Текст книги "Чернила (СИ)"

Автор книги: Алена Половнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава третья

– Снимем эту кофточку… – из-за двери раздавался жаркий мужской шепот.

– Ты такой накачанный… – вторил ему тонкий девичий голосок.

– Какая прелесть, – громко фыркнула Анфиса и раздвинула двери-ширмы, закрывающие вход в фотомастерскую.

Ее взору открылась большая светлая комната, с кирпичными стенами, с которых по дизайнерской задумке кое-где была оббита штукатурка. На диванчике для отдыха гостей Вася стаскивал розовую блузку с крохотной блондиночки, которой на вид было лет восемнадцать. Анфиса вошла в комнату, прислонилась к косяку и скрестила руки на груди, будто заявляя, что с места не двинется в ближайшие триста лет.

– Это моя сестра, не обращай внимания, – сказала Вася и принялся целовать шею блондинки. Девчушка растерялась и, нелепо приподняв голову, разглядывала Анфису.

Та ухмыльнулась и, оторвавшись от косяка, продефилировала к диванчику и остановилась у изголовья.

– Ты вот тут еще не облизал, – Анфиса ткнула пальцем в ухо девушки. Та пискнула.

– Ну, все, хватит! – заявил Вася и слез со своей любовницы, – сгинь!

– Ты прав, – Анфиса приложила указательный палец к губам, притворившись, будто задумалась, – я не должна мешать твоей личной жизни. Поэтому я не просто сгину, я поднимусь наверх и разобью все твои камеры! На их месте теперь будут жить мои туфли.

Ничего не понимающаяся блондиночка тихонько нагнулась и потянула с пола свою блузку.

– Вам восемнадцать-то есть? – усомнилась Анфиса, глядя на ее растерянное раскрасневшееся личико и пушистые растрепанные волосы.

– Ты этого не сделаешь! – не поверил Вася.

– Ты прав. Разве я способна на такую подлость? – издевательски вопросила Анфиса и, весело рассмеявшись, выбежала прочь из мастерской.

– Твою мать, – он на минуту задержался, чтобы накинуть футболку и выбежал за ней.

Он опоздал на долю секунду. Когда он выбежал на лестничную клетку, двери лифта, мягко чмокнув, захлопнулись за Анфисой.

– @#$@#$! – выругался он, – черт меня дернул сделать мастерскую на первом этаже своего же дома!

Если бы мастерская была достаточно далеко от дома, Заваркин имел бы огромную фору: вот уже несколько месяцев он водил мотоцикл.

Он бросился верх по лестнице. Где-то на шестом Вселенная сжалилась над ним, и он успел заскочил в подъехавший лифт, довольно ощутимо толкнув какую-то старушку.

– Ууу, бандюган! – она погрозила ему вслед узловатым кулачком.

Пока Вася ехал в лифте, он вытащил ремень из своих джинсов: иного способа справиться с психованной сестрицей, чем щелканье импровизированным кнутом, он не придумал.

Когда он ворвался в квартиру, стеклянный шкаф был в мелких осколках, а его новенький «Никон» летел в стену.

– Сука! – он хотел было схватиться за голову в отчаянии, но Анфиса выхватила из груды стекла у своих ног настоящее сокровище – винтажную «Лейку», стоившую целое состояние.

Васе некогда было раздумывать. Он подлетел к сестре и отвесил ей такую мощную оплеуху, что та не удержалась на ногах. Она упала в груду стекла и под ней что-то подозрительно хрустнуло.

– Упс! – она притворно всплеснула руками и засмеялась.

Заваркин, не помня себя, схватил ее за шиворот и оттащил подальше от техники. Он принялся лупить ее ремнем и ногами, куда придется, а она уворачивалась от ударов, оберегая лицо, и хохотала. Когда Вася выбился из сил, а у Анфисы закончился воздух в легких, они приостановили свою жестокую возню.

– «Лейку» я все равно разобью, – хрипло пообещала Анфиса.

– Не разобьешь, – осадил ее Заваркин.

С достойной иного применения сноровкой он стянул ее руки ремнем настолько крепко, что кисти побагровели. Он протащил ее по полу к кровати – осколки стекла впивались ей в бока – и примотал один конец ремня к кованому изголовью. Анфиса усмехнулась и довольно ощутимо лягнула его в бедро.

– Ах, так? – спросил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего, и выдернул шнур из портьеры, висевшей тут же. Он обвил им обе Анфисины ноги и намертво примотал к изножью. После чего он перевернул ее на живот, с силой вдавил ее лицо в матрас и присел на краешек отдышаться.

– Ты мне секс обломала, – он зачем-то посмотрел на свои ладони, а потом на сестру, – и ты такая беззащитная сейчас…

Вася встал, расстегнул свою ширинку и стянул ее джинсы до колена. На Анфисе не было белья, и она даже не подумала сопротивляться.

Он раздвинул ее ягодицы и решительно вошел. Анфиса тихонько заскулила.

– Терпи, – прошептал ей Вася на ухо, – ты разбила техники на полтора миллиона…

Он кончил за три фрикции и, не потрудившись надеть штаны, снова плюхнулся на кровать рядом.

– Во что завтра играем? – весело спросила Анфиса, поднимая голову от подушки.

– Ты разбила мою любимую камеру, – в голосе Васи не было злости, лишь легкий укор.

– Развяжи меня – Анфиса трепыхнулась, как рыба, выброшенная на берег. Вася ухмыльнулся и легонько толкнул ее, разворачивая на бок. Путы на ее ногах и руках еще сильнее впились в белую кожу.

– А ты не разобьешь «Лейку»? – спросил он, погладив кончиками пальцев короткий ежик волос на ее лобке.

Анфиса отрицательно помотала головой и примирительно улыбнулась. Вася дернул за ремень.

– Ты же знал, что я приду в пять, – сказала Заваркина, садясь и растирая опухшие кисти, – ты специально подгадал, чтобы заняться сексом у меня на глазах? Тебя это заводит?

– Я не собирался заниматься сексом, – ухмыльнулся он и легонько ткнул ее в плечо кулаком, – у меня ни на кого, кроме тебя, не стоит…

– Не ври, – отмахнулась Анфиса.

– Вспомни, ты видела хоть раз… хм… сам процесс?

Анфиса задумалась. В прошлый вторник она отогнала баристу из ближайшей кофейни тоже на стадии поцелуев, а Васин мотоцикл лишился кое-каких деталей. В субботу девчонка с дискотеки была выставлена ею еще на подступах к кровати, а пятнадцатилетний односолодовый виски, который ее брат вкушал по воскресеньям под яичницу с беконом, был безжалостно вылит в раковину.

– То-то и оно, – заключил Вася и достал из кармана белую таблетку с буковкой. Он приоткрыл Анфисин рот, закинул в него таблетку и хлопнул по нижней челюсти, чтобы та провалилась в желудок.

– Что это? – поинтересовалась она, скривившись от горечи.

– Обезболивающее, – ухмыльнулся Вася, – тебе оно явно понадобится.

– Мда, ощутимо, – она поерзала на попе.

– Ты перегнула палку…

– Знаю, – согласилась она, посмотрев на кучу битого стекла и сиротливо лежащие на нем фотоаппараты, – но я верю в твой талант, который расцветет еще пуще, если ты будешь снимать на китайскую мыльницу.

– Это что, чувство вины? – усмехнулся Вася. Он ухватил ее за подбородок и взглянул ей в лицо.

Анфиса отмерила большим и указательным пальцем опухшей правой руки примерно сантиметр, чтобы показать, насколько крошечно ее чувство вины.

– Врешь? – вздохнул Вася.

– Вру, – подтвердила Анфиса, – мне не стыдно. Творишь х. ню, получаешь реакцию. Закон сохранения энергии.

– Это, по-твоему, адекватная реакция?! – возмутился Вася.

– Ну, эта девчонка была симпатичная, – протянула Анфиса с улыбкой.

– Мда, – Заваркин мечтательно улыбнулся, вспоминая свою безымянную подружку. Анфиса отвесила ему легкую пощечину. Он засмеялся и прижал ее к груди.

– Мне нужны эмоции, – вдруг признался он.

– Я знаю, – ответила Анфиса почему-то шепотом.

– Я люблю тебя.

– Я знаю, – Анфиса отпрянула и с негодованием уставилась в его глаза цвета агата, – тогда почему ты меня все время бьешь?

– Потому что боль – это единственное, что ты можешь почувствовать.

В голосе Васи было такое отчаяние, которое никак не отражалось на лице, что Анфисе стало не по себе. Она отвернулась от него и принялась развязывать узлы на своих ногах. С тех пор как появилось документальное подтверждение ее якобы бесчувственности, которое выписал некомпетентный коновал-мозгоправ, Вася не находил себе места.

– Неправда, – сказала она, справившись, – я еще пауков боюсь.

– Неправда, – передразнил ее Вася, снова притягивая к себе, – никаких пауков ты не боишься. Я видел, как ты, встретив одного на балконе, одним движением растерла его в пыль.

– Но это не значит, что я не испугалась, – улыбнулась она, прильнув к его груди.

Они посидели молча минут пять, в течение которых Анфиса что-то соображала: она хмурилась, почесывала нос и то и дело поглядывала на Васю.

– Ну чего? – не выдержал он.

– А что если? – она села, поморщившись от боли, и вгляделась в его лицо.

– Что? – нетерпеливо усмехнулся Заваркин.

– Что если ты дашь мне одну ночь? – весело спросила Анфиса, гордясь своей выдумкой, – целую ночь, после которой ты поймешь, что я – не бесчувственный хлам, и поверишь, наконец, в то, что я тоже тебя люблю?

Заваркин сощурил глаза и вытянул губы трубочкой. Этот жест означал, что он оценивает риски.

– Идет, – согласился он, – сегодня?

– О, нет, – с содроганием сказала Анфиса, потерев зад. Вася засмеялся. – Пусть это будет субботняя ночь. Обломаю тебе своей любовью какое-нибудь свидание…

Вася снова засмеялся. Идея пришлась ему по нраву.

– А что если не выйдет? – спросил он, вдруг став серьезным.

– Тогда разойдемся по свету искать счастья, – Анфиса была уверена в себе, – может, попробуем встречаться с другими людьми…

– Я попробую, а ты – нет, – отрезал Вася.

– Почему я не могу тоже с кем-нибудь встречаться?

– Если ты меня бросишь, я тебя убью, – мрачно пообещал Заваркин и для пущего эффекта щелкнул своим раскладным армейским ножом у нее перед носом, – поняла?

Анфиса поняла, что он не шутит, и осторожно кивнула. Она всегда знала, когда нужно остановиться. Она встала, натянула спущенные братом джинсы, и прошла на кухню.

– Не смей есть! – крикнул Вася ей вслед.

– Чего это? – ее филейная часть уже торчала из-за дверцы холодильника.

– Потому что ты не хочешь!

Вася соскочил с кровати и запутался в собственной одежде. Времени, в течение которого Вася разбирался со своим туалетом, хватило Анфисе, чтобы запихать в рот целую куриную ногу.

– Прекрати это делать, слышишь? – велел Вася.

– Что делать? – притворно удивилась Анфиса, оббежав барную стойку и остановившись напротив брата, – я ем!

– Ты не ешь, – негодовал он, – ты обжираешься! Причем мне назло!

– Я ем, когда расстроена, – засмеялась она.

– Ты не можешь быть расстроена, ты – бесчувственный хлам!

Он кинулся вправо, но проворная Анфиса, обогнув стойку слева, ухватила из холодильника бургер, и, хохоча, забралась на кровать.

– Это даже не вкусно, – скривился Заваркин, подойдя к ней, – дай хоть разогрею…

Анфиса отрицательно помотала головой, откусила от чизбургера огромный кусок и принялась прыгать на кровати.

– Дура! – резюмировал Вася, – опять же блевать потом пойдешь…

– Пойду. Что мне еще остается? – пообещала его сестра, откусывая еще один здоровенный кусок, – а еще я пойду на день рождения к губернатору. И ты тоже.

– Еще чего! – буркнул Вася.

Анфиса спрыгнула с кровати и вложила ему в руку пустую обертку, после чего завернула в банный закуток и, склонившись над унитазом, сунула два пальца в рот.

– Не смей этого делать! – Вася выдернул руку у нее изо рта, но было поздно. Содержимое желудка, которое еще даже не успело потерять своей первоначальной формы, упало в воду.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он и сгреб ее в охапку. Анфиса и не думала вырываться.

– Хочу хоть что-то контролировать в моей жизни.

В ее глазах он увидел то, что не видел уже много-много лет. Ненависть. С таким же лицом она однажды кинула спичку в связанных и облитых бензином обидчиков. Вася растерялся и отпустил ее. Она обогнула его и угнездилась на барном стуле, подперев мрачное лицо кулаком.

– Брось, Асенька, – ласково сказал он, обнимая ее сзади. Ее спина была неестественно напряжена. – Что ты будешь без меня делать?

– Заведу кошку, – мрачно откликнулась она, – буду носить красное и не буду фотографироваться. Никогда.

Заваркин поцеловал ее в основание черепа, и короткий ежик волос на ее затылке приятно пощекотал ему ноздри. Он не сможет жить, не вдыхая ее аромат: сладкий запах ванили и яблок, приглушенный никотином и сглаженный свежим ветром. Если он не сможет больше поцеловать ее холодную белую ладонь, когда она сервирует его воскресный завтрак, или коснуться ее татуированной правой лопатки, поправляя ей подушку во сне, зачем тогда ему жить?

И зачем тогда жить ей?