Текст книги "После прочтения - съесть! (СИ)"

Автор книги: Алена Половнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 1, в которой почти все персонажи здороваются с читателем

Шеф нервничал. Его внушительная фигура занимала огромное кожаное кресло и выражала собой собранность пополам с нервозностью. Такое состояние бывает у пловцов перед заплывом с несколькими фальстартами: мышцы напряжены, челюсти сомкнуты. Спортсмен уже три раза окунулся в воду, но так и не поплыл. Нервы и адреналин. Адреналин, нервы и мускусный пот. Вот это – по-нашему. Настоящий мужской мир.

Вот такие глубокие мысли и изысканные метафоры вертелись в голове у Дэна. Он рисовал себе мир, где не чурались подстав, жесткость переходила в жестокость – настоящая жизнь. Без прикрас.

Еще Дэну нравилось, что мужской мир в этой отдельной компании твердо стоял на женских плечах. Дэну, вчерашнему выпускнику вуза, лучшего в городе О, казалось, что подобная расстановка сил – самая справедливая. Кропотливую, низко оплачиваемую и в большинстве своем безрезультатную работу должны выполнять женщины. А мужчины должны ими управлять. Дэн однажды признался себе, что он немножко, самую малость, шовинист. Однако вслух он себе лишнего не позволял и на собраниях всегда отмечал «энтузиазм и творческую инициативу» очередной буренки, желающей выделиться из стада, и поощрял несколькими тысячами премии. Дэн управлял. Управлял небольшой, но процветающей, межрегиональной интернет-компанией. Должность его тоже называлась красиво – «региональный менеджер». Самая любимая часть обязанностей – ездить «в народ», по регионам и учить работать. Самая нелюбимая – сидеть перед Шефом, как сейчас, и ожидать его слов. Дэн чувствовал, как рубашка на спине предательски намокла.

Шеф отвернулся от монитора и тяжелым взглядом посмотрел на подчиненного. Подчиненный непроизвольно клацнул челюстью.

– У меня кое-что есть, – голос Шефа прозвучал так, будто тот не раскрывал рта целую неделю, – кое-какие документы. Оригиналы, естественно, лежат в банковской ячейке, одна копия – у моей жены, вторую я оставляю себе. Третью прошу сохранить тебя.

Он кинул Дэну белый запечатанный конверт. Тоненький. Дэн аккуратно взял его, словно боялся обжечься.

– Эти документы, – усмехнулся Шеф, – они не угрожают твоей безопасности. Но, между тем, они важны для меня, и огласка их содержания крайне нежелательна. Ясно?

Дэну кивнул. Потом подумал и кивнул еще раз, уже со значением. Шеф кивнул в ответ и, наконец, отпустил его.

Дэн мысленно представил предстоящий рабочий день: дел было невпроворот. Надо собраться в город В и проинструктировать город К по поводу очень крупной «рыбы» – сетевого клиента, готового вложить в интернет-рекламу на порталах во всех городах около двухсот тысяч рублей. Еще нужно составить план по городу М, отчитать работников города С за полный провал работы с партнерами и отправить документы в город Б. Рассиживаться некогда.

Дэн аккуратно положил драгоценный конверт в лоток для бумаг, на самый верх, куда обычно попадали все входящие документы повышенной срочности или сверхважности. Здесь он точно про конверт не забудет: заберет его домой и положит в верхний ящик своего большого письменного стола. Вполне надежное место, запирается на ключ.

Рабочий день покатился, как санки с горки. Телефонные звонки, символьные баталии по «айсикью», электронные письма со всех уголком центрального федерального округа.

– Дэн, положишь в конверт визитки? Они просили, – к Дэну подошла Аня, его недавно назначенная заместительница, молодая грубоватая деваха, всегда появляющаяся не вовремя. Дэн давно подозревал, что эта хитрюга метит на его место, наивно полагая, что справится лучше с его работой.

«Она думает, то она корректней, расторопнее и прозорливей, и поэтому сможет куда больше сделать на этом посту. Ну-ну», – Дэн точным движением выбил сигарету из пачки.

– Я занят, положи сама. И сделай милость, – Дэн отвернулся от монитора и уставился сквозь Аню мутным, невидящим взглядом, – отправь документы сама этим бездельникам. Автобус уходи в два восемнадцать. Документы в лотке, в каком отделении я не помню, в прозрачном файле, со стикером «город Б». Стикер желтый. Там два акта, приказ и договор. Поняла?

Аня кивнула и удалилась исполнять, то ли раздраженно, то ли брезгливо передернув плечами. Дэн насмешливо поглядел ей вслед.

«Надеюсь, не накосячит. С удовольствием бы сбросил с себя эти муторные обязанности».

Дэн залил кипятком горстку коричневого порошка, что притаилась на дне его чашки еще с утра.

«Опять желудок болеть будет», – Дэн отхлебнул адской жижи и вышел на улицу.

Из города О уходило лето. Свежий сухой ветерок приятно охлаждал мысли, последние жаркие лучи согревали кожу, бледную до синюшности.

«Четыре года в офисе. Четыре года безвылазно. И, наконец-то, ОН мне доверяет. Ух, я вам покажу!»

Кому именно и что именно он будет показывать, Дэн не знал. Также он не знал, что офис-менеджер ворует бумагу, не знал, что админ давно дал доступ менеджерам к социальным сетям и что показатели по продажам в этом месяце упадут на семь процентов. Также Дэн не догадывался, что конверт, переданный ему Шефом – знак его доверия, символ значительности – притаился в лотке сразу под прозрачным файлом со стикером «город Б», и через полчаса будет бесцеремонно схвачен решительной пухлой рукой и аккуратно помещен в упаковку. Еще через полчаса он будет на пути в тот самый город, который в мае сорок пятого разделил с городом О первый победный салют.

Всего этого Дэн не знал. Да и не мог знать. Ведь все казусы, происходящие с человечеством, кажутся нам, наблюдателям, вовлеченным и заинтересованным, простой чередой нелепых случайностей. И это, в какой-то мере, оправдывает нас.

Но только стоит помнить, о предубежденный зритель, что случайность – это частный случай закономерности.

* * *

– Сегодня вечером прибудут документы, – бодро провозгласила Каринка, вихрем ворвавшись в высокие двустворчатые офисные двери.

Ответом ей было гробовое молчание. Анфиса больше всех хотела казаться незаметной, потому что была ее очередь забирать передачу. Все остальные притаились на всякий случай.

Дело в том, что документы приходили в страшно неудобное время, после десяти вечера и осложнялось тем, что автобусы то опаздывали, то приезжали раньше. Поэтому «счастливчику» приходилось прибывать на автовокзал в полдесятого и торчать там целый час. На дворе был сентябрь: днем погода была чудо как хорошо, а ночи были холодными, промозглыми и злыми.

Естественно, никому не хотелось проводить пятничный вечер за подобными «развлечениями». Всем хотелось сидеть дома в теплых носках и чашкой чая. В случае Васи – с бутылкой пива.

«Ну, уж нет!» – решила Анфиса, – «Васька пойдет со мной и точка! Страдать, так уж вместе!»

– Ну, кто пойдет? – задала Каринка риторический вопрос.

Каринка была маленькой, зеленоглазой и безобидной на вид, но страшно амбициозной двадцатипятилетней девчонкой. Она занимала в компании должность «начальника отдела по работе с корпоративными клиентами». Эта должность включала в себя обязанности начальника отдела продаж, директора филиала, кадровика, координатора почтовых отправлений, мотивационного оратора и подсобного рабочего, подвизающегося на заклейке окон, ремонте дверей и отопления. В общем, как однажды тонко заметил Вася, перспективы перед ней раскрывались самые широкие. Сама Карина, однажды подметая пол в офисе, с некоторой горечью сказала, что не удивилась бы, узнав, что это тоже входит в ее обязанности.

– Я, – ответила Анфиса, – и Вася.

– Нифига! – тут же откликнулся ее любезный братец, сидящий от нее по правую руку, – не пойду я никуда! У меня свидание!

– Ой-ой-ой! Дай мне хоть одно субботнее утро провести у себя дома без твоих девиц без подштаников! И вообще! Ты обязался меня любить и защищать!

– Это когда это? – Вася собрал лоб в глубокомысленные складки, не очень правдоподобно изобразив изумление.

– Когда родился! – ответила Анфиса и кинула в него карандашом.

Ира, сидящая напротив Заваркиных, со вздохом надела наушники.

– Потом поссоритесь! – скомандовала Карина.

– Я без Васи не пойду! – отрезала Анфиса, – потому что это далеко, темно и страшно.

– А кто пойдет?

– Иди ты, у тебя муж есть!

– И что муж? Мы живем Неизвестно-Где!

Под «Неизвестно-Где» подразумевался промышленный район, действительно очень далекий от автовокзала. К тому же общественный транспорт туда и оттуда по вечерам не ходил. Зато муж Карины был ответственным парнем и о жене всячески заботился.

«Не то, что мой глупый брат!», – подумала Анфиса и ткнула Васю карандашом в бок. Вася вздрогнул и кинул бумажкой в ответ.

Они бы так и продолжали свою молчаливую перебранку, но тут Ира снова вздохнула.

Этот глубокий демонстративный вздох, эта молитва господу о прекращении страданий, выражал у Иры обширный спектр эмоции – от крайнего неудовольствия до плохо скрытого злорадства. Она могла вздохнуть, если по «аське» получила неудобное поручение от главного редактора или ее обрадовало чье-то внезапное унижение. Но, в основном она вздыхала, когда ей мешали ее «ближайшие» сотрудники.

Они – ныне работающие здесь – знали, что не нравятся ей. Случайно подслушали. Во время одной совместной импровизированной вечеринки, Ира, не стесняясь случайных людей и не заботясь о конспирации, позвонила кому-то из туалета и проорала:

– Господи, ты не представляешь, какие они свиньи! Как я их всех ненавижу!

Далее шел подробный перечень недостатков каждого, который притаившаяся в соседней кабинке Каринка выслушала и пересказала остальным. Ни тогда, ни позже они так и не поняли, чем заслужили подобное отношение. Если честно, никто себя особенно не утруждал.

В общем, эта глупейшая ситуация с подслушанным разговором, сдобренная шампанским и залихватским духом новогодья, привела к молчаливому противостоянию. Как только Ира вздыхала, они замолкали, как только Ира входила – они замолкали, как только Ира заговаривала – они замолкали, отчего Ирина смущалась и принималась говорить еще агрессивнее и еще настойчивее, отчего окружающим хотелось и вовсе замолчать навеки.

Они загнали себя сами в этот порочный агрессивный круг.

Зато Иру за документами никто не посылал.

– Зуль, заберешь передачу?

Зуля, старшая по пиару, жила ближе всех к автовокзалу, но всё время была страшно занята. Сейчас, например, она старательно что-то обдумывала, ощипывая выцветший и заплесневелый логотип компании из новогодней мишуры. Эта штука висела здесь с прошлых новогодних праздников. Не то чтобы Зуля занялась уборкой, вы не подумайте. Просто ей лучше думалось, когда она совершала бессмысленные механические действия, например, подтягивала колготки.

– Зулёна, если тебе так уж нравится крушить интерьер, – развеселился Вася, – обдирай лучше шторки.

Ира снова вздохнула. Эти зеленые жалюзи выбирала она. Они были омерзительны.

– Ладно, заберу, заберу я ваши чертовы документы! – Зуля наконец оставила «логотип» в покое и села за компьютер, – вас же не волнует моя личная жизнь и безопасность, вы только о себе думаете!

– Мы просто сволочи, – улыбнулась Анфиса, – Зуля – ты наш герой!

– Мы в восхищении, – поддержал Вася, – заезжай к нам вечером!

– У тебя же свидание! – немедленно окрысилась сестра.

– Тебе бы тоже не мешало бы, – парировал любящий брат и нахально подмигнул.

Зато Зуля немного смягчилась.

– Документы такие же наши, как и ваши, – обиженным тоном произнесла Карина и решительно нацарапала что-то на листочке, – номер автобуса 424 мн, белый «Икарус» с синими полосами, идет из города О в город С, и приходит к нам, в город Б, поздно ночью, как обычно.

– Надеюсь, я не проторчу там до утра, – сказала Зуля.

* * *

– Нет, ну какой маразм, а? – возмущалась Зуля, – я и губернатор, вы представляете?!

– Ой-ой-ой, размечталась, – поддел ее Вася, – ты и губернатор!

– Ты прав, не люблю усов, – парировала Зуля.

– Щекочутся?

Зуля густо покраснела. Она приехала к Заваркиным в крайнем раздражении. Начало ему положил автобус, который сломался в середине пути, в результате чего было объявлено, что автобус прибудет не раньше двух часов ночи. В довершение, туда, прямо на автовокзал, в пятницу вечером, позвонил отдел кадров и сообщил, что он, дескать, знает, что Зуля подрабатывает в пресс-центре губернатора. Эта фантастическое заявление сработало, как триггер, и вот вам типичный пятничный вечер у Заваркиных: пол одиннадцатого, раскрасневшаяся Зуля, размахивающая полупустой бутылкой пива и на все лады поносящая отдел кадров, автобусы, региональных дебилов-менеджеров (которые, по словам остряка Васи, сначала дебилы, потом менеджеры) и несчастного губернатора, волею судьбы занесенного в этот позорный внутрикорпоративный список.

– Смотри, – нашлась Зуля после нескольких минут раздумий и двух сигаретных затяжек, – вдруг здесь камеры? Вызовут нас в ФСБ и так пощекочут!

– Да лаааадно, – протянула Анфиса, старательно разминая окурок в пепельнице, – не такой уж у нас тоталитаризм.

– Да лаааадно, – передразнила ее Зуля, – Олег Кашин второй день лежит в искусственной коме, потому что никакой морфин не может унять его страданий.

Зуля слыла интеллектуальным гигантом. Она с легкостью решала любые задачи, находила выходы почти из всех ситуаций, умела договариваться с людьми, фонтанировала идеями, складно говорила, быстро считала и грамотно писала. Но ее очень часто подводила собственная эмоциональность. Даже не эмоциональность как таковая, а эмоциональная вовлеченность во что попало. Она, как собственные, воспринимала проблемы глодающих детей, избитых журналистов, мира во всем мире, бездействия государственных служб, коррумпированность чиновничьего аппарата, избыточной пластической хирургии, цен на обувь и еще много-много-много всего. В результате энергетического вклада во все эти земные неурядицы, Зуля оказывалась выжатой, как лайм в мохито. Если кинуть в эту же кучу еще и множество Зулиных приятелей, требующих от нее внимания и которых она не могла бросить на произвол судьбы, опасаясь остаться в информационном вакууме – ситуация выглядела плачевно. У бедной Зули не оставалось сил ни на реализацию собственных карьерных амбиций, ни на личную жизнь. Однако вся эта ерунда не мешала ей выражаться очень высокопарно, если тема разговора волновала ее лично. И говорить она могла с жаром, способным повергнуть планету в глобальное потепление раньше времени.

– Ох, да ну и че? – бездушно возразила Заваркина, – если бы кто-нибудь мешал бы мне продавать мой завод, я ему тоже ноги переломала б.

Зуля задохнулась от негодования.

– Ты иногда такая сволочь, – сказала она, пригвоздив Анфису указательным пальцем. Видимо, к воображаемой доске позора всего журналисткого мира.

«Я и вправду иногда такая сволочь», – подумала та и не стала возражать.

– Вы только не ссорьтесь, – лениво протянул Вася, и, не докинув окурок до пепельницы, встал, – а вообще идите лучше в магазин. Всё мое пиво выдули!

– Я не желаю идти никуда, когда меня клюют всякие курицы, – Зуля вспомнила истинную причину возмущения.

– Кудахтахтах, – прокудахтала Анфиса, пошлепав себя по бокам руками, как куриными крыльями.

Зуля и Вася рассмеялись.

– Так и быть, купите еще куриных крылышек в кулинарии, – благословил Вася, открывая последнюю пивную бутылку.

– О да, мой господин и повелитель, как прикажете – Заваркина согнулась в шутливо подобострастном поклоне.

– Действуй, – заявил ее братец с самодовольной улыбкой.

Это был очень приятный пятничный вечер, в который никого особенно не трогали ни документы, уехавшие в город С, ни отдел кадров, ни наш усатый губернатор.

– Документы я завтра заберу. Автобус же пойдет обратно. По моим подсчетам, тот же самый.

– Ну, вот и славно, – сказала Анфиса, натягивая сапоги, – пойдем, друже мае, предадимся грабежу и разврату.

– Всегда готова! – ответствовала Зуля, – там, кстати, штормовое предупреждение объявлено. Гроза будет.

– Грозы – они в мае, а не в сентябре, – авторитетно заявил Василий, глядя в окно.

– Тебе бы в метеорологи податься. У нас в офисе окна закрыты?

«У нас в офисе окна закрыты?» – фантастическая фраза! Эту фразу стоило бы распечатать на листе А3, вставить в рамку под стекло и повесить на стену в офисе. В том самом офисе, где окна были закрыты, но крайне ненадежны. В субботу первый же порыв ветра выломал замки в двух оконных створках. Следующие тридцать шесть часов дождь неустанно лился в светлую комнату, вероломно затапливая мониторы, системные блоки, клавиатуры, мыши, бумаги, рекламные материалы и канцелярские приборы.

Это была форменная катастрофа. Но о ней никто даже не догадывался.