Текст книги "Как не везет попаданкам!"

Автор книги: Алена Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Это была очень долгая и безумно трудная ночь. Бесконечная борьба за единственный шанс, борьба, в которой мы изначально не могли победить, а лишь оттянуть миг своего поражения, надеясь на чудо. Шквал за шквалом гигантские волны накатывали на нас, стремясь к одному – опрокинуть лодку, низвергнув в пучину наши тела.

Я от усталости едва ощущала собственные руки. Спина не разгибалась. И сосчитать невозможно, сколько ведер воды выплеснула я за несколько часов. А она все не убывала, заливая нас с каждым новым накатом волны.

Лишь на миг мелькнула тревожная мысль о заветной жемчужине, что осталась под тюфяком. Сейчас он плавал на поверхности скопившейся в лодке воды, цепляясь за края дверного проема. Что с жемчужиной? Лежит ли она еще под слоем морской воды на дне баркаса? Или ее уже смыло за борт, лишив меня шанса добиться от Мудрейшего ответа?

Впрочем, сейчас даже самая ценная информация второстепенна. Куда важнее выжить.

Стертые ладони рук горели, мышцы ощущались как натянутые до предела канаты, легкие пылали огнем, так часто я дышала. Единственное, что не позволяло сдаться в эти часы, это вид напряженной обнаженной спины моего спутника.

Я отчетливо понимала: даже с его физической силой удержать лодку, заставить ее двигаться в нужном нам направлении очень трудно. Мышцы бугрились, жилы и вены проступили под кожей испещряющей его тело паутиной, а по веслам текла кровь из множества лопнувших мозолей.

Изредка на краткий миг, когда это позволяла стихия, он оборачивался, бросая на меня странный взгляд. Порой наши глаза встречались, говоря о том, для чего сейчас вряд ли нашлись бы слова. Мы словно чувствовали друг друга, стали единым целым. И оба безмолвно умоляли друг друга держаться. Выжить. Выдюжить…

Не было в моей жизни ночи длиннее и труднее. И вряд ли будет.

Когда буря внезапно улеглась – резко, в один миг, словно кто-то незримый провел ладонью по поверхности воды, пригладив волны, – мы были еле живы от усталости.

Баркас качнулся в последний раз и замер неподвижно на ставшем абсолютно спокойном море. А мы еще несколько долгих минут сидели в диком напряжении, не шевелясь, продолжая по инерции ожидать нового вала воды.

Но все закончилось. Буря прошла.

Когда это наконец дошло до нас, чувство облегчения и эйфория были так велики, что мы не задумываясь кинулись в объятия друг к другу, невнятно бормоча слова благодарности и заливаясь слезами счастья.

В голове было пусто-пусто. А силы нахлынули, открывая второе дыхание. Можно ли удивляться тому, что наши губы встретились? Ободряя. Поздравляя…

И встретившись, уже не расстались. Ликование в душе было таким нестерпимо огромным, что сдержаться никто бы не смог. Жар поцелуев вызвал страсть. Мы, обессиленные и одновременно переполненные неизвестно откуда взявшейся силой, рухнули на дно лодки, на тот самый мокрый насквозь матрас, сдирая друг с друга сырую, облепившую тела одежду.

И если я царапала его тело в безнадежных попытках стянуть с мужских бедер насквозь промокшие бриджи, то его ладони просто разрывали на мне просоленную от пота и морской воды ткань рубахи.

Голова закружилась. Я со всей ясностью поняла, что пути назад уже нет, я именно сейчас невыносимо хочу, жажду этого мужчину. Желаю заполучить это сильное тело, которое спасло нас. Эту душу, не побоявшуюся бросить вызов заигравшимся богам. Этого мужчину, что не позволил мне сломаться. Не дал погибнуть.

А когда его упоительно горячее и такое необходимое сейчас тело накрыло меня сверху, вдавливая в матрас и не давая шевельнутся, сладкий морок нестерпимой потребности в его близости затуманил голову. И я сама извивалась в страстном танце желания, ластясь, целуя его тело, кусая ладони.

Ощущение двигающихся под загрубевшей и местами шершавой кожей каменно-твердых мышц вызывало чувство непреходящего восторга. Я торопливо и жадно оглаживала его плечи, стискивала в объятиях, приподнимая бедра и шире раздвигая ноги.

Тень тоже ощущался неукротимым, двигаясь во мне так резко и сильно, что каждый рывок сводил с ума, напоминая о крае пропасти. Его горячее дыхание на моей груди, требовательные поцелуи-укусы на плечах, шее распаляли еще сильнее. Казалось, что на меня накинулся, грозя задавить, самый настоящий зверь – ненасытный, свирепый, грубый и беспощадный!

Вот только я была ему под стать. Рыча и извиваясь под ним, стонала, вскидывая бедра и обвивая ногами его торс, и умоляла спасти меня. Свести с ума совсем. Взять так быстро и сильно, как это только возможно.

Буря снаружи улеглась, но буря внутри нас из пережитого страха, боли и восторга только начиналась, ища способ выплеснуться наружу.

Наконец-то! Наконец-то свобода и упоительный восторг победы. Свобода от смерти и общая победа над ней!

Ощущения фантастичны. Тень накрывает мои губы жгучим, опаляющим поцелуем. Его жесткий, неуступчивый рот вызывает у меня очередной беспомощный стон удовольствия. А его плоть, вжимаясь в мое тело с каждым новым движением, дарит неописуемое блаженство. Наши тела так идеальны вместе.

Жалкий баркас качает не меньше, чем в эту жуткую бурю, грозя опрокинуть на бок. Но нас это не заботит – разум полностью порабощен страстью. И вряд ли я когда-нибудь забуду эту ночь, когда ощущения от качки лодки сливаются с ритмичными толчками моего ненасытного любовника. Когда мы оба отдаем последние силы, чтобы упасть в итоге замертво с ощущением жизни, свободы и абсолютного счастья.

Выжили!

И если есть на небе их странные боги, наблюдающие за нами, то сейчас они видят только пару, что, не разъединив самой близкой связи тел, обессиленно провалилась в сон. Пару обнаженных тел, переплетенных руками и ногами, на дне едва покачивающегося на воде баркаса.

Тень

О том, что по пятам за тариль идут беды, я знал. Но так велико было желание позволить ей остаться рядом, так невероятны чувства, которые вызывала в душе воительница, что я решил рискнуть. Страх предопределенности все эти дни, с момента нашей встречи, не давал покоя.

Что, если все это хитроумный план, а я невольно служу ее целям, неизменно жестоким и кровавым? Может ли быть, что все эти необъяснимые перемены в поведении и манерах, побег из цитадели и нелепые оговорки – часть задумки, призванные обмануть, заглушив голос здравого смысла.

Тариль всегда несет только смерть, оставаясь неуязвимой для любых угроз. Увозя ее как можно дальше от оплота их кровавой Богини, надеялся ли я на помощь? Или опасался предательства? Скорее последнее. Мне так и не верилось во все ее злоключения, в искреннее решение остаться помогать мне. Остаться со мной!

И казалось, миг горького прозрения пришел. Настиг меня в самый сложный момент. Мы заранее обсуждали ее роль в усмирении бури. Она обещала мне помощь. Но отреклась от всего в момент неумолимой угрозы. Чем как не намерением принести меня в жертву Талл мог я объяснить ее предательство?

Но тариль снова меня удивила. Не злобное торжество переполняло ее, когда моя смерть стала почти осязаема. Нет! Невозможно было ошибиться в ее чувствах – страх поработил ее разум. Сломил, заставил плакать, сдаться.

Она готовилась погибнуть тоже. Более того – сама взывала о помощи ко мне. На все это палач жестокосердных просто не была способна, всякий житель нашего мира знал, какое она чудовище. И только мне вдруг открылось нечто другое.

Оказалось, есть за что бороться. Сделать больше, чем возможно.

И в этом тариль помогла мне, в очередной раз совершив нечто необъяснимое. Она с отчаянной отвагой и на пределе сил боролась со стихией. Оставалась рядом, внушая веру и укрепляя мой дух только лишь своим присутствием.

Всю бесконечную, полную страха и тяжелой борьбы ночь я чувствовал ее, словно часть себя. Видел ее упорные старания противостоять заведомо сильнейшему противнику. И это зрелище придавало сил и мне, не позволяя отступить, даже когда чувства безысходности и отчаяния достигали предела.

Я вдруг понял, что думать о ней как о тариль не получается. Мысленно я называл ее Искра, ведь она зажгла в груди пожар чувств, о которых я давно запретил себе думать.

Ради этого стоило бороться. И победить.

Но я знал, что смерть стоит за моей спиной. Ведь я рискнул связаться с тариль.

ГЛАВА 8

Резко открыв глаза, поняла – не могу этому противиться. Тело словно зажило своей жизнью, снова став не моим. Сознание охватил странный холод. Осторожно, стараясь не побеспокоить мужчину, спящего рядом глубоким, восстанавливающим силы сном, я поднялась на ноги. Рука потянулась к его мечу…

Миг – и ладонь в каком-то узнаваемом жесте охватила рукоятку. Сверкнула сталь клинка, взметнувшегося вверх, прежде чем опуститься на… веревки, крепившие бочонки с питьевой водой к лодке.

Накатил ступор – следствие глубокого потрясения. Поэтому я думала о странных вещах.

Удивительный факт, меня не столько поразила собственная неуправляемость (это как раз предсказуемо), сколько проявленное телом тариль мастерство. Как много я еще не знаю об этом теле! Не знаю, что оно способно так виртуозно владеть мечом, бесшумно нанося удар за ударом.

Лишь легчайший свист воздуха, рассекаемого сталью. Но он скрывается за шелестом волн. И каждый раз вопреки стремительности удара меч в моих руках замирал, не погрузившись в древесину. Лезвие рассекало только загрубевший от времени до окаменелости промасленный канат, не оставляя на борту судна даже насечек.

Пять ударов. И оба бочонка с пресной водой закувыркались на поверхности океана, неумолимым течением уносимые куда-то к горизонту. А я в ужасе замерла где-то глубоко внутри этого ослепленного темной волей тела.

Я ощущала эту тьму едва ли не физически – холод мрака и аромат крови окутали меня. Лишив нас запаса питьевой воды, жестокосердная развернулась к мирно спящему мужчине.

Ее глазами я смотрела на мерно вздымавшуюся грудь. И сейчас совсем не следы изувечившей кожу болезни или мысли о недавней близости занимали меня. Я чувствовала переполнявшее это существо желание убить! Уничтожить, растерзать…

Глаза сощурились – мир сузился до тонкой полоски света, центром которой стала грудь мужчины. Место, под которым бьется его сердце.

Нет!

Мысленный вскрик ужаса. Больше путешествия на этой лодчонке по неизвестному океану меня пугала только перспектива сделать это в одиночестве, и меня стиснуло со всех сторон чужой яростью. Как плитой, придавило злобой. Гневом.

На секунду свет померк, заслоненный мысленным образом уже привидевшейся мне демоницы. Ее перекошенным от ненависти лицом, оскаленным окровавленными клыками ртом и наполненными тьмой глазами.

Нет!

Стремясь прогнать наваждение, я затрясла головой. И тут неожиданно поняла, что это не мысленное желание – голова в реальности судорожно задергалась, перекатываясь по плечам из стороны в сторону. И пусть рука с оружием, продолжая приближаться к спящему мужчине, двигалась уверенно, обзор основательно исказился.

«Я тоже могу влиять на это тело!» – озарило меня.

Тут же я осуществила подспудно бьющуюся в сознании мысль: не видеть этого кошмара! Хотя бы так не становиться соучастницей убийства.

Мир вокруг исчез – веки сомкнулись. Замерла рука с занесенным клинком – даже тариль было сложно нанести смертельный удар, не видя цели.

Взбешенное шипение демоницы реальной болью ударило по моим ушам. Рефлекторно руки взлетели вверх, стремясь зажать уши. Меч выскользнул, чтобы с громким звоном упасть на дно баркаса, задев якорную цепь.

Звук разбудил мужчину. Приоткрыв глаза, замутненным от боли взглядом я заметила, как он стремительно вскочил на ноги, едва увидел свой меч и меня, рухнувшую рядом на колени.

Это была уже только я.

Наваждение пропало, как и ощущение чуждой воли, довлеющей над телом. Исчезла и боль, позволив мне уже самостоятельно встретиться взглядом с Тенью. С мужчиной, который, как ни крути, спас меня уже дважды. С которым я теперь делила постель и… которого только что пыталась убить.

«На его месте никто не предположил бы другого, – призналась я себе, ломая голову, – как выкрутиться из этого положения?»

Но переживала я не о том. И Тень быстрым взглядом, в котором уже не было и намека на сонливость, окинул все вокруг и, уставившись совсем не на клинок, быстро дал мне понять это. Смотрел он на рваные края обрубленных канатов.

Он не спросил ни почему, ни как, ни зачем.

– Давно? – Рывком подскочив к борту, где крепились бочонки с водой, вытащил из воды обрубок каната и уставился на океан.

– С полчаса, – каким-то неживым голосом ответила я, понимая, что он спрашивает о времени утраты самого ценного – воды. И понимая, что запасы пресной воды отнесло от нас в неизвестном направлении очень далеко – их не увидеть, не вернуть.

– Сам виноват! – Сжатая в кулак рука мужчины в гневе с силой опустилась на край лодки, основательно качнув ее.

Я удержалась на ногах, только ухватившись за остов мачты.

– Ты не винишь меня?

Обращалась к напряженной спине мужчины. Тень не оборачивался, я видела только вздувшиеся на шее мышцы и его напрягшиеся руки. Но и этого хватило, чтобы понять, насколько сильные эмоции обуревают его.

– Нет, – сказал он отрывисто и резко. В голосе рыбака, что поразило меня неимоверно, прозвучал стыд.

– Но нам же недолго осталось плыть?

Я всей душой надеялась, что это так.

– Долго.

– А… воды больше совсем нет?

В ответ он отстегнул флягу, которая болталась на отброшенном в сторону ремне. И тряхнул ею. По звуку я поняла, что воды там меньше половины.

Невольно сглотнув, перевела взгляд на поднимающееся солнце. Оно припекало уже сейчас, а к полудню жара станет нестерпимой.

– Ты не спросишь меня, почему я это сделала? – Я сама задала гнетущий меня вопрос, отчаянно ища возможность оправдаться, объяснить, что совсем не желала погубить нас. Да еще таким кошмарным образом.

Мужчина так и не обернулся. Некоторое время молчал, усилив мое ощущение вины до колоссальных размеров.

– Нет. – И, прежде чем успела изумиться такому ответу, пояснил: – Понимаю. А если не понимаю, спрошу потом, когда доберемся до земли.

А не доберемся, мне от этого знания легче не будет.

– У нас говорят, что женщина на корабле – к беде, – припомнив так изначально поразившее меня несоответствие взглядов на этот вопрос в наших мирах, прошептала я.

– Только если она тариль. – Почему-то именно сейчас он обернулся, бросив на меня очень странный взгляд – задумчивый, печальный и настороженный одновременно.

Палач!

Я промолчала, скрывая за безмолвием отчаянную душевную боль. С его выводом не поспоришь. Как бы ни был этот изгой обделен женским вниманием ранее, он сделал ошибку, оставив меня.

Я хотела спросить, что же нам делать. В уме билась одна мысль: три дня! Именно столько, по данным экспериментальной науки, может протянуть без воды человек под палящим солнцем. Подпадают ли под это правило жители этого мира?

– Уйди в укрытие, разденься и попытайся уснуть, – перебил меня Тень.

И точно, болтать сейчас бессмысленно, только силы тратить. Находясь еще в состоянии шока от случившегося и действуя механически, я поднялась на ноги и двинулась к навесу на корме баркаса. Там, безропотно подчиняясь словам мужчины, разделась и легла на подстилку. Уже сейчас хотелось пить.

Но я не заикалась о своем желании, молча наблюдая за рыбаком. Он, натянув короткие штаны, поднял мачту и закрепил парус, явно избегая взглядов в моем направлении. Но ветер был очень слабым, даже развернутый парус не придал нам значительной скорости.

На мгновение нырнув ко мне, Тень вытянул наружу один сундучок. Я знала, там хранится одежда. Что он с ней делал, я не видела, но особенно и не задавалась этим вопросом. Сознание лихорадочно искало выход, какой-то способ избежать неминуемого кошмара – смерти от обезвоживания.

– Дождь! – Слово вырвалось синхронно пришедшей в голову мысли. – Нас спасет дождь!

– Дождя не будет недели две. – Сухой отклик убийственного по своей значимости ответа пришел снаружи.

Слегка переместившись, я подобралась к проему и посмотрела на небо. Ни облачка.

«Но и вчера так было, – цепляясь за надежду, возразила себе. – А буря случилась».

– Ты не можешь знать наверняка!

– Это все рыбаки знают, – бесстрастно отозвался мужчина. – Океан называют проклятым. Мы в той его части, где дожди крайне редки. Я уверен в сроках, опыт, знаешь ли…

Но я отчаянно не желала смиряться с этим убийственным известием. Чувство вины снедало меня заживо.

Время словно остановилось, мне казалось, что солнце замерло на месте, раскаленным диском повиснув прямо над нами. Мысли сводили с ума, я успевала проиграть в голове сотни разных сценариев нашего будущего, а светило так и висело в зените. Да и лодка… по моим ощущениям мы двигались не быстрее улитки.

Поначалу мне казалось, что пресловутые трое суток я выдержу легко, а там что-нибудь да произойдет. В душе я очень рассчитывала на дождь. Время моего заточения в укрытии на корме баркаса шло, Тень не отменял своего приказания, жара только усиливалась, а пить хотелось нестерпимо.

Наступил миг, когда я могла думать только о воде. Тем более она была повсюду. Закрываешь глаза, и слышишь шорох волн, плеск воды о борт судна. Все это не добавляло мне стойкости. И когда желание пить стало сильнее уверенности в послушании, я выкарабкалась из-под навеса.

Тень обнаружился на корме. На миг мне показалось, он медитирует, сидя неподвижно и невнятно бормоча себе под нос. Это меня разозлило. Мужчина! Мог бы и сделать что-нибудь, хотя бы грести, приближая нас к суше!

– Надо что-то делась, – сглотнув вязкую слюну, высказалась я в никуда. И когда никакой реакции не последовало, а рыбак все продолжал свое неподвижное бормотание, высказала свое навязчивое пожелание: – Я хочу искупаться.

Это слово уже не первый час крутилось в голове, маня призывной и такой желанной свежестью.

– Не стоит, – снизошли до ответа. Впрочем, моего раздражения всеми и всем это не убавило. – Терпи до вечера. Искупаешься, когда жара спадет. Сейчас не удержишься и наглотаешься воды – от соленой станет только хуже.

– Я пить хочу! – Сама себя в этот момент ненавидела за малодушие. Но не сдержалась, фраза – крик души – вырвалась сама собой.

– Знаю. – Плечи мужчины на миг приподнялись в очевидном вздохе. – Но в этом месте трудно добиться милости богов. Цена слишком высока.

– Цена? – Я внезапно испытала прилив сильнейшего стыда, вспомнив, по чьей вине мы так влипли. Но и слова о местном боге, насылающем шторм, запомнила. – Это как остановить бурю? Смысл в этом же? Я готова!

Каждый может считать меня распутницей, но сейчас я дошла до такого состояния, когда за кувшин с водой отдалась бы кому угодно. Не только прокаженному, который, кстати, вообще оказался самым доброжелательным ко мне существом в этом мире.

Но Тень отрицательно мотнул головой, разрушив все мои надежды.

– Все не так просто. Твоя Богиня, тариль, хитра. Она умно выбрала время и место. Это ловушка, и из нее нет спасения. Если мы хотим его получить, должны отдать что-то крайне ценное, нужное богу. Иначе ему нет резона помогать нам.

Местные боги меня доконают! Так хотелось разбить что-нибудь от злости.

– Например… – ухватившись за мачту, так как ноги от слабости плохо держали, я оглянулась. – Неужели лодку?

На мой взгляд, древнее корыто – единственное достояние этого мужчины. Но я очень сомневаюсь, что оно может заинтересовать какое-либо божество. А значит, всем на нас начхать.

Плечи рыбака дрогнули, мне показалось, он беззвучно смеется.

– Нет, не лодка, – подтвердил он мои подозрения. – Есть кое-что другое.

Ах, есть! Я возликовала.

– Тогда надо отдать, – тут же высказалась вслух.

Он медленно обернулся. А я с трудом устояла на ногах, увидев лицо спутника.

Мамочки…

Он был так бледен, ни кровиночки в лице, застывшем, как гипсовая маска. Даже следы болезни поблекли, словно стерлись, потонув в этой бледной безжизненности. А вот глаза, наоборот, налились цветом. Алым…

Мгновенно увеличились в размерах. Испещренные десятками кровяных прожилок, приобрели отчетливо алый цвет. И в целом выражение лица испугало меня какой-то изнуренностью и мукой. Тень словно состарился лет на пятьдесят за эти часы.

– Скажи мне, кто ты? Та, что живет в тариль? – Голос его звучал безжизненно, устало.

Вот этого вопроса я сейчас не ожидала. И в смятении от страха перед неминуемой гибелью, измученная жаждой, испугалась разоблачения. Словно ком в горле встал, мешая сознаться. Отведя взгляд, избегая пытливого внимания мужчины, ответила вопросом на вопрос:

– С чего ты взял, что во мне кто-то живет? И разве Богиня желает убить меня? Я же тариль!

Тень какое-то время молчал. Я чувствовала на себе его взгляд. И мне казалось, что уже и не ответит, разгадав мою ложь.

Но он ответил:

– Цель не ты. Ты переродишься. Твоя покровительница выбрала удачный момент навредить мне.

Ему? Зачем Богине-мужененавистнице несчастный рыбак?

– За что?

– Хотя бы за то, что увез тариль так далеко от цитадели. Твое отсутствие подрывает ее силы.

Об этом я уже и сама думала.

– А что им от тебя нужно? Может, жемчужина?

Мне очень жаль было бы расстаться со своими планами, а для того, чтобы узнать о пути в свой мир, мне нужна была жемчужина. Но сейчас я могла не дожить до встречи с этим их местным всезнающим мудрецом. Поэтому готова была жертвовать нечаянным трофеем.

– Ты же не можешь всерьез полагать, что Мудрейшему дано знать то, что неизвестно богам.

Вопрос был риторическим. А я, исчерпав запал, без сил опустилась на дно лодки. Жажда стала катастрофической. Спасения нет. И Тень тоже бессилен помочь, более того, именно я причинила вред и ему. Пусть и не по собственной воле.

Из глаз полились слезы. Вот казалось, откуда бы им взяться, организм и так обезвожен. А закапали…

Это я оплакивала свою незавидную долю попаданки, испытывая чувство вины, которое и сейчас не давало смириться и тихо-мирно скончаться от жажды посреди океана. Жалела не себя – мужчину, которого невольно втянула в такие проблемы.

«Ох, об одном прошу, – взывала я к мирозданию в состоянии полного душевного смятения, – пошлите мне еще раз эту лилововолосую старушку!»

Но услышать меня не пожелали.

Вместо этого внезапно окатило волной прохлады. Очнувшись – а я настолько глубоко ушла в свои печальные думы, что практически отключилась от реальности, – заморгала, постепенно понимая, что случилось. Тень выплеснул на меня ведро воды. И сейчас уже наполнял второе, намереваясь повторить этот подвиг.

– Как это понимать?

Я в испуге отшатнулась. Освежающая волна слегка придала сил, прояснив сознание.

– Не устраивай истерики, женщина, – устало урезонили меня. – И так сложно. А вода? Я подумал, может быть, ты не так уж не права. Похорошело?

Я кивнула, не в силах сказать что-либо.

Второе ведро он опрокинул на себя. Я с облегчением отметила, что краски стали возвращаться на его лицо.

– Как же выбраться из этой передряги? – Сама ничего придумать не могла. И, не сдержавшись, призналась: – Я так виновата!

– Возвращайся обратно в укрытие. Попробуй уснуть. – Тень кивнул на матрасик под навесом, и еще одно ведро воды обрушилось на меня, встреченное уже с энтузиазмом. – Ночью будет легче – солнце уйдет, тогда и обсудим. По поводу твоей вины… Не думай так. Я знаю, это не ты.

При этих словах Тень бросил на меня такой пронизывающий взгляд, что я испугалась. Кто этот странный мужчина, повстречавшийся мне? И я – вот удивительно – безропотно поторопилась вернуться под хлипкое укрытие, тело словно само двинулось вперед, подчиняясь его приказу.

Там, прикрыв глаза, расслабленно обмякла, – вода подарила кратковременное ощущение прохлады. Пусть жажда не прошла, но стало легче. Я даже нашла в себе силы просунуть руку под тюфяк в поисках жемчужины. Ее не было. Буря все же лишила меня единственной ценности.

Испуг придал сил. Поднявшись и отбросив в сторону тюфяк, я принялась лихорадочно шарить руками по полу. Трофей исчез!

Неужели жемчужину смыло за борт? Смиряясь с истиной, я тяжело обмякла, опускаясь вниз. Теперь надежды не осталось совсем. Прикрыв глаза, обессиленно упала на дно лодки. Эти усилия стоили мне последних сил. Сознание незаметно уплыло в темноту.

Уснуть удалось.

– Тариль!

Откликнулась не сразу – так и не могла привыкнуть к этому обращению, да и собственные реакции притупило состояние. Сообразив, что зовут меня, с трудом открыла глаза. Повернуть голову в направлении призыва не получалось. Состояние было каким-то неживым.

Я с трудом собралась с мыслями.

Язык во рту разбух, голова нестерпимо болела, а сама я словно пребывала в коконе из плотной ваты, видя окружающий мир сквозь пелену. Тело слушалось плохо, все ощущения почти пропали. Но даже в таком состоянии я осознала главное: солнце так и висит в зените. Жара стояла ошеломительная.

Причем мое состояние однозначно говорило, что проспала я не полчаса.

Опять чья-то враждебная магия? Время остановилось? Мысли усталым роем пронеслись в голове.

– Тариль! – Теперь я узнала голос. Это Тень.

Попытка ответить успеха не принесла, а вот шевельнуться смогла. Повернув голову, увидела силуэт его фигуры, привалившейся к проему двери в мое укрытие. Поза говорила об усталости и обреченности.

– Твоя Богиня не щадит даже тебя – ночь не наступит. Она как-то договорилась с Тоисом, или он сам использует момент, чтобы добиться максимального выигрыша, но мы не избежим солнца.

Если бы мне не было так плохо, я бы рассмеялась. Тень и не представляет, что это для меня не является секретом. Поэтому все его попытки напоследок открыть мне глаза на неправильность моих, как он полагает, убеждений напрасны. Я все уже ощутила на собственной шкуре.

– Ненавижу ее! – В шепот я вложила все свои чувства. – И весь культ жестокосердных!

– Правда? – Тень неожиданно живо для умирающего от жажды встрепенулся. И голос уже не звучал так безжизненно, как миг назад. – Ты же понимаешь, что все силы, которыми она наделила тариль, лишь призваны принести пользу ей, подарить больше жертв. А с тобой она легко разделается, заменив кем-то другим. Стоит ли верить такой Богине? Следовать ее законам?

Он убеждает меня откреститься от «патронессы»? Если бы я могла!

– Даже заменять не потребуется. – Сдавшись, я прикрыла веки, приготовившись встретить очередные перемены. Явно грустные для меня – я свихнусь и стану слепым орудием убийства кровожадной психопатки с замашками свирепого божества. – Я просто сойду с ума и начну безропотно повиноваться, а после буду возрождена в другом теле.

Не то чтобы я жаждала поделиться с кем-то этой ужасной тайной, но прокаженный все равно не жилец. Последнее, что уловила до того, как провалилась в бессознательную кому, это вдумчивый комментарий мужчины:

– Вот оно, значит, как… Душа-путешественница!

Но мир уже поглотила чернота.

– Очнись немедленно! – рявкнул кто-то рядом. – Помощь нужна.

Меня словно подбросило над матрасом. И пусть тело ощущалось разбитым, но вполне живым. Больше того, первое, что отметило сознание, это шум ливня!

Дождь! Вода! Сердце счастливо замерло, в то время как руки и ноги барахтались в попытке выбраться. И мысли ослушаться не возникло, тело само устремилось наружу.

О да! Это был дождь. Ливень! Небо почернело, тугие струи прошивали воздух сплошным потоком, покрыв поверхность воды пузырями. Я, охваченная восторгом ликования, на миг замерла, чтобы в следующую секунду, ожив, жадно открыть рот, стремясь поймать такую необходимую влагу.

– Потом! – снова послышался рев Тени. – Держи края! Надо успеть собрать пресной воды как можно больше.

Он подтолкнул мне груду какой-то жесткой ткани, похожей на наш брезент, вынуждая ее перехватить. Держа края материи двумя руками, следуя указаниям мужчины, умудрилась закрепить лоскут между бортами лодки с небольшим провисом по центру. Тут же по этой канавке забурлила вода…

Тут мне подсказки не понадобилось – схватила ведро, подставив его под поток, а взглядом уже искала пустой бочонок. Затем метнулась к сундуку с запасной одеждой. Вывалив все содержимое, расстелила поверх крыши навеса.

Воду можно и отжать! Жажда очень обостряет смекалку.

Наслаждаясь ощущением свежести и наполненного влагой воздуха, успевая сглатывать бегущие по лицу струи воды, я методично наполняла водой все емкости, которые попадались под руку. И ликовала в душе!.. Об одном лишь моля, чтобы дождь подольше не кончался.

Состояние было неописуемым, такого драйва и всплеска энергии я в жизни не ощущала. Руки летали с невероятной скоростью, тело было подчинено одной задаче – обеспечить нас водой.

Судьба дала мне шанс исправить роковую ошибку. И я в него вцепилась бульдожьей хваткой. Пусть у меня нет магических сил этой их тариль, но взращенный годами практический опыт при мне.

Когда дождь внезапно закончился, а небо в один момент просветлело, я с чувством выполненного долга тяжело осела на дно лодки. И обвела взглядом результат сумасшествия последних минут. Я работала с таким напряжением, что ничего вокруг не замечала. Но воды было в достатке, нам хватит добраться до суши.

Только сейчас я вспомнила про своего спутника. Мысль о том, почему он не помогает мне, до этого момента не возникала. А вот сейчас я увидела его.

Тень сидел на корме и управлял парусом.

«О, ветер тоже вернулся!» – всего на миг я обрадовалась, заметив, что лодка ходко несется по волнам. А потом, присмотревшись, с ужасом разглядела… однорукую фигуру.

У моего спутника исчезла одна рука. Вместо нее, нелепо болтаясь, остался обрубок чуть ниже плеча.

Глаза в ужасе расширились. Я силилась понять… осознать… принять. Но не могла поверить своим глазам.

– Что случилось? – Сама не поняла, как вскочила на ноги, вытянув руку вперед. Палец указывал на изуродованную правую конечность мужчины.

– Цена, – оторвав взгляд от горизонта, спокойно пояснили мне. – Я же говорил, необходимо отдать что-то ценное. Я заключил сделку, и мы спасемся.