Текст книги "Записки о хвостатых. Хэллоуинский квест (СИ)"

Автор книги: Алена Орион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Что... это? – выдохнула Селена.

Рядом дымилась конструкция. Определить её назначение было невозможно. Это было нечто среднее между радиоприёмником, рождественской ёлкой и орудием пыток. Провода. Много проводов. Сосновые шишки, прикрученные изолентой к батарейкам. Какие-то лампочки. И посреди всего этого инженерного безумия…

Кот.

Самый обычный серый кот. Который сидел на лавке, опутанный проводами, и смотрел в пространство с таким выражением морды, что не нужно было быть специалистом по кошачьей психологии, чтобы прочитать его мысли:

«Мой хозяин – идиот. Законченный, клинический идиот. И теперь мне с этим жить.»

Шерсть кота топорщилась от статического электричества, усы торчали в стороны, будто их пропустили через расчёску. А в глазах – глубокая, философская скорбь существа, которое смирилось с абсурдностью бытия.

– Паша! – рявкнула Селена, размахивая перед его носом запиской. От резкого движения её парик дёрнулся, и капли пота полетели во все стороны. – Где кактус?!

Паша медленно, очень медленно повернул голову. Его взгляд был пустым, отрешённым – взглядом человека, который последние два часа пытался объяснить коту основы квантовой механики и потерпел сокрушительное фиаско.

– Кактус...? – переспросил он тихо, будто это слово принадлежало какому-то далёкому, забытому языку. – А, вы про тот гипотетический объект... который одновременно и существует, и не существует в моём поле зрения?

Пауза.

– Не видел.

– НЕ УВИЛИВАЙ! – взревел Вальдемар так, что:

пар в сауне на секунду разошёлся от звуковой волны; кот, дремавший в центре конструкции, подскочил, распушив хвост, который мгновенно стал в три раза толще, превратив его в ёршик для мытья бутылок; одна из лампочек в установке Паши перегорела с жалобным хлопком.

– ЗАПИСКА БЫЛА ПРО ТЕБЯ! – продолжал орать медведь, брызгая слюной. – «КВАНТОВАЯ СУПЕРПОЗИЦИЯ В ВАННОЙ С ПЕНОЙ»! ЭТО ЖЕ ПРО ТЕБЯ! И ТВОЕГО КОТА!

Лицо Паши вдруг преобразилось. Пустота в глазах сменилась вспышкой – яркой, ослепительной, почти религиозной.

– Так это вы... – прошептал он благоговейно. – Вы... вы те самые таинственные незнакомцы!

Он вскочил на ноги так резко, что блокнот упал, шлёпнувшись в лужу конденсата.

– ВЫ ПОДБРОСИЛИ МНЕ КНИГУ! – он всплеснул руками, и от движения с его пальцев полетели искры статического электричества. – «Как объяснить квантовую физику коту, если он всё равно тебя не слушает»! Я нашёл её сегодня утром! На пороге! В крафтовой обёртке!

– Паша, мы не... – начала Селена.

– ТАМ БЫЛ ЭКСПЕРИМЕНТ! – не слушал её физик, входя в экстаз. – По созданию устойчивой мыльной плёнки в условиях повышенной влажности! С применением резонансных частот! Я ПРОСТО НЕ МОГ НЕ ПРОВЕРИТЬ!

Он схватил какой-то рычаг на своей конструкции и дёрнул. Установка жалобно завыла. Лампочки замигали. Кот издал звук, который можно было описать только как «боевой клич древнего божества, разбуженного не вовремя».

– СМОТРИТЕ! – Паша ткнул пальцем в угол сауны, где между двумя проводами натянулась... мыльная плёнка. Радужная. Дрожащая. Совершенно бесполезная.

– УСТОЙЧИВАЯ ПЛЁНКА! В УСЛОВИЯХ ВЛАЖНОСТИ ДЕВЯНОСТО ВОСЕМЬ ПРОЦЕНТОВ! ЭТО ПРОРЫВ!

– Паша, – Селена сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить остатки самообладания. – Паша, мы не подбрасывали тебе книгу. Мы ищем кактус. КАКТУС. Воющий. Зелёный. Колючий. По имени Карл. Ты его видел?!

– Кактус... – Паша нахмурился, явно пытаясь вернуться из квантовых реальностей в банальную реальность пропавших растений. – Не-а. Зато видел книгу. Хотите покажу эксперимент с…

– ДА ГДЕ НАШ КАРЛ?! – завопила Юля и в порыве отчаяния взмахнула пустым горшком, как древнегреческая амазонка. Резкий взмах получился слишком размашистым. Горшок описал дугу, не задев ничего живого, зато задев неживое – а именно многострадальное крыло Юли, которое, несмотря на все усилия малярного скотча, не выдержало и оторвалось. Окончательно. Бесповоротно. С тихим шуршанием оно взмыло в воздух, элегантно планируя в сторону...

...и приземлилось прямиком на голову Вальдемара.

– ЧТО ЗА... – рявкнул медведь, пытаясь стащить с себя перья, которые прилипли к мокрой шкуре. – ОПЯТЬ?! ДА ПРИБЕЙ ТЫ ЭТО ГВОЗДЯМИ К СКЕЛЕТУ!

– Я старалась! – всхлипнула Юля. – Но оно не хочет держаться!

– Ладно, хватит! – рявкнула Селена, пробираясь к Паше и хватая книгу, которую тот прижимал к груди. – Если наш маньяк оставил тебе книгу, значит, в ней есть следующая подсказка. Давай сюда!

Паша неохотно отдал книгу. Селена, игнорируя медвежий рёв и истерику феи, провела ладонью по обложке, ощущая тёплую, слегка влажную поверхность. Потом принялась листать.

Страницы шуршали в тишине. Вся команда замерла, даже кот перестал вырываться и теперь просто сидел, обиженно поджав хвост.

– Ну что, великий детектив, – не выдержал Вальдемар, стаскивая последнее перо с морды, – видишь невидимые чернила? Или мы тут все простудимся, пока ты ищешь шифр Да Винчи в книжке для котов?

– Пока вижу только опечатки, – буркнула Селена. – Тут «квантовая» написана через «о». Кто это издавал, студенты-филологи после пары?

– СЕЛЕНА! – взмолилась Юля.

– Ладно, ладно... вот! – Из книги выпал листок. Сложенный вчетверо. Селена потянулась, но не успела – листок, влекомый каким-то злым роком, плавно спланировал вниз и шлёпнулся прямиком в лужу на полу.

– НЕТ! – завопил Паша.

Но было уже поздно. Вальдемар, не церемонясь, выловил листок из воды и поднёс к глазам, разбирая расплывшиеся чернила.

– «Вы близки... – прочёл он с трудом, щурясь. – Идите к тому... кто считает, что осень – это не время года, а состояние души... Он знает тайну тишины». – Медведь фыркнул. – Опять эти загадки! Кто этот маньяк, выпускник литфака?! Может, он ещё хокку пишет на досуге?

– Погоди, – Кира выхватила у него записку, поднося её ближе к лицу. – «Осень – состояние души»…

Она вдруг осеклась. По её лицу пробежала тень узнавания.

– Это же Генри!

– Кто? – не понял Вальдемар.

– Генри! Психолог-неформал! – Кира уже входила в раж. – Тот, что постоянно ходит в чёрном, читает Ницше в туалете и на каждой паре утверждает, что сезонное аффективное расстройство – это, цитирую, «высшая форма экзистенциального просветления»!

– А «тайна тишины»... – подхватила Селена, у которой в глазах уже загорелись знакомые огоньки азарта. – Он же ведёт тот кружок медитации! Куда ходит полфакультета, чтобы «обрести внутреннее молчание». А на самом деле – чтобы просто посидеть в тишине и не слушать Карла!

– БИНГО! – Селена щёлкнула пальцами так громко, что кот снова вздрогнул. – Он не просто знает цену тишине, он её фанатик! Он готов медитировать по восемь часов подряд! И у него был бы железный мотив – навсегда заткнуть нашего певца!

– Значит, наш финальный босс – философствующий психолог? – Вальдемар недоверчиво покосился на свои медвежьи лапы, будто сомневаясь, что они подходят для схватки с представителем гуманитарных наук. – А я-то думал, будет кто-то посерьёзнее. Ну, не знаю, вампир. Или декан.

– Не недооценивай силу скучающего гуманитария, – мрачно произнёс Паша, внезапно вклиниваясь в разговор. Его лицо стало серьёзным. – Особенно того, кто добровольно читает Ницше в туалете. Это признак особой, изощрённой формы безумия. Такие люди способны на всё.

– Хорошо сказано, – кивнула Селена. – Тогда чего мы ждём?

Она с победоносным видом швырнула книгу обратно в ошарашенные руки Паши. Тот поймал её на рефлексах, чуть не выронив кота.

– Бежим вырывать нашего Карла из лап просветлённого маньяка! – провозгласила она. – И надеюсь, к этому моменту он уже успел выучить что-нибудь из репертуара Rammstein. Это было бы эпично.

Команда уже развернулась к выходу, когда сзади раздался возглас:

– ПОГОДИТЕ!

Паша вскочил со скамьи так резко, что его установка жалобно звякнула. Одна из шишек отвалилась и покатилась по полу.

– Я С ВАМИ!

Все замерли и обернулись.

– Что? – не поняла Кира.

– Я. С. Вами, – Паша уже срывал провода со стен, запихивая их в карманы. Шишки тоже полетели в карманы. Блокнот – подмышку. Кот остался сидеть на скамье, наблюдая за происходящим с выражением «ну наконец-то, может теперь меня отвяжут от этого безумия». – Если этот «просветлённый маньяк» оперирует такими сложными методами доставки сообщений, как подбрасывание книг с точно подобранным содержанием, это требует глубокого научного анализа!

Он схватил кота, который возмущённо фыркнул.

– Это же чистейший научный метод! Гипотеза! Эксперимент! Проверка! – Паша прижимал кота к груди, словно священную реликвию. – Я должен зафиксировать весь процесс! Задокументировать! Это же бесценный материал для диссертации! Виолетта, ты только представь!

Кот – видимо, это и была та самая Виолетта – издал звук, больше всего напоминающий «отпусти меня, псих».

– Паша, – осторожно начала Кира, – ты понимаешь, что мы идём искать похищенный кактус, а не проводить полевые исследования?

– ЭТО ОДНО И ТО ЖЕ! – воскликнул физик, и в его глазах заплясали огоньки одержимости. – Групповая динамика в условиях контролируемого абсурда! Коллективное решение задач под давлением времени и стресса! Влияние иррациональных факторов на процесс принятия решений! Мне нужно зафиксировать частоту пульса, когнитивные искажения, коэффициент раздражения!

Селена и Кира переглянулись. В их взглядах промелькнуло одно и то же: «Ещё один чудак в команде. Ну почему бы и нет?»

– Ладно, – тяжело вздохнула Селена. – Но! Если твой научный интерес приведёт к разрушению университетского имущества больше, чем мы уже разрушили, мы оставляем за собой право применить к тебе воспитательные меры. С помощью этой самой книги. По голове. Неоднократно.

– Принято! – Паша сиял, как ребёнок, которому разрешили не ложиться спать в десять.

Реакция на одобрение была мгновенной. Паша с громким торжествующим воплем «ЭВРИКА!» швырнул блокнот вверх, целясь в дверь. Блокнот, однако, промахнулся, взмыл к потолку и с хрустом застрял между деревянными балками, откуда теперь свисал, как сталактит.

– Оставим как есть! – прокричал Паша. – Потом достану!

Он сгрёб в охапку кота, который к этому моменту принял форму недовольного пушистого багета – длинного, жёсткого, с торчащими во все стороны лапами.

– Виолетта, ты представляешь?! – восторженно вопил Паша, выбегая из сауны. Кот болтался у него подмышкой, как плюшевая игрушка. – Это же идеальные условия для изучения групповой динамики! Мы должны зафиксировать всё! Температуру! Влажность! Уровень сарказма на квадратный метр!

Кот издавал звуки, которые можно было истолковать только как древнеегипетские проклятия, и периодически пытался лапой стащить с Паши очки.

– Погоди, – спохватилась Кира, глядя на его ноги, – ты же в одних носках!

Но Паша уже исчезал в коридоре, оставляя за собой мокрые следы на полу и запах жжёной проводки, который, видимо, въелся в него настолько, что стал частью образа.

– Ничего, – философски заметила Селена, нагибаясь и подбирая с пола выпавшую из книги закладку. – Зато теперь у нас есть живой детектор паранормальной активности. Или хотя бы кто-то, на ком можно будет испытать книгу в качестве оружия ближнего боя.

Издалека, из глубины коридора, донёсся возбуждённый вопль:

– НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ, Я ПРОВЕДУ ЗАМЕРЫ ПО ДОРОГЕ! У МЕНЯ ЕСТЬ СЕКУНДОМЕР!

И приглушённое кошачье ворчание, явно означавшее: «За всё это издевательство мне положена пожизненная пенсия. В виде тунца. Ежедневно. Пока я не забуду этот кошмар.»

– Команда растёт, – резюмировала Кира, глядя вслед физику. – Интересно, сколько ещё народу мы соберём до финала?

– Не знаю, – усмехнулась Селена, – но если так пойдёт дальше, к концу квеста нас будет достаточно для полноценного митинга. Или революции.

Вальдемар, всё ещё ощипывающий с себя перья, мрачно добавил:

– Лишь бы этот психолог оказался последним. А то боюсь, следующим будет сам ректор.

– Не накаркай, – одёрнула его Юля, прижимая к груди пустой горшок. – Хотя... было бы забавно.

Они двинулись в путь. Теперь их было шестеро: фея без крыльев с горшком, медведь в облепленной перьями шкуре, девушка в светящемся парике, студентка в мокром свитере с формулами, физик в одних носках с котом подмышкой

Где-то впереди, в глубине университета, их ждал психолог-философ, кружок медитации и, возможно, наконец-то – пропавший Карл.

Глава 4. Психолог, шар и фальшивое сопрано

Дверь в кабинет психологической разгрузки распахнулась с таким грохотом, что декоративный фонтанчик в углу захлебнулся и забулькал с перебоями.

Вальдемар влетел первым, за ним – остальная пятёрка, оставляя за собой мокрые следы, конфетные фантики и несколько перьев.

Внутри царила атмосфера «дзен на стероидах». Стены увешаны плакатами: «Дыши и отпускай», «Твои проблемы – иллюзия». По периметру горели ароматические свечи, на полках теснились поющие чаши, кристаллы и статуэтки Будды.

Посреди всего этого, на коврике с «Водяными лилиями» Моне, в позе лотоса сидел Генри. К его чёрной одежде были приклеены клочки бумаги с философскими цитатами: «Я мыслю, следовательно, я существую... где-то», «Быть или не быть... вопрос к психологу».

Он медитировал с таким умиротворённым видом, будто ядерный взрыв не смог бы его потревожить.

– ГДЕ КАКТУС?! – рявкнул Вальдемар, хватая с полки здоровенную восковую свечу в форме Будды и размахивая ею, как дубиной.

Голос прогремел, заставив дрожать пламя свечей.

– Выкладывай, просветлённый, пока я не провёл с тобой сеанс силовой ароматерапии!

Генри открыл глаза. Медленно. Как человек, которого насильно вытащили из нирваны обратно в жестокую реальность.

– Кактус? – протянул он мечтательно. – А разве он не внутри каждого из нас? Колется, да. Но и цветёт изнутри, если полить вниманием…

– СЕЙЧАС ОН ОКАЖЕТСЯ ВНУТРИ ТЕБЯ! – взревел Вальдемар. – ВМЕСТЕ С ЭТИМ ПОДСВЕЧНИКОМ! ЕСЛИ НЕМЕДЛЕННО НЕ СКАЖЕШЬ, ГДЕ ОН!

– Погоди! – Кира шагнула вперёд, выставив руки. – Давай без насилия! Генри, послушай. Тебе оставляли записку? Может про осень или состояние души?

Психолог моргнул. Один раз. Медленно, как мудрая сова.

– Записку? Ах да... Сегодня вечером, когда я пришёл сюда медитировать, на двери висела записка. – Он говорил мечтательно, будто вспоминая сон. – Там было написано: «Познай дзен в своей комнате тишины. Не открывай шар до прихода путников. Истина проявится сама».

– И ты просто... послушался? – недоверчиво протянула Селена.

– Разумеется! – Генри выглядел искренне удивлённым. – Это же был знак! Я зашёл в кабинет, а на моём столике, прямо в центре круга из кристаллов, стоял этот хрустальный шар. Я его там точно не оставлял! – Он всплеснул руками. – Внутри были свёрнутые листки. Конечно, я хотел открыть его, но записка велела ждать... Я воспринял это как испытание терпения. Медитировал уже три часа, пытаясь прочитать послание силой мысли!

– Три часа... – пробормотала Кира. – Пытался прочитать записку через стекло…

– Техника «видения сути сквозь материальные преграды»! – с гордостью объявил Генри. – Правда, разобрал только одно слово: «путь». Или «путь», или «пусть». Почерк расплывчатый.

– Ты три часа смотрел на шар и разобрал одно слово? – Вальдемар покрутил пальцем у виска. – И после этого ты лечишь людей от психических проблем?

– Медитация – это не чтение, это постижение! – возразил Генри с достоинством. – Я ждал, когда вселенная пошлёт мне знак…

– Ну вот мы и есть твой знак! – рявкнула Селена, подходя к шару и постукивая по нему пальцем. – Путники прибыли, испытание пройдено. Теперь объясни, как открыть эту штуку? Или твоя вселенная забыла приложить инструкцию?

Генри растерянно посмотрел на шар, потом на них.

– Я... я думал, он откроется сам. Когда наступит нужный момент духовного просветления…

– Я сейчас покажу тебе момент. – Вальдемар занёс свечу-Будду для решающего удара.

– СТОЙ, ВАРВАР! – взвыл Генри, подскакивая и загораживая шар собой. – Это чешский хрусталь! В нём энергия всех моих сеансов за год! Это не просто предмет, это сосуд просветления!

– А теперь это сосуд с запиской, – прорычал медведь, прицеливаясь. – И скоро станет грудой осколков просветления, если ты не отойдёшь.

– ПОГОДИТЕ! – Паша протиснулся вперёд, ставя кота на пол. Виолетта тут же забилась под диван. – Всё решаемо без разрушений! Это элементарная задача на резонанс! Хрусталь имеет собственную частоту колебаний!

Он извлёк из кармана камертон.

– Ты серьёзно носишь с собой камертон? – недоверчиво протянула Кира.

– А что, разве не все? – искренне удивился физик. – Очень полезная вещь!

Не дожидаясь ответа, он щёлкнул камертоном по краю шара. Раздался чистый, высокий звон. Шар задрожал, по поверхности пробежала рябь, но... не треснул.

– Интересно, – пробормотал Паша, прислушиваясь. – Резонансная частота выше, чем я ожидал. Недостаточно энергии. Нужна большая амплитуда колебаний…

– Амплитуда? – Вальдемар снова занёс свечу. – Сейчас будет амплитуда. Из осколков!

– ХВАТИТ!

Крик прозвучал так неожиданно и отчаянно, что все замерли.

Юля шагнула вперёд. Её лицо пылало – от усталости, отчаяния, ярости.

– Хватит! – прошипела она дрожащим голосом. – Мы бегаем по всему университету! Ломаем двери! Разрушаем имущество! А мой Карл где-то там страдает! Один! Напуганный! И вы мне тут рассказываете про амплитуды и волны!

Она подошла к столику, отставила свой многострадальный горшок, склонилась над хрустальным шаром и…

...запела.

Нет, не запела. Завыла.

Это был звук, рождённый из самых глубин материнского отчаяния. Высокий, пронзительный, фальшивый до невозможности. Тот самый мотив, который Карл исполнял по утрам в пять ноль-ноль – только в исполнении обезумевшей феи он звучал в десять раз трагичнее, в двадцать раз безнадёжнее.

Это было похоже на вопль банши, смешанный с завыванием пожарной сирены и предсмертным криком чайки, которую переехал паровоз.

Кира схватилась за уши. Вальдемар отшатнулся, роняя свечу. Паша застыл с открытым ртом. Из-под дивана донеслось отчаянное кошачье шипение. Даже пламя свечей задрожало, будто пытаясь убежать от этого звука.

А хрустальный шар задребезжал. Сначала слабо, потом всё сильнее. По его поверхности побежали мелкие вибрации, словно он пытался физически оттолкнуть от себя этот ужасный вопль.

– БОЖЕ, ЧТО ЭТО?! – простонала Кира, пытаясь спрятаться за Селену.

– АКУСТИЧЕСКИЙ РЕЗОНАНС! – восторженно заорал Паша, его глаза загорелись огнём безумного учёного. – ОНА ОСЛАБИЛА МОЛЕКУЛЯРНЫЕ СВЯЗИ! КРИСТАЛЛИЧЕСКАЯ РЕШЁТКА ВХОДИТ В КРИТИЧЕСКУЮ ФАЗУ КОЛЕБАНИЙ!

Юля допела (дозавывала?) последнюю ноту и осеклась, тяжело дыша. Её лицо пылало, глаза блестели.

Паша, не теряя ни секунды, метнулся к шару и аккуратно щёлкнул ногтем по его основанию.

Хрусталь издал тихий, почти музыкальный звон – и лопнул. Ровно пополам, как яйцо. Две идеальные половинки медленно разошлись в стороны. Записки выпали на стол с лёгким шелестом.

Повисла оглушённая тишина. Все смотрели то на расколотый шар, то на Юлю, то на Пашу.

– Бинго, – прошептал физик благоговейно, глядя на фею с новым уважением. – Я и не предполагал... Ваши вокальные данные наравне с данными вашего кактуса являются ключом к созданию ультразвукового дестабилизатора направленного действия. Это... это прорыв в области акустического оружия!

Юля, вся красная от смущения и остаточной ярости, подняла записку дрожащими руками. На ней был изображён изящный символ – крылатый конь, парящий над стопкой книг. Надпись гласила: «Истина кроется в месте, где слышен лишь шёпот страниц».

– Опять?! – застонала Кира. – Опять загадки?! Мы что, теперь по всему университету будем петь, чтобы двери открывать?!

– Только в самом крайнем случае, – пообещала Селена, но в её голосе прозвучали зловещие нотки. – Хотя, признаюсь, теперь у нас есть секретное оружие массового разрушения. Юля, я официально назначаю тебя нашим тактическим ядерным зарядом.

– Да сколько можно нас водить?! – взвыла Юля, потрясая запиской. – Я уже все крылья потеряла! Половину кампуса обежала! Мой бедный Карл, наверное, от стресса уже «Богемскую рапсодию» разучивает!

– Спокойно, фея, – бросила Селена, но даже в её голосе послышалась усталость. – Этот тип либо гений, либо ему нечем заняться по вечерам. Впрочем, судя по изощрённости, скорее первое.

Кира взяла записку и повертела в руках, щурясь.

– «Шёпот страниц»... Это же очевидно – библиотека! Главный читальный зал!

– А крылатый конь? – Вальдемар недоверчиво уставился на рисунок. – Что, у нас в библиотеке пегасы водятся?

– Не пегасы, идиот, – Кира ткнула пальцем в символ. – Это же Пегас! Символ! Я видела точно такую же статуэтку... – Она замолчала, её лицо стало задумчивым. – Погодите. Такая фигурка стоит в кабинете декана Райдена. На полке. Среди книг по классической филологии.

Воцарилась гробовая тишина. Даже фонтанчик на секунду перестал журчать, будто прислушиваясь.

– Райден? – прошептала Селена. – Наш декан? Гроза факультета? Ледяной тиран? Похититель кактусов?

– Это... это даже в голове не укладывается, – пробормотала Юля.

– Или это попытка нас запутать, – мрачно заметил Вальдемар, сжимая кулаки. – Свалить вину на большую шишку.

– Или, – Селена медленно улыбнулась хищной улыбкой, – наш кактус действительно добрался до самого верха пищевой цепи. И, чёрт побери, я хочу посмотреть на это шоу. Если Карл сейчас поёт серенады Райдену – это будет зрелище десятилетия.

– Готовы к схватке с финальным боссом? – Вальдемар потрескивал костяшками пальцев.

– Готова, – Селена расправила плечи. – Пошли вырывать нашего певца из когтей альфы. Надеюсь, он ещё не заставил Карла выучить гимн университета.

Команда развернулась к выходу. Вдруг Кира обернулась:

– Генри? Ты с нами?

Психолог сидел на своём коврике среди хаоса, глядя на две идеальные половинки хрустального шара. В его глазах читалась гамма чувств: глубокая скорбь по утраченному «сосуду просветления», лёгкий шок от пережитого и... зачарованное любопытство.

– Нет, – тихо сказал он. – Мне нужно это… осмыслить. Это был самый мощный сеанс экзистенциальной терапии в моей жизни.

– То есть ты три часа медитировал, а на самое интересное решил забить? – не понял Вальдемар.

– Именно, – кивнул Генри, уже открывая блокнот.

– Всё, – Селена потянула Киру за рукав. – Он ушёл в нирвану. Наша миссия – впереди.

Они вышли, оставив дверь приоткрытой. Последнее, что видели, – Генри поднимал половинку шара к свету, что-то бормоча.

– Безумец, – фыркнул Вальдемар в коридоре.

– Зато счастливый, – парировала Селена. – А мы пока нет. Вперёд, команда! Финальный босс ждёт.

Селена с победоносным видом потрясла последней запиской, и странный кортеж двинулся по коридору – навстречу библиотеке и, наконец, разгадке самой громкой (в прямом смысле) тайны этого Хэллоуина.

Позади, в кабинете, Генри приложил две половинки шара друг к другу. Тихий, чистый звон, рождённый от соприкосновения хрусталя, заполнил тишину.

– Интересно, – прошептал он себе. – А ведь и правда похоже на символ расщеплённого сознания... Или просто красиво.

Хэллоуин продолжался. И, судя по всему, самое интересное было ещё впереди – для одних в предвкушении финальной схватки, для других – в тихой медитации среди последствий бури.