вы являетесь любовницей мистера Иннелина?

Мы замерли перед прилавком каждый со своей стороны. Беккер яростно буравил меня своими цепкими глазками. Несомненно, в его глазах я уже была преступницей, сначала поправшей общественную мораль, а под конец опустившейся до убийства. Из всех несправедливостей, с которыми мне пришлось столкнуться в последнее время, эта была худшей! И я понятия не имела, как его разубедить! Мне стало нехорошо, в ушах зашумело.

К счастью, в этот момент вернулся Иннелин и уже во второй раз за сегодняшний день спас меня от неприятного разговора. Он вежливо, но непреклонно проводил инспектора за дверь. На этом моё сотрудничество с полицией закончилось. В участок я так и не осмелилась наведаться, мистер Беккер у нас тоже больше не появлялся.

Глава 15

Домой в тот день я добралась уже поздним вечером, продрогшая, голодная и злая, как сто тысяч чертей. В темноте я пару раз провалилась ногой в лужу, и даже новое пальто не могло полностью защитить меня от ледяного пронизывающего ветра. Представляю, что со мной было бы в старенькой шали! Я понимала, что только доброта (или предусмотрительность) Иннелина спасла меня от воспаления лёгких, а нашу торговлю – от вынужденного простоя. С огромным облегчением я захлопнула, наконец, за собой дверь своей квартиры. Сил уже ни на что не осталось. К моему изумлению, на столе меня ждал поднос с горячим чаем и свежие булки. В камине, который я уже отчаялась когда-нибудь увидеть исправным, плясал огонь. Я удивилась. С миссис Хиггис приключился вдруг приступ милосердия? Уж не собирается ли она повысить квартплату?

Обратив свой взгляд, а потом и зуб на булки, я не сразу заметила лежащий на кровати свёрток – точь-в-точь такой же, какой приносил сегодня лорд Рэндон. Интересно… Он что же, приходил сюда? Если свёрток предназначался для меня, то почему бы не отдать его мне прямо в лавке? Что ещё за фокусы? Под свёртком обнаружилась записка: «Я вовсе не считаю моих людей пешками. Примите это хотя бы как знак моей заботы. Р.»

Я с раздражением развернула упаковку и… ахнула. Внутри оказалась длинная, теплая накидка с капюшоном. Мягкие бархатно-черные складки пушистого меха растеклись по кровати. Я осторожно погладила их ладонью, набросила манто на плечи. Невероятные ощущения. Мех обнимал меня нежнее любовника (насчет любовника я, конечно, теоретически предполагаю), шуршал на ухо что-то ободряющее. Мне было удивительно хорошо и одновременно ужасно грустно. Вот он, типичный подарок столичного аристократа – прекрасный, дорогущий и… бестолковый. Не спорю, Рэндон – широкой души человек, но он совершенно не способен взглянуть на жизнь с чужой точки зрения. Куда я такую красоту надену? Эта вещь настолько не соответствует моему статусу, что меня просто засмеют. Нет, сплетничать не будут, тут он мне всё чётко объяснил. Чтобы блистательный лорд Рэндон, которого ждут не дождутся самые распрекрасные невесты в Спленфилде, вдруг увлёкся какой-то мисс Гордон? Это не сплетня, это анекдот.

Задремавший было в кресле кошан при виде накидки оживился, обошел вокруг меня, что-то одобрительно муркнул.

– Нет, дружище, эта вещь не про нас, – я с сожалением убрала меховое чудо в шкаф. – Придётся вернуть.

Я легла в постель, но заснуть никак не удавалось. Выстуженная комната ещё не прогрелась, так что я настроилась провести ещё одну ночь, стуча зубами от холода. Я с головой зарылась в тощее шерстяное одеяло – не помогло. Альков тоже не спасал, его древняя ткань была такой тонкой, что местами даже просвечивала. Промучившись ещё с полчаса, я решительно встала, распахнула шкаф, достала подарок обратно. Под покрывалом из диковинного меха я заснула почти мгновенно, успев ещё подумать: пусть пальто хоть так мне послужит, пока я его не верну! И снилось мне что-то чудесное.

* * *

Справедливости ради должна сказать, что я нечасто так допоздна задерживалась на работе. В основном, мои вечера проходили довольно однообразно. Каждый раз, спровадив разговорчивую миссис Хиггис, я усаживалась за стол, зажигала лампу и со вздохом придвигала к себе оба порядком осточертевших фолианта. Мы с Иннелином рассчитывали найти в них что-то объясняющее поведение Чернокнижника, как мы между собой прозвали убийцу. Надо же было его как-то называть.

За неделю упорных изысканий мне удалось извлечь из книг следующую информацию. Во-первых, обе они были написаны на кельтбере, с редкими вкраплениями на другом языке, возможно, ещё более старом. Во-вторых, одна книга содержала обзор магических учений с самой ветхозаветной древности, другая же походила на сборник местных легенд. На этом дело застопорилось.

Должна сказать, меня всегда привлекали другие языки, но изучить их у меня было мало возможностей. Самостоятельно по книгам такое не освоишь. С древними языками дело обстояло ещё сложнее. Кельтбер имеет кое-что общее с sermo vulgaris, так называемой «вульгарной» латынью, мне же в пансионе удалось более-менее овладеть латынью классической, которая к vulgaris имеет только косвенное отношение. В общем, сами понимаете, как мало шансов у меня было понять хоть что-то в древних манускриптах.

В конце концов, я решила сосредоточиться не на самих книгах, а на папиных комментариях к ним. Конечно, разобраться в папином почерке и системе сокращений – занятие ещё то, здесь нужен талант дешифровщика, но всё же это было более реально, чем пытаться прочесть каракули древнего хрониста.

Поначалу я выискивала в заметках нужные нам сведения, но вскоре увлеклась и стала читать всё подряд. Иногда папины заметки носили отвлечённый характер: «…Приходится согласиться, что магия утрачивает своё значение в нашем мире, и её присутствие всё менее заметно. Ушли в свой тонкий мир фейри, сейчас мы можем наблюдать отступление альвов. С тех пор как север страны опоясала железная дорога, хокермены больше не приезжают туда. Когда в угольных копях в Лимеридже начали использовать паровые машины, из тех мест исчезли все альвы…»

Теперь, после впечатляющих рассказов Рэндона о механической магии, я понимала это более отчётливо. Где-то в пути познания мира мы с альвами разошлись. Возможно, мы оказались для них слишком шумными и назойливыми соседями. Или же они просто нашли какое-то другое место, более соответствующее их сути.

Не так давно мне довелось увидеть ещё одного альва, кроме нашего старого знакомого Иннелина. Насколько я поняла, альв явился к нашему хокермену по какому-то делу. Окажись в тот момент в лавке мистер Брандт, он наверняка принял бы пришельца за ангела. Чужой альв выглядел на первый взгляд как обычный мужчина, высокий и стройный, одет он был в скромную походную куртку, но лицо его будто светилось нездешним светом, а выражение больших глаз было… не то чтобы отстранённым, а, скажем так, нездешним. Он церемонно приветствовал меня своим мелодичным голосом и больше уже не обращал на меня никакого внимания. Иннелин по сравнению с ним казался в сто раз более человечным. Пришелец как будто был чем-то недоволен. Я не хотела мешать их беседе, но невольно прислушивалась, хотя на альвийском могла разобрать разве что несколько слов.

– Ты связываешь себя, – горячился пришлый альв. Иннелин будто оправдывался. Я поняла одну его фразу, и то потому, что раньше слышала её в одной из их песен. Он сказал: «Это место – дом моего сердца…»

После этого случая я оценила, насколько наш хокермен отличается от остальных альвов. Мне тоже дорог наш городок, и от мысли, что кто-то любит эти места так же сильно, если не сильнее, на душе становилось тепло. Тем более неожиданно, что этим существом оказался альв.

Возвращаясь к нашим баранам, то бишь, тёмным ритуалам – кажется, мне всё же удалось нащупать ниточку к нашему Чернокнижнику. Если верить книге, в старые времена в нашей местности действовали последователи какого-то древнего божка, знаменитые своим магическим искусством и изощрённо-жестокими обычаями. Хронист, похоже, сам был запуган ими до смерти, потому что упоминал о них только вскользь, обмолвками. Я записала для себя непроизносимый набор символов, которым автор обозначал этих фанатиков, и упрямо продолжала поиски.

Глава 16

Середина октября выдалась пасмурной и дождливой. В Илсбери воцарилось подавленное настроение. Спустя две недели после гибели Пенни «неизвестный грабитель» так и не был найден. Я прямо чувствовала, что горожане начали относиться друг к другу всё более подозрительно. Как всегда, нашлись желающие объяснить необъяснимое происками сверхъестественных сил. До меня дошли смутные слухи о каком-то призраке, которого якобы иногда видели в лесу недалеко от старой мельницы. Как будто мало мне ежедневных чтений о древних духах, обитающих когда-то в наших краях, теперь ещё и современный появился. Я отнеслась к этим слухам скептически. Иннелин, кстати, выяснил, что у мистера Хардмана не было алиби на то утро, когда убили Пенни. Эта версия казалась мне куда более перспективной.

Рэндон принёс известие, что наш мэр, желая поднять дух горожан и отвлечь их от последних несчастных событий, вознамерился провести в Илсбери ярмарку. Многим эта идея показалась странной: ярмарка за два месяца до Рождества? Ещё более резко высказался инспектор Беккер, на чьё ведомство легли бы дополнительные меры по обеспечению безопасности. Ясное дело, приезд толпы чужих людей был ему совсем некстати сейчас, когда в окрестных холмах таился убийца.

С Рэндоном мы, можно сказать, помирились на следующий же день. Он снова пришёл в лавку, и я сразу сказала, что Иннелин раньше вечера не появится, чтобы лорду не пришлось мучиться, вынужденно общаясь со мной. Демьюр сегодня тоже отказался меня сопровождать – сдаётся мне, этому мурлу просто лень было покидать налёженное тёплое местечко возле камина.

Лорд, однако, остался, и мы очень душевно проговорили пару часов. Может, ему захотелось сегодня заняться самоистязанием, но мне показалось, он таким образом старался дать понять, что вовсе не считает меня человеком низшего сорта. Не припомню, чтобы раньше он так интересовался моими увлечениями, книгами, которые я читала, и знакомыми, с которыми мне нравилось общаться.

Я тоже постаралась показать, что его общество мне вовсе не неприятно. Поразмыслив, я решила, что вчера была слишком с ним резка. Меня обидела некоторая бесцеремонность, с которой он брался решать чужие проблемы. Но, учитывая, какая на нём всегда лежала ответственность, это можно было понять. И потом, сейчас не самое подходящее время для мелочных обид, когда перед нами громоздятся такие проблемы.

Так и не дождавшись Иннелина, мужчина ушёл, вторично позабыв у нас свой плащ. А ночью, между прочим, даже снег шёл. Не хватало нам в команде ещё одного простуженного! Поколебавшись секунду, я выбежала следом.

Лорд уже сидел верхом, но, увидев меня на крыльце, спешился и подошёл ближе.

– Возьмите, вы же простудитесь, – я протянула ему плащ.

– Спасибо, – Рэндон взял плащ так осторожно, будто я могла спрятать в нём какую-нибудь каверзу, и вдруг неуверенно улыбнулся. – Боже, это самые добрые слова, какие я от вас слышал за всё время знакомства.

Правда, что ли? Ну вот, мне уже неловко. Всё-таки эти верховные лорды с их навыками управления людьми – знатные манипуляторы.

– Вы слишком великодушны, чтобы не дать человеку второго шанса, правда? Первое впечатление иногда бывает ошибочным… Надеюсь, я ещё не растерял все шансы на вашу дружбу?

Я не нашлась с ответом от удивления, так что просто молча смотрела, как он уехал. Не может же такого быть, чтобы его действительно волновало моё мнение? В лавку я вернулась в странной задумчивости.

Впрочем, вскоре другое происшествие вытеснило у меня из головы эти мысли и сильно подпортило мне настроение. На днях мне понадобилось прикупить кое-что в магазинчике миссис Томсон. Не задумываясь, я вбежала на крыльцо, взялась за ручку двери и вдруг услышала:

– Ну, Элизабет казалась вполне благонадёжной особой, пока не связалась с этим альвом…

(согласный гул).

– В тихом омуте…

– Дорогая моя, альв способен сбить с пути истинного любую праведницу! Вот одна знакомая жены брата моего мужа…

– А недавно эта девчонка что-то очень подробно выспрашивала меня о мистере Хардмане, – послышался голосок миссис Шарп.

– Вы думаете, она и с ним…

(гул возобновился с новой силой).

– А вы вспомните Эвелин! В этом садовнике есть что-то…

Вся кровь бросилась мне в лицо. Я набрала воздуха… и отступила от двери. Просто не смогла заставить себя войти туда. Больше я у миссис Томсон не появлялась. Если мне что-нибудь требовалось в её магазинчике, поручала это горничной миссис Хиггис. Агнес была смышлёной, расторопной девушкой и за пару медяков соглашалась выполнить какое-нибудь мелкое поручение. Правда, у меня одним источником информации стало меньше. Я утешала себя тем, что всё равно большинство дам время от времени заглядывают в нашу лавку чудес. При этом здесь они чувствуют себя на чужой территории и не осмеливаются говорить обо мне гадости.

* * *

К счастью, очередной визит к тёте помог мне отчасти нейтрализовать эту порцию яда, полученную от старых знакомых. С тех пор как я предприняла попытку зажить самостоятельной жизнью, я старалась бывать у тёти пореже. Как ни прискорбно сознавать, но моё общество могло повредить её положению в городе. Однако сегодня для визита имелся очень веский повод: мне необходимо было побольше разузнать о миссис Скорп, так что я заставила свою совесть умолкнуть.

У меня даже горло перехватило, когда улыбающаяся Мери встретила меня в дверях, помогла снять пальто (попутно вывалив на меня ворох домашних новостей) и проводила в комнату. Сама не ожидала, что я, оказывается, так соскучилась по нашему домику!

Наша милая гостиная! Бледно-лиловые шёлковые занавески – одна из них когда-то была реквизирована Эмили для мантии Королевы фей. Пушистый ковёр тоже немало пострадал от наших детских игр, я знала, что под столом скрывалось небольшое пятно от гуммиарабика, которое так и не удалось вывести. Старинный пузатый буфет орехового дерева поблёскивал фарфором. На стене висела картина «Мадонна с младенцем» под стеклом – когда-то я думала, что это портрет моей бабушки…

Честное слово, я готова была обнять каждую диванную подушку, но вместо этого поцеловала тётю Роуз и уселась напротив.

Обед был просто королевским, к моему приходу здесь явно подготовились, судя по телячьим котлетам и фирменному тётиному пирогу с яблоками. Обычно тётя не проявляла склонностей к гурманству, а для парадных обедов распоряжалась приготовить что-нибудь более изысканное, из французской кухни.

После обычных расспросов о здоровье и текущих делах, тётя Роуз охотно дала мне адреса некоторых леди, работавших с миссис Скорп в Комитете помощи молодым девушкам. Я хотела как можно больше узнать об этой женщине. Что она была за человек?

– Эвелин… – задумалась тётя, – она была страстной натурой. У них не было детей, может быть, потому она взялась опекать этих несчастных девушек. Всё, что она ни делала, она делала со страстью. Вспомни её сад, например. Могу ещё сказать, что Эвелин ни за что не потерпела бы никакой несправедливости.

Разговор с тётей дал мне новую пищу для размышлений. Я представила себе решительную, сильную женщину, образованную, с твёрдым характером. Чем могло привлечь её тёмное искусство? Что могла дать ей магия, чего она не смогла бы добиться сама? Если только… Что если навязчивое желание иметь ребёнка подтолкнуло её к играм с колдовством? История знает достаточно подобных примеров…

Информация. Мне нужно было больше информации.

По возвращении домой я написала несколько писем дамам из Комитета и сразу же отправила их. Теперь оставалось только ждать.